Одна на троих

. . .

Алекс ввалился, лохматый, злой, плюхнулся на табуретку.

– Ну?

Я подвинул ноут к Марку.

– Крупенин Сергей Борисович. Пятьдесят три. Клубы, кафе, рестораны. Официально – бизнес. Неофициально – крыша. Мусора свои, администрация тоже. Вопросы решает чужими руками.

Марк листал молча. Я добавил:

– По девкам компромат есть. Три эпизода за два года. Которые уйти хотели. Одну избили – «упала». Вторая свалила в другой город, молчит. Третью…

Замялся. Марк поднял глаза от ноута.

– Третью закопали. Дело закрыли за отсутствием. Несчастный случай, блядь.

Тишина. Марк сжал кружку, поставил на стол.

– Лика?

– Не у него. У старика на «Мельнице». Но пашет на его точках. Если Крупенин перекроет кислород – опека заберёт пацана.

– Только бабки? – Марк прищурился.

Я помотал головой.

– Думаю, там глубже. Надо копать. Я схожу в «Мельницу» сегодня. Там кто-то должен знать больше.

. . .

Я вышел через час. Один. Здесь лучше не светиться толпой.

«Старая мельница» днём выглядела ещё более облезлой. Вывеска старая, краска облупилась, внутри темно. Я толкнул дверь – открыто. В зале никого. Только за сценой, в маленькой каморке, горел свет.

Я постучал. Голос – скрипучий, стариковский – разрешил войти.

Он сидел за столом, пил чай. Лет семьдесят, седой, но глаза живые, цепкие. Сразу понял – не простой мужик. Таких не обманешь.

– Тот самый, что с двумя дружками вчера приходил? – спросил он без предисловий.

Я кивнул.

– Садись, – он кивнул на обшарпанный стул. – Чай будешь?

– Не откажусь.

Он налил, пододвинул сахар. Сам смотрел на меня изучающе.

– Зачем пришёл?

– Про Лику спросить, – сказал я прямо. – Мы тот танец видели. Не отпускает.

Он усмехнулся.

– Не первых, не последних. Она такая. Лет двадцать тут уже выходит. Сначала с матерью приходила, ребёнком.

Я пересчитал в уме. Двадцать лет. Значит, ей сейчас… твою мать. Под сорок. А так – девчонка. Я посмотрел на свои руки, потом на старика.

– Мать кто? – спросил я.

– Танцовщица, – старик вздохнул. – Здесь же танцевала. Умерла давно. Нина осталась одна.

Он сказал это и посмотрел на меня. В упор. Проверял.

Я не дёрнулся. Только кивнул. Мол, понял.

Он чуть прищурился – и продолжил.

Я ей помогаю, чем могу. Театр этот держу для неё. Чтобы было куда душу выплеснуть.

– А в клубе она зачем? Там не душа.

Он посмотрел на меня тяжело.

– Ты сам знаешь зачем. Деньги нужны. Сын у неё. Официанткой много не заработаешь. А Крупенин… – он зыркнул на меня, проверяя, пойму ли я о ком он.

– Знаю.

– Тогда понимаешь. Она от него зависит. Если она уйдёт из клубов – он её никуда не пустит. Ни в один клуб, ни в одно кафе. А «Мельница» денег не даёт. Я сам еле свожу концы.

– Он её только деньгами держит? – спросил я, глядя ему в глаза.

Старик замолчал. Перевёл взгляд в окно. Долго смотрел туда. Потом опять на меня.

– Не только, – сказал он тихо. – Было дело… давно. Она ещё девчонкой была. Не моя тайна, рассказывать не буду. Но ты запомни: Крупенин её не отпустит. У него на неё зуб. И рычаг. Если она дёрнется – раздавит.

– Что за рычаг?

– Я сказал – не моя тайна, – отрезал старик. – Если она сама захочет – расскажет. А вы… вы ей не навредите. Она хорошая. Просто жизнь у неё такая.

Я посмотрел на него. Ничего не сказал.

Он усмехнулся.

– Много вас таких было. А она всё одна.

. . .

Вернулся на квартиру, когда уже темнело. Марк сидел на кухне, читал что-то в телефоне. Алекс дрых на диване – услышал шаги, приоткрыл глаза.

– Ну? – спросил Марк, откладывая телефон.

Я сел, закурил.

– «Мельницу» старик один держит. Он Лику давно знает. Лет двадцать тут танцует, ещё с матерью приходила.

– Двадцать? – Алекс сел на диване, протёр лицо ладонью. – Сколько ж ей тогда?

– Под сорок. Но не в этом дело. Крупенин держит её не бабками. У него рычаг есть. Что-то из прошлого, когда она ещё девчонкой была. Старик не сказал что. Сказал, не его тайна.

Марк сжал челюсти.

– Девчонкой? Значит, криминал. Может, он на ней висел, а он замял.

– Похоже на то.

– Чё делать будем? – Алекс поднялся, подошёл к столу.

Марк посмотрел на меня.

– Сначала пусть скажет, чё хочет. Потом решим.

Мы замолчали. В тишине завибрировал телефон Марка. Он лежал на столе, и мы все увидели сообщение.

От Лики. Марку.