Магия любви в руках Тьмы

Путь до Пограничья занял несколько часов изнурительной скачки. Чем дальше она уезжала от Ороса, тем слабее становилось присутствие солнца. Небо здесь было не ярко-синим, а каким-то грязно-оранжевым, затянутым странной дымкой. Воздух становился тяжелее, в нем появился запах озона и… чего-то еще, незнакомого, терпкого, похожего на запах влажной земли и ночных цветов. Это был запах Нокса, просачивающийся сквозь микроскопические трещины в Завесе.

Наконец, она достигла Края. Это была огромная соляная пустыня, белая и безжизненная, посреди которой возвышалась стена тумана. Это и была Завеса. Она уходила бесконечно вверх, подпирая небеса, и мерцала холодным, призрачным светом. От неё исходил низкий гул, от которого вибрировали кости.

Элара спешилась и погладила Ориона по морде. – Возвращайся домой, друг. Там тебе будет безопаснее.

Конь тихо заржал, ткнулся носом в её ладонь и, помедлив, развернулся, уходя обратно в сторону затухающего золотого сияния Солариса. Элара осталась одна перед лицом неизвестности.

Она подошла к туману. Её магия внутри забилась, как пойманная птица. Свет в её жилах протестовал против близости этой серой пустоты. «Вернись! – шептал ей инстинкт. – Вернись к теплу, вернись к понятному, пусть даже умирающему!» Но Элара сделала шаг вперед.

В этот момент солнце на небе Солариса совершило свой последний, отчаянный рывок. Огромная вспышка света озарила пустыню, такая яркая, что на миг всё стало абсолютно белым. И в этом ослепительном сиянии Элара увидела его – Последний Луч. Он не был золотым. Он был фиолетово-черным, пронзающим туман Завесы подобно мечу. Это был сигнал.

Элара вытянула руку, коснувшись тумана. Он был холодным, как лед, и в то же время мягким, как шелк. Она почувствовала, как магия Завесы начала сканировать её сущность. Она была Аурелионом, дочерью Света, её присутствие здесь было аномалией, вызовом самой природе. Завеса начала давить на неё, пытаясь вытолкнуть, лишить дыхания.

– Я ищу Равновесия! – закричала она, вкладывая в эти слова всю свою волю. – Я не враг! Я – та, кто слышит стон земли!

Она сконцентрировала весь свой внутренний свет в одной точке – в своем сердце – и позволила ему не гореть, а… согревать. Она не атаковала Завесу силой, она предложила ей союз. И туман дрогнул. Он начал расступаться, образуя узкий коридор, ведущий в полную темноту.

Элара сделала глубокий вдох, понимая, что этот вдох может быть последним в её жизни в качестве принцессы Солариса. Она шагнула в коридор.

Внутри Завесы время и пространство потеряли смысл. Её окутали шепоты – тысячи голосов тех, кто погиб при её создании, и тех, кто мечтал о воссоединении. Она видела обрывки образов: смеющихся детей с кожей цвета ночи, величественные леса, где деревья светятся изнутри, реки из жидкого серебра. Это был не мир монстров. Это был просто другой мир.

Но чем дальше она шла, тем сильнее становился холод. Магия света внутри неё начала гаснуть. Элара чувствовала, как немеют пальцы, как иней покрывает её ресницы. Её целительский дар пытался согреть её тело, но энергия уходила в пустоту, как вода в песок. Она упала на колени, чувствуя, что сознание покидает её.

«Так вот как это заканчивается? – подумала она. – Глупая принцесса, решившая, что может обмануть судьбу».

Она закрыла глаза, готовая сдаться. Но в этот момент темнота вокруг неё изменилась. Она перестала быть пустой. Элара почувствовала чье-то присутствие – мощное, властное и невероятно тяжелое. Это была не смерть. Это была живая, пульсирующая Тьма.

– Кто ты, дерзкое дитя Света, что решило осквернить мой порог своим угасающим блеском? – голос раздался отовсюду и ниоткуда. Он был как рокот далекого грома и шелк полночного неба.

Элара заставила себя поднять голову. Сквозь туман она увидела силуэт. Он был высок, окутан плащом, который, казалось, состоял из самих теней. Лица не было видно, только два глаза, сияющих холодным серебром, смотрели на неё с ледяным любопытством.

Это был Каэлан. Хозяин Теней. Правитель Нокса.

Элара попыталась что-то сказать, но из её горла вырвался лишь хрип. Она протянула руку, и в её ладони на мгновение вспыхнула последняя искра её магии – крошечный золотой огонек, похожий на умирающую звезду.

– Я… я пришла спасти солнце, – прошептала она, прежде чем темнота окончательно поглотила её.

Каэлан стоял над неподвижным телом девушки. Он видел её свет – он был чужеродным, раздражающим, почти болезненным для его глаз, привыкших к мягкому сумраку. Но в этом свете было что-то еще. Какая-то чистота и отчаяние, которые он не встречал раньше. Он почувствовал, как Завеса вокруг них вибрирует от необычного резонанса. Эта девушка была ключом, о котором говорили древние свитки его собственной библиотеки.

Он медленно опустился на одно колено и коснулся её щеки длинными, тонкими пальцами. Её кожа была горячей, охваченной магической лихорадкой. При его прикосновении тени на его руках вздрогнули, сплетаясь с остатками её золотистого сияния. Это было невозможное зрелище: свет и тьма не уничтожали друг друга, а танцевали, образуя странный, переливчатый узор.

– Ты пришла спасти солнце, принцесса Солариса? – тихо произнес он, и в его голосе впервые за столетия проскользнула нотка чего-то похожего на интерес. – Но знаешь ли ты, что для того, чтобы спасти солнце, ты должна сначала научиться любить ночь?

Он легко поднял её на руки. Она казалась ему невесомой, как лепесток цветка, застигнутый бурей. Плащ теней окутал их обоих, скрывая от яростных всполохов затухающего Солариса за стеной Завесы.

Каэлан развернулся и пошел вглубь своих владений. С каждым его шагом мир вокруг становился всё более реальным. Туман рассеялся, открывая вид на долину, залитую мягким, призрачным сиянием черной луны. Здесь не было палящего зноя, только благословенная прохлада и запах первозданной магии.

Он нес её к своему замку, высеченному из цельного куска обсидиана, который возвышался над миром как безмолвный страж. Он знал, что его советники будут требовать её смерти. Он знал, что её появление здесь – это объявление войны. Но он также чувствовал, как её сердце бьется под его ладонью – ровно, настойчиво, вопреки всему.

Это был конец её мира и начало чего-то нового, пугающего и прекрасного. Последний луч заката погас, уступив место первой звезде полуночи. И в этой тишине, на границе двух реальностей, зародилась связь, которая была древнее самих богов.

Элара спала, не зная, что её путь только начинается. Она не знала, что человек, который держит её сейчас, станет её величайшим испытанием и её единственной надеждой. Она не знала, что магия, которую она искала, потребует от неё больше, чем просто силы – она потребует её души.

А Каэлан, глядя на её бледное лицо, впервые почувствовал странное беспокойство. Его Тьма, всегда такая спокойная и подвластная, вдруг начала отзываться на её тепло. Он понял, что с этого момента его одиночество закончилось. И это пугало его больше, чем любое пророчество о гибели мира.

Мир Этернии затаил дыхание. Сделка была заключена на высшем уровне бытия, хотя участники еще не осознали её цены. Магия начала свой новый цикл, и впереди их ждало Слияние – или полное уничтожение. Но в ту ночь, под сенью обсидиановых башен, свет и тьма впервые за тысячи лет спали под одной крышей, разделенные лишь тонкой преградой страха и неизбежного, всепоглощающего притяжения.

Глава 2: Хозяин теней

Пробуждение не было похоже на те моменты в Соларисе, когда резкий, бесцеремонный луч вечного солнца впивался в веки, заставляя щуриться и мгновенно включаться в ритм бесконечного дня. Здесь, в недрах Обсидианового замка, сознание возвращалось к Эларе медленно, словно оно пробиралось сквозь слои густого, прохладного шелка. Первым ощущением был холод, но не тот колючий мороз, что убивает жизнь, а глубокая, бархатистая свежесть, которая успокаивала воспаленную кожу и утихомиривала пульсирующую в висках боль. Она вдохнула и почувствовала незнакомый аромат: запах влажного камня, горького миндаля и чего-то неуловимого, напоминающего аромат цветов, которые распускаются только перед грозой. Этот воздух был плотным, он ощущался на вкус как выдержанное вино, лишенное приторности солнечного света.

Элара медленно открыла глаза. Над ней не было золотого свода её спальни, инкрустированного сверкающими топазами. Потолок этой комнаты казался бесконечным провалом в бездну, выполненным из камня столь темного и гладкого, что он поглощал малейшие отблески её собственного внутреннего сияния. Она лежала на огромном ложе, застеленном мехом неизвестного ей зверя – черным, с едва заметными серебристыми искрами, которые вспыхивали и гасли в такт её дыханию. Магия света внутри неё, обычно бушующая и требовательная, сейчас затаилась, сжавшись в крохотный, едва теплый комочек в районе солнечного сплетения. Это было странное чувство – быть «тихой» внутри себя. В Соларисе тишина считалась признаком слабости или болезни, там каждый обязан был вибрировать энергией, излучать оптимизм и силу. Здесь же тишина была фундаментом, на котором строилось всё остальное.

Она попыталась приподняться, и шорох ткани её дорожного костюма прозвучал в этой идеальной тишине подобно грому. Каждый звук здесь приобретал вес и значение. Элара огляделась. Комната была огромной, лишенной лишней мебели, но преисполненной сурового величия. Вдоль стен стояли высокие канделябры, в которых горели не свечи, а сгустки фиолетового пламени, не дающие света в привычном понимании, но создающие вокруг себя ореол видимости. Окна – высокие, стрельчатые, лишенные стекол – выходили в бесконечную ночь. Вместо штор их закрывали живые тени, которые медленно колыхались, словно подводные водоросли.

– Вы очнулись быстрее, чем я предполагал, принцесса. У вашего народа, как я погляжу, поразительная воля к жизни даже в условиях полного истощения.

Голос донесся из самого темного угла комнаты, где тени казались особенно густыми. Элара вздрогнула, её сердце пустилось вскачь, и в этот момент её магия непроизвольно вспыхнула, осветив комнату резким, болезненным золотым светом. На мгновение она увидела его.

Он сидел в массивном кресле, которое казалось частью самой стены. Каэлан. Хозяин Теней. Вблизи он выглядел еще более пугающим и притягательным, чем в туманном мареве Завесы. Его лицо, высеченное из бледного, почти лунного мрамора, обладало той безупречной симметрией, которая часто присуща хищникам. Высокие скулы, прямой нос и губы, тронутые едва заметной, холодной усмешкой. Но самыми поразительными были его глаза. Они не были просто серебряными; в их глубине вращались целые галактики, завихрения звездной пыли и первозданного мрака. В них не было тепла, но было нечто гораздо более глубокое – понимание вечности.

Каэлан поморщился от её вспышки света, прикрыв глаза длинными, тонкими пальцами. – Умерьте свой блеск, Элара. Здесь это считается верхом невоспитанности, всё равно что кричать в ухо спящему человеку. Вы находитесь в Царстве Ночи, и здесь мы ценим приватность пространства.

Элара судорожно вздохнула, заставляя свой свет угаснуть до мягкого мерцания. Её ладони вспотели. Она осознавала, что находится во власти существа, о котором её народу рассказывали лишь как о воплощении кошмаров. Её учили, что Тёмный Властелин Нокса питается душами и ненавидит всё живое. Но сейчас, глядя на него, она не чувствовала ненависти. Она чувствовала мощь. Такую абсолютную и спокойную, что перед ней хотелось склониться не из страха, а из признания её естественности.

– Где я? – спросила она, и её голос прозвучал хрипло. – И почему я еще жива?

Каэлан медленно поднялся. Его движения были лишены суеты, он двигался с грацией пантеры, бесшумно пересекая пространство комнаты. Когда он подошел к кровати, Элара почувствовала, как температура вокруг упала на несколько градусов. От него исходил холод, но это был холод чистого горного источника.

– Вы в Цитадели Обсидиана, в моем личном покое. Вы живы, потому что я так решил. И потому что ваша кровь… – он сделал паузу, его взгляд скользнул по её шее, где пульсировала жилка, – ваша кровь поет о переменах. Вы перешли Завесу, Элара. Ни один Сияющий не делал этого добровольно последние триста лет. Обычно вас выплевывает обратно или вы превращаетесь в пепел от столкновения реальностей. То, что вы выжили, означает лишь одно: ваш мир действительно умирает, и ваш свет стал настолько слабым, что он больше не конфликтует с нашей Тьмой. Он ищет спасения.

Элара почувствовала укол обиды за свою родину, за своего отца, за всё то золото, которое она привыкла считать символом силы. – Мой мир не «ищет спасения», он борется! – воскликнула она, пытаясь придать голосу твердость. – Я пришла сюда, потому что пророчество говорит о Слиянии. Наше солнце гаснет, но ваша тьма тоже меняется. Я видела это. Она становится агрессивной, она пожирает границы. Мы оба в ловушке, Каэлан.

Он остановился в двух шагах от ложа. Его присутствие было осязаемым, оно давило на её чувства, заставляя каждую клеточку тела трепетать от странного, пугающего возбуждения. В Соларисе мужчины были предсказуемы – они были как открытые книги, залитые солнцем. Каэлан же был лабиринтом, полным теней и скрытых смыслов.

– Слияние, – повторил он, и в его голосе послышался металл. – Вы, Сияющие, всегда были склонны к поэтическим метафорам, когда речь заходила о выживании. Вы называете это Слиянием, я называю это Поглощением. Ваше солнце – это паразит, который веками сосал энергию из великого Эфира, не отдавая ничего взамен. Теперь, когда источник иссяк, вы вспомнили о нас. Вы хотите нашей Тьмы, чтобы разбавить свой выжигающий жар? Вы хотите использовать нас как фильтр для своих ослепленных глаз?

– Это не так! – Элара сбросила меховое одеяло и встала на ноги. Она была намного ниже его, и ей пришлось закинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. – Речь идет о балансе. Мы умираем от избытка, вы – от недостатка. Если мы не объединим магии, Этерния просто схлопнется. Мой дар целительства… я чувствую это. Я могу лечить плоть, но я не могу вылечить мир в одиночку. Мне нужна… другая сторона.

Каэлан вдруг протянул руку и коснулся её подбородка. Его пальцы были ледяными, но там, где они касались её кожи, Элара почувствовала резкий электрический разряд. Это не было больно, это было ошеломляюще. Её внутренняя магия мгновенно отреагировала, золотистые искорки побежали по её коже, сплетаясь с черным дымом, исходящим от его руки.

– Вы чувствуете это, принцесса? – прошептал он, склоняясь к её лицу так близко, что она могла видеть свое отражение в его серебряных зрачках. – Это химия разрушения. Нас учили, что прикосновение Света и Тьмы – это аннигиляция. Но посмотрите на наши руки. Ваша магия не борется с моей. Она… пробует её на вкус. Она голодна.

Элара не могла пошевелиться. Её дыхание стало неглубоким и частым. Она должна была оттолкнуть его, должна была закричать, но вместо этого она чувствовала, как по её телу разливается странное тепло. Это была не та жара Солариса, от которой хотелось спрятаться. Это было внутреннее горение, пробуждающее чувства, о существовании которых она даже не подозревала. В этом полумраке, под взглядом этого темного существа, она впервые в жизни почувствовала себя увиденной. Не как символ, не как наследница трона, а как женщина, обладающая опасной, необузданной силой.

– Мой отец… он пошлет армию, если я не вернусь, – выдохнула она, пытаясь вернуть разговор в русло политики.

Каэлан рассмеялся – это был тихий, бархатистый звук, от которого по её спине пробежали мурашки. – Армию? Через Завесу? Ваши гвардейцы ослепнут в первый же час, когда поймут, что здесь их солнце не дает им власти. Они заблудятся в лесах Иллюзий и станут кормом для теней еще до того, как увидят подножие моего замка. Нет, Элара. Вы здесь не заложница своего отца. Вы – заложница собственной судьбы. И моей.

Он отпустил её подбородок и отошел к окну, заложив руки за спину. Его плащ, казавшийся сотканным из ночного тумана, тяжело стелился по полу. – Подойдите сюда, – приказал он. – Посмотрите на то, что вы так стремитесь «спасти».

Элара, колеблясь, подошла и встала рядом с ним. Перед ней открылась панорама, от которой захватило дух. Царство Ночи не было пустыней. Это был мир невероятной, пугающей красоты. Внизу, в долине, раскинулся лес, где кроны деревьев светились мягким индиго и бирюзой. Река, протекающая через долину, была не из воды, а из жидкого лунного света, серебристая и сияющая. В небе не было солнца, но его заменяла огромная Черная Луна, окруженная кольцом фиолетового пламени. Мириады звезд, гораздо более ярких, чем те, что были видны сквозь дымку Солариса, усеивали небосклон, складываясь в созвездия, которые казались живыми.

– Это Нокс, – сказал Каэлан. – Здесь жизнь не кричит о себе, она шепчет. Но этот шепот становится всё тише. Вы говорили о «Холодном Угасании». Посмотрите на те горы на востоке.

Элара присмотрелась. Далекие пики, которые должны были мерцать магическим снегом, казались окутанными странной, серой дымкой, неподвижной и мертвой. – Там магия замерзла, – продолжал он. – Там больше нет теней, потому что нет ничего, что могло бы их отбрасывать. Пустота пожирает мой мир точно так же, как жара пожирает ваш. Мы – две стороны одной медали, которая падает в бездну.

Элара почувствовала, как к её глазам подступают слезы. Эта красота, такая хрупкая и обреченная, тронула её сердце сильнее, чем все богатства Ороса. Она осознала, что Каэлан не был злодеем в этой истории. Он был таким же хранителем умирающего наследия, как и она сама. Его суровость была щитом, его холодность – способом сохранить остатки энергии.

– Тогда почему мы враждуем? – спросила она, поворачиваясь к нему. – Почему наши предки возвели Завесу?

– Потому что страх – это самая сильная магия, – ответил он, и его взгляд на мгновение смягчился. – Легче ненавидеть то, что не понимаешь, чем признать свою неполноту. Сияющие боялись, что Тьма поглотит их индивидуальность, их эго. Тени боялись, что Свет выжжет их суть, лишит их глубины. Мы выбрали одиночество вместо риска быть измененными. Но теперь выбор сделан за нас. Этерния требует воссоединения, или она просто перестанет существовать.

Он снова посмотрел на неё, и на этот раз в его глазах не было усмешки. Было лишь тяжелое, давящее ожидание. – Вы принесли с собой «Книгу Забытых Равновесий». Я почувствовал её энергию, как только вы пересекли границу. Вы читали о Ритуале Слияния?

Элара кивнула. – Да. Но там сказано, что ритуал требует не только магии. Он требует добровольной отдачи… всего. Себя, своей сути, своих чувств. Это связь, которую нельзя разорвать.

– Именно, – Каэлан сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. – Это не политический союз, Элара. Это алхимия душ. Чтобы зажечь новое солнце, мы должны сгореть в пламени друг друга. Вы готовы к этому? Готовы ли вы, принцесса Света, впустить в себя Тьму, которая не знает пощады? Готовы ли вы отказаться от своего золотого трона ради этого вечного сумрака?

Элара чувствовала, как внутри неё нарастает буря. Всё её воспитание, все законы её мира кричали «нет». Но её сердце, её интуиция, сама её магия, которая так жадно тянулась к нему, говорили другое. Она вспомнила умирающее солнце Солариса, иссохшие сады и отчаяние в глазах своего народа. И она посмотрела на Каэлана – на этого темного, прекрасного мужчину, который стоял перед ней как воплощение всего запретного и в то же время необходимого.

– Я пришла сюда не для того, чтобы отступать, – сказала она, и её голос на этот раз был твердым, как обсидиан под её ногами. – Если цена спасения мира – моя душа, я готова её заплатить. Но я не буду просто инструментом. Если мы пойдем на это, мы пойдем как равные.

Каэлан долго молчал, изучая её лицо. В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на уважение, а затем – нечто гораздо более опасное. Страсть. Она вспыхнула в его серебряных глазах внезапно, как молния в ночном небе.

– Равные… – повторил он тихим, рокочущим голосом. – Вы смелая женщина, Элара. Но вы еще не знаете, что такое Тьма на самом деле. Вы думаете, это просто отсутствие света. Но Тьма – это жажда. Это голод, который невозможно утолить. И когда я начну забирать ваш свет, вы можете передумать. Но тогда будет уже поздно.

Он медленно поднял руку и провел тыльной стороной ладони по её щеке. Кожа к коже. Магия к магии. Элара зажмурилась, чувствуя, как по её венам разливается экстаз, смешанный с первобытным ужасом. Это было начало конца. Или начало всего.

– Отдыхайте, – сказал он, внезапно отстраняясь. Его голос снова стал холодным и официальным. – Завтра мы начнем. Мои слуги принесут вам еду и одежду, более подходящую для нашего климата. И не пытайтесь покинуть замок. Тени здесь верны только мне, и они не любят чужаков, которые светят слишком ярко.

Он развернулся и исчез в дверном проеме, словно растворившись в воздухе. Тени в углах комнаты мгновенно сомкнулись, возвращая помещению его первоначальный, таинственный вид.

Элара осталась стоять у окна, прижимая ладонь к щеке, там, где он её касался. Место контакта всё еще горело, и это ощущение было более реальным, чем вся её прошлая жизнь. Она смотрела на Черную Луну Нокса и понимала, что её путешествие только началось. Она вошла в логово зверя, но обнаружила там не монстра, а зеркало своей собственной души.

Ночь в Обсидиановом замке была долгой и полной шепотов. Элара не могла уснуть. Она размышляла о Каэлане – о том, как его холодность скрывала внутренний огонь, и о том, как её собственная магия Света внезапно нашла гармонию в его присутствии. Она понимала, что их встреча не была случайностью. Это был кульминационный момент истории, которая писалась веками.

Она подошла к зеркалу, стоявшему в углу. Оно было сделано из темного металла, который не отражал свет, а показывал суть вещей. В нем она увидела себя – бледную, с растрепанными золотыми волосами, но в её глазах теперь горел новый огонек. Это был не солнечный блеск, это был свет звезды, которая осознала свою связь с бесконечной ночью.

– Оковы полуночи, – прошептала она слова древнего заклинания. – Магия любви в руках Тьмы.

Она поняла, что её страх перед ним начинает трансформироваться в нечто иное. В любопытство. В притяжение. В жажду узнать, что скрывается за этой маской ледяного суверена. Она знала, что завтра её жизнь изменится навсегда. Она знала, что риск огромен. Но глядя на спящий мир Нокса, она впервые за долгое время почувствовала не отчаяние, а надежду.

Мир Света остался далеко позади, за Завесой, которая теперь казалась ей не защитой, а стеной тюрьмы. Здесь, в Царстве Теней, она обрела нечто, чего ей всегда не хватало – истинную глубину. И Каэлан, этот загадочный Хозяин Теней, был ключом к этой глубине.

Элара легла обратно на ложе, укрывшись мехом. На этот раз сон пришел к ней быстро. Ей снилось солнце – огромное, яркое, но оно не обжигало. Оно было заключено в объятия темной луны, и их общий свет был фиолетовым, мягким и бесконечно могущественным. И в центре этого сияния стояли они с Каэланом, держась за руки, и их дыхание было одним дыханием на двоих.

Это был первый сон принцессы Света в мире Теней, и он был предвестником бури, которая скоро должна была потрясти основы Этернии. Глава её прежней жизни была закрыта. Глава первая в её новой судьбе – судьбе той, кто принесет рассвет в самое сердце ночи – только что началась. И Хозяин Теней уже ждал её там, в лабиринтах их общего будущего, готовый либо уничтожить её, либо стать её вечностью.

Проснувшись через несколько часов от тихого шороха, Элара увидела на прикроватном столике поднос с изысканными фруктами, которые светились изнутри, и платье из ткани, напоминающей звездную пыль. Рядом лежала записка, написанная каллиграфическим почерком на черной бумаге серебряными чернилами: «Наденьте это. Путь к Сердцу Мира долог, и нам нужно подготовиться. Тень ждет».

Она улыбнулась, впервые по-настоящему, без тени грусти. Она взяла платье, чувствуя его прохладу на пальцах, и поняла, что больше не боится. Она была готова встретить свою Тьму лицом к лицу. И она знала, что эта Тьма будет иметь его глаза – глаза, полные звезд и бесконечной, невысказанной страсти.

В этом огромном, тихом замке, среди древних камней и живых теней, зарождалось нечто, способное изменить ход истории. Принцесса Элара и Каэлан, правитель Нокса, еще не знали, сколько испытаний им предстоит пройти, сколько предательств пережить и сколько боли вынести. Но в этот утренний (если в Ноксе вообще существовало утро) час они были связаны невидимой нитью судьбы, которую не могла разорвать даже сама Завеса.

Элара оделась, глядя на свое отражение. Платье сидело идеально, оно подчеркивало её хрупкость и в то же время придавало ей вид воительницы, готовой к битве. Она собрала свои золотые волосы в сложный узел, закрепив их гребнем из темного дерева. Она была готова.

Выходя из комнаты, она в последний раз оглянулась на Черную Луну за окном. «Я спасу тебя, мой мир», – прошептала она. И добавила, уже тише, только для себя: «И я спасу его».