Любовь Короля

Прищурившись, Хи Джу подалась вперед и принялась внимательно его разглядывать. Но Тэ Джун выглядел настолько серьезно и невозмутимо, будто и правда просил о помощи, а не пытался в очередной раз вешать ей рамён на уши.

Сделав глубокий вдох, Хи Джу схватила со стола банку с колой, открыла ее и с жадностью отпила несколько глотков.

– Хорошая история. Правдоподобная, – констатировала она и с грохотом поставила жестянку обратно. – Но, если это все, мне пора…

Она подхватила сумку, поднялась и решительно направилась к выходу, но ладонь Тэ Джуна с глухим стуком легла на дверь прямо перед ее носом, преграждая путь.

– Ты куда?

– Ухожу.

– Но ты еще не ответила на предложение!

– А разве не очевидно? Конечно же, мой ответ “нет”. С дороги!

– Хорошо, – сказал он. Но как-то уж подозрительно спокойно. – Тогда выбирай, где продолжим: тут или в машине?

Опешив от такой наглости, Хи Джу возмущенно выдохнула. Она уже набирала в легкие побольше воздуха, чтобы послать его далеко и надолго, как Тэ Джун с каменным лицом подытожил:

– Значит, в машине…

Хи Джу и опомниться не успела, как тело поднялось в воздух, мир в глазах перевернулся, а сама она в одно мгновение оказалась у него на плече. Схватив свободной рукой куртку с вешалки, Тэ Джун уверенной походкой вышел из студии.

– Сейчас же пусти меня, кретин! – она принялась яростно колотить его кулаками по спине. – Я буду кричать, если ты сейчас же не поставишь меня на землю!

– Да кричи сколько хочешь, – равнодушно отозвался он, спускаясь по лестнице. – Но должен предупредить: чем громче ты будешь кричать, тем больше людей нас заметит. Или ты хочешь стать главной героиней скандала в Dispatch завтра утром, Пак Хи Джу?

Осознание того, что у нее все шансы скоро проснуться знаменитой – но вовсе не так, как когда-то мечтала, – заставило Хи Джу мгновенно затихнуть и судорожно прикрывать лицо копной собственных волос. Крепче перехватив ее за бедра, Тэ Джун миновал лестничный пролет, толкнул тяжелую дверь ногой и вышел на подземный паркинг.

Он отпустил ее только когда они оказались у белоснежного Mercedes. Сняв машину с блокировки, Тэ Джун усадил ее на переднее сиденье и, даже не дав опомниться, снова навис над ней.

– Ремни, – невозмутимо пояснил он, видя, как она от испуга почти перестала дышать.

– Я… я сама, – выдохнула она, поспешно перехватывая пряжку.

Дверь захлопнулась, раздался сухой щелчок замка. Не оставляя призрачной надежды на побег, Хи Джу несколько раз дернула ручку, а когда это не принесло результата, обессиленно откинулась на подголовник и прикрыла глаза. Еще, как назло, предательски заныло в груди от запаха, которым пропитался весь салон – древесные духи и мятная жвачка.

Тэ Джун сел за руль, завел мотор и, как только машина покинула пределы подземного паркинга, Хи Джу наконец обрела дар речи.

– Да ты сумасшедший! Это уже не просто наглость, это похищение, Ли Тэ Джун!

– Да, да, сумасшедший, – механически согласился он, выруливая на оживленную улицу Синчхона. – Можешь подать на меня заявление в полицию после того, как поговорим.

– Но я уже дала свой ответ в студии! – измученно простонала она. – Почему ты не найдешь другого композитора? В Сеуле тысячи молодых и талантливых ребят, которые готовы душу продать, чтобы с тобой поработать. Ну почему именно я?

– Как раз именно поэтому. Они будут слишком стараться, чтобы написать “хит”. А мне нужна музыка, которая… – он плавно притормозил на светофоре и внимательно на нее посмотрел. – Которая звучит как честность. Такую для меня можешь написать только ты.

– Помнится, кто-то говорил, что моя музыка звучит “мертвой и скучной”, – фыркнула она, скрестив на груди руки.

– Это было больше трех лет назад. И я видел твои работы в той папке, что ты оставила у меня в машине. Они, между прочим, очень хороши. Ты же мечтала стать известной пианисткой, почему бы сейчас не воспользоваться этим шансом?

– А-а-а, – язвительно протянула она. – Значит, ты решил поиграть в героя и подкинуть мне проект? Как благородно! Я выгляжу в твоих глазах настолько жалко только лишь потому, что учу детей гаммам?

– При чем тут жалость? – скривился он, сворачивая в жилой район с рядами невысоких вилл и частных домов. – Мне нужна хорошая музыка, и написать ее можешь только ты. На каком языке еще объяснить?

– Из нашего института выпустилось много ребят, которые тоже пишут хорошую музыку, почему не обратишься к кому-то из них? Чон Мин Хёк, как я слышала, довольно успешен в вашей индустрии. Поделиться контактом?..

Машина с визгом затормозила посреди узкой улочки Йоннам-дон, а Тэ Джун, сжимая до скрипа челюсти, в упор уставился на Хи Джу. Его глаза вмиг потемнели настолько, что стали похожи на две черные бездонные дыры.

– Ты что, до сих пор с ним общаешься? – низким голосом спросил он.

– Не твое дело, – ответив, она повернулась к окну.

Тэ Джун молчал, и от этой повисшей тишины, казалось, сам воздух в салоне начал превращаться в иней. Спустя долгую, почти бесконечную минуту он тронулся с места и вскоре припарковался у знакомого кирпичного забора. А когда раздался заветный щелчок замка, Хи Джу пулей выскочила из машины.

– Нет! – вылетел он следом, громко хлопнув дверью. – Так ты все-таки с ним общаешься? Ответь мне, Пак Хи Джу!

– Сказала же: не твое дело! – огрызнулась она.

– Я, кажется, не вовремя?..

Другой, но все же очень знакомый голос заставил Хи Джу на мгновение замереть, а потом медленно обернуться.

– Сонбэ! – удивленно выдохнула она…

Глава 9

В гостиной стояла тишина…

Ну почти. Не считая того, как на стене возле Блютнера раздражающе тикали часы, а на кухне о дно раковины мерно разбивались капли воды. Решив, что драматичная пауза затянулась уже до неприличия, Хи Джу громко отхлебнула из кружки чай и с грохотом поставила ее на стол.

– Ох, с вами, ребята, невероятно увлекательно! Но мне кажется, вас надо оставить наедине…

– НЕТ! – в голос воскликнули Тэ Джун и Сан Хо.

– Да в библиотеке порой оживленней! Вы почему сегодня такие тихие?

И не просто тихие, а чересчур странные: молчат, устроились по противоположным краям дивана так, что в пространство между ними можно было бы с комфортом посадить не только бабулю, но и дядю Хвана. Смотрелось это настолько нелепо, как если бы вдруг кто-то додумался подать пибимпаб не с рисом, а – абсурд какой! – с макаронами.

Тэ Джун, скрестив на груди руки, продолжал жевать губы и делать вид, словно в дом его затащили принудительно, несмотря на то, что все было с точностью до наоборот. Сан Хо же держался до безупречности невозмутимо, сохраняя на лице привычное выражение вежливости. Темная рубашка с длинным рукавом, выглаженные брюки, идеально уложенные волосы. Сонбэ почти не изменился с их последней встречи, лишь во взгляде проступила сухая строгость. Сан Хо выпрямился и, кашлянув в кулак, заговорил первым:

– Как… как поживаешь, Хи Джу?

– Ой, как будто ты не знаешь, как она поживает, – буркнул со своего конца дивана Тэ Джун.

– Не знаю, – с тем же спокойствием пояснил Сан Хо. – Мы давно не общались, к твоему сведению. Кажется, больше полугода.

– А-а-а. Решил навестить свою хубэ сразу, как только вернулся из Америки? Очень заботливо с твоей стороны.

– Я вернулся почти год назад, и возможности прийти раньше не было. Был занят работой в компании.

– Год? – с изумлением посмотрел на него Тэ Джун. А потом, фыркнув, снова уставился на свои пушистые тапочки. – И даже не сказал…

– А ты спрашивал?

Хи Джу тихо отхлебнула из кружки чай, продолжая переводить взгляд с Тэ Джуна на Сан Хо и обратно.

– Еще и веник приволок, – следом процедил Тэ Джун, намекая на свежие цветы на столе в вазе.

– Это не веник, а букет, – тактично поправил его тот. – Хи Джу устроилась на работу, и это лишь дружеский знак внимания, чтобы ее поздравить. Обычная вежливость. Готов поспорить, что ты до этого даже не додумался…

– Вы что, поссорились? – не выдержав, спросила она.

– С чего ты взяла?

Осознав, что снова сказали одновременно, Сан Хо и Тэ Джун на секунду переглянулись, а потом вновь демонстративно отвернулись в разные стороны.

– Тогда что за атмосфера? От вас же лампочки зажигать можно! – Хи Джу ткнула пальцем в пустующее пространство между ними. – А это что? Демилитаризованная зона? Вы бы еще по разным комнатам расселись!

– Мы не ссорились, – произнес Сан Хо. – Просто…

– Просто не разговариваем, – закончил за него Тэ Джун, оторвавшись от разглядывания швов на обивке дивана.

Хи Джу на мгновение замерла и удивленно похлопала ресницами.

– Но почему? Что произошло?

– Так вышло, – пожал плечами Сан Хо.

– Нет-нет-нет, – она с отрицанием замотала головой. – Вы в курсе, как странно сейчас выглядите? Миритесь немедленно! Сходите вместе на ужин, закажите говядины, выпейте соджу и… не знаю… устройте спарринг, в конце концов! Вы же таким способом подружились в школе.

– Какой спарринг? – скривился Тэ Джун, словно Хи Джу предложила ему кипяток. – Нам давно уже не четырнадцать…

– А что? Боишься проиграть? – ухмыльнулся Сан Хо.

– Тебе? Не смеши меня, – фыркнул Тэ Джун.

– В прошлый раз проиграл.

– Я просто был не в форме.

– Детские отмазки.

– Проверим сейчас? – вскочил с места Тэ Джун и угрожающе захрустел костяшками пальцев.

– Почему бы и нет? – поднялся следом Сан Хо и подошел к нему вплотную.

– Не в этом доме, – произнесла Хи Джу тихо, но так грозно, что оба тут же расселись по своим краям дивана обратно.

И снова тишина…

Тэ Джун рассматривал потолок, словно надеялся найти там что-то увлекательное, Сан Хо старательно разглаживал воображаемую складку на брюках. Никто из них уходить не торопился, словно в этой непонятной ей мужской игре обязательно проиграет тот, кто первым коснется дверной ручки.

– Если вы и дальше собираетесь молчать, то идите делать это на улицу, – сделав глоток чая, буркнула она.

– А вы что, снова встречаетесь? – спросил Сан Хо.

– Конечно, нет! – цокнула Хи Джу.

– Пока нет, – тут же добавил Тэ Джун.

– “Пока”? – вскинул брови Сан Хо. – Это как?

– Ты долго еще будешь тут торчать? – пропустив вопрос, Тэ Джун раздраженно дернул плечом. – Мне нужно обсудить с Хи Джу одно очень важное дело. Наедине.

– Наедине? Как интересно, – ухмыльнулся Сан Хо. – Судя по тому, как ваши обсуждения всегда заканчиваются либо ее слезами, либо громким скандалом, я, пожалуй, останусь. В качестве ее адвоката.

– Вот как? – едко усмехнулся тот. – Тогда может и Мён Су позовем? Ну, в качестве моего адвоката. Заодно и Мин Гю, в качестве судьи…

– Перестаньте! Да что с вами сегодня? – обреченно простонала она. – Тэ Джун хочет, чтобы я написала музыку для его сольного сингла. Только и всего.

Сан Хо озадаченно посмотрел на друга.

– А почему сам не напишешь?

– Я занят, – деловито ответил Тэ Джун. – Мой плотный график расписан буквально по минутам.

Сан Хо, снова ухмыльнувшись, взглянул на свои брендовые наручные часы.

– Сидишь в доме Паков уже почти час. Это тоже, как понимаю, входит в твое плотное расписание?

У Тэ Джуна на скулах заходили желваки. Казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется, как перегретый на плите глиняный горшок.

– Но, если отбросить шутки в сторону, я полностью поддерживаю твой выбор, – со всей серьезностью сказал Сан Хо. – Хи Джу с этим справится точно лучше, чем кто-либо другой.

– Вы что, сговорились? – нахмурилась она, поочередно на них поглядев. – Сонбэ, я не композитор, а учитель! И давно ничего не пишу.

– Но раньше ведь писала, – парировал он. – И я правда считаю, что эта идея хороша не только для Тэ Джуна, а в первую очередь для тебя. Так ты сможешь восстановить навыки и пополнишь портфолио. Даже если планируешь остаться в кругах учителей, твое имя станет гораздо весомей. А если все же решишь вернуться к своей мечте – это самый идеальный трамплин для старта…

Хи Джу даже не нашлась, что ему возразить – слова Сан Хо вдруг показались ей такими правильными, что сердечко тут же отозвалось громким и ритмичным стаккато в груди. Взгляд невольно упал на старичка Блютнера, что стоял в углу гостиной: темно-вишневые бока мягко поблескивали в тени комнаты, сияли чистотой старинные канделябры, которые она заботливо полировала каждую неделю. Пальцы сами собой просились поскорее откинуть крышку и подобрать что-то простое, но очень лиричное, похожее на ностальгические “Грезы” Шумана.

Стоило ей лишь подумать об этом, как в голове, словно по щелчку, выстроились ряды нот на воображаемом нотном стане: тут добавить легато, чтобы мелодия лилась плавно, там – часами подбирать ту самую терцию для щемяще-острого звука, а после – увести тему в минор, играя на полутонах… Как же захотелось вновь погрузиться в те годы в институте, когда под пальцами оживала придуманная ею магия, а молоточки Блютнера, послушно ударяя по струнам, превращали мысли в прекраснейшие вибрации воздуха…

– Звучит, конечно, очень… интересно. Но я не уверена, что у меня получится написать именно то, что требуется, – вздохнула с досадой Хи Джу. – В основном я работаю с классикой и плохо понимаю структуру поп-музыки.

– Переработай классическое произведение, – предложил Сан Хо и потянулся к своей кружке с остывшим чаем. – Качественные интерполяции сейчас набирают хорошую популярность. А еще такие произведения находятся в общественном достоянии, и переживать за авторские права точно не придется.

– Кстати, а это хорошая идея, – оживился Тэ Джун. – Я давно хотел попробовать что-то в духе неоклассики. Можно использовать основную тему как хук, прописать бас, поиграть темпом…

– Именно, – кивнул ему Сан Хо и снова перевел взгляд на Хи Джу. – Поиграй свои любимые пьесы и поищи в них новый ритм. Уверен, когда ты найдешь нужную тему, сама почувствуешь, как она должна звучать иначе. Тэ Джун потом просто возьмет твою фортепианную партию за фундамент и выстроит в студии актуальный аранж. Так ты сохранишь душу любимой классической музыки, но дашь ей новый и современный пульс…

Хи Джу, слушая внимательно, уже пролистывала в уме партитуры с произведениями, которые могли бы подойти под стиль Тэ Джуна. От идеи Сан Хо она едва сдерживала рвущийся наружу восторг.

– Хорошо, давайте попробуем, – улыбнувшись, согласилась она и увидела, как у Тэ Джуна загорелись глаза. – Сколько у меня есть времени, чтобы все подготовить?

– Две недели.

– Что?! – опешила она, теряя весь энтузиазм. – Почему так мало?

– И правда, не слишком ли жесткий дедлайн для новичка? – нахмурился Сан Хо.

– У меня всего месяц, чтобы готовый трек лежал у Ведьмы на столе, – отрезал Тэ Джун, а потом, смягчив тон, добавил: – Но я уверен, что Хи Джу точно справится.

– Я уже начинаю сомневаться, что так легко согласилась, – недовольно отозвалась она и сделала последний глоток чая. – Что ж, попробуем уложиться в две недели. А так как у меня к вам остались еще уточняющие вопросы, может… еще чаю?

– Лучше кофе, – одновременно ответили Тэ Джун и Сан Хо.

Глава 10

“Это не то”…

“Мне не нравится”…

“ Ты можешь лучше”…

В Какао прилетело очередное сообщение от Тэ Джуна, и Хи Джу измученно простонала. Четвертый вечер подряд она проводила в компании Блютнера и, обложившись нотными сборниками, искала ту самую тему, которая могла бы подойти для создания кроссовера. Она проигрывала десятки классических произведений, адаптировала их, записывала на диктофон и отправляла Тэ Джуну, но ни романтичный Шопен, ни лирический Шуберт, ни даже гениальнейший Моцарт не смогли пробудить у него интерес. Хи Джу, признаться, уже сбилась со счета, сколько раз успела пожалеть, согласившись на такую авантюру. Прав был Мён Су, который однажды сказал ей: с Тэ Джуном и его патологическим перфекционизмом может работать только сумасшедший…

Решив разобраться с этим позже, Хи Джу нашептала в экран телефона проклятье и побежала на второй этаж собираться.

В Сеуле окончательно установилась изнуряющая духота. Выходить на улицу днем было сродни пытке, и даже вечером жара спадала лишь слегка. Надев свободную темную футболку и легкие шорты, Хи Джу прихватила телефон и покинула дом.

С одной пересадкой и всего за полчаса она добралась до станции Йоинару. Около выхода из подземки расположился круглосуточный супермаркет с прохладительными напитками и снеками, чуть дальше – цветастые палатки, возле которых хозяйничали проворные хальмони: у них можно было не только взять в аренду коврики и столики для пикника, но и приобрести рамён, который в парке отчего-то был всегда вкуснее, чем дома. Хи Джу дождалась курьера из ресторана, спустилась вниз по ступенькам и с увесистым пакетом направилась к набережной.

Несмотря на жару и духоту, парк у реки Хан был забит людьми. На траве тесно жались друг к другу пестрые коврики, в воздухе витали ароматы острой лапши и жареной курочки. Отовсюду слышался смех, обрывки разговоров и звонкий лай собак в нарядных ошейниках – на прогулку сегодня, казалось, вывели всех шиба-ину и пуделей района.

Хи Джу миновала одну толпу за другой и прошла мимо площадки, где выступал уличный музыкант. На несколько секунд она остановилась, прислушалась, а потом вновь двинулась дальше по набережной. Уловив вскоре знакомый тембр голоса из динамиков, Хи Джу приблизилась к плотному кольцу зрителей, что стояли и слушали песню юного музыканта под гитару. Вскоре стих последний аккорд, и люди, аплодируя, потянулись к раскрытому перед ним футляру, чтобы наполнить его шуршащими купюрами и звонкими монетками. Хи Джу тоже достала из кармана пять тысяч вон, подошла ближе и бросила их к остальным деньгам.

– Нуна! – обрадованно воскликнул в микрофон Сэ Чан.

Улыбнувшись ему в ответ, Хи Джу приподняла над головой пакет, потрясла им, и Сэ Чан тут же принялся сворачивать аппаратуру, которая через пару минут быстро перекочевала в чехлы. Отыскав под деревом свободный клочок травы, они постелили туда коврик, обустроились и, стоило только ей распаковать коробки с горячей хрустящей курочкой, как в нос им обоим ударил дразнящий запах специй. Сэ Чан терпеливо и внимательно следил за каждым ее движением, а когда она все накрыла, тут же с щенячьим восторгом накинулся на еду.

– Нуна! Я тебя люблю! – блаженно протянул он, едва успев прожевать первый кусок.

Хи Джу, рассмеявшись, заботливо открыла для него банку с газировкой.

– Если будешь признаваться в любви каждому, кто тебя кормит, можешь попасть в неловкую ситуацию.

– Ничфего подфобного! – возразил он с набитым ртом и картинно прижал ладонь к сердцу. – Эти слова я храню лишь для тебя и своей мамы. Но… Но не рассказывай об этом Тэ Джун-хёну… А то он меня убьет…

– С чего бы? – она потянулась за хрустящим филе. – Мы давно не в тех отношениях, чтобы обсуждать что-то личное… А вы… часто общаетесь?

– Конечно! – гордо подтвердил он и, отложив обглоданную косточку в пакет для мусора, сразу приступил к поглощению следующей порции. – Хён постоянно интересуется успехами нашей группы и дает советы. Он обещал нас познакомить со своим хёном, директором студии, чтобы мы наконец записались как полагается. Даже отдал нам свою песню, которую написал еще в студенческие времена… Ах, хён такой замечательный! Нуна, ну почему ты просто не примешь его чувства? Я же вижу, что у теб…

Выудив из коробки самый большой кусок, Хи Джу решительно заткнула им рот Сэ Чана.

– Просто ешь, – процедила она. – И не задавай идиотских вопросов.

– Верфно-верфно, – промычал он с внушительной куриной ножкой во рту. Жадно откусив добрую половину, он перехватил кость рукой и продолжил: – Сейчас с ним встречаться точно будет проблематично. У нас в стране такое не жалуют… А может, вам встречаться тайно? Это же невероятно романтично! Куча знаменитостей так делают!

– Так ты голодный или нет? – раздраженно цокнула она. – Если нет, то я забираю курицу и ухожу!

Стоило только Хи Джу потянуться к коробке, как Сэ Чан нагло схватил ее первым и прижал к груди.

– Бессердечная! – обиженно бросил он. – Если я умру с голоду, это останется на твоей совести. У меня ведь желудок уже приклеился к позвоночнику!

– Не ври, ты говорил, что два часа назад ел кимпаб!

– Это не считается! Кимпаб был просто закуской к рамёну, который я так и не успел доесть!

– Ты еще и рамён ел? – округлила она глаза. – У тебя там что, черная дыра?

– Это растущий организм! – Сэ Чан похлопал себя по плоскому животу. – Ему требуется много топлива!

– Холь! – ошеломленно моргнула она и кинула взгляд на гору костей. – Тебе бы блог с мокбангом вести, а не с гитарой по паркам выступать… Кстати, ты подал заявку на фестиваль в Пусане?

Сэ Чан, осушив банку с газировкой, довольно прошипел и активно закивал.

– Конечно! В тот же день, как об этом рассказал Тэ Джун-хён… Но появилась одна проблема…

– Проблема? – нахмурилась она. – Тебя не отпускают с какой-то из подработок?

– Нет-нет, с этим как раз все в порядке, я договорился. А вот наш клавишник пару дней назад заявил, что уходит из группы, потому что ему надо готовиться к сунын. Иначе, если он его завалит и не поступит в институт, родители его прикончат. И это за два месяца до фестиваля! Вот где нам теперь искать нового клавишника?..

Хи Джу лишь сочувствующе кивнула в ответ: не так-то просто отыскать человека, который не только бы хорошо владел инструментом, но и жил стилем их группы. Погрузившись в раздумья, она отправила в рот очередной кусок курицы из коробки, которая была уже почти пустой, как Сэ Чан протяжно ее позвал:

– Нуна-а-а…

– Что? – прищурив глаза, отозвалась она.

– Ну… А может… Я тут подумал…

– Нет.

– Что нет?

– Все – “нет”.

– Но я еще даже ничего не сказал! – опешил он и едва не выронил из рук последний кусок курочки.

– И не надо! Я так и знала, что ты что-то против меня замышляешь!

– Да почему против? Совсем наоборот!

– Мой ответ “нет”, – невозмутимо повторила она, вытирая руки влажными салфетками.

– Но ты единственная, кого я знаю и кто мог бы его заменить! – взмолился он и просительно сложил у нее перед носом испачканные в панировке ладони. – Это лишь на время, пока мы не подыщем нового, м?

Хи Джу, глядя на него, устало вздохнула.

– Сэ Чан, мне почти двадцать шесть. Ну представь, как нелепо я буду смотреться среди вас, студентов!

– Э-э-эй, – поморщился он, выражая несогласие. – Да тебе никто не даст больше шестнадцати! Если нас поставить рядом, то я точно выгляжу как твой заботливый оппа, а не бестолковый тонсэн.

– Не подлизывайся. Мне уже далеко не двадцать, чтобы вестись на подобные трюки.

– А что мне остается делать? Я в полном отчаянии! Без клавиш мы звучим как пустая жестянка! Как нам выступать на фестивале? Нуна-а-а-а-а!

– И не делай такие жалобные глаза! – скривилась она. – Оставь это оружие для своих фанаток в парке!

– Ну что мне сделать, чтобы ты согласилась? – Сэ Чан, обнаглев окончательно, подполз к ней на коленях по коврику вплотную и умоляюще уставился на нее, едва не утыкаясь носом ей в плечо. – А хочешь, я выучу всю музыкальную литературу за месяц? Или историю всех твоих любимых композиторов? Любая просьба! Нет, желание! Ты же не позволишь погибнуть моему таланту в безвестности? Нуна-а-а!

– Сейчас же прекрати! На нас ведь люди смотрят!

Сгорая от стыда, Хи Джу озиралась по сторонам и попыталась от него отползти, но запуталась в собственных ногах и неуклюже повалилась на бок. А Сэ Чан, будто не замечая косых взглядов в их сторону, все продолжал наступать, как фанатичный паломник.

– Нуна-а-а! Ну скажи хотя бы, что подумаешь, м?

– Ладно! Подумаю! – поспешно выпалила она, толкая его ногой на другой край коврика. – Только сядь нормально! И подальше!

Сэ Чан послушно отполз назад и вмиг стал таким счастливым, будто выиграл пожизненные купоны на безлимитную жареную курочку.

– Ты точно не пожалеешь! И ребятам понравишься! – сидя на коврике, он принялся победно танцевать, а копна его растрепанных волос, казалось, даже зажила своей жизнью. – У нас, кстати, скоро репетиция.

– Вообще-то, я еще не сказала “да”.

– Правда? Тогда скажи “да” прямо сейчас.

– Эй! Бессовестный хитрый лис!

– Ладно-ладно! Бестолковый тонсэн будет смиренно ждать положительного ответа, – Сэ Чан в знак примирения вскинул ладони и замолк. Но буквально секунды на три. – Уф, ну и духота сегодня, правда? Совсем дышать нечем… Кстати, ты заметила те новые крутые кроссовки в витрине на станции? Ну те, что из лимитированной коллекции. Они стоят, как моя месячная зарплата, представляешь? И почему в мире все так дорого?… А, чуть не забыл! Нуна, мне очень-очень нужен твой совет…

Пока Хи Джу сосредоточенно сортировала мусор после ужина, Сэ Чан посмотрел на нее своими большими глазами, как будто спрашивал позволения продолжить. Но только “как будто”.