Любовь Короля

– Что? Ученик? – прищурившись, переспросил он.

– Именно! Я преподаю ему фортепиано…

Громко шмыгнув носом на весь двор, Тэ Джун замялся. Неловко, конечно, получилось. А с другой стороны, ну с кем не бывает? На нем, вообще-то, не написано, что он “просто ученик”, а Тэ Джун всего-то поспешил с выводами и слегка вышел из себя.

– Извини, – прочистив горло, пробубнил он.

– Не передо мной извиняйся, а перед Сэ Чаном, – велела она, указав подбородком на паренька.

Послушно развернувшись к ученику, который все еще выглядел то ли слишком напуганным, то ли очень удивленным, Тэ Джун, поклонившись, перешел на уважительный тон:

– Прошу прощения за…

– Да вы же Ли Тэ Джун из бэнда Royals! – воскликнул тот.

Ох, черт… Он же знаменитость. Появляться в общественных местах без маскировки было крайне нежелательно, вот только сегодня Тэ Джун благополучно про нее забыл – шляпа и чёрная маска остались лежать на пассажирском сиденьи машины.

– Вот это да! Я же точно не сплю? Господин Ли, я ваш фанат еще со времен “Черной Розы”! – притопнул от восторга паренек. Как оказалось, не такой уж и немой. – Дэ-э-эбак! Нуна, почему ты не рассказывала, что знакома с самим Ли Тэ Джуном?

– Нечего рассказывать. Мы просто учились в одном институте, – буркнула в стороне она.

– Просто учились? Мы, вообще-то, встречались! – негодующе посмотрел на нее Тэ Джун.

Нижняя челюсть у паренька, открывшись, безвольно повисла в воздухе.

– Может, ты и всей улице об этом расскажешь? Не все же еще в курсе, – цокнула она. – Что ты здесь делаешь? Да еще и без предупреждения.

– Ты не отвечаешь на сообщения. Как, по-твоему, я должен был предупредить о визите? Послать телеграмму?

– В Корее прекрасно работает обычная почта для писем.

– Мы что, в Чосоне? – фыркнул он. – Кто сейчас пользуется почтовой службой для переписок?

Хи Джу сильнее нахмурилась и скрестила на груди руки.

– Зачем ты пришел?

– За компенсацией, – он указал пальцем на свой нос. – Из-за травмы мне пришлось отменить несколько съемок, а ты даже не собираешься взять за это ответственность, Пак Хи Джу?

Буравя его сердитым взглядом, Хи Джу выдержала короткую паузу, а потом что-то невнятно прошипела себе под нос и подошла к входной двери. Набрав на ней пароль, она позвала обоих внутрь дома жестом руки. Тэ Джун пропустил вперёд ученика, быстро нырнул следом и, как только очутился на пороге, переобулся в одну из пар мягких тапочек для гостей.

Гостиная, совмещенная с небольшой кухней, выглядела по-прежнему уютной: светлые обои с розовым орнаментом, которые клеили еще лет двадцать назад; низкий потолок и лестница, сделанные из теплого оттенка коричневого дерева; возле окна располагалось старинное пианино с металлическими подсвечниками, а на его крышке были разложены хрестоматии и стоял метроном. Ему довелось побывать тут всего однажды – в то рождественское утро, когда еще пришлось тащить на себе пьяного в стельку дядю Хвана.

Пока Хи Джу громко и показательно тарахтела на кухне посудой, Тэ Джун уселся в мягкое кресло рядом с диваном. А когда по комнате начал расползаться аромат свежезаваренного кофе, то даже устроился поудобней и довольно ухмыльнулся сам себе – получилось еще лучше, чем если бы они пошли в кофешоп, где пришлось бы прятать волосы под дурацкой шляпой и искать уединенное место, чтобы не привлекать внимания.

Однако оно все же было, пусть и в лице всего одного поклонника. Сан Чу, ну или как там назвала его Хи Джу, хоть и молча сидел на диване, но так пристально его разглядывал, что Тэ Джуну от такого внимания, да еще и мужского, стало не по себе. Паренек даже выглядел странно: в безразмерной бордовой толстовке, пушистые патлы светло-коричневых волос, похожие на салат, торчали в разные стороны, оленьи глаза часто моргали, улыбка растянулась до ушей. Если не считать высокого роста, Сан Чу даже чем-то напомнил ему Мин Гю. Тэ Джун решил проявить манеры и немного с ним пообщаться, он ведь, все-таки, фанат.

– Так, значит, ты берешь уроки у Хи Джу? – начал диалог Тэ Джун и с важным видом выпрямился, как обычно делал на очередном интервью.

– Да, господин Ли! – подскочив на месте, тут же ответил ученик, будто только и ждал возможности с ним заговорить. – На самом деле я самоучка и умею играть только на гитаре, но Хи Джу-нуна помогает мне освоить фортепиано, учит писать музыку и рассказывает очень много интересного по истории и музыкальной литературе!

– На гитаре? – заинтересовался Тэ Джун, поддавшись вперед. – Играешь в группе? Где-то выступаешь?

– Я играю вместе с ребятами, когда есть свободное от подработок время, – делился тот. – Нам удалось пару раз выступить в баре. А еще я иногда выступаю сольно в парке Йоидо, в районе Хондэ или Синчхон.

– Очень хорошо, – одобрительно закивал ему Тэ Джун. – Какой у тебя репертуар? Жанр?

– В основном я исполняю каверы, но пытаюсь сочинять что-то и сам, – смущенно проговорил он. – Получается пока не очень, но я очень старательный!

В гостиную вернулась Хи Джу и поставила на стол две большие чашки кофе. Схватив ту, которая стояла к нему ближе, Тэ Джун сделал глоток и тут же сморщился, потому что обжег язык.

– Надеюсь, не слишком горячий? – с невинным выражением лица уточнила она.

– В самый раз, – как ни в чем не бывало ответил он.

Издевается. Ну ладно. Раз не выплеснула кипяток в лицо – уже хороший знак. Отставив чашку в сторону, чтобы кофе остыл и был пригодным для питья, Тэ Джун снова обратился к Сан Чу:

– Насколько уже популярна ваша группа?

– Ох, – грустно вздохнув, ученик отхлебнул свой горячий кофе. – Мы не так давно начали играть вместе. Групп сейчас очень много, конкуренция большая. Мы, конечно, пытаемся: снимаем видео выступлений, репетиций, выкладываем все в сети, но до уровня “Черной Розы”, господин Ли, нам еще очень, о-о-очень далеко.

Тэ Джун задумчиво покачал головой.

– А в фестивалях участвуете?

– Шутите? Мы же новички! – расстроенно протянул тот. – Нас туда никто не возьмет.

– Бред какой! Это вообще не важно, – возразил ему Тэ Джун. – Главное, как покажете себя на выступлениях. Запишите видео с репетиции и отправьте вместе с заявкой. На таких мероприятиях есть много шансов, что о вас узнает больше людей. В этом году самый большой фестиваль будет проходить летом в Пусане. Вам нужно податься туда.

– Ну если так говорит сам Ли Тэ Джун, то я прямо сегодня предложу это ребятам! – глаза у Сан Чу блестели от предвкушения. – Однажды, господин Ли, я стану таким же знаменитым и крутым, как вы!

Тэ Джун чуть было не ляпнул, что с такой прической уж вряд ли, но стоически промолчал, чтобы Хи Джу не выставила его за дверь. Хотя он сильно сомневался в том, что она вообще их слушала – сидя на диване рядом с Сан Чу, Хи Джу настолько была увлечена перелистыванием ленты в телефоне, что не только не присоединялась к диалогу, но даже ни разу не подняла от экрана головы…

Нет, так не пойдет! Его свидание, пусть и замаскированное под идиотским предлогом, превратилось в какую-то вип-встречу для фаната! Еще и бесплатную, к слову говоря.

– А как, говоришь, тебя зовут? – кинув короткий взгляд на Хи Джу, спросил он у ученика.

– Сэ Чан, господин Ли. Ом Сэ Чан! – четко по слогам произнес ученик.

– И сколько тебе лет?

– Двадцать, господин Ли!

– Тогда зови меня просто “хён”.

– Хён! – неимоверно обрадовался паренек. – Да, хён! Спасибо, хён!

– Сэ Чан, скажи, насколько Хи Джу хороша как преподаватель?

– Нуна точно самая лучшая! – без раздумий ответил тот. – Она внимательная, добрая, а сколько всего знает! У меня было много учителей, но ни один из них с ней точно не сравнится.

– Правда? Настолько? – вскинул бровь Тэ Джун.

– А тебе-то это зачем? – спросила Хи Джу, оторвавшись от экрана.

Наконец-то.

– Я ищу себе преподавателя музыки, – с важным видом пояснил он. – Хочу получить самые достоверные отзывы. Вживую спрашивать надежнее.

– Сомневаюсь, что тебе нужен преподаватель, – недоверчиво нахмурилась она.

– Если помнишь, у меня всегда хромала теория. А Сэ Чан выглядит честным, поэтому я уже готов записаться. Когда у тебя есть окно для пробного урока?

– Я не буду с тобой заниматься. Теорию можно прочитать в учебнике.

– Тебе не кажется, что для начинающего преподавателя ты слишком придирчива к выбору учеников? – с явным недовольством спросил он.

– А тебе не кажется, что для желающего восполнить пробелы ученика ты слишком несамостоятелен? – съязвила в ответ она.

Хи Джу снова уставилась в телефон, а Сэ Чан, который до этого тактично молчал, довольно улыбнулся.

– Хён, а ведь нуна тебе нравится? – прошептал он так тихо, что его, наверное, было слышно в самой дальней комнате на втором этаже.

От мысли, что на вопрос точно придется ответить, ладони у Тэ Джуна покрылись испариной… Ох, боги! Ну почему о чувствах принято выражаться через рот? Ему гораздо легче было бы получить кулаком по лицу и не иметь возможности дать сдачи, чем говорить о том, что по-настоящему чувствует, потому что слова, даже заранее отрепетированные, в голове путались так, будто требовалось изъясняться на монгольском, а не на родном корейском. Но если он не скажет об этом сейчас, другой возможности может не представиться, и этот день, как множество других, отправится в его тяжеленный багаж сожалений, который он и так уже с трудом за собой тащил.

Собравшись с духом и придав уверенности голосу, Тэ Джун сказал:

– Я в нее влюблен.

Язвительная усмешка, сорвавшаяся с ее губ после признания, уколола его больнее, чем игла.

– Сэ Чан, не верь всему, что говорит тебе Тэ Джун, – с явным равнодушием пояснила Хи Джу. – Он так хорошо врет, что ему следовало бы пойти в актеры.

– Правда? – поморгал Сэ Чан. – Хён! Так вот почему твоя игра в той дораме получилась такой убедительной!

– Он успел сняться в дораме? – удивилась она.

– Да, она называлась “Мелодия моей души”. Ее еще крутили по телевизору в прошлом году, и все критики высоко оценили его актерский дебют. Он даже получил награду в номинации “Лучший начинающий актер”! – с упоением делился знаниями о любимом кумире Сэ Чан. – Хён сыграл музыканта, разбивающего женские сердца.

– Да там даже вживаться в роль не пришлось, – закатила она глаза.

Пальцы Тэ Джуна все больше впивались в подлокотник кресла, а в горле стало так сухо, что он схватил со стола кружку и прикончил свой кофе за пару глотков.

– Как понимаю, наше занятие сегодня не состоится, – поднявшись с дивана, констатировала Хи Джу. – Не хочу мешать вашей беседе, но у меня еще дела в городе. А тут за углом…

– В городе? – подорвался на ноги Тэ Джун. – Я подвезу. Куда тебе нужно?

– Спасибо, но я прекрасно доберусь на метро.

Окинув его скептическим взглядом, Хи Джу направилась к лестнице, пока Тэ Джун пытался придумать хоть какой-то предлог, но в голове, как назло, не пронеслось ни одной умной мысли.

– Нуна! – вдруг громко позвал ее Сэ Чан и, тоже вскочив с дивана, поравнялся с Тэ Джуном.

Хи Джу тут же остановилась и озадаченно уставилась на ученика. Даже Тэ Джун покосился на него с удивлением.

– Нуна, в метро сейчас самый час пик, духота и ку-у-уча людей! А на улице? Там такое солнце, что можно жарить самгёпсаль! В машине точно будет безопасней, там ведь есть кондиционер, – с невероятно умным видом разглагольствовал Сэ Чан и ткнул Тэ Джуна в бок локтем. – Есть же, хён?

– Конечно! – очнувшись, подхватил он. – И тонированные стекла.

– И стекла! – восторженно хлопнул в ладоши Сэ Чан. – Нуна, подумай о своей коже. От ультрафиолета она стареет гораздо быстрее. Моя начальница, в “Доме курочки”, каждый месяц делает дорогущие инъекции против морщин, от которых раздувает лицо. Ей приходится ходить несколько дней в маске и…

– Ладно! – перебила его Хи Джу и испуганно схватила себя за щеки. – Переоденусь и спущусь…

Когда она удалилась на второй этаж, Сэ Чан с довольным видом по-товарищески подмигнул Тэ Джуну, а тот одобрительно хлопнул ученика по плечу. Какой сообразительный! Надо будет угостить его обедом. Да и если приглядеться, прическа у него не ужасная. По крайней мере не настолько, как казалось на первый взгляд.

Минут через пятнадцать Пак Хи Джу спустилась, и все втроем покинули дом. Тэ Джун первым делом оценил через приоткрытую калитку улицу, чтобы там не оказалось толпы, а лучше людей вообще, и только потом вышел и разблокировал автомобиль. За ним к машине подлетел Сэ Чан и сразу занял сиденье заднего ряда, отчего начал нравиться Тэ Джуну все больше – как прекрасно, когда не приходится объяснять очевидные вещи. Открыв пассажирскую дверь для Хи Джу, сам Тэ Джун сел за руль.

Поначалу все шло очень даже хорошо: Сэ Чан болтал без остановки и создавал непринужденную атмосферу, отчего беседу поддерживал не только Тэ Джун, но и Хи Джу. Но вот когда через пятнадцать минут Сэ Чан вышел около станции метро Йонсан, бросив на прощание многозначительное “Хён, файтинг!”, в салоне, не считая монотонных указаний навигатора, повисло молчание.

В былые дни безмолвие между ними не было редкостью; оно ощущалось комфортным, даже естественным, будто присутствия друг друга было вполне достаточно и без слов: он часами работал над песнями, пока она, сидя от него всего в паре метров, с упоением изучала музыкальные пособия на немецком языке. Но так было раньше, а теперь же тишина казалась напряженной и неприятно липкой, как щупальца накчи.

– Сильно спешишь? – спросил Тэ Джун, оценивая тянущуюся впереди пробку.

– Не сильно, – ответила она лишь на вопрос и продолжила смотреть в окно.

На ней были серые штаны – классические и достаточно свободные, чтобы не обтягивали бедра. Закрытая блузка лавандового оттенка, гармонирующая с темным цветом ее волос. Деловые туфли на низком каблуке.

– Почему вдруг решила стать преподавателем? Хотела же выступать.

– Больше нет, – оторвавшись от разглядывания зданий, которые они никак не могли проехать из-за застопорившейся вереницы машин, она повернулась лицом к лобовому стеклу. – Бессмысленно мечтать о том, что тебе не по зубам. Желаемое и действительное – слишком разные вещи.

– Ну… Учитель тоже хорошая профессия, – попытался поддержать он, пусть и неохотно. – Если так, то, значит, мой медиатор тебе больше не нужен? Кстати, где он?

– Не знаю.

– Потеряла?

– Лежит где-то на дне Дуная…

У Тэ Джуна до резкой боли защемило в груди. Словно та последняя нить, за которую он так отчаянно цеплялся, оборвалась и исчезла вместе с его надеждой на дне того самого Дуная.

– Я куплю тебе новый, – после паузы тихо произнесла она.

– Все в порядке, – стараясь не выглядеть расстроенным, сказал он. – Это был просто подарок. Главное, что у тебя все хорошо.

– Да, – промычала она, и неожиданно спросила: – а у тебя? Тоже все хорошо?

– У меня? – от вопроса в свою сторону Тэ Джун растерялся и принялся стучать пальцами по рулю. – Как сказать… Теперь я принадлежу агентству, поэтому просто делаю, что велят. А еще пою, что дадут. И хожу, куда скажут. Как-то так.

– Это совсем на тебя не похоже, – нахмурилась она. – Ты же говорил, что тебе неинтересно быть артистом. Зачем дебютировал?

– Мне срочно понадобились деньги.

– Деньги? – округлила она глаза. – Ты что, связался с бандитами?

– И почему из всех вариантов именно этот пришел тебе в голову? – усмехнулся он. – Нет, с бандитами не связывался.

– Тогда зачем тебе нужны были деньги?

Повернувшись к ней лицом, Тэ Джун поймал на себе ее озадаченный взгляд. Ему даже показалось, что он вдруг смягчился – стал не таким колючим, не таким безразличным, как несколько минут назад. Она ждала ответ, а ему после трех лет разлуки до рези в горле хотелось выговориться и объясниться. Вот только момент был слишком неподходящий – между ними и так все слишком хрупко, что с легкостью могло развалиться от одного неосторожного слова. Она вернулась в Корею не для того, чтобы выслушивать чужие проблемы, и взвалить на нее весь тот груз, от которого он задыхался по ночам, было бы слишком эгоистично.

– Уже не важно, – грустно улыбнулся он. – Кстати, когда ты свободна? Можем сходить как-нибудь поесть кальби.

– Кальби? Зачем?

– Ты же любишь кальби. Если не хочешь его, можем выбрать что-то другое.

– Нет, не так, – помотала она головой. – Я имею в виду: зачем это все? Напрашиваешься на кофе, пытаешься попасть ко мне на занятия, теперь зовешь поесть кальби… Что тебе нужно, Ли Тэ Джун?

– Просто…

Тэ Джун, крепче сжимая руль, с трудом пытался сформулировать мысли.

– Кажется, я совершил самую большую глупость в своей жизни, дав тебе тогда уйти. Я… Я не хочу быть в твоей жизни просто прохожим. И быть может… – он, смотря прямо ей в глаза, запнулся – слова предательски застревали комом в горле. – Может… Есть ли шанс вернуть то время, когда мы еще не были друг другу чужими, и… попробовать снова?

Хи Джу внимательно его выслушала и, не проронив ни слова, отвела взгляд. Эти мучительные секунды ожидания стали для него пыткой; казалось, он слышал каждый стук собственного сердца в висках.

– Снова… – задумчиво повторила она. – А что будет потом?

– Потом? – непонимающе моргнул он. – В каком смысле “потом”?

– Ну, потом. Когда тебе опять станет скучно…

На Тэ Джуна словно опрокинули ведро ледяной воды, и вся его решимость, которую он так долго собирал, рассыпалась о ее холодную неприступность. Крепче сжимая руками руль, он уже готовился объясниться и признаться, но громкий звонок, затрещавший на весь салон, окончательно сбил его с толку.

Несколько секунд он просто пялился в монитор, и чертыхнувшись под нос, мысленно проклинал абонента на другом конце.

– Ответь, наверняка это важно, – бесцветным тоном произнесла она. – Я, пожалуй, выйду здесь…

Дверь машины громко хлопнула. Хи Джу помчалась по тротуару к станции метро, пока Тэ Джун, как идиот, только и мог, что с горькой досадой смотреть ей вслед. А когда она пропала из виду, он еще раз посмотрел на экран с именем “Ким Ведьма” и ответил на звонок…