Сценарий жизни

Ее эмоциональный всплеск, это хрупкое, но такое мощное озарение, грубо прервал пронзительный звонок телефона. На экране – профессор Хирш.

– Дорогая моя Кассандра! – его голос звенел неподдельным, почти мальчишеским восторгом, что сразу же насторожило Кэс. Профессор Хирш обычно излучал спокойную, академическую рассудительность. – Прости, что беспокою так поздно, но у меня для тебя потрясающая новость! Просто роскошная возможность! Ты ведь не успела еще ничего запланировать на завтра?

Сердце Кэс неприятно екнуло. Опыт подсказывал, что «роскошные возможности» от профессора Хирша обычно пахли дополнительной работой и стрессом.

– Завтра? Э-э, нет, кажется, нет… – осторожно протянула она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки предчувствия. Завтра суббота, она хотела просто отдохнуть.

– Прекрасно! – перебил ее профессор, не скрывая своего возбуждения. – Так вот, слушай! Это по поводу нашей компенсации за то недоразумение. Мы решили отправить тебя на мировую конференцию по информационным технологиям. Как ты поняла, она завтра. В Париже.

Кассандра ощутила, как у нее перехватило дыхание. Предчувствие беды становилось все отчетливее.

– В Париж? Завтра? Но профессор, у меня финальный проект, я как раз…

– Именно поэтому! – не дал ей закончить Хирш, и его голос стал настойчивее. – Это же бесценный опыт! Ты сможешь увидеть самые свежие технологические тренды в действии! И… – он сделал драматическую паузу, – тебя лично пригласил курировать нашу небольшую группу господин Райнер! Очень немногие удостаиваются такой чести! Он упомянул тебя, Кассандра, сказал, что был впечатлен твоим… как он выразился… «нестандартным подходом и свежим взглядом», когда просматривал домашние работы. Поездка на один день – туда с утра, назад вечерним рейсом. Представляешь? Целый день с самим Тео Райнером в эпицентре технологического будущего!

Кассандра сидела, онемев, сжимая телефон в потной ладони. Ее только что осенившая гениальная идея, ее прорыв, ее спасение – и тут же, словно по злой иронии судьбы, ловушка от самого Райнера. Париж. Целый день с ним. Благо, Хирш упомянул группу, значит, не вдвоем.

– Профессор, я… я не уверена, что смогу… – попыталась она найти возражение, но голос звучал слабо и потерянно. – У меня… проблемы с перелетами, я…

– Кассандра, дорогая, – голос Хирша стал мягче, но в нем появилась стальная нота, не терпящая возражений. – Пойми, это не просто предложение, это приказ от нашего ключевого спонсора. И, признаться, отказываться – значит ставить под удар не только свою финальную оценку, но и будущее всего курса. Господин Райнер делает для нас исключительную любезность. Воспринимай это как важнейшую часть твоего обучения. Тебя будут ждать завтра в семь утра у частного терминала аэропорта, все документы и билеты уже у тебя на почте. Не подведи нас. Хорошего вечера!

Щелчок. Он положил трубку, не оставив ей выбора.Частный терминал. Частный самолет? Мысль об этом заставила ее сердце бешено заколотиться, а в висках застучал знакомый, предательский ритм начинающейся паники. Она не могла лететь одна, не могла добровольно запереть себя в самолете на высоте десяти тысяч метров с человеком, который явно играл с ней в какую-то сложную, не понятную ей игру. Ее пальцы инстинктивно потянулись к телефону, чтобы написать Хиршу отказ: болезнь, что угодно…

Но ее взор упал на тот самый розовый блокнот, лежавший раскрытым на столе. Свежие, еще пахнущие чернилами строки буквально горели решимостью: «Двигаться вперед, а когда страшно– особенно». Это была ее обещание себе. И очередной экзамен на прочность наступил так скоро.

Кассандра шумно выдохнула, заставляя себя сделать глубокий вдох по методу 4-7-8. Конечно, она всегда мечтала увидеть Париж, но не при таких обстоятельствах. Мечтала гулять по туманным набережным Сены, а не осматрить офисы и посещать конференции. Мечтала о круассанах и вине, а не о кофе-брейках и презентациях. О романтической прогулке к Эйфелевой башне, а не выходные с Тео Райнером.

«Хорошо, Райнер, – прошептала она в тишину комнаты. – Играем по твоим правилам. Пока что».

Первая практическая задача: что надеть? Этот вопрос казался абсурдным на фоне надвигающейся бури, но именно в нем она инстинктивно искала точку контроля. Надеть что-то вызывающее, как тот рыжий свитер, чтобы бросить ему вызов? Или, наоборот, строгий деловой костюм-броню, чтобы дистанцироваться?

Она распахнула шкаф, ее взгляд скользнул по вещам и остановился на комплекте, который был компромиссом между ее комфортом и необходимостью выглядеть профессионально. Мягкие кремовые брюки из струящегося кашемира и сложная блуза из темно-синего шелка с развевающимися рукавами. Ничего вызывающего. Ничего, что кричало бы о ее уязвимости. Это был наряд женщины, которая знает себе цену и не нуждается в броских деталях, чтобы заявить о себе. Он позволяла легко дышать и не сковывал движений, что было критически важно в состоянии возможной тревоги.

Она аккуратно повесила его на дверцу шкафа – готовый щит и утешение на завтра, а затем почти на автомате потянулась за упаковкой успокоительных, которую не открывала несколько недель, и бросила ее в сумку на всякий случай вместе с упаковкой мятных конфет. Она не собиралась сдаваться, но и не была настолько наивна, чтобы не готовиться к бою.

Завтра ее ждал не Париж, завтра ее ждало поле битвы. И она должна была подойти к этому во всеоружии, даже если ее самым мощным оружием пока было ее хрупкое, но непоколебимое решение не отступать.

Ранним утром, когда город еще только просыпался в серых предрассветных сумерках, боевой пыл Кассандры быстро угас, сменившись леденящей стадией отрицания и всепоглощающей паники. Мысли терзали ее, будто стая ворон, кружили в голове, нашептывая на разные лады: «Ты не справишься. У тебя паническая атака случится в самолете. Он все это подстроил, чтобы унизить тебя. Это ловушка. Самая плохая идея в твоей жизни».

Дрожащими пальцами она открыла браузер, чтобы найти рабочую почту Тео Райнера. Она не хотела иметь дело с вежливыми, но бесполезными ассистентами и третьими лицами. Она напишет ему лично. Коротко, ясно, официально.

«Уважаемый господин Райнер,

Прошу прощения за столь позднее уведомление, но, к сожалению, я внезапно почувствовала себя очень плохо. Не хотела бы рисковать и подвергать Вас и других участников возможному заражению. Желаю Вам продуктивной поездки.

С уважением, Кассандра Вейл»

Она отправила письмо и отшвырнула телефон на диван, словно он обжег ей пальцы. Сердце бешено колотилось, но странное, горькое облегчение разлилось по телу. Она проиграла этот бой, капитулировала перед страхом, но она убедила себя, что не проиграла войну. «Пусть лучше меня выгонят с курсов, чем я снова превращусь в того беспомощного человека, который не может выйти из дома», – думала она, закусывая дрожащую губу. – «Нельзя пытаться перепрыгнуть через океан, когда ты только-только научился перешагивать через лужи».

Тревога, удовлетворенная ее капитуляцией, поутихла, сменившись апатичной пустотой. Она выполнила свою работу. Механически Кэс принялась готовить завтрак: налила воды в кастрюльку для овсянки, поставила на огонь. Достала банан, начала чистить его, глядя в окно на постепенно светлеющее небо.

Воспоминания нахлынули волной.

Тот день. Они ехали в Зальцбург по делам Эда, она умоляла взять ее с собой – всего на один день, чтобы вырваться из четырех стен, из своей клетки, доказать себе, что она может. Он ворчал, что она будет только мешать, но в итоге сдался. И там, в людном торговом центре, где он оставил ее «на пять минут», ее накрыло: стены поплыли, сердце выскакивало из груди, воздуха не хватало. Она, шатаясь, нашла его у стойки с кофе, держалась за его руку, шепча: «Мне плохо, очень плохо, поедем домой, пожалуйста».

Он отвел ее в сторону, его лицо исказилось не просто раздражением – брезгливой яростью. «Я же говорил! – прошипел он, сжимая ее локоть так, что потом остались синяки. – У меня важные переговоры! Твои истерики никого не интересуют! Сидела бы дома со своими проблемами, а не позорила меня здесь! Вызови такси и исчезни. Я не хочу тебя видеть».

Она ждала его в такси у тротуара, задыхаясь, давясь слезами, чувствуя себя уничтоженной, самым ничтожным существом на планете. Она уехала одна, проделывая трехчасовой путь обратно в кромешном аду собственной паники, а он даже не позвонил.

Сейчас, на своей кухне, Кассандра снова почувствовала тот же ужас, то же предательство, ту же всепоглощающую уверенность в своей никчемности. Она позволила этому страху управлять собой. Позволила ему отправить то жалкое письмо. Она снова выбрала «исчезни».

Она поспешно проверила почту, ожидая увидеть гневное письмо от Хирша или сухое уведомление об отчислении от администрации курсов. Ничего. Только тишина. Гулкая, давящая тишина, которая звенела в ушах громче любого крика. Он даже не удостоил ее ответом, ее капитуляция была настолько незначительной, что не стоила даже его внимания.

«Ладно, – прошептала она, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь, – по крайней мере, у меня будет время почитать книгу и спокойно подготовиться к финальному проекту. Все к лучшему».

Ее мысли прервало мягкое, но настойчивое оповещение в мессенджере. Сердце снова застучало, оглушив тихий шум утреннего мира. Эллис. «Привет, солнце! Как ты? Готова к полету в Париж? Волнуешься?»

Сообщение подруги, полное заботы, стало последней каплей. Почему все спрашивают не о том? Почему не Эд? Почему он тогда так поступил? Ведь в самом начале, когда она еще была «нормальной», веселой, легкой, он носил ее на руках, смешил до слез, мог среди ночи примчаться с ее любимыми круассанами… Что пошло не так? Когда ее тревога перестала быть милой особенностью и стала обузой?

Она уткнулась лбом в холодную столешницу, пытаясь выдавить из себя хоть одну здравую мысль.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

Тихий, но уверенный.

Она замерла. Она никого не ждала. Курьера? Соседа? Медленно, на цыпочках, сердце колотясь где-то в горле, она подошла к двери и заглянула в глазок.

Мир остановился.

«Нет. Нет, нет, нет, нет».

Холодная волна ужаса ударила по ногам, заставив их онеметь. На пороге, залитый холодным светом утреннего солнца, стоял он. Никто иной, как Тео Райнер, который по всем законам логики и расписанию рейсов уже должен был быть в самолете на полпути в Париж.

Он был без пиджака, в темном свитере, руки засунуты в карманы брюк. Его лицо было серьезным, без тени привычной насмешки. Он просто стоял и смотрел на дверь, словно знал, что она смотрит на него. И ждал.

«Нет, нет, нет, я не открою, меня нет, пусть думает, что меня нет. И вообще, как он узнал мой адрес? Воспользовался служебным положением, данные из базы курсов… Это же нарушение!» – хаотичные мысли метались в голове, подпитывая панику.

Еще один звонок, более настойчивый, почти властный. Не терпящий возражений.

– Кассандра, я знаю, ты дома. Открой. У нас мало времени.

Ее сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. «Что значит – «у нас»? Какие «мы»?» Пересохшее горло сжалось спазмом. Она сделала шаг назад и просипела, стараясь, чтобы голос звучал слабым и больным:

– Извините, я… я плохо себя чувствую. Я не готова к гостям.

Из-за двери не последовало ни раздраженного вздоха, ни уговоров. Только одно тихое, но невероятно твердое слово:

– Пожалуйста.

В этом слове не было просьбы. В нем была непоколебимая уверенность, что она послушается. И что-то в ее сопротивлении сломалось. Стиснув зубы, она с нервной яростью смахнула с лица непослушную прядь и резко дернула дверь на себя.

Он стоял на пороге, и его улыбка была не торжествующей, а… облегченной. Искренней. Его взгляд скользнул по ней с головы до ног – не оценивающий, а сканирующий, будто он проверял, все ли с ней в порядке, цела ли она.

– Я рад, что ты одета, – произнес он, и в его голосе прозвучали нотки странной нежности. – А то был готов к тому, что придется везти тебя в аэропорт в пижаме с котиками. Собирайся. Машина ждет внизу.

Кассандра застыла в дверном проеме, не в силах пошевелиться. Мозг отказывался обрабатывать происходящее.

– Вы… вы что, не получили мое письмо? – выдавила она, цепляясь за последнюю соломинку. – Я написала, что больна. Я не могу лететь.

Тео сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила, впуская его в прихожую. Он закрыл дверь за спиной, и пространство внезапно стало тесным, наполненным его присутствием.

– Получил, – спокойно ответил он, его взгляд скользнул по ее идеально уложенным волосам, аккуратной блузке. Она не успела переодеться, размышляя об Эде. – Но, видишь ли, я прекрасно знаю, как выглядит человек, которому правда плохо. Ты же не выглядишь. Ты выглядишь так, будто готова в бой. Просто немного испугалась.

Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. Он видел ее насквозь.

– Это… это вторжение! – вспыхнула она, чувствуя, как гнев поднимается, замещая страх. – Вы приехали ко мне домой! Вы воспользовались моими данными!

В этот момент из комнаты выскочили Пух и Ронни, привлеченные голосами, но вместо того, чтобы испугаться незнакомца, как обычно, они с любопытством обнюхали его дорогие ботинки, а затем Пух начал тереться о его ноги, громко мурлыча. Ронни же уселся рядом, наблюдая за происходящим с царственным видом. Тео Райнер, на удивление, не отшатнулся и не стал отгонять котов. Он просто стоял, позволяя им себя обнюхивать, и даже протянул руку, чтобы почесать Пуха за ухом.

– Предатели, – прошептала Кассандра, но не могла не заметить, как странно умиротворяюще эта картина подействовала на ее ярость.

Его голос, ставший чуть мягче, вырвал ее из изумления:

– Я воспользовался тем, что ты – самый талантливый студент на курсе, который пытается сбежать от своего же потенциала из-за приступов паники, и да, я приехал. Потому что иногда одного письма недостаточно. Иногда нужно лично прийти и напомнить человеку, кто он на самом деле.

«Откуда он знает». Она откашлялась:

– Никаких приступов паники,может, я не хочу лететь с Вами.

– Думаю, ты бы потерпела мое присутствие, чтобы посетить конференцию, на которую мечтает попасть каждый.

Он посмотрел на нее, и в его изумрудных глазах она увидела не насмешку, а вызов.

– Теперь у нас есть два варианта. Либо ты идешь со мной добровольно, либо я неловко и очень громко объясняю твоим соседям, что прекрасная мисс Вейл боится летать на самолетах, и нам нужна их поддержка. Выбирай.

Он стоял, ожидая, и в его позе не было угрозы. Была лишь абсолютная, раздражающая уверенность в том, что она согласится. И самое ужасное, что он был прав. Мысль о сцене, о внимании соседей, была для нее хуже любого полета.

Кассандра сжала кулаки, чувствуя, как ее сопротивление тает.

– Ладно, – прошептала она, ненавидя себя за эту слабость. – Я поеду. Но только потому, что ненавижу шум.

Уголки его губ дрогнули в легкой, почти невидимой улыбке.

– Прекрасно. У тебя есть пять минут. Я подожду в машине. Не заставляй меня снова подниматься.

Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Кассандра прислонилась к косяку, чувствуя, как дрожь бежит по всему телу. Она только что проиграла еще один раунд. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и злости, шевельнулось крошечное, непонятное чувство. Нечто похожее на облегчение.

Дверь закрылась, оставив ее одну в прихожей. Пять минут. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь это был не совсем страх. Это было нечто острое, щекочущее нервы – смесь ярости, унижения и странного, непонятного возбуждения от того, что он оказался сильнее. Сильнее ее страха.

Она метнулась в спальню, схватила уже приготовленную накануне сумку – она все-таки подсознательно собиралась, даже пытаясь убедить себя в обратном. Накинула пальто, надела сапоги на каблуке. В последний момент ее взгляд упал на прикроватную тумбочку. Схватив маленький, уже почти забытый спрей с маслом лаванды – ее экстренное средство на случай паники, – она сунула его в карман пальто. Не как белый флаг, а как тайное оружие. «Хорошо, мистер Райнер, посмотрим, кто кого».

Ровно через четыре с половиной минуты она вышла из подъезда. У тротуара, нарушая все правила, стоял не черный седан, который она ожидала увидеть, а темно-бордовый внедорожник с тонированными стеклами. Тео, уже сидевший на месте водителя, откинулся и открыл ей пассажирскую дверь.

– Точно, – сказала она, садясь в салон и стараясь, чтобы голос не дрожал. – Похищение на виду у всех. Добавьте это в свое резюме.

Он тронулся с места, не удостоив ее сарказм ответом. Машина плавно ехала, погружая их в кокон тишины, нарушаемый лишь мягким гулом мотора.

– Я не похищаю тебя, Кассандра, – наконец произнес он, не глядя на нее. – Я инвестирую.

– Во что? В мой нервный срыв? – она ухватилась за возможность дать выход ярости.

– В твою смелость. Она где-то там, глубоко, и мне придется копать, чтобы до нее добраться. Но оно того стоит.

– Один раз Вы меня уже обманули.

Он усмехнулся:

– Давай на ты, когда мы наедине.

Они подъехали к частному терминалу. Вместо хаоса большого аэропорта тишина и стерильная чистота. Ни паспортного контроля, ни очередей. Всего несколько человек в униформе, которые почтительно кивнули Тео и проводили их к трапу небольшого, но стремительного на вид частного самолета.

Кассандра замерла у подножия трапа. Дыхание перехватило. Все ее тело напряглось, каждая мышца кричала к бегству. Стальной птичий клюв трапа зиял перед ней входом в другую реальность – тесную, замкнутую, безвозвратную.

Она чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий, но на удивление лишенный привычной насмешки.

– Боишься? – спросил он просто, без претензии, словно констатировал погоду.

Вопрос застал ее врасплох.

– Нет, – соврала она. Глаза ее были прикованы к иллюминатору, но ум отчаянно искал лазейку. – Но меня беспокоит другой вопрос: почему вы не улетели без меня? Вы же должны были быть уже в Париже. Зачем вам это? Зачем тащить за собой мертвый груз?

Он сделал шаг ближе. Не вторгаясь в ее пространство, но сокращая дистанцию.

– Кто вы? – его брови чуть приподнялись, будто он действительно не понимал. – Мы летим вдвоем. Я не тащу мертвый груз. Я еду со своим партнером по проекту. Пусть и не самым покладистым.

Его слова повисли в воздухе, и Кассандра невольно фыркнула, сбитая с толку этой наглой перекройкой реальности.

– Это что, новый изощренный способ флирта? – бросила она, стараясь, чтобы голос звучал язвительно, а не сломлено. – Заманить женщину в самолет под предлогом работы?

Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись ее уха. Его дыхание было теплым, а голос – низким, предназначающимся только для нее, тихим и обжигающе откровенным.

– Это деловая поездка, – прошептал он, и каждое слово было четким, как удар стекломера. – Самый строгий и беспристрастный формат, который я знаю. Он отступил на шаг, давая ей пространство, но его воля сомкнулась вокруг нее плотнее стальных стен лайнера. Выбора не оставалось. Только вперед.

Сделав глубокий, дрожащий вдох, она шагнула на первую ступеньку. Потом на вторую. Страх никуда не делся, но теперь он был приправлен острым, щекочущим нервы любопытством. Что же ждет ее там, наверху, помимо плена на высоте десяти тысяч метров?

Она вошла в салон. Было тихо, пусто и… по-домашнему уютно. Кожаные кресла, приглушенный свет. Тео прошел следом, его плечо почти коснулось ее плеча.

– Добро пожаловать на борт, мисс Вейл, – сказал он тихо. – Пристегнись. Впереди самое интересное.

Глава 8

Кассандра думала, что за время полета она сумеет узнать Тео Райнера лучше, но нет. Как только самолет набрал высоту и загорелся значок «пристегнуть ремни», он превратился в концентрацию деловой эффективности: достал ультратонкий ноутбук, надел очки с синим светофильтром и погрузился в работу. Его голос, тихий и властный, был слышен лишь в виде отрывистых фраз: «Сдвиньте сделку на среду», «Это неприемлемо, переделайте», «Я жду отчет к 18:00». Он существовал в своем собственном измерении, отгороженный от нее невидимой, но совершенно непреодолимой стеной.

Сначала она чувствовала себя глупо – сидеть напротив и просто смотреть на него. Потом пришла досада, а затем странное облегчение. Ей не нужно было поддерживать светскую беседу, нервничать или пытаться произвести впечатление, она могла просто быть.

Кэс, благо, захватила с собой мятные конфеты (спасительные при закладывании ушей и от тревоги) и книгу какой-то современный любовный роман. Достала томик, нашла закладку и попыталась уйти в вымышленный мир.

Но это почти не удавалось, ее внимание раз за разом возвращалось к нему. Не к нему-мужчине, а к нему-феномену. К его невероятной способности полностью абстрагироваться от всего, даже от страха девушки, сидящей напротив, он был подобен идеально откалиброванному механизму, и в этом была своя, пугающая и завораживающая эстетика. Тео Райнер был интереснее для нее, чем книжный герой из романа. Странное чувство. Неправильное.

Она наблюдала, как его пальцы быстро летают по клавиатуре, как он иногда замирает, глядя в окно на проплывающие облака, и она почти физически ощущала, как в его голове щелкают шестеренки, рождая очередную гениальную или разрушительную идею.

Раз за разом она ловила себя на том, что просто смотрит на него, и каждый раз, будто чувствуя ее взгляд, он на долю секунды поднимал глаза от экрана, встречался с ней взглядом, и в его глазах мелькало что-то неуловимое – не вопрос, не удивление, а скорее… молчаливое подтверждение. «Да, я здесь. И ты здесь. И все идет по плану». И он снова погружался в работу.

Этот молчаливый диалог длился весь полет. Она так и не узнала его лучше. Но она узнала кое-что другое – его ритм. Его безжалостную, всепоглощающую концентрацию. И неожиданно для себя она начала ему… завидовать. Завидовать этой силе, этой непоколебимой уверенности, этой способности не растрачивать себя на сомнения.

Она закрыла книгу, так и не дочитав главу, ей больше не хотелось убегать в вымышленные миры, ей вдруг страстно захотелось научиться жить так же мощно и полно своем собственном.

Самолет коснулся взлетно-посадочной полосы аэропорта Ле Бурже с едва слышным шиком. Двигатели завыли на снижение, и Кассандра инстинктивно вцепилась в подлокотники, но на этот раз не от страха, а от осознания, что точка невозврата пройдена. И паническая атака не случилась. Ничего не случилось, она смогла!

Тео отложил ноутбук, снял очки и провел рукой по глазам, и в этот миг она поймала на его лице тень усталости, тщательно скрываемой щитком безупречной собранности. Он поймал ее взгляд и мгновенно преобразился – усталость испарилась, взгляд снова стал острым и ясным.

– Готовы к приземлению, мисс Вейл? – спросил он, и в его голосе снова зазвучали нотки легкой насмешки, но теперь она слышала в них не издевку, а вызов.

– К приземлению – да, – ответила она, удивляясь собственной уверенности. – К тому, что будет после – пока нет.

– Идеальное состояние, – он одобрительно кивнул, словно она сдала первый устный зачет. – Слепая уверенность так же опасна, как и парализующий страх. Здоровый скептицизм – лучший топливо для ума.

«Что за бред он несет, будто мы на работе… Хотя мы на работе»,– грустно подумала она. «Стоп, Кэс, это же Тео Райнер. Он тебя обманул при первой встрече».

Дверь открылась, впуская струю прохладного парижского воздуха, пахнущего керосином и дорогим кофе. У трапа их уже ждал темный Mercedes с тонированными стеклами.

– Поехали, – его пальцы едва заметно коснулись ее локтя, направляя к машине. – У нас плотный график. Конференция начинается через сорок минут.

Они сели в салон. Тео тут же уткнулся в телефон, диктуя ассистенту распоряжения на беглом французском. Кассандра смотрела в окно на проплывающие ангары частной авиации, на взлетающие бизнес-джеты, и чувствовала, как ее собственное сердцебиение выравнивается в такт этому новому, стремительному ритму.

Машина тронулась, выехала на периферийную трассу, и вскоре вдали показался силуэт Дефанса. Он повернулся к ней, отложив телефон.

– Итак, план действий, – его голос стал деловым и четким. – Мы едем на закрытый бранч для спикеров и инвесторов. Ваша задача – найти Лео Моро, основателя «Нейрофлоу». Скажите ему, что вы от меня, и обсудите его боль с интеграцией ИИ в различные приложения для общества.

– А вы? – спросила Кассандра, чувствуя, как нарастает знакомое напряжение, смешанное с внезапным уколом обиды.

– Я буду рядом, – его голос вернул ее к реальности. – Но это ваш ударный час, мисс Вейл. Не подведите.

Он говорил с ней так холодно, так расчетливо, как с инструментом. «Не подведите». Словно она была всего лишь его инвестицией, многообещающим активом, а не живым человеком, в котором еще несколько часов назад он, казалось, видел нечто большее. Глупая, наивная надежда, что она ему нравится, растаяла без следа, оставив после себя горький осадок. «Какой нравится? Ты всего лишь марионетка в его руках. Умная, перспективная, но марионетка».