Сценарий жизни

***

Среда. Этот день висел на ее календаре тремя жирными, угрюмыми крестами – три рабочих совещания, одно мрачнее другого. Кассандра уже чувствовала себя загнанной лошадью, которую ждет еще один забег по кругу.

Внезапно телефон аж завибрировал от нетерпения, выскакивая из кармана. Два уведомления всплыли на экране одновременно, словно сговорились: одно – очередное приглашение на созвон (уже четвертое за день!), второе – сообщение в мессенджере.

«Ну конечно, – мысленно фыркнула Кэсси, – беда, как известно, не приходит одна. Сто процентов, это опять Ник со своими дурацкими предложениями». Любопытство, впрочем, пересилило брезгливость. Она ткнула в экран – и ахнула.

Не Ник.

Какой-то парень прислал запрос на подписку в соцсети и тут же вломился в личные сообщения с восклицательным: «Привет, Кэсса!!! Как долго я тебя искал!». Первой мыслью, конечно, был маньяк. Но, заглянув в профиль, она узнала его – Самуэль Яроссон. Зеленоглазый гигант под два метра ростом, юрист с обложки, которого она помнила по горнолыжным соревнованиям. Тот, что всегда смешил всех в очередях на подъемник и вечно собирал деньги на местный приют для животных.

Кэс машинально взглянула в окно. За стеклом уже шестые сутки лило как из ведра. Сплошная серая пелена, сквозь которую не было видно даже силуэтов гор. Пейзаж напоминал размытый акварельный рисунок, выполненный в технике «тотальная безнадежность». Если бы не яркое пятно из рыжего Пуха, растянувшегося на розовом ковре, и не сочные цвета ее уютной комнаты, можно было бы впасть в самую настоящую депрессию. В такой-то атмосфере и пришло сообщение от Самуэля.

Кэсса вздохнула – глубоко, с надрывом, будто собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду – и все же ответила. Без энтузиазма, больше из вежливости. Он был неплохим парнем. Остроумным, добрым, увлеченным. Но был у него один жирный минус – дважды разведен. И Кэс всегда чувствовала ту невидимую стену между ними. Раньше она легко отшучивалась от его попыток пригласить ее куда-нибудь – ведь все ее внимание на тех соревнованиях безраздельно принадлежало Эду.

Диалог завязался сам собой – легкий, ни к чему не обязывающий. С ним было… просто, но в этой простоте крылась какая-то тоска. Знакомое чувство, когда человек вроде бы хорош собой, умен, интересен, но не твой. Не цепляет за живое. Внутри нее разгоралась настоящая внутренняя борьба: одна часть кричала, что все это бессмысленно, а вторая настаивала – ты же обещала себе выйти из кокона, нельзя всю жизнь просидеть в раковине!

Настроение от болтовни с Сэмом и правда слегка поднялось. Но Кассандра еще не знала, что этот день припас для нее куда более горькую пилюлю.

Внезапно на экране ноутбука всплыло уведомление от корпоративной почты. Сообщение от HR. Тема: «Жалоба на непрофессиональное поведение».

В глазах потемнело. Комок подкатил к горлу. Это был нож. Меткий, отточенный удар прямо в сердце.

Она отдала этой фирме пять лет жизни. Пять лет труда, бессонных ночей, выгорания и сверхурочных. Более трудолюбивого и преданного сотрудника здесь было не найти. Ее аналитический ум был предметом тихой зависти коллег, ее способность мгновенно принимать решения и гасить любые кризисы давно вошла в легенды. Она была честной, дружелюбной, всегда старалась помочь. И конечно, при таких данных у нее не могло не появиться врагов, слепых, подлых, тех, о ком она даже не могла подумать.

Первым в этом списке оказался ее же подчиненный – тот самый Габриэль, которому она на днях сделала выговор за откровенно халтурную работу. Второй –ее же начальница, Зои. С обоими она была неизменно вежлива и профессиональна. Оба втайне ненавидели ее –за талант, за красоту, за то, что она была всем тем, кем они не могли быть.

Кассандра наивно верила, что работа –это святое. Что здесь, в мире взрослых людей, нет места интригам и подлости, что профессионализм всегда побеждает. Как же она ошибалась.

Мир рухнул в одночасье. Единственный оплот стабильности, ее крепость, рассыпался в прах. Она сидела, онемев, и слышала только бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в висках. Репутация… испепелена дотла. Карьера…завершена. В голове пронеслись тысячи ужасных мыслей, каждая страшнее предыдущей.

Это было так подло, так мерзко. Она никогда не забудет тот созвон –голос Зои, сладкий и ядовитый, льющаяся ложь в уши CEO и HR. Габриэль, этот подхалим, написал на нее жалобу, обвинив в моральном унижении! И Зои, конечно же, знала, что это ложь, но она с упоением вливала яд, перекладывая вину на Кассандру. Кэс отчаянно пыталась защищаться, но ее слова тонули в хорошо отрепетированном хоре волков в овечьих шкурах. Решение было вынесено, ее не уволят – не за что, но о повышении, обещанном еще год назад, можно было забыть. Повод нашелся.

– Невероятно, – рыдала она в трубку своей коллеге Надин, с трудом выдавливая из себя слова. – Они просто уничтожают всех, кто лучше. Им упала мокрая спичка, а они раздули из нее костер, лишь бы только не отдавать мне то, что я заслужила! Представляешь? А эта Зои… У меня просто нет слов.

– Понимаю, дорогая, и знаешь, я не удивлена, – голос Надин звучал удивительно спокойно. – Ты красивая, умная, успешная. Зои – злая, одинокая женщина, которая и половины твоих знаний не имеет. Этого и следовало ожидать.

– Мне так плохо, Надин… Кажется, я сейчас сломаюсь.

– Кэсси, милая, ты меня пугаешь. Послушай меня внимательно. Это всего лишь работа. Ты ходишь туда, чтобы зарабатывать деньги, а не искать друзей или строить семью. Максимум, что ты можешь оттуда вынести – это профессиональный опыт и опыт общения с разными людьми. Пойми: это не они тебя обидели. Это ты выбрала обидеться. Ты будешь встречать на своем пути много таких – злых, обиженных, завистливых. Поверь, таких процентов 75. Не трать на них силы. Концентрируйся на оставшихся 25.

Надин работала в отделе Кассандры, она была старше Кэс на два года, ростом те же 170 см, с карими глазами и волосами цвета темного шоколада. Улыбчивая, добрая и умная девушка.

Надин была не первой, кому Кэс бросилась в слезы, но в отличие от других, Надин не стала поддакивать и нагнетать. Ее слова «всего лишь работа» дошли до Кассандры не сразу. Спустя три дня. А пока что она просто дала волю эмоциям – истерике, горю, ярости. Она просто устала, ее трясло. Казалось, произошло нечто необратимое – рухнул идеальный мир, который она сама же и выстроил на работе.

А может, это и к лучшему. Может, этому идолу самое время было рухнуть.

Глава 3

Двадцать девятый день рождения Кассандры начался с предательской тишины, которая,с одной стороны, пугала, а с другой, позволяла познать себя.

Кэс лежала в постели, прислушиваясь к мурлыканью Рони и Пуха у себя под боком, пока первые лучи солнца робко пробивались сквозь занавески. Телефон, лежавший на тумбочке, молчал. Ни звонков, ни сообщений. Только пустота, растянувшаяся на весь экран, как незаполненная страница в дневнике. Ощущала она себя так же пусто после глубоких личных потрясений на работе. Принимать все близко к сердцу – опасно для ментального здоровья. Ты фокусируешься на одной тучке на бескрайнем ясном небе. И силой мысли увеличиваешь ее до размеров, позволяющих затянуть все небо, укрыв собой солнце. Проблема в том, что нагнать тучи горазде легче, чем их разогнать. Увидеть просвет в затянутом грозовыми тучами, что беспощадно выпускают молнии, требует наличие внутреннего телескопа, то есть способности увидеть хорошее – будь то опыт или избавление от ненужных людей.

Пух, будто почувствовал ее настроение, уткнулся влажным носом в ее щеку, требуя внимания. Кэс машинально почесала его за ухом, но взгляд снова уперся в телефон. Через мгновенье она встала, приготовила завтрак, приняла душ. Уселась в кресло и потянулась за дневником, хотя на кухне уже остывал жасминовый чай, забытый, а овсянка покрылась неаппетитной пленкой.

Двадцать девять. Всего год до тридцати. Цифра, которая давила на грудь, как неподъемный чемодан, набитый нереализованными мечтами и пустыми событиями.

«Официально: здравствуйте, 29, – выводила она дрожащей рукой. – Ты всего лишь цифра. Но почему тогда ты ощущаешься как нож в спине?» Чернила раскрывались на бумаге– то ли от неаккуратного движения, то ли от предательской слезы.

«Я начальник отдела, у меня есть два верных хвоста, которые любят меня больше, чем некоторые люди. Я…» Ручка остановилась. «Я несчастна»

День рождения – любимый праздник Кэсы, но он никогда не проходил так, как ей хотелось. Кассандра не была эгоисткой, но раз в год ей хотелось какого-то особенного праздника, сюрпризов. Неожиданный стук в двери в 00:00 с тортиком со свечами или внезапно организованный праздник в ее честь. Она обожала устраивать сюрпризы близким, дарить необычные подарки, но когда дело касалось ее, все было как-то не так. Кэс прижала ладонь к груди, где под кожей пульсировала старая рана.

На дворе стояла чудесная погода: было не душно, солнце золотистыми бликами танцевало на подоконнике, легкий ветерок играл с листьями деревьев под ее окнами. Было утро и многие торопились на работу. Что примечательно, почти каждый человек улыбался, был расслаблен и вдохновлен, будто снималась реклама счастливой жизни. Ирония судьбы: в день, когда мир решил показать себя с самой прекрасной стороны, ей хотелось задернуть шторы и спрятаться под одеялом.

«Будто весь город сговорился…», – прошептала она, прижимая ладонь к холодному стеклу. Ее отражение – бледное, с темными кругами под глазами– резко контрастировало с этой картиной.

Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Курьер в ярко-синей униформе держал огромный букет пионовидных роз. Их аромат – густой, сладкий, с нотками персика – мгновенно заполнил всю квартиру. Кассандра расплылась в широкой улыбке.

«Вау…» – вырвалось у Кассандры, прежде чем она успела подумать. Пальцы сами потянулись к бархатистым лепесткам. На миг она закрыла глаза, позволяя этому моменту счастья растопить лед в груди. «Кто-то все-таки помнит…»

Но когда она развернула маленькую белую карточку, прикрепленную к букету, время будто остановилось. Всего четыре слова, написанные четким, знакомым до боли почерком: «С днем рождения, дорогая!» Без подписи. Без намека на примирение. Просто… констатация факта. Как деловое письмо.

«Эд…» – ее губы сами сложились в это имя, пока разум отчаянно сигнализировал тревогой. Пальцы сжали карточку так сильно, что бумага смялась. Улыбка сползла с ее лица.

Телефон зазвонил в тот самый момент, когда слеза скатилась по ее щеке. Она знала, кто это, еще прежде чем посмотрела на экран.

– Ну что, именинница, получила мой подарок? – его голос звучал так, будто между ними не было месяцев молчания, будто он не разбил ее сердце в очередной раз. Теплый. Ласковый. Лживый.

В этот момент случилось странное. Там, где обычно начиналась дрожь, поднималась волна гнева, где обычно сжималось сердце – появилась… пустота.

– Спасибо, – ответила она удивительно ровным голосом. – Цветы красивые.

Пауза на другом конце провода затянулась. Он явно ждал чего-то другого – слез, упреков, вопросов «почему?». Но Кассандра вдруг поняла: ей больше не интересны ответы.

– Кэсси, я… – начал он, но она уже ложила трубку.

Странное ощущение легкости наполнило грудь. Она подошла к окну, где солнце теперь казалось не насмешкой, а союзником. Девять букв вертелись в голове, складываясь в освобождающую фразу:

«Разлюбила»

И мир не рухнул. Напротив – он будто сделал глубокий вдох вместе с ней.

Где-то вдалеке зазвонил телефон – наверное, Эд снова пытался дозвониться, но Кассандра уже поворачивалась к букету, без сожаления вынимая карточку с его посланием. Бумага легко порвалась пополам, затем еще и еще, пока от тех слов не остались лишь клочки в мусорном ведре.

Розы все так же пахли персиком, а Эд опоздал.

***

День тянулся медленно, вязкий от бездействия. Кассандра чувствовала, как стены ее уютной квартиры, обычно дарящие ощущение безопасности, сегодня смыкались, словно лепестки хищного цветка, готовы поглотить ее целиком. Она запуталась в паутине собственных мыслей, каждая нить которой впивалась кожу, напоминаю неудачах, и чем больше на пыталась вырваться, тем сильнее опутывала себя сама.

Внезапно она резко встала, словно сбросив с себя невидимые оковы. «Хватит!»– прозвучало в тишине ее сознания тверже, чем она ожидала. Она подошла к зеркалу и встретила взгляд девушки с потухшими глазами. «Нет, не сегодня»,– бросила на своем отражению вызов.

Подведя глаза угольной подводкой, она словно очертила ими свою новую решимость. Распустив волосы, которые улеглись на плечах золотистыми волнами, она почувствовала легкий трепет – словно бабочка, готовящиеся вырваться из кокона. Она вышла на улицу, не просто на прогулку, а на свидание самой собой, с той Кассандрой, которую она давно забыла.

Июньский воздух, напоенный ароматом свежескошенной травы и цветущего жасмина, обволакивал ее, как целительный бальзам. С каждым вдохом она чувствовала, как легкие наполняется не просто кислородом, а самой жизни. Солнце ласкало кожу теплыми ладонями, а ветерок играл с прядями ее волос, словно пытаясь ее расшевелить, приободрить. Она шла, подняв голову, и мир вокруг заиграл новыми красками – сочными, акварельными, настоящими. На мгновение ей показалось, что она способна зацепиться за этот лучик надежды и вытащить себя из трясины отчаяния. Она почти поверила, что все наладится.

Но вселенная, казалось, лишь затаила дыхание, чтобы нанести удар точнее.

Вибрирующий в кармане телефон прозвучал как выстрел, разорвавший тишину ее мимолетного умиротворения. Сообщение от Зои. Сухие, казенные строчки, лишенные даже намека на человечность, холодным ножом вонзились в ее сознание: «Габриэль переведен в отдел стратегического развития. Рекомендуем вам пересмотреть ваш подход к управлению командой и проявить больше лояльности к коллегам».

Мир сузился до размеров экрана. Воздух вырвался из легких, словно вытолкнутый ударом под дых. Комок горькой обиды, горячий и нестерпимый, подкатил к горлу, угрожая разорвать ее изнутри, сердце, только что трепетавшее от радости, теперь бешено колотилось в груди, словно раненая птица, невидимая удавка сжала горло, и каждый вдох давался с трудом, будто она вдыхала не воздух, а густой, удушливый дым предательства.

«Дыши, – заставила она себя мысленно повторить, – просто дыши». Но тело не слушалось, захлебываясь волной паники.

Слезы, горькие и соленые, потекли по ее щекам сами, без ее разрешения, оставляя на коже мокрые дорожки, словно размывая тщательно наведенный макияж и ту хрупкую маску уверенности, что она надела сегодня утром. Она шла, не видя дороги, а люди проходили мимо, сливаясь в цветное безразличное пятно.

Зои. Эта женщина с глазами-буравчиками и ледяной улыбкой давно сделала Кассандру своей мишенью. Она, как опытный хищник, чуяла ее уязвимость – эту проклятую способность Кэс принимать все близко к сердцу. Зои не обладала ни блестящим интеллектом, ни профессионализмом; ее козырем было умение виртуозно плести паутину интриг, подставлять и приписывать себе чужие заслуги. Она шла по карьерной лестнице, не стесняясь использовать чужие спины как ступени, и ее нисколько не смущали сломанные судьбы на своем пути. Для таких, как она, не существовало понятий «справедливость» или «честность» – был только результат, достигнутый любой ценой.

И вот цена этого результата оказалась – ее унижение.

Она понимала, что эти мысли – словно рана, которую бесполезно ковырять, но остановиться было невозможно. Обида, острая и ядовитая, отравляла каждую клеточку ее тела.

И будто в насмешку, небо, еще несколько минут назад сиявшее бездонной лазурью, начало стремительно меняться. С запада наползали тяжелые, свинцовые тучи, безжалостно поглощая последние клочки голубого. Они клубились, наливаясь мрачной силой, и в воздухе запахло грозой.

«Да, – горько усмехнулась она про себя, глядя на надвигающуюся бурю. – Все было светло и ясно, а потом пришла ты и принесла с собой тьму. Прямо как Зои в моей карьере». Громовой раскат, глухой и угрожающий, прокатился вдали, и на мгновение ей показалось, что это не просто погодное явление. Это вселенная вторила ее внутреннему урагану, подчеркивая, что в этом хаосе она не одинока. Судорожный, почти истерический смешок сорвался с ее губ – смех сквозь слезы, рожденный отчаянием и горькой иронией ситуации.

Не успела она закончить эту мысль, как резко начался ливень. Дождь обрушился не каплями, а целыми водопадами, тяжелыми, прозрачными, словно слезы самого неба. Что-то магическое было в этой стихии. Дождь стучал по асфальту миллионами серебряных молоточков, выбивая странную, хаотичную мелодию очищения. Каждая капля будто жемчужина, падающая с небес, звучно касалась земли, наполняя воздух волшебством. Капли будто зеркала отражали мир в перевернутом, таинственном свете, намекая, что все в этом мире прозрачно, нужно лишь посмотреть под нужным углом. Капли заполняли собой все вокруг, будто исцеляя, они струились по листьям, словно шепотом разговаривая с ними, и, падая, растворялись в земле, унося с собой все тревоги, оставляя лишь легкий след свежести и надежды. Надежды, что все будет хорошо. Надежды на то, что после любой грозы, даже самой свирепой, воздух становится чище, а небо – яснее. И что однажды и в ее жизни снова выглянет солнце.

Люди стали разбегаться в разные стороны, боясь намокнуть, Кассандра на мгновение опешила, наблюдая за этой суетливой картиной, а потом решила, что бежать ей было некуда: ни от дождя, ни от самой себя, ни от груза этого дня, тяжело лежавшего на плечах. И тогда она сдалась или приняла ситуацию полностью, позволив магическому летнему дождю смыть с себя этот день.

Она запрокинула лицо к небу, подставив его под удары потрясающих огромных капель дождя. Холодные струи, смешиваясь с еще теплыми слезами, текли по ее щекам, исцеляя ее своей энергией. Влажные пряди волос прилипли к вискам и шее, но она не замечала дискомфорта – только очищающую силу воды, которая, казалось, проникала прямо в душу, смывая боль и оставляя после себя только легкость. Она закрыла глаза, полностью отдавшись моменту, как будто сейчас есть только она и этот невероятный июньский ливень. Только настоящее, простое и ясное, где нет места прошлому и будущему.

Внезапно дождь прекратился, капли больше не падали на ее хрупкое тело, но она все еще отчетливо слышала звук падающих на асфальт капель. Кто-то нарушил эту прелестную симфонию и переключил ее мелодию на городской шум. Резко открыв глаза, она опешила: ярко-желтый зонт возвышался над ее глазами, а держала ее загорелая мускулистая рука. Кассандра в оцепенении посмотрела на руку, наполняя разум мыслями, по сколько часов в тренажерном зале проводит ее обладатель. Хотя еще полминуты назад была расслаблена и ни о чем не думала. Момент разрушен. Так глупо и так быстро.

– Рефлексируете? – раздался над ухом низкий, с легкой хрипотцой голос, грубоватый, но без намека на агрессию. В этом голосе чувствовалась усталость, но и одновременно озабоченность? Еще бы, девушка в ярко-желтом платье с накрученными блондинистыми волосами с растертой до нельзя тушью стоит под ливнем, не двигаясь.

Она молчала. 5, 10, 20 секунд, а потом в ней что-то взорвалось.

– А вы что, спасатель рефлексирующих? – выпалила Кэс с неожиданной для самой себя резкостью и тут же мысленно себя пнула. «Боже, Кэсса, что за чепуха слетела с твоих уст… хотя… Кто попросил вторгаться в мой личный маленький апокалипсис»

В ответ раздался мягкий, бархатный смех:

– Тяжелый день?

– Жизнь…– вырвалось у нее, прежде чем она успела обдумать ответ. Неловкая пауза повисла в воздухе. «Идиотка, нужно же было сказать именно это!» – Прошу прощения,– поспешно добавила она,– день и правда выдался не самым простым, хотела позволить дождю смыть его полностью.

Она себе отдавала отчет, как выглядит его в глазах: когда-то шикарные уложенные волосы теперь мокрыми волнистыми прядями липли к телу, потеряв весь объем. Глаза, опухшие от слез, были словно голубые огоньки, обведенные разводами черной туши, делая из нее грустную панду. Помада на губах, которой Кэс так любит пользоваться, потому что она придает объем губам и визуально делает их больше, бесследно исчезла. Он видел ее безоружную, беззащитную, без привычного макияжа – самую настоящую. И что самая странное – в этом не было ужаса. Была какая-то странная, новообреченная свобода.

– Лейф, – мягко произнес он.

– Приятно познакомиться, – автоматически ответила она.

– А как зовут вас, мисс любительница ливней и колких замечаний?

– Не пойму: Вы флиртуете или насмехаетесь надо мной?

– Вы сказали это вслух, – усмехнулся он.

«Какой самодовольный…»

– Я в курсе. Кассандра, для друзей Кэс.

– Необычное имя, хотя впрочем вы и сама необычная.

В его словах прозвучало неподдельная теплота, но Кассандра, опаленная недавнем предательством, все еще держала оборону.

– Ха! А вы тут постоянно клеите девушек своим желтым зонтом? – язвительно поинтересовалась она.

Он рассмеялся – открыто, искренне, от всего сердца. В уголках его глаз собрались лучики морщинок, а на щеках проступили очаровательные ямочки. И тут Кассандра наконец рассмотрела своего «спасителя» сполна: высокий, на голову выше ее собственных 170 см, с угрюмо – красивыми чертами лица, острыми скулами и легкой щетиной, оттенявшей невероятного цвета изумрудные глаза. Он был невероятно красив – словно сошел со страниц глянцевого журнала о роскошной жизни.

– Вы что, стоматолог? – неожиданно вырвалось у нее.

– С чего вы взяли? – он снова рассмеялся, еще громче.

– Не знаю… У вас такая ухоженная улыбка. Прямо как из рекламы. Не хватает разве что золотой цепочки на шее для полного образа.

« Господи, да когда же я заткнусь»– помчались панические мысли.

– Кэс, – снова рассмеялся он, и ее имя в его исполнении звучала как самая нежная мелодия.

– Кассандра, – поправила она, сама не понимая, зачем.

– Нет, я не стоматолог, всего лишь скромный управляющий одной компании, Кэсса, – произнес он нарочито медленно, следя за ее реакцией.

Кэс лишь скептически приподняла бровь, ее выражение лица больше смахивало на неприязнь, нежели интерес, который обычно вызывают слова «управляющий компанией». Он стоял обезоруженный, удивленный, что она никак не отреагировала. Кассандра в свою очередь погрузилась в мысли: « Слишком молод. Слишком самоуверен. Что ему нужно в таком неэлитном районе? И откуда дурацкий зонт? Шел от кого-то?» Ее взгляд скользнул к его левой руке – кольца не было.

Ее поток мыслей снова прервал его голос, внезапно ставший серьезным и даже печальным:

– Кассандра, – он кашлянул, будто пытаясь скрыть внезапную эмоцию:– Дождь закончился, и мне, к сожалению, пора.

Кэс слушала его вполуха, потому что уже отвлеклась:

– ТРОЙНАЯ РАДУГА! – воскликнула она, как ненормальная. Забыв все приличия.

– Что-что?

Он обернулся посмотреть на небо, где среди рассеивающихся туч сияло не одно, а целых три радужных моста, перекинутых с неба на землю, но почти сразу его взгляд вернулся к ней. Она смотрела на радугу с таким незамутненным восторгом, с такой детской непосредственностью, что ее размазанная тушь и мокрые волосы перестали иметь значения. В ее синих еще недавно полных слез глазах, теперь плясали отражение всех цветов радуги. Казалось сама вселенная организовала эту сцену специально для них – двух незнакомцев под абсурдным желтым зонтом, ставших на мгновение свидетелями или виновниками чистой магией.

Кэс потянулась за телефоном, чтобы запечатлеть это чудо. В кадр попала его рука, все еще держащее зонт.

Он стоял и смотрел на нее, а не на радугу, широкой, какой-то очень светлой улыбкой. Она поймала его взгляд и смущенно отдернула телефон.

– О, простите! Вы же опаздываете. Я…я просто…радуга, – Она запуталась в словах. – В общем, спасибо. За зонт. И за… компанию.

Он улыбнулся. Помедлил пару секунд и сказал:

– Я хочу подарить его вам на память. К сожалению, я действительно опаздываю, и мне бы хотелось порадовать и скрасить ваш день цветами, но пусть этот яркий зонт напоминает вам, что порой даже самый сильный дождь в вашей жизни может привести вас к чему-то настолько особенному, как три радуги вместе.

– Спасибо, – только и смогла вымолвить Кэс, потрясенная всем, что произошло за последние 6 часов.

– Вас подвести? Вы совсем намокли.

– Нет-нет, я живу рядом.

Он кивнул и протянул ей руку:

– До свидания, Кассандра.

– Да…Пока…– растерянно ответила она.

Он развернулся и ушел. На полпути он на мгновение замедлил шаг, плечи его напряглись, будто в нем шла борьба, но не обернулся.

Кассандра осталась стоять под прекратившимся дождем с ярко-желтым зонтом в руках, дрожь пробежала по ее телу. Она резко развернулась и зашагала по направлению к дому. «Странно. Все это очень странно. Почему он не спросил мой номер?» – вертелось в голове. Первым порывом было швырнуть этот дурацкий зонт в ближайший мусорный бак, но вторая, более сентиментальная часть ее натуры, уже решила оставить его – как талисман, как напоминание об этой неожиданно прекрасной и странной встрече.