Смерти вопреки. Пес и человек в аду японского концлагеря

Танака посмотрел на него.

– Когда?

– Позавчера. Ночью. Она ушла в джунгли.

Капрал подумал. Потом плюнул на пол.

– Если я найду собаку в бараке – расстреляю всех. Понятно?

– Понятно, сэр, – хором ответили пленные.

Японцы ушли. Джек поднялся с пола, держась за живот. Морган помог ему добраться до нар.

– Стив, ты зачем? – прошептал Джек.

– А что мне было делать? Смотреть, как он тебя убивает?

– Он мог тебя тоже ударить.

– Мог. Не ударил. Значит, повезло.

Рекс вылез из-под нар. Подошел к Джеку, ткнулся носом в руку.

– Все нормально, друг, – Джек погладил его. – Живы пока.

Но стало ясно – Рекс больше не может оставаться в бараке. Слишком опасно.

– Надо его выпустить, – сказал Морган. – Пусть живет снаружи.

– Он там пропадет, – возразил Джек. – Японцы застрелят.

– А здесь они застрелят нас всех.

Джек знал – Морган прав. Но отпустить Рекса было выше его сил. Это был последний якорь, который держал его на плаву.

Ночью он вывел Рекса за барак.

– Слушай, друг, – присел перед ним. – Тебе надо уходить. Здесь опасно.

Рекс смотрел не мигая.

– Беги в джунгли. Там дичь, там можно выжить. А здесь тебя убьют.

Пес не двигался.

Джек оттолкнул его.

– Беги! Уходи!

Рекс отступил на шаг. Но не убежал.

– Черт, – Джек провел рукой по лицу. – Ты же упрямый. Как и я.

Он достал последний кусок риса. Положил на землю.

– Это тебе. На дорогу.

Рекс подошел, съел. Потом сел и продолжал смотреть.

– Ладно, – сдался Джек. – Оставайся. Но держись подальше от японцев.

Рекс вильнул хвостом.

С этой ночи он жил у забора. В кустах, где его не было видно. Джек приходил раз в день, когда мог. Приносил что-то съестное. Иногда просто сидел рядом, гладил рыжую шерсть.

И это спасало его от безумия.

Потому что вокруг было только безумие.

В апреле повесили еще троих – за саботаж на стройке. В мае расстреляли пятерых – за попытку побега. В июне умерло от малярии двадцать восемь человек.

Цифры. Просто цифры. За каждой – чья-то жизнь. Чей-то дом, семья, мечты. Теперь ничего. Только номер в списке мертвых.

Джек лежал по ночам и считал. Сколько он здесь? Пять месяцев? Шесть? Время потеряло смысл. Есть только “сейчас” – голодное, больное, бесконечное.

И есть Рекс. Который ждет у забора.

Это держало Джека. Не давало сдаться.

Однажды Хендерсон сказал ему:

– Знаешь, Коулман, я тут подумал. Ты говорил, что этот пес – наш шанс. На что шанс?

– Не знаю еще.

– Но ты веришь, что он есть?

– Да.

Стив задумался.

– Тогда я тоже поверю. Потому что если не верить хоть во что-то – тут не выжить.

Морган, который лежал на соседних нарах, добавил:

– Правильно говоришь, Стив. Надежда – это единственное, что японцы не могут отнять.

– Могут, – возразил Джек тихо. – Просто не сразу. По кусочку каждый день.

– Тогда давай не дадим им, – Морган протянул руку.

Джек пожал ее. Потом протянул руку Хендерсону. Тот тоже пожал.

– Договорились, – сказал Стив. – Выживаем. Любой ценой.

– Любой, – эхом повторил Морган.

– Любой, – согласился Джек.

Но он не знал тогда, какой именно будет эта цена.

И что заплатить ее придется очень скоро.

ГЛАВА 4: “Четыре лапы надежды”

Июль принес новое испытание – воду урезали вдвое.

Японцы сказали, что речка обмелела. Может, это была правда. А может, просто очередной способ сломить пленных. Результат один – жажда сводила с ума сильнее голода.

Люди слизывали утреннюю росу с листьев. Ловили дождевую воду в жестянки. Один пленный попытался пить из лужи и подхватил дизентерию. Умер через три дня.

Джек научился обходиться минимумом. Смачивал губы, держал воду во рту, прежде чем глотнуть. Каждая капля на вес золота.

Рекс тоже страдал. Джек видел – пес исхудал еще больше, язык постоянно высунут. Вода нужна была ему так же, как и людям.

Но однажды случилось странное.

Джек пришел к забору вечером. Рекс сидел и ждал как обычно. Но морда у него была мокрая. Шерсть на груди влажная.

– Ты где воды нашел? – удивился Джек.

Рекс вильнул хвостом. Потом развернулся и пошел вдоль забора. Остановился, оглянулся – иди, мол, за мной.

Джек огляделся. Охранник на вышке дремал. Сумерки прикрывали.

Он пошел за псом.

Рекс вел его вдоль ограды, потом свернул в кусты. Там, где забор делал угол, была дыра. Небольшая, но достаточная, чтобы пролез пес. Или худой человек.

За дырой начинались джунгли. Рекс юркнул в дыру и скрылся в зарослях. Джек замешкался – если его поймают за оградой, это расстрел. Но любопытство победило.

Он пролез в дыру. Колючая проволока оцарапала спину, но несильно.

За забором было темно и влажно. Рекс стоял метрах в десяти, ждал. Когда Джек подошел, пес двинулся дальше.

Они шли минут пять. Джек спотыкался о корни, ветки били по лицу. Потом услышал журчание.

Ручей. Небольшой, но чистый. Вода бежала по камням, сверкала в последних лучах солнца.

Рекс подошел к ручью и начал пить. Джек рухнул на колени рядом. Зачерпнул пригоршню – вода холодная, вкусная. Как нектар.

Он пил, пока желудок не заболел. Потом сел на берег и смотрел на Рекса.

– Ты специально меня сюда привел?

Рекс облизнулся и сел рядом.

– Умный же какой. Нашел воду и показал.

Пес положил морду на лапы. Выглядел довольным собой.

Джек вернулся в барак затемно. Морган сразу заметил – рубашка мокрая.

– Где ты был?

– Попозже расскажу.

Ночью, когда все уснули, Джек шепотом поведал Моргану и Хендерсону про ручей.

– Серьезно? – не поверил Стив. – Пес тебя к воде привел?

– Серьезно.

– И что теперь?

– Теперь мы можем пить. По очереди. Осторожно. Чтобы японцы не заметили.

Морган задумался.

– Риск большой. Если поймают…

– Не поймают, если делать правильно. Вечером, когда смена охраны. Они всегда отвлекаются минут на десять.

Хендерсон почесал бороду.

– А сколько туда идти?

– Минут пять.

– Значит, десять туда-обратно. Плюс попить. Пятнадцать минут надо. Это укладывается в смену?

– Должно.

Стив кивнул.

– Тогда попробуем. Но только мы трое. Больше никому не говорим.

– Почему? – спросил Морган.

– А потому что чем больше народу знает, тем больше шанс, что кто-то сдаст японцам за паек риса. Или просто проболтается.

Джек согласился. Хендерсон был прав – доверять здесь можно только проверенным.

На следующий вечер первым пошел Морган. Вернулся через двадцать минут – мокрый, но счастливый.

– Райское место. Я там чуть не уснул.

Потом ходил Хендерсон. Потом опять Джек.

Так продолжалось две недели. Они пили нормальную воду, умывались, смывали грязь и вшей. Силы начали возвращаться. Даже щеки немного наполнились.

Другие пленные заметили.

– Коулман, ты что, молодеешь что ли? – спросил старина Роджерс.

– Просто стараюсь держаться.

– А как? Поделись секретом.

– Никакого секрета. Просто не сдаюсь.

Роджерс посмотрел внимательно.

– Ты что-то скрываешь.

– Все мы что-то скрываем, капитан.

Старик усмехнулся и не стал допытываться.

Но Танака тоже заметил. Капрал был не дурак. Три пленных выглядят лучше остальных – вопрос, почему.

Он начал следить.

Джек чувствовал взгляд. Когда работал на стройке, когда ел скудный паек, когда просто стоял на перекличке. Танака смотрел и думал.

– Надо быть осторожнее, – предупредил Хендерсон. – Он что-то вынюхивает.

– Я знаю.

– Может, прекратим ходить к ручью?

– И сдохнем от жажды? Нет. Просто будем аккуратнее.

Но Танака оказался хитрее, чем они думали.

Однажды вечером, когда Морган пошел к ручью, капрал устроил внезапную проверку. Ворвался в барак с охранниками.

– Построиться! Всех пересчитать!

Пленные выскочили наружу в чем были. Строились в колонну. Охранники считали.

– Сорок человек должно быть, – сказал Танака. – Где сороковой?

Тишина.

– Я спрашиваю – где сороковой?!

Джек стоял и потел. Морган еще не вернулся. Если сейчас обнаружат пропажу, начнут искать. Найдут дыру в заборе. Найдут ручей. Всё кончится.

– Сороковой в уборной, сэр, – вдруг сказал Роджерс. – Живот прихватило.

Танака прищурился.

– Сколько он там?

– Минут десять уже.

– Идите проверьте, – приказал капрал охранникам.

Двое побежали к уборной. Джек молился – только бы Морган вернулся вовремя. Только бы успел.

Охранники скрылись за углом барака. Прошла минута. Две. Джек считал секунды.

И тут из-за угла показался Морган. Мокрый, запыхавшийся. Он смотрел на колонну и понял – попал.

Но тут же сообразил. Быстро рванул к уборной. Успел зайти внутрь за секунду до того, как туда добрались охранники.

Они вытащили его наружу.

– Вот он, сэр.

Танака подошел к Моргану. Посмотрел в глаза.

– Ты долго там сидел.

– Извините, сэр. Живот болит.

– Понятно.

Капрал обошел вокруг Моргана. Остановился сзади.

– А почему рубашка мокрая?

Морган замер.

– Потел, сэр. Жарко.

– В уборной не жарко. Там тень.

– Но мне жарко было.

Танака ударил его дубинкой по почкам. Морган упал на колени, закашлялся.

– Не ври мне. Где ты был?

– В уборной, сэр.

Еще удар. Морган свалился на бок.

– Последний раз спрашиваю. Где ты был?

Сержант молчал. Губы в крови, но молчал.

Танака достал пистолет. Приставил к голове Моргана.

– Говори, или убью.

Джек не выдержал. Шагнул вперед.

– Он не знает, сэр.

– Что?

– Он не знает, где был. У него действительно живот. Дизентерия началась.

Танака перевел пистолет на Джека.

– А ты откуда знаешь про дизентерию?

– Я видел симптомы. Я немного разбираюсь в медицине.

Это была ложь. Джек не разбирался в медицине вообще. Но надо было отвлечь Танаку от мокрой рубашки.

Капрал колебался. Потом опустил пистолет.

– Хорошо. Пусть будет дизентерия. Но я за вами наблюдаю. Всеми. И если узнаю, что вы что-то скрываете – расстреляю. Ясно?

– Ясно, сэр, – хором ответили пленные.

Танака ушел. Охранники последовали за ним.

Морган поднялся с земли. Джек помог ему дойти до барака.

– Спасибо, – прохрипел сержант.

– Не за что. Ты бы для меня так же сделал.

– Сделал бы.

В бараке Хендерсон осмотрел Моргана. Ребра целые, почки отобьются.

– Больше к ручью не ходим, – сказал Стив.

– Почему? – возмутился Джек. – Нас не раскрыли.

– Нет, но заподозрили. В следующий раз Танака устроит засаду. И тогда всё. Не стоит рисковать.

Морган кивнул.

– Стив прав. Хватит. Мы две недели пили нормальную воду. Это уже много.

Джек хотел спорить, но понял – они правы. Риск слишком велик.

Той ночью он пришел к Рексу.

– Спасибо тебе, друг. Ты нас спас. Дал нам воды, когда мы умирали от жажды.

Рекс вильнул хвостом.

– Но больше ходить к ручью не будем. Слишком опасно.

Пес смотрел и как будто понимал.

Джек обнял его. Зарылся лицом в рыжую шерсть. Пес пах псиной, но это был запах живого существа. Теплого, верного.

– Знаешь, Рекс, я тут подумал. Ты же не просто собака. Ты… не знаю как сказать. Ангел что ли. Которого послали, чтобы мы не сдохли.

Рекс лизнул его ухо.

Джек засмеялся. Тихо, чтобы не услышали охранники. Но это был смех. Настоящий, первый за полгода.

И это значило – он еще жив. Не сломлен. Еще борется.

А пока борешься – есть шанс.

Всегда есть шанс.

ГЛАВА 5: “Письмо, написанное кровью”

Август начался с того, что умер капитан Роджерс.

Старик просто не проснулся однажды утром. Лежал на нарах с открытыми глазами, смотрел в потолок. Сердце остановилось – тихо, без мучений. Может, это была милость.

Его похоронили за оградой в общей яме. Джек стоял и смотрел, как японский солдат сбрасывает тело. Оно упало с глухим стуком на другие тела. Землей засыпали быстро, без церемоний.

– Роджерсу было пятьдесят два, – сказал Хендерсон тихо. – Дома жена и трое внуков. Он показывал фотографии. Теперь они даже не узнают, где он похоронен.

– Узнают, – возразил Морган. – Когда война кончится, найдут это место. Поставят памятник.

– Если война кончится, – добавил Стив мрачно.

Джек молчал. Думал о том, что Роджерс унес с собой. Все его воспоминания, истории, знания. Имена внуков, которые он называл по вечерам. Адрес дома в Бостоне. Всё исчезло вместе с ним.

И никто никогда не узнает.

Эта мысль не давала покоя. Вечером Джек лежал на нарах и думал – а если он умрет? Что останется? Номер 347 в списке погибших? Безымянная кость в общей яме?

Мэри Энн будет ждать письма, которое не придет. Родители поставят фотографию на комод и будут надеяться. А он просто сгинет в этих джунглях, и никто не узнает его историю.

Нет. Так нельзя.

Джек поднялся с нар. Хендерсон проснулся.

– Ты куда?

– Сейчас вернусь.

Он вышел из барака. Луна светила ярко. Охранник на вышке спал – Джек уже знал, что в этот час японцы всегда дремлют.

Рекс лежал у забора. Увидел Джека, привстал.

– Привет, друг. Не спишь?

Пес подошел, ткнулся носом в руку.

Джек присел рядом. Достал из кармана гвоздь – украл днем на стройке. И кусок бамбука размером с руку.

– Надо кое-что сделать.

Он начал царапать гвоздем по бамбуку. Медленно, осторожно. Буквы получались кривые, но читаемые.

“Меня зовут Джек Коулман. Рядовой армии США. Родился в Чикаго в 1920 году. Попал в плен 23 декабря 1941-го. Содержусь в лагере Омори, остров Лусон, Филиппины. Если кто-то найдет это письмо…”

Рука дрожала. Не от слабости – от волнения. Слова выходили трудно. Что написать? Как уместить целую жизнь в несколько строк на куске бамбука?

Джек писал про родителей. Про Мэри Энн. Про товарищей, которые погибли рядом. Про Моргана и Хендерсона, которые держатся изо всех сил. Про капитана Роджерса, который умер сегодня.

И про Рекса. Про рыжего пса, который пришел из ниоткуда и стал причиной жить дальше.

Писал до тех пор, пока пальцы не заболели. Гвоздь царапал кожу на бамбуке, иногда срывался. Несколько раз он уколол себе ладонь до крови. Кровь размазывалась по бамбуку, окрашивая буквы.

Получалось письмо, написанное кровью. Буквально.

Когда закончил, на небе уже светало. Джек прочитал написанное еще раз. Потом свернул бамбук в трубку, обмотал тряпкой.

– Куда его спрятать? – спросил он Рекса.

Пес смотрел молча.

Джек огляделся. Под бараком? Нет, японцы могут найти. В джунглях? Слишком далеко. В земле у забора? Может размыть дождями.

И тут он вспомнил про нары. У них внизу были полые бамбуковые стойки. Можно засунуть туда.

Он вернулся в барак. Все еще спали. Тихо подошел к своим нарам. Нащупал стойку – действительно, внутри пусто. Засунул свернутое письмо внутрь. Вошло туго, но вошло.

Теперь оно будет лежать здесь. И если японцы расстреляют его завтра или через год – письмо останется. Кто-то когда-нибудь найдет. Прочитает. Узнает, что здесь был Джек Коулман, и он не сдавался до конца.

Эта мысль успокаивала.

Утром на перекличке не хватало двоих. Рядовые Смит и Джонсон сбежали ночью. Подкопали под забором и ушли в джунгли.

Танака побагровел от злости.

– Кто знал о побеге?!

Тишина.

– Я спрашиваю – кто знал?!

Никто не ответил. Может, действительно никто не знал. А может, просто молчали.

Капрал приказал вывести десять человек наугад. Поставил их к стенке барака.

– Если беглецов не найдут к вечеру – расстреляю этих десятерых. За каждого беглеца – пять заложников. Это правило.

Среди десяти был Хендерсон. Стив стоял у стенки, бледный, но спокойный. Смотрел в глаза Танаке без страха.

Джек хотел шагнуть вперед, сказать что-нибудь. Но Морган удержал.

– Не надо. Ты ничем не поможешь. Только себя подставишь.

– Но это Стив!

– Я знаю. Но если ты сейчас выступишь, Танака расстреляет и тебя тоже. И Стиву легче не станет.

Джек стоял и сжимал кулаки до боли. Ногти впивались в ладони.

Японцы увели заложников в отдельный барак под охраной. Остальных погнали на работу. День тянулся бесконечно. Джек таскал бревна и думал только об одном – найдут беглецов или нет.

К вечеру их нашли. Точнее, то, что от них осталось.

Смит и Джонсон забрели на территорию японской части и наткнулись на патруль. Попытались убежать. Их застрелили на месте. Тела притащили в лагерь и бросили перед строем пленных.

– Смотрите, – сказал Танака. – Вот что бывает с теми, кто пытается бежать.

Смит лежал лицом вниз. В спине три дыры от пуль. Джонсон на боку, глаза открыты, рот тоже. Мухи уже садились на лицо.

– Заложников отпустить, – приказал капрал.

Хендерсона вывели вместе с остальными девятью. Стив едва держался на ногах. Сутки без воды и еды, в жаре, в ожидании смерти – это выматывает похлеще любой работы.

Джек с Морганом помогли ему дойти до барака. Уложили на нары. Стив лежал и смотрел в потолок.

– Я думал, всё. Конец.

– Но ты жив, – сказал Джек.

– Пока жив. В следующий раз может не повезти.

– Не будет следующего раза.

– Откуда знаешь?

– Просто знаю.

Хендерсон усмехнулся слабо.

– Оптимист. Это хорошо. Таких здесь мало.

Ночью Джек опять пришел к Рексу. Пес спал, но проснулся, услышав шаги. Зевнул, показав желтые клыки.

– Привет, друг. Сегодня тяжелый день был.

Рекс подошел, лизнул руку.

– Чуть не убили Стива. Но обошлось.

Джек погладил рыжую шерсть. Пес прижался ближе.

– Знаешь, я сегодня письмо написал. Для тех, кто потом найдет. Чтобы они знали – мы здесь были. Боролись. Не сдавались.

Рекс смотрел умными глазами.

– Ты тоже там упомянут. Написал про тебя. Что ты спасал нас. Показывал где вода. Грел, когда холодно. Просто был рядом, когда всё плохо.

Пес положил морду на лапы Джека.

– Если я не выживу, хоть кто-то узнает твою историю. Про пса, который был лучше многих людей.

Они сидели молча. Слышно было только стрекот цикад и далекие голоса японских охранников.

Потом Джек вспомнил еще одно.

– Морган тоже хочет написать письмо. И Стив. Я им сказал про идею. Они согласились.

На следующий день Морган украл еще два куска бамбука. Хендерсон раздобыл гвоздь у филиппинца, который работал на кухне.

Они писали по очереди. По ночам, когда все спали. Царапали гвоздями свои истории. Имена, адреса, последние слова для близких.

Морган писал жене и детям. Что любит их. Что они должны жить дальше, даже если он не вернется. Что гордится ими и всегда будет гордиться.

Хендерсон писал матери. Что прости его за то, что не послушался и ушел в армию. Что она была права – надо было остаться и помогать ей в магазине. Но теперь поздно. И что он думает о ней каждый день.

Когда все трое закончили, они спрятали письма в разных местах. Морган – в щель между досками стены барака. Хендерсон – в пустотелом бревне у уборной.

– Теперь хоть что-то после нас останется, – сказал Стив.

– Останется, – согласился Морган.

– И может быть, – добавил Джек, – через много лет кто-то найдет эти письма. Прочитает. И расскажет нашим семьям, что было с нами.

– Это называется надежда, – Хендерсон улыбнулся криво. – Помнишь, я говорил, что надежда здесь умирает первой? Соврал. Она умирает последней.

И как назло, на следующий день пришло известие, которое вернуло надежду.

Японский офицер объявил на перекличке:

– Скоро все изменится. Наша армия побеждает на всех фронтах. Америка капитулирует. Война закончится через несколько месяцев.

Пленные переглянулись. Никто не знал – правда это или пропаганда. Но даже слабая надежда лучше, чем ничего.

Вечером Джек спросил у Моргана:

– Ты веришь?

– Не знаю. Хочу верить.

– А Стив что думает?

– Стив думает, что японцы врут. Что они проигрывают войну и поэтому пытаются поднять дух у себя. И у нас заодно, чтобы мы работали лучше.

Джек задумался.

– Может, он прав.

– Может. А может, нет. Время покажет.

Время показало не сразу. Прошел еще месяц. Потом еще один. Война не кончалась. Работы стало больше – японцы строили укрепления по всему острову. Значит, ждали вторжения.

Значит, проигрывали.

Эта мысль грела. Джек работал и думал – может быть, американцы скоро придут. Высадятся на остров, разгромят японцев, освободят лагерь.

Может быть.

А пока он писал в голове еще одно письмо. Для Мэри Энн. Рассказывал ей мысленно всё, что пережил. Надеялся, что когда-нибудь сможет сказать это вслух.

Но сначала надо выжить.

И он выживал. День за днем. С помощью Моргана, Хендерсона и Рекса.

Четыре товарища против целого мира, который хотел их убить.

Но они держались.

ГЛАВА 6: “Лихорадка, забирающая рассудок”