Императорское Православное Палестинское Общество

Он был глубоко верующим человеком - не в показном, а в подлинном смысле слова. Вера для него была не формальным ритуалом, а внутренним стержнем. Именно это духовное горение сочеталось в нём с удивительной административной энергией и прагматизмом. Современники называли его «президентом Палестины» - и это прозвище отражало ту колоссальную роль, которую он играл в становлении Русской Палестины.

С первых дней своего председательства Сергей Александрович погрузился в дела с головой. Он лично вникал в сметы строительства, изучал чертежи подворий, вёл переписку с патриархами Востока. Для него ИППО не было формальным проектом «для галочки» - оно стало делом жизни.

Сергий Александрович, в качестве председателя Православного Палестинского Общества, не был «свадебным генералом». Он с искренней заинтересованностью относился к проблемам русского влияния в Святой Земле, охотно входил в рабочие подробности деятельности ИППО, щедро выделял личные средства (и «выбивал» государственные) на осуществление научных раскопок, строительство храмов и подворий. Его участие в самых различных сферах деятельности впервые открылось многим лишь после его убийства. Оказалось, что с его уходом лишились реального покровителя и щедрого спонсора Археологические институты в Петербурге и Константинополе, Общество поощрения художников, Исторический музей в Москве, Московская Промышленная и Коммерческая Академия. Великий князь был почетным членом Академии наук, Московского и Петербургского университетов, Московского Археологического общества, Одесского общества истории и древностей.

Основная трудность на первом этапе заключалась в недостатке средств. Государственная казна выделяла скромные суммы, а масштаб задуманного требовал огромных вложений. Великий князь использовал весь свой личный авторитет: он лично жертвовал значительные суммы, привлекал частных благотворителей из купечества и дворянства, убеждал министров в необходимости дополнительного финансирования. Крупные суммы жертвовали императоры Александр III, Николай II и другие члены императорской семьи, частные благотворители (внёсшие не менее 5000 рублей избирались в почётные члены Общества). Кроме того, важнейшие проекты Общества дотировались государством.

Не менее сложной была дипломатическая борьба на Ближнем Востоке. Османская империя, владевшая Палестиной, подозрительно относилась к любой европейской активности. Франция и Великобритания, имевшие свои мощные миссии в регионе, также не были заинтересованы в усилении российского влияния. Сергей Александрович умело балансировал, используя свои родственные связи с европейскими дворами и личный дипломатический талант.

Пример - история строительства Сергиевского подворья. Когда встал вопрос о приобретении участка, великий князь одобрил смелое решение уполномоченного ИППО Дмитрия Смышляева: не ждать милости от турецких властей, а купить землю самостоятельно. 14 мая 1886 года участок был куплен на имя помощника председателя ППО генерал-майора М. П. Степанова за 28 100 франков. Когда Смышляев послал телеграмму в Петербург с просьбой о согласии, ответ пришёл незамедлительно: «Соглашаемся с предложением. Семь тысяч посылаем. Счастливого праздника».

Однако турецкое правительство не сразу дало разрешение на строительство. Лишь 29 июля 1887 года министр иностранных дел Н. К. Гирс докладывал великому князю: «Турецкое Правительство разрешило постройку на Русском месте в Иерусалиме с тем, чтобы таковое не было обращено в место поклонения или священнодействия, и что Консулу в Иерусалиме поручено сообщить об этом Уполномоченному Православного Палестинского Общества г. Смышляеву».

В 1888 году, готовясь к поездке в Палестину на освящение церкви Марии Магдалины, великий князь просил обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева представить к наградам тех, кто участвовал в строительстве. В своём письме он особо выделял архимандрита Антонина (Капустина), которому, по его словам, «главным образом обязана церковь Св. Марии Магдалины своим существованием. Идея сооружения церкви в память почившей Императрицы, выбор для сего места, покупка его и постройка церкви всецело принадлежит о. Архимандриту». Также он ходатайствовал о награждении Дмитрия Дмитриевича Смышляева: «Смело могу сказать, что только с тех пор, а именно три года тому назад, когда Дмитрий Дмитриевич принял на себя звание Представителя Православного Палестинского Общества в Иерусалиме, дело Общества стало на твердую ногу».

Результаты его двадцатитрёхлетнего руководства были ошеломляющими. К 1905 году ИППО превратилось в разветвлённую сеть, охватившую всю Святую Землю:

Подворья. В Иерусалиме, Назарете, Хайфе, Яффе и других городах выросли 8 русских подворий, способных одновременно принять тысячи паломников. Самым знаменитым стало Сергиевское подворье у Яффских ворот Иерусалима - величественный комплекс, служивший центром русской жизни в городе.

История его строительства - отдельная драма. В мае 1886 года на имя секретаря Православного палестинского общества полковника М. П. Степанова в Иерусалиме недалеко от Мейдамской площади и общего комплекса Русских построек был приобретен земельный участок общей площадью 4252 м² у подданного Османской Империи Мусы Таннуса. Торжественная закладка нового подворья состоялась в октябре того же года, а здание строилось по проекту иерусалимского архитектора члена Императорского православного палестинского общества Георгия Франгиа. Основной комплекс подворья был построен за три года под руководством первого уполномоченного Православного палестинского общества в Иерусалиме, уроженца города Перми - Дмитрия Смышляева, и был освящен 20 октября 1889 года архимандритом Антонином (Капустиным).

В день рождения великого князя 29 апреля 1889 года, когда основные строительные работы были закончены, на угловой башне подворья в виде ладьи с зубчиками наверху впервые взвился флаг с эмблемой ИППО, который потом всегда поднимали по большим светским и церковным праздникам. Первоначально здание называлось «Новым подворьем», но затем название изменилось на «Сергиевское подворье» в честь великого князя.

На Сергиевском подворье находилось управление всеми русскими постройками, школами и больницами ИППО в Сирии и Палестине. Также на подворье действовали: русская баня, через которую ежедневно проходило до несколько сот человек, а в находящейся рядом с баней прачечной паломники могли постирать своё бельё. На подворье также находились иконная, сувенирная и продовольственная лавки ИППО, народная трапезная всех русских построек в Иерусалиме и комнаты паломнической гостиницы ИППО, не уступавшие европейским отелям дореволюционного периода. Кроме того, на Сергиевском подворье осуществлялось все делопроизводство Императорского православного палестинского общества, находились архивы и библиотека Общества. На подворье читались по вечерам лекции для паломников, называемые палестинскими чтениями.

Школы. Было создано 101 учебное заведение для детей православных арабов, а также для русских детей, оказавшихся в Палестине. В этих школах, наряду с Законом Божьим, преподавали русский язык, арифметику, географию, историю. Обучение было качественным и доступным, что сделало школы ИППО чрезвычайно популярными даже среди мусульманских семей.

Медицина. Русская больница в Иерусалиме стала одной из лучших на всём Ближнем Востоке. Её хирурги спасали жизни людей независимо от их веры и национальности. Это был мощнейший инструмент «мягкой силы» - десятки тысяч арабов, мусульман и христиан прошли через руки русских врачей и навсегда сохранили благодарность к России.

Археология. Под эгидой ИППО велись систематические раскопки. Учёные открывали древние храмы, находили мозаики византийской эпохи, расшифровывали рукописи. Уже в ноябре 1882 года Василий Хитрово докладывал великому князю о необходимости раскопок на Русском месте близ храма Гроба Господня и исследования грузинских древностей и рукописей в Святой Земле и на Синае, испрашивая 3000 рублей на эти цели. В 1884 году архимандрит Антонин докладывал великому князю о результатах раскопок на Русском месте близ Гроба Господня, и Сергей Александрович в ответном рескрипте выражал «искреннюю признательность за понесенные Вами по этому делу труды». Каждая такая находка становилась научным и культурным триумфом России.

К началу XX века ИППО имело в России 52 региональных отдела, возглавляемых, как правило, епархиальными архиереями, а общая численность членов Общества приближалось к 5 тысячам. Общество было известно каждому прихожанину православных храмов Российской империи: раз в год, в Вербное воскресенье, во всех храмах и монастырях России проводился кружечный сбор на нужды Палестинского Общества и Русской Палестины.

ГЛАВА 2: ТРАУРНОЕ ЗНАМЯ. ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ ЕЛИЗАВЕТА ФЁДОРОВНА (1905-1917)

Москва, 4 февраля 1905 года. Снег падал с неба крупными, тяжёлыми хлопьями, укрывая Кремль белым саваном. В воздухе стояла странная, давящая тишина - та тишина, которая бывает перед бурей, когда всё живое замирает в ожидании неизбежного. Город затаил дыхание. Только где-то вдалеке слышался звон колоколов - печальный, надрывный, будто сама Москва оплакивала что-то, что должно было случиться. Да ветер гнал по мостовой позёмку, заметая следы прохожих, стирая границы между прошлым и будущим.

Великий князь Сергей Александрович стоял в прихожей Николаевского дворца, поправляя воротник шинели. Ему было сорок семь лет, но выглядел он старше - глубокие морщины на лице, седина в висках, усталый, но твёрдый взгляд человека, привыкшего к ответственности. Он знал, что каждый его выход из дома может стать последним. Террористы охотились за ним уже несколько месяцев. Они ждали своего часа, и он знал это. Но он не боялся. Бояться было некогда - у него были дела, которые нужно было сделать. Империя трещала по швам, и он, как генерал-губернатор Москвы, должен был держать её в руках.

За его спиной, на лестнице, стояла его жена - великая княгиня Елизавета Фёдоровна. Она была одета в простое тёмное платье, на шее - маленький крест, единственное украшение, которое она носила после того, как приняла православие. Её лицо было бледным, но спокойным, только в глазах светилась тревога - та глубокая, почти материнская тревога, которая живёт в сердце женщины, когда она провожает любимого человека в опасный путь. Она знала, что муж не боится смерти. Но она боялась. Боялась потерять его. Боялась остаться одна. Боялась, что мир, который они строили вместе, рухнет в один миг.

Она родилась 1 ноября 1864 года в Дармштадте, в семье великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, внучки английской королевы Виктории. В семье её звали Элла. Её младшая сестра Алиса через десять лет станет императрицей Александрой Фёдоровной, выйдя замуж за Николая II. Детство Эллы было счастливым, пока в 1878 году дифтерия не унесла жизни её матери и младшей сестры Марии. После этого она воспитывалась у бабушки, королевы Виктории, в Осборн-хаусе. С детских лет она была глубоко религиозна, участвовала в благотворительных мероприятиях. Её духовным идеалом была святая Елизавета Тюрингская, в честь которой она была названа, - принцесса, прославившаяся делами милосердия.

В 1884 году она вышла замуж за великого князя Сергея Александровича. Она оставила лютеранство, в котором была крещена, и в 1891 году приняла православие. Это было не формальное решение - она пришла к нему через долгие размышления, молитвы и чтение. За несколько дней до перехода она написала своему отцу: «Я всё время думала и читала и молилась Богу - указать мне правильный путь - и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином».

Супруги поселились в купленном Сергеем Александровичем дворце Белосельских-Белозерских, который стал называться Сергиевским. Их жизнь была наполнена служением - благотворительностью, помощью бедным, заботой о крестьянах в подмосковном имении Ильинском, где по настоянию Елизаветы была устроена больница.

Она заговорила на русском языке почти без акцента, став настоящей русской не по крови, а по духу. В 1888 году вместе с мужем она совершила паломничество в Святую Землю. Они прибыли в Иерусалим для участия в освящении храма Марии Магдалины в Гефсимании - храма, построенного в память об императрице Марии Александровне, матери Сергея Александровича. Элла вышила ковер для жертвенника этого храма. Это паломничество стало поворотным моментом в её жизни. Она встретилась с начальником Русской Духовной Миссии, архимандритом Антонином Капустиным - создателем Русской Палестины. Беседы с ним, посещение святых мест, участие в богослужениях у Гроба Господня - всё это укрепило её в решении принять православие. Она поклялась, что однажды будет похоронена на этой земле.

Теперь, стоя на лестнице Николаевского дворца, она чувствовала, что этот день может стать последним для её мужа. И она не могла ничего изменить.

- Серж, - сказала она тихо, и голос её дрогнул, - может быть, тебе не стоит сегодня выезжать? Я слышала, что в городе неспокойно. Говорят, что террористы готовят покушение. Останься. Пожалуйста.

Великий князь повернулся к ней. В его взгляде была нежность, которую он редко показывал при посторонних. Он подошёл к ней, взял её руки в свои - они были холодными, дрожащими - и поцеловал их.

- Элла, - сказал он, и голос его звучал мягко, почти шёпотом, - я не могу прятаться. Если я начну бояться, они победят. А я не хочу, чтобы они победили. Я делаю своё дело, и я буду делать его до конца.

Он помолчал, глядя в её глаза.

- Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь. Помнишь, как в 1888 году, когда мы ездили в Иерусалим? Тогда тоже было опасно. Но мы вернулись. И мы вернёмся сейчас. Я обещаю тебе.

Она смотрела ему вслед, когда он выходил из дверей. Внутри неё было странное, ледяное чувство - предчувствие, которое она не могла объяснить. Ей казалось, что она видит его в последний раз. Она перекрестилась и прошептала:

- Господи, сохрани его. Господи, не дай ему погибнуть. Господи, я прошу Тебя…

Но Господь не услышал её молитвы.

Великий князь сел в экипаж. Рядом с ним разместился его адъютант, молодой офицер по фамилии Головин - двадцатипятилетний юноша, который служил при великом князе всего полгода. Он был бледен, но старался держаться мужественно. Он тоже знал, что может погибнуть в любой момент. Но он был офицером, и его долг - быть рядом с командиром.