От Маленького принца до Моховой бороды

Как она жила первые годы в чужом незнакомом городе, мы можем только предполагать, девочка не рассказывала об этом никому и никогда. Но догадаться несложно – столицы одинаковы во всех странах, они везде не верят слезам и бьют с носка. И судьба умненьких девочек без образования их интересует их очень мало. «Я очень одинока и бедна, – писала она брату. – Одинока потому, что так оно и есть, а бедна потому, что всё моё имущество состоит из одной монеты. Я очень боюсь наступающей зимы».

Еще раз повторюсь – мы можем только предполагать, что тогда выпало на долю нашей героини. Эти годы были очень трудными, и не только для нее, во всем мире тогда было очень тяжело. Работы не было, денег тоже. Наша девочка не отказывалась от любого приработка, хваталась за все соломинки, но в итоге лишь утопала все глубже и глубже.

Родив сына, ей пришлось признаться самой себе, что она не выплывет. И тогда ей пришлось пойти на, может быть, самое страшное для женщины – бросить своего ребенка. Отдать сына на воспитание совершенно чужим людям. Побыв с новорожденным несколько месяцев, из соседней страны она вернулась одна.

Вы, конечно, ждете рассказа о том, как герой, преодолев все тяготы и лишения, добился успеха и взлетел на немыслимую высоту. Увы, мы не кино смотрим, а слушаем историю из жизни. Д`Артаньяна, покорившего Париж, из нашей героини не вышло. Столицу она не покорила, ей всего лишь удалось там выжить, и это куда более распространенный сценарий, который проживают десять бывших отличниц из дюжины.

Никакая даже самая черная полоса не может тянуться бесконечно. Мало-помалу дела если и не наладились, то как-то утряслись. Несостоявшейся завоевательнице удалось по случаю закончить секретарские курсы. Потом в один прекрасный день ей предложили работу секретарши в местном обществе автомобилистов. Чуть встав на ноги, она забрала сына, которого теперь могла обеспечить – пусть он и жил у ее родителей.

А дальше… Дальше все было как в плохом романе.

Получив место, в 24 года наша девочка выскочила замуж. Секретарша окрутила своего шефа. Ее муж нисколько не походил на принца на белом коне, но он оказался неплохим человеком и действительно любил нашу героиню. По крайней мере, ему хватило сил и такта простить жене все глупости молодости и принять ее такой, как есть. Поэтому первое, что сделали счастливые молодожены, – это забрали ее сына у бабушки и дедушки.

Через три года она родила ему дочку, ушла с работы и занялась воспитанием детей. Бывшая бунтарка стала верной женой и прилежной домохозяйкой. Жизнь наладилась, устоялась и пошла по накатанной тысячами людей колее, с каждым днем ускоряясь все сильнее и сильнее. Годы мелькали, как верстовые столбы, одно лето сменялось другим…

Муж был на хорошем счету и постепенно продвигался по служебной лестнице. Через несколько лет они даже смогли позволить себе купить квартиру в хорошем спальном районе – небольшую, но очень уютную, с видом на парк. Муж ходил на службу, она крутилась по дому, поднимала детей. Вскоре любимый как-то погрузнел и стал выглядеть очень солидно, она тоже не молодела, но это ее не очень заботило. Все наполеоновские планы остались в прошлом, самостоятельная жизнь вообще очень быстро отрезвляет. Она была вполне счастлива незатейливостью своего бытия, а бурную молодость вспоминала, как страшный сон.

Но, как оказалось, та юная амбициозная отличница с чертиками в глазах не умерла окончательно. Какая-то ее часть спряталась внутри почтенной матери семейства и однажды дала о себе знать.

Произошло это при почти анекдотичных обстоятельствах – однажды зимой во время гололеда ничем не примечательная домохозяйка поскользнулась на тротуаре и повредила ногу. Ничего серьезного, но полежать в постели пришлось.

Лежать в постели очень приятно. Первый день. А дальше начинают одолевать мысли. Так случилось и у нашей пострадавшей – проснулись те самые бесенята и начали толкаться в ребра, задавая неприятные вопросы.

Ей уже тридцать семь. Что ее ждет впереди?

Да ничего.

Уже – ничего. Все уже кончилось.

Они с мужем так и будут жить в этой новой квартире до самой смерти. Она так и будет вставать каждый день в семь утра, готовить завтрак, провожать мужа на работу, совершать турне по магазинам, плясать вокруг кухонной плиты и вечером интересоваться у благоверного, как прошел день.

И так – все те годы, что ей еще остались.

Ей скоро сорок. Пора посмотреть правде в лицо – игру с судьбой она проиграла с безнадежным счетом. Ни один из тех авансов, что ей так щедро отсыпали в молодости, она так и не отдала. Из нее не получилось ни знаменитой журналистки, ни известной актрисы, ни влиятельного политика, знамени феминизма.

И уже не получится. Не из-за лени или по чьей либо злой воле – а по объективным обстоятельствам. Пенять не на кого. Все честно и справедливо. Новую жизнь начинать поздно, взять на работу сорокалетнюю женщину без образования и фактически без опыта работы может только безумец.

И в этом проигрыше нет ничьей вины, кроме собственной, – все возможные сроки для самореализации она успешно проворонила. Сначала было не до карьеры, выжить бы, потом дети были маленькие, а потом, когда все более-менее наладилось, оказалось, что все уже закончилось.

Поезд ушел. Вы опоздали, извините.

Нет, она, конечно, не жалуется, по большому-то счету судьба ее сложилась вполне благополучно. Если вспомнить все те глупости, что она натворила, то все могло кончиться куда печальнее. У нее хорошая семья, неплохой достаток, любящий муж, хорошие, действительно хорошие дети – ради них одних стоило жить. Вот только растут они очень быстро – сын уже практически взрослый, скоро восемнадцать, дочь тоже скоро невестой станет. Однажды они уйдут и уйдут навсегда – жить свою жизнь.

А она останется одна, проживать этот бесконечный день сурка домохозяйки – готовка-уборка-стирка-магазины-глажка-вечерний-кофе, готовка-уборка-стирка-магазины-глажка-вечерний-кофе.

Хватит обманывать себя, тридцать семь – это почти сорок, и все отпущенное ей когда-то она уже почти растранжирила. От красоты с каждым днем остается все меньше и меньше, ум, правда, остался. И еще пришла мудрость.

Она уже давно не наивная дурочка – младший репортер с новомодной прической, она многое пережила и многое поняла. Ее ум по-прежнему остер, он впитывает окружающее, как губка, и перемалывает полученную информацию с методичностью водяной мельницы. Она знает о жизни больше, чем многие из успешных мужчин, она понимает этот мир безошибочным чутьем многое пережившей женщины.

Но зачем это домохозяйке? Кому все это надо?

Надо сказать, что наша героиня и впрямь почти не ошиблась в своих прогнозах. Она действительно осталась одна – дети выросли, а муж через несколько лет скоропостижно скончался. Все оставшиеся годы – а ей был отпущен долгий век – она прожила вдовой. И действительно так и не съехала никогда из неказистой квартирки в спальном районе с видом на парк. Правда, ей повезло с работой – она все-таки устроилась редактором в издательство, где и проработала на одном месте 25 лет, до самой пенсии.

Но этой житейской рутиной ее жизнь больше не ограничивалась.

И в тот зимний день 1944 года она неожиданно вспомнила, как однажды дочь заболела воспалением легких, лежала в постели, а она сидела рядом и рассказывала ей сказку. Вот наша почтенная домохозяйка и решила, пока лежит со сломанной ногой, записать ее.

Сказку эту, правда, в издательстве отвергли: «Слишком странная у вас история получилась». Тогда наша героиня, рассердившись, приняла участие в конкурсе на лучшую книгу для девочек, объявленном тогда еще малоизвестным издательством «Рабен и Шёгрен», и получила вторую премию за повесть «Бритт-Мари изливает душу».

После этого в 1945 году издали и ту, первую ее книгу. Это событие навсегда разделило ее жизнь на «до» и «после». Потому что книжка называлась «Пеппи Длинный-чулок», и с нее и началась всемирная слава женщины по имени Астрид Анна Эмилия Эрикссон.

По мужу – Линдгрен.

Астрид Линдгрен.

Наверное, самый великий детский писатель, которого дал миру двадцатый век.

Бедная, бедная Пеппилотта!

Астрид Линдгрен считается самой знаменитой сказочницей ХХ века, но сказок она написала довольно немного.

Таких, чтобы запомнились – всего пять.

Абсолютное большинство произведений этой действительно великой писательницы относятся к жанру, который в японском аниме именуется "повседневность".

Другое дело, что ее "бытовуха"слабоотличима от сказок, эти книги читаются взахлеб, и дадут фору множеству волшебных историй. Признаюсь честно – моей любимой книгой в детстве много лет была "Мы все из Бюллербю". Когда я взялся читать ее уже своим детям, выяснилось, что приключения этой шведской юной деревенщины я тогда выучил наизусть в прямом смысле слова. Поэтому читал – как по проторенному.

А "Эмиль из Леннеберги"? Да у него в России поклонников едва ли не больше, чем у Пеппи!

Но поскольку моя книга все-таки посвящена сказкам, "повседневность"Линдгрен я с великим сожалением откладываю в сторону.

Будем говорить о сказках, и, пожалуй, с Пеппи и начнем.

Было бы странно начинать с чего-то другого, учитывая, что именно Пеппи Длинныйчулок, она же Пиппи Лонгструмп, была самой первой книгой, которую написала Астрид Линдгрен.

Вернее – записала, поскольку саму сказку она сочинила раньше, в 1941 году, когда ее семилетняя дочь Карен тяжело болела пневмонией, врачи призывали готовиться к худшему, а мама сутками сидела у постели, отвлекая дочь (да и саму себя) от плохих мыслей веселыми рассказами.

А через три года, в 1944-м, уже мама в гололед подвернула ногу и целыми днями лежала в кровати. От скуки она и решила записать придуманную ранее сказку о приключениях рыжей девочки с длинным именем Пеппилотта Виктуалия Рульгардина Крисминта Эфраимсдоттер Длинныйчулок.

Имя "Пиппи Лонгструмп", кстати, тогда самолично придумала больная Карен.

Мама же, выздоровев, набралась смелости и отправилась с рукописью в крупнейшее шведское издательство «Бонниер».

Но ее оттуда оперативно выперли, подняв на смех – поскольку принесенная ею сказка нарушала все общепринятые тогда нормы детской литературы.

Вот это зацепило Астрид уже всерьез (как и все гении, она была довольно самолюбива), и женщина решила принять участие в конкурсе на лучшую книгу для девочек, объявленном меленьким и почти разорившимся издательством «Рабен и Шёгрен».

Туда она, решив действовать "тактически", написала и отправила вполне традиционную повесть. Повесть называлась "Бритт-Мари изливает душу"и рассказывала про первую любовь и любовный треугольник, состоящий из самой Бритт-Мари, коварного эгоиста Стига и положительного юноши Бертиля.

В итоге повесть заняла второе место, а ее автор выиграла 1200 крон. Не сто тысяч миллионов крон, конечно, но, как говорило одно из лучших ее созданий, от некоторых людей нельзя требовать слишком многого.

Когда вскрыли конверты, директор издательства Ханс Рабен был очень удивлен, что "серебро"взяла обычная тетка без образования и какого-то ни было литературного бэкграунда. Но книга ему реально понравилась, и, подумав, он даже предложил 38-летней домохозяйке без опыта работы место редактора в своем издательстве.

И это было лучшее кадровое решение во всем издательском бизнесе Швеции за всю его историю – и ныне, и присно, и во веки веков.

Потому что почтенная мать двоих детей предложение приняла, рьяно взялась за работу и безвылазно отпахала у него редактором отдела детской литературы добрую четверть века – с 1945 по 1970 год, в котором ушла на честно заработанную пенсию. Ну, а поскольку издательство было небольшим, у нее оставалось достаточно свободного времени и для собственной писанины. Вот она с директором на его 60-летнем юбилее.

Ну и самое главное – разумеется, все свои книги она публиковала исключительно в родном издательстве, довольно быстро сделав Рабена миллионером.

Быстро – потому что уже вторая ее книга, изданная «Рабен и Шёгрен», "выстрелила"так, что прогремело на всю Швецию.

Да, вы правильно догадались – Ханс Рабен, в отличие от издателей «Бонниер», все-таки решился выпустить повесть "Pippi Långstrump"(в русском переводе – «Пеппи поселяется на вилле "Курица"»).

Правда, перед вторым заходом к издателям Линдгрен все-таки решила немного "причесать"стиль повести и убрать наиболее провокационные эпизоды.

Говорят, в 2007-м изначальный вариант все-таки опубликовали. Честно говоря, я очень хотел бы посмотреть – что же там такое было?!

Потому что по нынешним временам и "сглаженный"вариант как будто карбонарий писал – настолько он радикален.

Нет, я серьезно.

Если вдуматься, Пеппи в книге воплощает собой идеал жадной и ленивой школоты, поскольку живет в их сбывшихся мечтах.

Она не умеет читать, писать и считать и не собирается учиться, поскольку последовательно и целеустремленно игнорирует не только "таблицу унижения", но и вообще учебу, гигиену и дисциплину.

Диалоги, которые она ведет с учительницей, сегодня могут вызвать неслабый бугурт и срач в родительском чатике:

"– Подумать только! – воскликнула Пеппи.– Оказывается, ты сама можешь это сосчитать. Зачем же ты у меня спрашивала?..

Учительница решила не обращать на это никакого внимания и задала следующий вопрос:

– Ну-с, Пеппи, а теперь скажи, сколько будет восемь и четыре?

– Думаю, шестьдесят семь,– ответила Пеппи.

– Неверно,– сказала учительница,– восемь и четыре будет двенадцать.

– Ну, старушка, это уж слишком! Ты же сама только что сказала, что пять и семь будет двенадцать. Какой-то порядок в школе тоже должен быть! А если уж тебе так хочется заниматься всеми этими подсчетами, то стала бы себе в уголок да считала бы на здоровье, а мы бы тем временем пошли во двор играть в салочки…".

Ест Пеппи исключительно нездоровую пищу, которую может себе позволить благодаря запредельному богатству. После выхода книги известный шведский литературовед и психолог Джон Лэндквист даже писал в рецензии в газете Aftonbladet: «Ни один нормальный ребенок не станет есть целиком кремовый торт и ходить босиком по рассыпанному сахару. Все это напоминает фантазии психически больного человека с патологическими навязчивыми идеями».

Ну а суперменская суперсила, позволяющая ей забивать на всех, включая полицию (которую она тоже забивает, но в другом смысле – и хорошо, что не ногами) – это уже такая вишенка на тортике. Доблестные служители закона, честно выполняющие свой долг, но огребающие люлей от 9-летней девочки, вообще-то даже сегодня выглядят довольно радикальным эпизодом в детской книжке.

Тем не менее именно "Пеппи Длинныйчулок"является главным произведением Астрид Линдгрен во всем мире.

Это ее книга № 1 во всех странах – кроме разве что бывшего СССР, где эту роль навсегда забронировал за собой в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил.

"Пеппи"переведена на 80 языков, ее общий тираж превышает 70 миллионов экземпляров, трилогия многократно экранизирована. Перечислю только западные фильмы:

Вот экранизация 1949 года, который Линдгрен не любила, в основном из-за того, что фрекен Длинныйчулок играла взрослая актриса.

Вот культовый сериал 1969-70 года, для которого Астрид сама писала сценарий, в том числе сочинила восемь серий, которых нет в книгах.

Вот «Новые приключения Пеппи Длинныйчулок» (США+Швеция, 1988 год)

Вот, наконец, мультсериал, он же – полнометражный мультфильм 1997 года.

Наконец, рыжая нахалка проникла на самую большую святыню современного мира!

На банкноте 20 шведских крон образца 2015 года, посвященной Астрид Линдгрен, компанию писательнице составила именно Пеппи Длинныйчулок.

Возникает закономерный вопрос – почему-же столь бунтарская даже по нынешним меркам книга в консервативнейших сороковых не просто стала популярной, но и принесла своей создательнице мировую славу?

Ответ очень прост – потому что в те годы именно дети составляли самую забитую и зашуганную человеческую популяцию на планете.

Особенно – в суровых северных протестантских странах.

Дети были хуже негров. У них не было даже намека на права, на любые придирки, подзатыльники и порки они должны были только кланяться и благодарить, благодарить и кланяться. Тотальное подчинение в диапазоне от "Доброе утро, пора умываться и чистить зубы"до "Спокойной ночи, иди пописай и спать!".

И Линдгрен, выросшая в строгой религиозной семье, знала это как никто другой.

«Нелегко быть ребенком! – писала она. – Сложно, очень сложно. Что это вообще значит – быть ребенком? Это значит, что надо ложиться в кровать, вставать, одеваться, есть, чистить зубы и сморкаться, когда это удобно взрослым, а не тебе. Это значит, что нужно есть ржаной хлеб, когда хочется белого, что нужно, не моргнув глазом, бежать за молоком, как раз когда ты собрался почитать книгу Эдгара Т. Лоуренса. А еще это значит, что нужно, не жалуясь, выслушивать очень личные замечания от любого взрослого о своей внешности, здоровье, одежде и перспективах. Интересно, что будет, если такому обращению подвергнуть самих взрослых?».

В общем-то, к середине ХХ века перемены в обществе уже назрели, и появилось множество педагогических течений, выступавших за "освобождение"детей, предоставление им большей свободы.

Правда, зашуганные до предела дети, освободившись, вели себя как сторожевые собаки, спущенные с цепи. Вот, например, какие письма получали прогрессивные шведские педагоги супруги Израэль, авторы книги «Непослушных детей не бывает».

Прогрессивная родительница из Сигтуны уже готова была сдаться: «Я не стала пороть сына, когда он украл деньги у меня, но на следующий день он обворовал учителя в школе, кажется, все же нельзя ничему научить без порки». А мама из Мальмё в ужасе жаловалась: «Все же, кажется, это сумасшествие. Я дала дочери на неделю полную свободу и что же? Волосы сбились в колтуны, в церковь она не ходила и, кажется, кроме сливок и яблок, ничего не ела. До какого момента, по вашему мнению, я должна не вмешиваться?».

Вам эта ничего не напоминает?

Да, именно так и вела себя юная Пеппилотта Виктуалия Рульгардина Крисминта Эфраимсдоттер Длинныйчулок, шокируя благонамеренных обитателей городка Висбю.

Оказывается, в книге очень честные и реалистичные описания.

Именно в этом и состоит секрет взрывной популярности книги Линдгрен – ее дебютная повесть стала своеобразным "манифестом освобождения"детей, предугадав и подтолкнув настроения в обществе.

Конечно, спустя более полувека маятник качнулся в другую сторону, и педагоги давно уже говорят о том, что дети-дети-куда-ж-вас-дети в современном мире явно получили свободы не по уму. Соответственно – и актуальность книжки про юную владелицу виллы "Курица"резко снизилось.

Ну так а почему, по-вашему, все экранизации "Пеппи Длинныйчулок"состоялись еще в давно ушедшем прошлом веке, а сегодня о них ни слуху, ни духу?

Явно ведь не только из-за того, что папа Пеппи носил титул "негритянского короля".

Как Пеппи Длинныйчулок не повезло в СССР

Во всем мире главным и самым популярным произведением Астрид Линдгрен считается "Пеппи Длинныйчулок", и только на просторах бывшего СССР – "Карлсон, который живет на крыше".

Почему?

Импринтинг, сэр. Именно Карлсончик был первым, именно с этой книги началось знакомство советских детей с творчеством шведской сказочницы. А первая любовь не ржавеет.

В 1955 году начинающая переводчица Лилианна Лунгина, просматривая новинки шведской литературы, случайно обратила внимание на повесть "Lillebror och Karlsson på taket".

Прочитала, пришла в восторг, и подала в издательство заявку на перевод, напирая в "сопроводиловке"на то, что такого талантливого автора явно ждет блестящее будущее.

Линдгрен к тому времени была уже очень известна, но в СССР, как мы видим, о ней не знали даже профессионалы.

Всего лишь через два года после публикации на родине, в 1957 году в СССР в издательстве "Детская литература"выходит книжка "Малыш и Карлсон, который живет на крыше"– и мужик с пропеллером навсегда становится Намба Ван.

Что касается Пеппи, то с ней советские дети познакомились только через двадцать лет после первого издания сказки, в 1965 году.

К тому же Пеппи не стала ни второй, ни даже третьей. Кроме "Карлсона", к тому времени на русский язык уже были переведены дилогия про знаменитого сыщика Калле Блюмквиста (Н. Городинская-Валлениус, 1959 год)

и "Расмус-бродяга"(Е. Милехина, О. Шаркова 1963 год).

Обычно говорят, что первым отечественным иллюстратором "Пеппи"был Лев Токмаков, но это не совсем верно.

Первая публикация повести (точнее – глав из повести) была в журнале "Пионер", в номере 7 за тот же 1965 год. И в журнале рыжую владелицу виллы "Курица"нарисовал известный иллюстратор и карикатурист Евгений Алимпиевич Ведерников.

Если честно – там было всего две главы, про поход в школу и про укрощение полицейских, которые почему-то шастали по Швеции в форме английских "бобби".

Наверное, поэтому эту публикацию мало кто запомнил, и Пеппи для большинства советских детей всегда была такой, как ее изобразил в первом книжном издании Лев Токмаков.

И именно с этими иллюстрациями книга обычно и переиздавалась в советские годы.

Исключением стал разве что сборник произведений Астрид Линдгрен, переведенных Лунгиной, проиллюстрированный известным мультипликатором Эдуардом Назаровым, автором великого фильма "Жил-был пес".

Пеппи там выглядела примерно вот так.

На экране в СССР обладательница чемодана с деньгами впервые появилась в 1974 году, в дебютном детском фильме Леонида Нечаева "Приключения в городе, которого нет".

Фильм представлял собой "солянку сборную", рассказывающую о приключениях героев самых разных книг, от сервантеского "Дон Кихота"и фонвизинского "Недоросля"до катаевского "Белеет парус одинокий"и популярного тогда, но давно забытого сегодня "Димки-невидимки"В. Коростылёва и М. Львовского.

Пеппи Длинныйчулок в этом фильме сыграла 11-летняя минчанка Татьяна Прусакова.

Яркая девочка, занимавшаяся балетом, обратила на себя внимание и после выхода ленты на экраны ее приглашали в другие кинопроекты, но, похоже, профессия актрисы ей совсем не понравилась. Так или иначе, но в кино девочка больше не снималась.

А через десять лет, в 1984 году, появилась и полноценная экранизация – телевизионный двухсерийный художественный фильм "Пеппи Длинныйчулок". Фильм сняла совсем не чуждая сказкам Линдгрен режиссер Маргарита Микаэлян (поставившая в Театре сатиры знаменитый спектакль о Карлсоне со Спартаком Мишулиным в главной роли), а на роль Пеппи взяли 12-летнюю московскую школьницу Светлану Ступак.

Увы, несмотря на целое созвездие популярных актеров, модный тогда жанр мюзикла и песни Владимира Дашкевича на стихи Юлия Кима, событием фильм не стал, и прошел по голубым экранам достаточно незаметно.

А еще через десятилетие и привычный классический перевод Лунгиной исчез из продажи – в начале 90-х одно российское издательство сумело добиться у правообладателей в Швеции эксклюзивных прав на издание в России только своего перевода, сделанного Людмилой Брауде.

Брауде там переименовала Пеппи в Пиппи (как позже "домомучительницу"в "домокозлючку") и в предисловии рассказывала, почти не скрывая свое торжество:

“Дорогие дети, вас вновь ожидает встреча с героиней замечательной книжки Астрид Линдгрен! Только эту героиню с 1993 года, когда книжка о ней в новом переводе появилась в издательстве “Карелия”, зовут Пиппи. Зовут так, как назвала ее сама писательница и как называют ее шведские дети. Так будете называть ее и вы.

Только не забудьте поставить ударение на первом слоге: “Пиппи”. Вот так!"

Спору нет, в оригинале рыжее стихийное бедствие зовут Pippi Långstrump, но есть еще и такие вещи, как благозвучие при локализации.

Именно поэтому в переводе на русский говардовский Калл-завоеватель стал Кулл-завоеватель, а темный эльф был переименован в Дзирта вместо оригинального Дрисста у Роберта Сальваторе.

Слава богу, период эксклюзива завершился, и сегодня можно купить и Пеппи, и Пиппи.

Так что все закончилось хорошо.

Остался только вопрос, с которого все началось – почему же все-таки у нас Карлсон на порядок популярнее Пеппи? Импринтинг импринтингом, но ведь во всем мире все наоборот.

Мне кажется, кроме приоритета Карлсона и "запаздывания"Пеппи, свою роль сыграло качество перевода.

Перевод первой сказки Линдгрен у Лунгиной неплох – но не более того. Он не очень удался. Если ее перевод "Карлсона"обогатил русский язык огромным количество крылатых фраз типа "пустяки, дело житейское"или "спокойствие, только спокойствие", а из ее перевода "Эмиля"я по крайней мере запомнил "кепарик"и "ружарик", то из Пеппи в голове не удержалось ничего, хотя книгу в детстве я очень любил.

Кроме того, есть еще один фактор успеха, главный, и о нем я в этой серии книг уже рассказывал. На мой взгляд, у нас часто иностранные сказочные герои настоящую популярность получают только после того, как их "одомашнят". То есть когда появляется наша, отечественная версия – формально сделанная "по мотивам", но на самом деле довольно самостоятельная и – главное условие – очень талантливая.