Полынь и розмарин. Книга 1. Необдуманное решение

– Чёрт! – его собственный голос прозвучал приглушённо, как из-под воды.

Он увидел, как Дженни, получив свою долю отката, отлетела к краю поляны и тяжело рухнула на землю. Но это было мелочью по сравнению с тем, что творилось вокруг.

Ветви древних деревьев с оглушительным скрипом начали сплетаться над их головами, создавая живую клетку. Стволы разрослись и обступили духа и людей стеной, свет померк, превратившись в зелёный болезненный полумрак. Искажённые силовые потоки, словно сорванные с цепи, теперь бушевали в замкнутом пространстве.

– Отлично, – сквозь зубы процедил Теодор, вытирая кровь с лица. Боль в груди была острой, но ясность мысли возвращалась. Он повернулся к Дженни, которая поднималась с земли, её взгляд был полон растерянности и вины.

– Блэквуд! Твоя задача – не дать этим ветвям сомкнуться окончательно. Держи их, пока я разберусь с потоком.

Он не ждал ответа. Его пальцы снова сомкнулись на кристаллах, светящихся тревожно-алым, но на этот раз движения были быстрее, отчаяннее. Он чувствовал, как Дженни, кивнув, вскидывает руки. Из её ладоней вырвался поток энергии, и сплетающиеся над головой ветви замедлили свой ход, заскрипев от напряжения.

И в этот самый момент, когда Теодору почти удалось взять под контроль силовую линиею и начать её стабилизацию, из чащи вышло нечто.

Это был гнолл – низшее существо, привлечённое искажённой магией, словно стервятник на запах раны.

Его силуэт был вытянутым и угловатым. Длинные, тощие конечности двигались резкими, неестественными рывками, будто кости внутри были неправильно сочленены. Морда, вытянутая и узкая, напоминала волчью, но была слишком длинной. Из приплюснутого носа шёл пар, а из-под желтоватых, кривых клыков стекали струйки густой, тягучей слюны.

Маленькие, запавшие глазки, блестевшие красноватым огоньком тупой, ненасытной злобы, скользнули по Тео и Дженни. Но существо проигнорировало их, оно пришло не за людьми. Его тянуло к источнику боли, к ослабевшему, фонтанирующему искажённой магией фоукке.

Гнолл издал низкое, булькающее рычание и, переваливаясь на кривых лапах, направился прямо к духу. Фоукка, увидев его, беспомощно съёжился, пытаясь отползти назад, и упёрся в стену из смыкающихся стволов деревьев.

– Нет! – крикнула Дженни, и её голос сорвался в вопль.

Слёзы ручьём потекли по её лицу, смешиваясь с пылью и кровью. Она кинулась вперёд, но Теодор, отбросив всё, рванул к ней и, схватив поперёк талии, удержал.

– Отпусти, Флинн! Оно же убьёт его! Из-за меня!

– Прекрати! Ты сейчас всё погубишь! Он не умрёт, если мы закончим работу. А если ты сорвёшь её снова – в опасности будем все!

Он чувствовал, как дрожит её тело, слышал, как бешено стучит её сердце.

– Дыши, – сказал он, отпуская её. – И делай, что сказано. Держи ветви.

Джейн вернулась к заклинанию, Теодор подбежал к разбросанным кристаллам и мешочку с алхимическим порошком. Они действовали быстро, но казалось, всё равно не успевали… И в тот же миг, когда тощая тварь уже готовилась вонзить свои когти в фоукку, из сгустившейся тени между дубов сверкнул огненный луч.

– Сконцентрируйтесь на деле!

Голос Вандера прозвучал резко и властно. Огненная плеть с шипением обвила конечность гнолла, и существо взревело, отпрянув от духа. Магистр, материализовавшийся вдруг рядом с Дженни, не выглядел испуганным или даже разъярённым. Он стоял, слегка склонив голову, будто наблюдал за неудачным экспериментом.

– Флинн, стабилизируй поток! Блэквуд, убери последствия!

Его появление подействовало на Тео как пощёчина. Стыд от необходимости внешней помощи и ярость от собственной некомпетентности влились в него новой силой. Он продолжил работу, уже не отвлекаясь, сжигая все посторонние мысли.

Дженни, увидев, что фоукка в безопасности, а Вандер контролирует угрозу, с облегчением кивнула и удвоила усилия, удерживая ветви. В её глазах читалось не только облегчение, но и неприятное осознание: они были на волосок от провала.

Теодор поймал ритм, почувствовал, как силовая линия успокаивается. Последнее усилие – и поток магии, наконец, потечёт по руслу уверенно.

Сплетённые ветви медленно разошлись, пропуская солнечные лучи, Джейн опустила руки. Теодор выдохнул – силовая линия была нормализована. Фоукка уже не кричал от боли, а тихо лежал под сенью дерева.

Вандер направился к духу и поднял над ним ладони – фоукка исчез.

– Я отправил его в лазарет.

Он подошёл к ним, и его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по бледному лицу Дженни, затем по окровавленному подбородку Тео.

– Поздравляю. Вы только что установили новый рекорд Гильдии по количеству ошибок на квадратный фут рабочего пространства.

Он указал на размазанный серебряный алхимический круг.

– Нарушение периметра ритуала. Отсутствие элементарной страховки. Импульсивные действия, поставившие под угрозу и напарника, и цель задания. Неспособность контролировать порядок действий в собственной команде. А теперь, слушаю ваши объяснения.

Флинн стиснул зубы.

– Мне нечего сказать, – мрачно выдохнул он.

– Блэквуд? – голос магистра прозвучал ядовито-вежливо. – Может, тебе есть что сказать? Ты внимательно слушала мисс Бланш? Ты вообще закончила школу? Или, что у вас там было, лицей?

– Да, магистр, – тихо сказала она.

Глаза Дженни были красны от слёз, и от этого казались светлее, чем обычно – чайные, а не шоколадные. Её длинные ресницы слиплись, и Теодор поймал себя на странном желании утереть ей слёзы.

– Я не рассчитала силу заклинания. Я знала, что любая магия может помешать ритуалу, попыталась применить самое слабое успокаивающее заклятье, но… вышло сильнее, чем планировала. Я не привыкла работать в такой парадигме. Все, с кем я работала раньше, полагались на вербальные компоненты и не использовали порошки и кристаллы.

Вандер коротко и презрительно хмыкнул.

– Это меня не оправдывает. Мне следовало предупредить Тео… И пройти с ним, для начала, несколько простых заданий.

– Вы понимаете, что я прямо сейчас могу отправиться в Гильдию и потребовать вашего увольнения без права на восстановление? – осведомился Вандер.

Флинн и Дженни опустили головы.

– Вот почему Гильдия не берёт вчерашних школьников, – сказал магистр. – Ещё лет тридцать назад восемь из десяти заданий класса «А» заканчивались смертью, если их брали маги без академической выучки. Теперь за каждой такой парочкой просто приставляют ментора, как в школе, – Вандер с отвращением сплюнул. – Благо, вас немного.

Глава 5. Дженни. «Прибрать к рукам жениха»

Всю ночь Дженни ворочалась на простынях, не находя покоя. За закрытыми веками снова и снова возникал искаженный болью размытый образ фоукки, ударная волна от прерванного ритуала, гнолл, возникающий из ниоткуда. А потом – обвиняющее молчание Тео и пренебрежительный тон магистра. Она подвела всех: и духа, которого хотела спасти, и Вандера, и своего напарника.

Провалить первое задание! Ужас, Флинн, наверное, уже сто раз пожалел, что предложил ей сотрудничество.

На рассвете Дженни поднялась, чувствуя усталость и головную боль.

Она села у окна, достала тонкую папку с набросками – рисунками, которые она никому не показывала. Листая их один за другим, Джейн словно пыталась спрятаться в линиях и тенях от воспоминаний о провале. Простые карандашные штрихи успокаивали: цветы, птицы, случайные лица…

Дженни давно не занималась рисованием всерьёз – последние пару лет всё свободное время уходило на магические трактаты и оттачивание заклинаний. И теперь, глядя попеременно на самый первый в этой папке, ещё почти детский набросок яблока и на последний, полузаконченный эскиз чайной чашки, она ловила себя на странной мысли: прогресса почти не было. Но и регресса тоже. Казалось, её рука застыла в каком-то нейтральном, замершем состоянии, будто умение наблюдать и переносить увиденное на бумагу было не навыком, а чем-то врождённым, что не исчезает, даже если им не пользоваться, но и не прогрессирует. И в этой неподвижности было что-то одновременно грустное и успокаивающее.

За завтраком в светлой, залитой утренним солнцем столовой царила безмятежная тишина. Звон фарфора казался Дженни неестественно громким. Она ковыряла вилкой омлет, не в силах проглотить ни кусочка.

Её брат, Артур, нынешний герцог Блэквуд, отложил в сторону газету и обратился к матери:

– Похоже, в королевство всё-таки прибыли магрибы. Очень редко они оказывают визиты другим государствам. Говорят, король обеспокоен.

Артур, в отличие от сестры, не пошел по магической стезе, всецело посвятив себя управлению родовыми поместьями. Но доступ ко двору и его тайнам имел.

Герцогиня Беатрис подняла на сына внимательный взгляд.

– Как интересно. На моей памяти магрибы приезжали к нам один раз. Ваш отец тогда был жив, он встречал их делегацию. Что он потом рассказывал…

Служанка, войдя в столовую, прервала её.

– Милорд, миледи. Прошу простить, но в приёмной магистр Вандер.

Джейн оцепенела. Ну конечно! Она так и знала. Сейчас её вызовут на ковёр, будут отчитывать за вчерашний провал… Дженни уже мысленно готовилась к унизительному разговору, когда служанка, поймав её вопросительный взгляд, мягко уточнила:

– Просит позволения видеть герцогиню.

Герцогиня Беатрис медленно отложила салфетку.

– Прошу проводить магистра в зелёную гостиную. Я приму его немедленно.

Мама вышла. Приглушенный звон фарфора и размеренный голос брата, доносившиеся с другого конца стола, превратились в далекий, бессмысленный гул.

Это было не просто неожиданно. Это было в тысячу раз хуже. Если бы Вандер потребовал увидеть её саму – это был бы выговор подчинённому. Но он шёл к её матери – герцогине. Это означало официальный скандал, провал, вынесенный на уровень семейной чести. Мама теперь точно запретит ей работать в Гильдии до самого замужества!

Как же Дженни ненавидела все эти глупости высшего света! Её карьера, этот хрупкий, едва пробившийся побег свободы, будет теперь безжалостно срезан под корень.

Ей всегда сложно давалось соблюдение светских условностей. Как попросила мама недавно: «проявляй больше светской учтивости»… Герцогиня была права, этого её дочери не хватало. Джейн умела быть очаровательной, но её очарование было диким, неукрощённым – оно рвалось наружу смехом громче положенного, прямым взглядом и честностью, граничащей с невоспитанностью.

Вот, например, бал в честь визита герцога Смита. Когда её представили важному гостю – пожилому вельможе, – она вместо плавного, отмеренного реверанса, который репетировала с гувернанткой, лишь легко кивнула и широко, по-дружески улыбнулась. Искренне, как поздоровалась бы с приятелем. В глазах матери промелькнула молниеносная паника. «Ты не кучеру кланяешься, Джейн!» – гневно прошептала она позже, за кулисами бальной залы.

Или другой случай. Молодой дворянин из рода Торнов, следуя бездумному шаблону, склонился над её рукой и проговорил: «Вы сегодня затмеваете звёзды, леди Блэквуд». Вместо того чтобы опустить глаза и пробормотать положенное «Вы слишком любезны», Дженни встретила его взгляд и ответила: «Спасибо, но, честное слово, в этом корсете я чувствую себя, как праздничный гусь, стянутый шпагатом перед запеканием. Надеюсь, он не лопнет во время вальса. Корсет, я имею ввиду. Не гусь». Эта была довольно слабая шутка, призванная разрядить обстановку и выплеснуть раздражение, но Торн сначала остолбенел, затем фыркнул, а потом залился настоящим, не придворным смехом.

Да, возможно, ей следовало быть сдержаннее. Ей об этом говорили и друзья, пытавшиеся её мягко «приучить» к правилам игры. Так, однажды на приёме у Вайтморов, когда беседа снова застряла на избитой теме – «необычайно мягкая зима в этом году», – Джейн не выдержала. Она услышала, как старый магистр Пендлтон в соседней группе упомянул спорный трактат о природе иллюзий. И всё – её внимание было безвозвратно потеряно. Она вежливо, и даже сердечно извинилась, отвернулась от круга дам и вступила в дискуссию с магистром. Позже графиня Вайтмор упрекнула её: «Джейн, с тобой говорила жена лорда! Это невежливо – бросать её ради споров о магии».

А на одной из встреч тиронов и дискипулов с приглашённым высокопоставленным гостем – герцогом Эфулом – она, обращаясь к нему, опустила почтительный «Ваша светлость» и сказала просто: «Вы знаете, я читала отчёт по тем землям…». Фраза была деловой и по существу, но не соответствовала форме. После встречи её догнал Тео. Он был не зол, а скорее озадачен, как учитель, раз за разом объясняющий одно и то же правило. «Блэквуд, – тихо сказал он, – герцог Эфул мог обидеться. Вы можете позволить себе фамильярность с друзьями. Со мной, в конце концов, – мы знакомы с пелёнок. Но герцог – посторонний человек, значимый в Гильдии и за её пределами. Ведите себя соответственно. Пожалуйста». В его «пожалуйста» слышалось не раздражение, а усталость. Джейн тогда лишь кивнула, но внутри всё закипело – против этих бесконечных «светлостей», «милордов», «Сэров» и прочих титулов, против необходимости прятать ум и интерес за поклонами и реверансами даже на работе, где, казалось бы, главным должно быть совсем другое.

Герцог Артур Блэквуд частенько сокрушённо вздыхал: отдав Джейн в элитный лицей с пансионом, где она жила пять дней в неделю и лишь на выходные возвращалась домой, они сами, того не желая, вырастили «маленькую дикую обезьянку».

Лицей, конечно, включал в программу уроки этикета и светской риторики. Но на первом году обучения, когда скоропостижно скончался её отец, Джейн забрали домой, в утопающий в горе особняк, в тишину, нарушаемую только шёпотом соболезнований. Почти полгода она занималась по особой, щадящей программе: сокращённые часы, индивидуальные уроки.

А когда горе немного притупилось, и она вернулась в лицей к обычному распорядку, всё уже было не то. Профессора смотрели на неё с жалостью. Они шли на уступки. Если она молча смотрела в окно на уроке этикета – делали вид, что не замечают. Если она сбегала с нудного занятия по генеалогии знатных родов в библиотеку, чтобы читать про магические травы, – закрывали на это глаза, списывая на «тяжёлый период». Они дали ей пространство для горя, но тем самым вычеркнули её из системы, где оттачиваются грани будущих леди и лордов. Она усвоила главное: правила можно обходить, если у тебя есть веская причина. И, к сожалению для её светского будущего, позже она находила такие «веские причины» с пугающей регулярностью.

В последнее время таких «проколов» становилось всё меньше, но сейчас ей было невероятно тяжело продолжать сидеть за столом – нестерпимо хотелось вломиться в зелёную гостиную посреди разговора. Да, она заслужила выговор за провал на задании, даже увольнение. Ну пусть Вандер скажет это в лицо ей! Ей, а не её матери!

Почему она вынуждена сидеть здесь, как наказанный ребенок, в то время как там решали её будущее? Даже подслушать, прильнув ухом к щели, не было никакой возможности – акустика в зеленой гостиной была безупречной, как и всё в их доме, и любой шорох у двери был бы немедленно услышан.

О волшебных способах подслушивания тоже оставалось только мечтать. Мама давно уже, ещё когда Дженни была ребенком, наложила мощнейшие чары тишины и защиты от любых форм шпионажа на все парадные комнаты.

Через четверть часа, которые показались Дженни вечностью, дверь в столовую наконец открылась. Вошедшая герцогиня Беатрис выглядела не просто спокойной, а довольной и даже слегка оживлённой. Уголки её губ были мягко приподняты, а в глазах плескалось какое-то странное, почти торжествующее любопытство.

– Дженни, дорогая, – голос матери звучал тепло, что ещё больше сбивало с толку. – Магистр Вандер выразил желание поговорить теперь с тобой. Лично.

Это была ловушка, это могло быть только ловушкой! Сначала – успокоить, обезоружить, а потом…

– Не заставляй гостя ждать, пожалуйста, поторопись, – мамин голос снова звучал строго и непререкаемо.

Дженни почти побежала к зелёной гостиной. Она распахнула дверь и замерла на пороге.

Магистр Вандер восседал в бархатном кресле, словно на троне. Его пронзительный, насмешливый взгляд окинул её с ног до головы, и Дженни вдруг с мучительной ясностью осознала, во что она одета. Не в свой практичный гильдейский костюм, а в домашнее платье – белое, лёгкое, с дурацкими оборками на рукавах. Она, наверное, выглядела как одна из тех сахарных фигурок, что стоят на витрине кондитерской.

Пытаясь не подавать вида, что смутилась, Дженни опустилась в кресло напротив Вандера, выпрямив спину. Сейчас она чувствовала себя не леди и не гильдейским магом, а провинившейся школьницей в кабинете директора.

Вандер не стал тратить время на церемонии.

– Мне есть что сказать вам, леди Блэквуд. Увы, этот разговор неприятен. Но ваши вчерашние «приключения» в Эштоне не оставляют мне выбора.

Он наклонился к Дженни.

– Поверьте, в столице есть гораздо более подходящие места для охоты за молодыми людьми. Юной леди лучше бегать на танцы, а не на стычки с опасными существами и волшебными явлениями, если уж так нестерпимо хочется раздобыть себе жениха.

– Я вас не понимаю.

– Вы потянулись за Флинном, леди Блэквуд, с единственной целью – прибрать его к рукам. Сын герцога – достойная добыча, не спорю. Но Гильдия – не место для брачных игр.

– Это не так! Мы с Тео друзья детства!

«Заклятые друзья», – пронеслось в голове, и тут же один за другим возникли воспоминания: бесконечные споры в лицейской библиотеке, колкие взгляды через весь класс, взаимные упрёки и обвинения. Вспомнилось, как дёргался глаз у Тео, когда Дженни на одном из их первых совместных проектов, по неосторожности, превратила все его конспекты в рой белых бабочек, крылья которых были исписаны формулами и расчетами… Он потом неделю с ней не разговаривал.

– Ваши уверения излишни, – отрезал Вандер. – Мой разговор с вашей матерью расставил все по местам. Когда я сообщил, что вас внесли в реестр Гильдии как мага, временно допущенного к поручениям класса «А», она пришла в ярость, – его губы дрогнули в короткой усмешке. – Но стоило мне упомянуть, с кем именно вас определили в пару, её настроение мгновенно переменилось. Леди Беатрис рассказала мне, как хорошо относится к лорду Теодору Флинну, как часто он, по её словам, бывает в вашем доме… – Вандер сделал паузу. – Она была явно довольна и… воодушевлена. По-настоящему воодушевлена.

Дженни залилась краской. Флинн! Да он бывал в их доме не чаще любого другого молодого аристократа – на официальных приемах и светских раутах, где они едва перекидывались парой фраз. С личным визитом он появился всего один-единственный раз – в тот самый день, когда предложил Дженни работать вместе, и их с мамой разговор в гостиной длился ровно пятнадцать минут!

– Да, Тео бывает у нас, – выдавила она, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. Вандер снова насмешливо скривился, и это заставило её говорить быстрее. – Потому что он мой друг! Такой же, как Лео Вайтмор и Инес Фрогготт! Они тоже мои друзья и бывают у меня даже чаще!

– Не думайте, что меня так легко обдурить, леди Блэквуд. «Тео»… – его серые глаза сверкали неприязнью, – очень личное обращение, не находите? Он-то вас, если не ошибаюсь, всегда по фамилии зовет? Верно?

– Не всегда, – раздражённо ответила Дженни. Вандер рассмеялся, и она поняла, что это могло прозвучать двусмысленно. – Мы с Тео…дором Флинном просто друзья и коллеги. Ваши подозрения беспочвенны и бестактны.

– Я отвечаю за ваши жизни, девочка, мне не до расшаркиваний! Хочешь знать, как я вижу ситуацию? – Он с раздражением встряхнул головой, отбрасывая со лба прядь русых волос.

– Я это уже поняла.

Вандер проигнорировал её слова:

– Вчера с утра ко мне прибегают из канцелярии и заявляют, что у нас новая команда для заданий уровня «А». Я решил, что это кто-то из закончивших весной Академию дозрел, но нет. Парочка вчерашних школьников, – он кисло рассмеялся. – Мне это, по-твоему, надо? Я сразу же пошёл к главе Управления по Внутренним делам и сказал, что отказываюсь курировать малолеток! Захотел ли он меня слушать? Нет! – чем дольше Вандер говорил, тем сильнее заводился. – Я послал его куда подальше, мне нет дела до детских забав. Не хочу отвечать головой за ваши развлечения!

Он встал, прошёлся по комнате и, успокоившись, продолжил уже более сдержанно, но с той же горечью:

– Карриган давно на меня зуб точит. И свой счастливый случай он не упустил! Сказал – либо я вас принимаю, либо качусь на все четыре стороны. Мы с ним спорили до посинения… Мразь, как пить дать, считает это отличным поводом меня уволить – если вы погибнете или пострадаете на задании. Вы ведь ещё и аристократы, чтоб вам…

Так вот почему они проторчали вчера в канцелярии так долго! Дженни вся извелась, их держали наверное больше часа. Тео тоже выглядел замученным ожиданием. Они грешили на бюрократическую волокиту, а это Вандер не хотел их брать…

– В этом году в Отдел не поступало новичков, – Вандер устало тёр глаза. – Я и рад бы сбагрить вас другим моим сотрудникам-магистрам, но не могу. И в силу вашего возраста, и в силу происхождения. Герцогские детишки-то у нас редкость.

В комнату постучали, и вошла служанка с подносом, на котором дымились две чашки кофе и лежали душистые булочки. Дженни ожидала, что Вандер гаркнет на служанку за прерванный разговор, но он лишь кивнул и тихо поблагодарил.

– Господин магистр… – осторожно начала Дженни, когда дверь за Китти закрылась. – Нам с Флинном нужно, чтобы у нас было хотя бы три выполненных поручения класса «Адепт». Это позволит…

– Я знаю, что это позволит, говорил сегодня с ним. Он пообещал мне, что вы начнёте совместные тренировки. Дал слово, что будете тщательно готовиться к каждому поручению и возьмёте перерыв на год, когда пройдёте испытательный срок. Это позволит вам и закрепиться в Гильдии, и получить хотя бы минимальную академическую подготовку. Я согласился, но, видят боги, девочка, это худшее решение, которое ты принимала в жизни.