Сердце Порядка и Хаоса

– Ой, – сказал Марк.

Дерево скрипнуло. С полок посыпались книги, свитки, какие-то коробки. Массивный шкаф, явно потерявший равновесие, с противным скрежетом начал медленно, неумолимо заваливаться вперёд. Прямо на них.

Мысли Алисы превратились в одну сплошную паническую полосу: «Угол падения, масса, скорость, площадь поражения, нет времени отскочить, связь не даст…»

Она увидела, как Марк, вместо того чтобы отпрыгнуть, инстинктивно шагнул к ней, широко раскинув руки, как будто мог поймать полутонную мебель.

И в этот момент страх за него – острый, животный, совершенно иррациональный – ударил её сильнее, чем страх за себя.

Время замедлилось. Она не думала. Она чувствовала. Чувствовала его панику, его абсолютную, безрассудную готовность её прикрыть. И свою собственную яростную потребность этого не допустить.

Её рука снова взметнулась вперёд. Не для того, чтобы давить или контролировать. Чтобы остановить. В тот же миг рука Марка описала в воздухе не резкий, а плавный, успокаивающий жест, словно он гладил испуганного зверя.

Их магии слились не в борьбе, а в одном порыве.

Падающий шкаф вздрогнул в воздухе, как будто попав в густую, невидимую паутину. Его падение замедлилось, стало плавным, почти грациозным. Он опустился на пол с глухим, но уже не сокрушительным бумхом, легонько задев Алису краем и прижав полу её плаща. Пыль облаком взметнулась к потолку.

В гробовой тишине, нарушаемой только их прерывистым дыханием, они смотрели друг на друга через облако пыли. Шкаф лежал между ними, как нелепый, непредвиденный барьер.

– Ты… – начал Марк, его голос был хриплым. Он откашлялся от пыли. – Ты в порядке?

Алиса, всё ещё не в силах пошевелиться, кивнула. Она не могла оторвать от него глаз.

– Вы? – выдавила она.

– Целый, – он попытался ухмыльнуться, но получился какой-то кривой, дрожащий жест. Он перешагнул через упавшую дверцу шкафа и оказался рядом. Без всякой мысли о дистанции. – Боги, Коверт… это было… мы это сделали. Остановили.

Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни шутки, ни флирта. Было чистое, нефильтрованное потрясение. И благодарность.

Алиса чувствовала то же самое. Дрожь в коленях, бешеный стук сердца. И странное, тёплое ощущение в груди, поверх леденящего страха. Они не просто остановили шкаф. Они сработали, как одно целое. Впервые не вопреки друг другу, а ради друг друга.

Она отряхнула пыль с плаща, её движения были медленными, механическими.

– Ваш метод… – начала она, и голос её дрогнул. – Импульсивный. Опасный. И… эффективный в критической ситуации.

– Наш метод, – мягко поправил он. И, после секунды колебания, осторожно стряхнул с её плеча осколок разбившейся на полу стеклянной колбы. – Смотри, и лёд цветок, и шкаф поймали. Получается, мы не только разрушать вместе можем, но и… защищать.

Алиса не ответила. Она смотрела на его руку, убирающую стекло, и на его лицо, внезапно ставшее таким близким и таким незнакомым без масок. Внутри всё ещё бушевали эмоции: остатки ярости, море страха, и это новое, тревожное тепло. Но поверх всего этого лежало одно ясное, неоспоримое знание, полученное эмпирическим путём.

Он бросился её прикрывать. А она инстинктивно бросилась защищать его. Их магия послушалась.

«Баланс», – подумала она, глядя на засыпанный хламом пол и на его серьёзные глаза. – «Возможно, профессор был не так уж и не прав».

– Нужно… нужно это всё убрать, – сказала она наконец, указывая на катастрофу вокруг.

– Позже, – сказал Марк, и его голос снова приобрёл лёгкую, но уже не раздражающую, а почти обнадёживающую насмешку. – Сначала давай выберемся из-под обломков нашей гордыни и выпьем чаю. У меня где-то есть чашка… не разбитая, надеюсь.

И впервые за этот долгий, бесконечный день Алиса не стала ему перечить. Она просто кивнула, делая первый шаг через груду книг, чувствуя, как он тут же подстраивается под её движение, чтобы не дернула связь. Они двигались синхронно. Как команда.

Глава 9

Глава 9. Внучка, взрыв конфетти и истории в приёмной

Лёд в чашке растаял, осколки подмели, а шкаф, послушно вставленный на место Марком с помощью какого-то замысловатого жеста и намёка на левитацию, всё ещё выглядел немного обиженным. Между ними висело новое, неловкое понимание: они могут быть командой. Это было одновременно обнадёживающе и пугающе.

Именно в этот момент в кармане Алисы опять задергалось и замигало зелёным светом зеркальце. Она вздохнула, предчувствуя худшее. Игнатий Витальевич. Опять.

– Коверт, на связи, – произнесла она, щёлкнув защёлкой с видом человека, идущего на плаху.

– Алиса! Девочка, где ты? Срочно нужна в Гильдии! – лицо начальника в зеркальце казалось более озабоченным, чем обычно. На заднем плане, вместо привычного детского гомона, была неестественная тишина.

– Я… в процессе полевых исследований, – начала было она. – Темпоральные искажения…

– Никаких искажений! – перебил Игнатий Витальевич, понизив голос до шёпота. – Здесь… тут Сонечка. Няня заболела, жена на выезде, а у меня совещание с контролёрами из Центра через полчаса! Девочка, ты же у меня самая ответственная! Побудь с ней часик, ну? В кабинете. Игрушки есть… ну, в общем, приезжай, пожалуйста! Это приказ и… и крик души дедушки!

Алиса зажмурилась. Мысль о том, чтобы провести час с пятилетним ребёнком, вселяла в неё почти такой же ужас, как перспектива быть разорванной на части магической связью. Но отказ начальнику, да ещё в такой личной просьбе, был немыслим. Это могло повлиять на рейтинг, на будущие премии, на…

– Я выезжаю, – выдавила она. – Через двадцать минут.

Марк, слышавший одну сторону разговора, поднял бровь.

– Новое задание? «Успокоить темпорально нестабильного ребёнка»?

– Хуже, – мрачно сказала Алиса, уже направляясь к выходу. – Нужно в Гильдию. И… присмотреть за ребёнком. Это наш шанс.

– Шанс на что? На заражение ветрянкой?

– Шанс официально оформить отгул. Если я помогу ему в безвыходной ситуации, он будет более сговорчив.

Путь до Гильдии прошёл в молчании, каждый из которых обдумывал свои козыри. В просторной, шумной приёмной на первом этаже Алиса, бросив Марку короткое «Ждите здесь и не провоцируйте инцидентов», направилась к кабинету начальника. Марк же, следуя за ней на нужном расстоянии, остался в зоне приёмной.

Марк, оставшись один, обвёл взглядом помещение. Его внимание сразу привлекла женщина за стойкой ресепшена – Вера Степановна, о чем гласила табличка сбоку стола, секретарша с стальным взглядом и безупречной причёской. Идеальный вызов.

– Простите за беспокойство, – он подошёл к стойке, одарив её своим самым ослепительным, «после-ледяного-цветка» взглядом. – Я сопровождаю мадам Коверт. Не подскажете, долго обычно длятся… деловые встречи с участием детей?

Вера Степановна оценила его бархатный камзол (слегка помятый), усталое, но харизматичное лицо и явно негильдейскую ауру.

– Это зависит от ребёнка, игрушек и степени отчаяния начальника, – сухо ответила она, но уголок её губ дрогнул. – Вы коллега Алисы Коверт?

Марк сделал легкий поклон, автоматически включив аристократические манеры, от которых давно отвык. – Марк Рифт, к вашим услугам. Консультант по нестандартным магическим проявлениям.

– Рифт… – женщина отложила перо, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. – Не родственник ли вы графам Рифтам из Северного уезда? У них были владения под…

– Двоюродный племянник троюродной тетушки, – быстро оборвал Марк, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – И давно не в фаворе. Семейные разногласия, знаете ли. Я пошел по собственной стезе.

– Понимаю, – кивнула Вера Степановна, но в ее взгляде читалось явное любопытство. Она, конечно, слышала истории о младшем сыне графа Рифта, который променял родовые привилегии на жизнь бродячего мага-хаосолога. Городские сплетни – вещь живучая.

Марк отвернулся к окну, делая вид, что наблюдает за уличной суетой, но на самом деле стараясь заглушить внезапный приступ ностальгии, которую он давно считал похороненной. Связь с Алисой дрогнула, передав ей слабый импульс тоски – он тут же взял себя в руки, воздвигнув внутреннюю стену. Последнее, чего он хотел, – чтобы Коверт копалась в его прошлом.

Но мысли, однажды разбуженные, не желали успокаиваться. Перед его внутренним взором встал образ родового поместья: бесконечные серые коридоры, портреты хмурых предков, холодные взгляды отца… и теплый свет в библиотеке, где старая няня читала ему сказки о магах, укрощающих стихии. Именно там, среди пыльных фолиантов, он впервые почувствовал зов магии – не той размеренной, структурированной, которой пользовались его предки, а дикой, непредсказуемой, как ветер в горных ущельях.

Отец назвал это «дурной кровью» и отправил в столичную академию – «исправиться». Но академия лишь дала названия тем силам, что бушевали в нем, и показала, как их можно направить. Там же он встретил Гномара – веселого гнома-антиквара, который водил его по черным рынкам и показывал, как магия живет за пределами учебников. Гномар научил его слышать голос артефактов, чувствовать их историю и боль. И именно Гномар однажды сказал: «Ты не создан для того, чтобы служить правилам, парень. Твоя сила – в умении находить выход, когда правил нет».

Этот путь привел его к Арчимеду Белому, к баронессе, к сотне опасных и нелепых ситуаций… и вот теперь – к связи с женщиной, которая была воплощением всего, от чего он бежал: порядка, правил, системы.

Из кабинета донесся взрыв детского смеха, такой искренний и беззаботный, что Марк невольно улыбнулся. Через связь донеслось смутное ощущение паники, смешанной с неловкой нежностью – Алиса явно не знала, как обращаться с ребенком. «Держись, Коверт, – мысленно подбодрил он ее. – Сейчас он тебя круче любого артефакта».

Вера Степановна, наблюдая за ним украдкой, спросила:

– Чаю желаете? Похоже, вашей напарнице придется провести здесь какое-то время.

– Благодарю, – кивнул Марк, возвращаясь в настоящее. – Чай был бы прекрасен.

Пока секретарша наливала чай, он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время кто-то узнал его по фамилии и не стал задавать лишних вопросов. Может быть, в этом гильдейском порядке было что-то человеческое. Или это просто усталость давала о себе знать.

Тем временем в кабинете Игнатия Витальевича царила атмосфера напряжённого перемирия. Сонечка, девочка с двумя хвостиками и очень серьёзным взглядом, сидела на огромном кожаном кресле и разглядывала Алису, как новый, необычный экспонат.

– Вот, Сонечка, это тётя Алиса, она самый умный маг у дедушки, – представил начальник, нервно поглядывая на часы. – Она покажет тебе… э-э-э… как работают магические приборы! Алиса, тут на полке скелет дракона, он шевелится, если подуть… Мне надо на полчасика, максимум на час!

– Игнатий Витальевич, – начала Алиса, стараясь говорить максимально спокойно. – Моя текущая ситуация… она требует срочного и полного погружения. Мне необходимо оформить официальный отгул. На… семь дней.

– Семь?! – начальник ахнул. – Но девочка, ты же только вчера говорила о мониторинге!

– Ситуация развилась, – настаивала Алиса, чувствуя, как подступает паника. Она не умела просить. Она умела докладывать и требовать по инструкции. Личные просьбы были за гранью её навыков. – Требуется изоляция и полная концентрация. Иначе… последствия для города могут быть необратимы. Риск… повышенный.

Она говорила всё быстрее, запутываясь в собственной лжи. Сонечка внимательно слушала, её глаза стали круглыми. Игнатий Витальевич смотрел на неё с растущим сомнением.

– Алиса, ты вся дрожишь. Ты уверена, что…

В этот момент Алиса, пытаясь жестом подчеркнуть «необратимость последствий», неловко дёрнула рукой и задела край стола с моделью солнечной системы. Небольшой магический кристалл, изображавший Сатурн, покатился и упал на пол.

Тихий звон.

И абсолютно непроизвольно, от внезапного стресса и стыда, её магия вырвалась наружу. Не взрыв, не тишина. Маленькое, капризное облачко чистой энергии порядка, рождённое желанием «исправить, вернуть, поставить на место».

Облачко накрыло упавший кристалл, брызги энергии взметнулись вверх и…

…и рассыпались в воздухе мириадами сверкающих, разноцветных конфетти, которые медленно и волшебно опустились на голову застывшей Сонечке, на стол и на плечи ошарашенного Игнатия Витальевича.

В кабинете повисла тишина. Сонечка потрогала сверкающий розовый клочок бумаги, прилипший к её носу. Потом ещё один. И внезапно засмеялась. Звонко, заразительно, как колокольчик.

– Вау! – воскликнула она. – Тётя Алиса, ты фейерверк умеешь делать из воздуха? Это лучше, чем скелет дракона!

Игнатий Витальевич, снимая с пиджака золотое конфетти, смотрел то на сияющую внучку, то на Алису, покрасневшую от ушей до корней волос.

– Это… – начал он.

– Побочный эффект, – быстро сказала Алиса, глотая комок в горле. – Нестабильность выброса. Видите, насколько всё серьёзно? Мне нужна изоляция. Чтобы… чтобы учиться это контролировать либо помочь поскорее рассеяться. Ради безопасности.

Сонечка подбежала и потянула её за рукав.

– Тётя, а можно ещё? Только фиолетовых?

Игнатий Витальевич сдался. Вид счастливой внучки и искреннее (хоть и вызванное паникой) волшебство перевесили бюрократические сомнения.

– Ладно, – вздохнул он. – Семь дней. Оформляй как «практику по контролю над аномальными манифестациями». Но чтобы отчёт! И… – он понизил голос, – …если сможешь, научись делать фиолетовые. Для следующего дня рождения Сонечки.

Он схватил чистые бланки и свою печать, уже двигаясь к двери.

– Заполняй всё здесь, я подпишу и поставлю печать после совещания! Сонечка, солнышко, будь умницей с тётей Алисой! – И он выскочил из кабинета, оставив Алису наедине с ребёнком и стопкой официальных формуляров.

Наступила тишина. Сонечка смотрела на неё с безграничным ожиданием.

Алиса, всё ещё в лёгкой панике от неожиданно свалившейся ответственности за живое, дышащее существо, осторожно сконцентрировалась. На этот раз она не пыталась подавить эмоции, а просто направила лёгкий импульс в кончик своего пальца. Одна-единственная, идеальная, сиреневая блёстка материализовалась в воздухе и упала девочке на ладонь.

– Вау! – прошептала Сонечка. – А ты можешь заставить летать скрепки?

Последующий час пролетел с обескураживающей скоростью. Оказалось, что неуверенные попытки Алисы «упорядочить» беспорядок в ящике начальника (рассортировать скрепки по цветам и размеру с помощью слабых манипуляционных полей) были восприняты девочкой как самое захватывающее шоу. А её случайный чих, от которого все бумаги на столе дружно взлетели и аккуратно сложились в стопку, вызвал у Сонечки такой восторженный хохот, что Алиса, к своему собственному удивлению, усмехнулась в ответ. Она даже (строго следуя инструкции на коробке) собрала магический пазл-конструктор, который до этого упорно не поддавался ни Игнатию Витальевичу, ни его жене.

Пока в кабинете творилось это странное перемирие, в приёмной Марк уже успел раздобыть у Веры Степановны чашечку чая и расположить к себе двух магов-локализаторов, ожидавших приёма.

– …и вот, представляете, – говорил один из них, краснощёкий здоровяк Петров, – вызываем мы её на этот оживший гардероб к мадам Люсьен! Та платья танцуют! А наша Алиса Витальевна три часа их распутывает, складывает стопочкой, а потом выдаёт рапорт: «Угрозы возгорания нет. Рекомендую клиенту вести дневник эмоциональной нагрузки». А мадам в истерике: «Вы убили моих танцовщиц!»

Слушатели дружно хохотнули. Марк улыбался, но его улыбка была напряжённой.

– А однажды, – подхватила архивница Арина, – в Архиве, ей поручили инвентаризацию опасных артефактов. А там буфет с фарфоровыми слониками, которые множились. Так она их всех обратно в буфет запихала, а в отчёте написала, что это «аномалия генерации материи»! Мы еле оттащили её, а то бы она каждый слоник по каталожному номеру описала!

Снова смех. Марк отхлебнул чай. Он чувствовал, как по связи из кабинета доносится волна острого смущения Алисы, смешанная с облегчением.

– Она всегда такая… сосредоточенная? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал легко.

– О, да! – закатил глаза Петров. – Один раз на банкете к ней маг из Контрольной палаты подошёл, важный, про коэффициенты спрашивает. А она глядит в пространство и выдаёт: «Сначала на восьмом, потом пересадка у фонтана». Она, видишь ли, маршрут прокладывала в голове! Он обалдел!

Все смеялись добродушно, по-товарищески. Но Марк слышал в этих историях не смешные курьёзы. Он слышал что-то другое. Он видел девушку, которая так боялась потерять контроль, что загоняла себя в абсолютно нелепые ситуации. Которая вкладывала весь свой блестящий ум в бессмысленные, с точки зрения других, системы, потому что только так могла справляться с миром. Которая была настолько одинока в своей правильности, что коллеги видели в ней лишь чудаковатый автомат.

Его легкомысленный флирт с Верой Степановной как-то сам собой угас. Он сидел, вертя в пальцах пустую чашку, и чувствовал ту самую щемящую тяжесть, которую ощущал в мастерской, когда она пыталась «прижать» воду. Только теперь это была тяжесть понимания.

В этот момент дверь кабинета открылась. Вышла Алиса, держа в руках официальную бумагу с печатью. Лицо её было бледным, но решительным. Она поймала его взгляд и едва заметно кивнула: миссия выполнена.

Коллеги, завидев её, приветственно закивали: «Коверт! Отдыхать собралась?» Она ответила короткой, вымученной улыбкой.

Марк поднялся, чтобы встретить её. Проходя мимо Петрова, тот подмигнул:

– Повезло тебе с напарницей, парень. С ней не соскучишься.

– Да, – тихо согласился Марк, глядя на Алису, которая старалась не смотреть по сторонам, будто боясь, что с неё сейчас посыплется очередной дождь из конфетти. – Не соскучишься. Это точно.

Он подошёл к ней, и теперь, глядя на её отрешённый профиль, он видел не только гильдейского «гения порядка». Он видел ту самую девочку из-под лестницы, которая строила хитроумные ловушки от родных и плакала над разбитой вазой. И это видение било ему в грудь куда сильнее, чем любая боль от их магической связи.

Глава 10

Глава 10. Чёрный рынок и чёрные дела

Воздух на улице после гильдейской стерильности показался Алисе густым и сладковатым. Она молча сунула оформленную бумагу во внутренний карман плаща, движение было отточенным и быстрым. Дело сделано. Теперь – следующий пункт.

– Ну что, – сказал Марк, глядя на неё с той новой, чуть более мягкой ухмылкой, что появилась после мастерской. – Теперь у нас есть целая неделя, чтобы спасти мир. Или как минимум себя. Пора к Гному.

Они свернули в сторону рынка, но не к центральным, ярко освещённым рядам, а вглубь, в лабиринт узких переулков, где тени сгущались раньше времени. Запахи стали другими: не специй и свежей выпечки, а старого дерева, ржавого металла, влажной земли и чего-то ещё – острого, животного страха и алчности. Алиса шла, пожимаясь, её гильдейский плащ здесь выглядел вызывающе чужим.

Лавка Гномара в вечерних сумерках казалась ещё более неприметной и подозрительной. Окна были плотно зашторены, но из-под двери струилась узкая полоска жёлтого света. Марк, не церемонясь, трижды стукнул в дверь сложным ритмом – два коротких, долгий, короткий.

Изнутри послышался скрежет засова, и дверь приоткрылась, выпустив в переулок ещё более концентрированную волну запахов: пыль, воск, масло для оружия и крепкий, дешёвый табак. В проёме возник Гномар.

При тусклом свете он казался ещё более корявым и пронырливым. Его маленькие глазки-буравчики мгновенно оценили Алису, задержались на её плаще, и в них мелькнуло неодобрение, тут же спрятанное под маской делового радушия.

– Маркушка! А я уж думал, тебя аристократки совсем заездили! – просипел он, хриплым голосом. – Заходи, заходи, с холоду-то. И… гостью прошу.

Он отступил, впуская их внутрь. Лавка при свете газовых рожков и нескольких магических камней с тёплым свечением выглядела довольно загадочно. На отдельном столике под тканью лежали не просто «редкости». Там, среди прочего, была изящная диадема с фамильным гербом, который она недавно видела в отчёте о краже из музея. На полке стояла небольшая бронзовая статуэтка – точная копия той, что числилась утерянной при пожаре в поместье старого графа. Её профессиональный взгляд, натренированный годами, выхватывал одну несостыковку за другой. Это был не музей. Это был склад краденого.

Она замерла на месте, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она стояла в самом центре преступления. И её проводник, человек, с которым она только что начала находить общий язык, был здесь своим.

Марк, заметив её взгляд, нервно кашлянул.

– Гном, нам нужно поговорить. Серьёзно. По поводу одной… покупки профессора Белого.

Гномар, игнорируя напряжённость Алисы, плюхнулся на табурет за прилавком.

– Ага, «Сердечко». Так и знал, что дело к этому пойдёт. Садись, Маркушка, не стой как продажный. Девушка, присаживайся, если не боитесь испачкать репутацию, – он язвительно хмыкнул.

Алиса медленно опустилась на краешек грубого деревянного стула, не спуская глаз с Марка. Он не смотрел на неё, его внимание было приковано к Гномару, но она чувствовала по связи клубок его эмоций: вину, досаду и какое-то отчаянное желание, чтобы она поняла.

– Рассказывай, – скомандовал Гномар, закуривая вонючую трубку.

– Артефакт активировался, – начал Марк, опуская подробности о связи. – Нас связало. Теперь нам нужно всё, что ты знаешь о его происхождении. Легенды, слухи, карты… Всё.

Гномар задумчиво выпустил клуб дыма.

– Знаю я, что старый чудак Арчи лезет в дела, которые ему по уму не положены. Я же тебе говорил, Марк: не связывайся. Говорил?

– Говорил, – тихо признал Марк.

– А он что? «Наука, Гном, великая сила! История!» – передразнил Гномар язвительным фальцетом. – Сила, блин. История. А кто ему этот нерабочий хлам подсунул, а? Кто сделал так, чтобы именно он, лучший реставратор в городе, его заполучил? Кто нашептал ему, где искать недостающие части?

Марк нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Имею в виду, что тебя, дурака, использовали в тёмную, как и его! – Гномар стукнул трубкой о прилавок. – Этот артефакт – не просто древность. Это приманка. И ключ. «Вороньё гнездо» уже лет сто по крупицам коллекционирует всё, что связано с той ерундой про Порядок и Хаос. Им нужно было, чтобы кто-то его починил и включил. А кто лучше сумасшедшего гения, за чьи исследования платит богатая дура? И кто лучше тебя, местного специалиста по всякой потусторонней хрени, чтобы подтолкнуть его в нужную сторону?

Алиса слушала, забыв на мгновение о краденых диадемах. В голове складывалась новая, пугающая картина. Это не была случайность. Это был расчёт.

– «Воронье гнездо»? – переспросила она, и её голос прозвучал чересчур громко в тихой лавке.

– Тише ты! – зашипел Гномар, бросив взгляд на дверь. – Да, организация. Тени, которые всем заправляют на чёрном рынке. Им не нужны деньги, им нужна… сила. Та самая, что в этих твоих Сердцах. Они через меня Арчимеду ма-а-а-аленький намёк подкинули, где копать. Через других таких же, как я, ему «случайно» нужные книжки подбросили. А этот болван, – он ткнул трубкой в Марка, – полез помогать, из лучших побуждений, разумеется! Чтоб старика не разорвало на части. А в итоге вляпался по уши.

Марк сидел, сгорбившись, его лицо было мрачным. Он знал, что Гном прав.

– Значит, они знают, что артефакт активирован, – прошептала Алиса, и её охватил холодный ужас.

– Ещё бы не знать! – фыркнул Гномар. – Они, наверное, уже…

Он не закончил. Снаружи, в переулке, раздались тяжёлые, мерные шаги. Не один человек. Не два. Шаги людей, которые не скрывают своего присутствия. Гномар мгновенно прервался, его глаза сузились до щелочек. Он прислушался. Шаги остановились прямо у двери.

– Чёрт, – выдохнул он почти беззвучно. – Это они. Быстро!

Он вскочил и, не объясняя, отодвинул потертый ковёр в углу лавки, под которым оказался почти незаметный люк в полу.

– Вниз! В подвал! – но тут же передумал, бросив взгляд на их светящиеся под одеждой груди. – Нет, там их чуять будет, если у них детекторы. На чердак! По лестнице, вон там, за занавеской! И ни звука!

Марк, не раздумывая, схватил Алису за руку и потянул за собой к узкой, почти вертикальной деревянной лестнице, скрытой за пологом из гобелена. Алиса, повинуясь инстинкту самосохранения, рванулась за ним. Её сердце бешено колотилось, заглушая скрип ступеней под ногами.

Чердак был низким, пыльным и заваленным хламом. Едва они улеглись на груду старых мешков, прикрывшись каким-то брезентом, внизу раздался громкий, настойчивый стук в дверь. Не просьба, а требование.