Сердце Порядка и Хаоса

– Куда теперь? – спросила она, доставая свой блокнот. – Прямо к вашему другу? Рынок в этом направлении. – Она кивнула на восток, где над крышами висел знакомый густой смог городской активности.

Марк замялся. Он посмотрел на оживлённую улицу, затем на её сосредоточенное лицо, и что-то внутри него сжалось. Представить Алису в лавке Гномара средь бела дня… Это было всё равно что привести монахиню в пивную в разгар драки. Лавка днём – это не только Гномар. Это поток сомнительных личностей, обрывки разговоров о недавних «находках», клиенты, которые предпочитают не светиться. Слишком большой риск. Она увидит слишком много. И задаст вопросы, на которые у него нет хороших ответов.

– Нет, – сказал он решительнее, чем планировал. – Не прямо сейчас.

Алиса подняла на него удивлённый взгляд. Минуту назад он сам вёл её туда.

– Поздно вечером, – пояснил он, видя её недоумение. – Гном… он особенный. Днём у него толчея, шум, он ничего толком не сможет нам сказать. А ближе к закрытию… он более сговорчивый. И информация у него в голове к тому времени уже отстоится, как хорошее вино.

Это была полуправда. Да, к вечеру Гномар становился разговорчивее. И да, днём там была толчея – именно та, которую Марк хотел избежать.

– Но до вечера ещё несколько часов, – заметила Алиса, явно недовольная паузой в чётком, как ей казалось, плане. – Чем мы будем заниматься?

Марк ловил её взгляд, ища подходящий предлог. И он нашёл его. Не ложь, а смещённый акцент.

– У меня есть мастерская, – неожиданно предложил Марк. – Вернее, помещение. Не в лучшем районе. Но там есть место, стены укреплены (пришлось, после одного инцидента с самостоятельно варившим зелье котлом), и никто не задаёт вопросов. Там я держу кое-какие инструменты, книги, которые собирал для Арчимеда по его просьбам. Что-то по древним артефактам, карты… Всё в беспорядке, конечно, но покопаться можно. Может, найдём какую-нибудь зацепку, прежде чем идти к Гному с пустыми руками. Чтобы вопросы задавать более… целенаправленно.

Алиса насторожилась.

– Мастерская вашего друга? Торговца?

– Нет. Это моё. Вернее, снимаю. Для… работы. Там я иногда разбираю сложные артефакты, которые не хочу тащить домой.

Она смерила его взглядом. Доверять ему было нельзя. Но и альтернатив не было. Гильдия отпадала – туда она явиться не могла. Снимать ещё один номер – дорого и рискованно.

– Хорошо, – согласилась она.

Это звучало логично. Практично. И что самое важное – это было рабочее предложение, а не попытка убить время. Алиса оценивающе кивнула. Мысль о предварительном исследовании, о систематизации данных перед встречей с источником – это было ей близко.

– Принято, – сказала она. – Ваша мастерская далеко?

– В районе Старых Кузниц. Не самое гламурное место, но что есть.

– Тогда идём, – Алиса закрыла блокнот, приняв новую переменную в уравнение. Мастерская Марка. Ещё один кусочек пазла, ещё одна возможность понять, как устроен этот человек и его методы.

Они снова двинулись в путь, но теперь не к шумному рынку, а в сторону рабочих кварталов. Алиса шла, погружённая в мысли, но теперь её анализ приобрёл новое направление. «Мастерская. Инструменты. Книги. Какие книги мог собирать для Арчимеда человек, чья основная специализация – импровизация? И что он называет «беспорядком»?»

Марк же, шагая рядом, внутренне напрягся. Он вёл её не просто к месту работы. Он вёл её на свою территорию. Туда, где его маски были тоньше, а стены – ближе. Это был риск. Но риск, который казался меньшим злом, чем немедленное погружение Алисы в самое дно его двойной жизни. По крайней мере, в мастерской он мог попытаться контролировать ситуацию.

Рабочий квартал в полдень кипел жизнью. Торговцы зазывали покупателей к лоткам с магическими безделушками и горячей выпечкой, порталы гудели, выбрасывая новые порции пассажиров, а небольшая магическая инсталляция, изображающая женщину с корзинкой полной пирожков, переливалась всеми цветами радуги. Для Алисы этот привычный гул был фоном, на котором её мозг продолжал активно анализировать всю имеющуюся информацию. Марк шёл рядом, аккуратно придерживая Алису за локоть, но его взгляд блуждал по толпе с привычной, слегка отстранённой любознательностью. Именно он заметил её первым. Или она заметила его. Во всяком случае, из потока людей перед ними внезапно возникла женщина. Высокая, в элегантном платье цвета морской волны, с идеально уложенными рыжими волосами и выражением лица, в котором удивление мгновенно сменилось на ледяную, светскую вежливость.

– Маркус, – произнесла она голосом, похожим на звон тонкого хрусталя. – Какая… неожиданная встреча.

Марк, на долю секунды выглядевший так, будто ему на ногу упала наковальня, мгновенно натянул свою самую беззаботную улыбку.

– Лилиан! Солнечный луч среди городской суеты! Ты ослепительна, как всегда.

– И ты, как всегда, находишься в самой гуще… событий, – её взгляд скользнул по Алисе, оценивая простой рабочий наряд, чемоданчик и отсутствие намёка на косметику. В её глазах мелькнуло презрительное облегчение. – Командировка?

– Рабочий момент, – легко парировал Марк, делая шаг вперёд, будто собираясь пройти мимо. – Не смею задерживать. У тебя, наверное, репетиция?

Но Лилиан не двигалась. Её поза, сначала строгая и сдержанная, начала меняться. Плечи слегка опустились, в уголках губ появилась дрожь, а глаза, только что холодные, наполнились влажным, трагическим блеском. Актриса выходила на сцену.

– Рабочий момент, – повторила она с горькой интонацией, способной растрогать камни. – Как просто. Для тебя всё так просто, Маркус. Ты исчез. Даже не ответил на моё письмо. Я… я думала, случилось что-то страшное. А ты… просто работаешь.

Толпа начала обтекать их, создавая неловкий островок. Алиса почувствовала, как её терпение, и без того истощённое, начало стремительно таять. Её связь с Марком передала короткую, но яркую вспышку паники с его стороны.

– Лилиан, дорогая, я…

– Не надо! – она поднесла изящно задрапированную руку к виску в театральном жесте. – Я понимаю. Я всегда понимала. Твоя магия, твой этот… вечный хаос. Он важнее. Важнее наших вечеров, важнее наших разговоров… Важнее меня.

Последние слова она произнесла шёпотом, полным надрыва. Несколько прохожих уже с любопытством косились на сцену.

– Миледи, – сухо вступила Алиса, глядя куда-то поверх плеча актрисы. – Ваше эмоциональное состояние понятно. Однако мы соблюдаем жёсткий регламент выполнения задания Гильдии. Месье Рифт обязан следовать со мной в течение следующих…” – она сделала вид, что смотрит на невидимые часы, – “…сорока семи минут. Любая задержка повлечёт санкции.

Лилиан на секунду оторвалась от своей драмы, чтобы бросить Алисе убийственный взгляд.

– Я с ним разговариваю!

– И я констатирую факт, – парировала Алиса тем же ледяным тоном. – Каждая минута на счету. Марк.

Марк, поймав её мысленный посыл («выручай, идиот!»), резко кашлянул.

– Да, да, санкции… ужасные санкции! – он с энтузиазмом подхватил. – Могут… конфисковать любимую кружку! Или обязать слушать лекции по налоговому магическому кодексу целую неделю! Лилиан, ты же не хочешь для меня такой участи?

Но актриса была в роли. Она сделала шаг к Марку, и её голос стал низким, проникновенным.

– Пусть конфискуют! Пусть заточат! Я буду приходить к тебе каждый день! Я буду проносить тебе… пирожки! Мы будем переписываться через решётку тайными записками!

В её сумочке лежала изящная пудреница с зеркальцем. От сильного эмоционального всплеска Лилиан и близости Алисы (чьё раздражение уже начинало булькать магией) пудреница… тихонько щёлкнула и открылась. Небольшое облачко розовой пудры вырвалось наружу и, вместо того чтобы рассеяться, зависло в воздухе, приняв форму маленького, пухлого амура, который безнадёжно попытался натянуть воображаемый лук в сторону Марка.

Все трое замерли, глядя на это магическое представление.

– О, – сказала Лилиан, разочарованно наблюдая, как амур тает. – Это… это было новое средство. С эфирными маслами. Очень стойкое.

Этого было достаточно. Алиса, не меняя выражения лица, сделала резкий шаг вперёд, прямо сквозь остатки розового облака, потянув за связь Марка.

– Наше время вышло. Месье Рифт, идём. Миледи, – она кивнула рыжеволосой, уже отступая, – желаю вам… более стойкой косметики.

Они растворились в толпе, оставив актрису в одиночестве посреди площади, с открытой пудреницей и несыгранной до конца драмой. Отойдя на безопасное расстояние, Марк вытер лоб.

– Боги, это было… незабываемо. Спасибо. Я думал, она устроит сцену с падением в обморок на мостовую.

– Она пыталась, – поправила Алиса.

Её желудок предательски заурчал. Осознание того, что с момента утренней булочки прошло много часов, наконец достигло мозга.

– Нам нужно поесть. Ты знаешь какое-нибудь недорогое, но хорошее место рядом?

Марк показал на небольшое, скромное кафе с видом на боковой канал. Запах жареного лука, тушёного мяса и свежего хлеба был непреодолим. Заняв столик в углу, Алиса заказала овощную похлёбку и кусок тёмного хлеба. Марк, к её удивлению, выбрал то же самое, добавив лишь кувшин домашнего кваса. Когда еда была подана, и первые ложки немного смягчили остроту голода, Марк положил локти на стол и уставился на неё с притворным любопытством.

– Так, мисс Дезинтегратор. Раз уж мы вынуждены делить не только магическую связь, но и теперь и столик в заведении общепита, давайте проведём взаимный допрос. Я свой позор уже продемонстрировал. Теперь ваша очередь. Рассказывайте. Серьёзные отношения, пылкие увлечения, трагические расставания? Или вся ваша энергия уходит на составление регламентов?

Алиса, не отрываясь от похлёбки, ответила:

– Личная жизнь – понятие неэффективное. Она требует временных, эмоциональных и часто материальных затрат, не гарантируя никакой отдачи, кроме статистически вероятных проблем.

– Ого, – Марк отхлебнул кваса. – То есть, прямо скажем, никого не было? Никаких «студентов», которые читали бы вам стихи под луной?

Она подняла глаза.

– Это неуместно.

– Всё, что влияет на наше совместное выживание, уместно, – парировал он, но уже без насмешки, скорее с клиническим интересом. – Если вас бросил какой-нибудь чопорный архивариус, и теперь вы ненавидите всех мужчин в очках, мне стоит знать. А вдруг мне понадобятся очки?

– Меня никто не бросал, – холодно сказала Алиса. – Я сама приходила к выводу о нецелесообразности дальнейшего взаимодействия. В последний раз это был коллега из Отдела сертификации артефактов. Он считал, что романтический ужин – это подходящий момент для обсуждения новых бланков отчётности. Я сочла это признаком отсутствия романтического воображения и плохим распределением времени.

Марк фыркнул, чуть не поперхнувшись.

– Боги, это же великолепно! Вы его бросили за… неправильный выбор темы для разговора за ужином?

– За системную ошибку в приоритетах, – поправила она. – Кроме того, он использовал в речи шесть грамматических ошибок. Это говорило о недостаточной образованности.

Он смотрел на неё с немым восхищением, смешанным с ужасом. – И… долго вы с ним продержались?

– Три недели, четыре дня и примерно семь часов. Пока я не составила полный анализ затрат и выгод.

– И баланс сошёлся в минус?

– В катастрофический минус. Следующий кандидат продержался два дня. Он пытался подарить мне кричаще-розовую розу, которая, как выяснилось, была зачарована на исполнение желаний. Она всё время шептала: «Пожелай счастья, глупышка». Пришлось дезинтегрировать.

Марк рассмеялся уже открыто, не скрывая.

– Нет, вы просто… гениальны. Вы к личной жизни подходите как к ликвидации магической аварии. И знаете что? В этом есть своя прелесть. По крайней мере, никаких неожиданностей. Никаких «я без тебя жить не могу» посреди площади.

– Именно, – согласилась Алиса, доедая хлеб. Ей стало почему-то немного легче. Говорить об этом с кем-то, даже с ним, было… странно. Непривычно. Но не невыносимо. – А ваша «прелесть», судя по сегодняшней сцене, заключается в создании максимально непредсказуемых и публичных неожиданностей.

– О, это моя харизма, – вздохнул Марк, но в его глазах мелькнула тень усталости. – Она привлекает… ярких людей. Которые потом не понимают, что за яркостью скрывается обычная, довольно скучная батарейка, которая тоже хочет иногда просто посидеть в тишине и поесть похлёбки.

Он посмотрел на свою тарелку, а потом на неё.

– Спасибо, кстати. За похлёбку. И за… ну, знаете. За то, что не дали той истории превратиться в трёхактную драму с моим позорным бегством в финале.

Алиса кивнула, отодвигая тарелку.

– Это было рационально. Затянувшаяся сцена угрожала нашему расписанию.

Марк ухмыльнулся. В его взгляде появилось что-то новое – не насмешка, а некое подобие уважения к её способности любую, даже самую абсурдную ситуацию, превратить в пункт рабочего плана.

– Согласен. Тактика. Но сначала – счёт. И, надеюсь, у вас в этом вашем «стандартном аварийном наборе» есть немного наличности? Потому что после истории с Каталонской вазой мои карманы, кажется, звенят от ветра.

Алиса вздохнула. Ещё одна переменная. Ещё одна статья расходов. Алиса открыла потайное отделение в крышке чемоданчика, где под слоем упаковочной бумаги лежал плоский кожаный кошелек. Она отсчитала нужную сумму, оставив про запас ровно столько, чтобы хватило на две поездки в портальном трамвае и самый дешевый перекус на двоих. Все остальные средства хранились на её гильдейском счету, доступа к которому сейчас не было.

– Вот, – она передала деньги Марку, чётко обозначая этим жестом: я финансирую операцию, но ты – исполнитель. И учту каждую монету.

Он взял, приподняв бровь.

– Всё до единой медяшки на счету. Я впечатлён. И немного напуган.

Они вышли из кафе, и после нескольких метров неловкого молчания Алиса, чтобы разрядить обстановку (и удовлетворить своё нарастающее любопытство), спросила, глядя куда-то в сторону:

– Вы упомянули, что мастерская… требует укреплённых стен. Что за инцидент произошёл?

Марк, шагавший рядом, на мгновение задумался, а потом его лицо озарила широкая, почти детская улыбка.

– А, это! История про Котёл. С большой буквы «К». Видишь ли, одна добрая душа принесла мне на «успокоение» фамильный котёл для варки зелий. Очень старый, очень обидчивый артефакт. Хозяева жаловались, что он самовольно меняет рецепты: вместо любовного зелья получается отвар для удаления волос, вместо целебного – слабительное чудовищной силы.

– Стандартная поломка контурной логики, – кивнула Алиса профессионально. – Лечится перепрошивкой ядра заклинания.

– Ну, я решил подойти творчески, – продолжил Марк, размахивая руками. – Решил не перепрошивать, а… договориться. Устроил ему сеанс медитации. Зажёг благовония, включил музыку водопадов, начал нашептывать комплименты о его идеально круглой форме и благородной патине.

Алиса смотрела на него с всё возрастающим ужасом, предчувствуя развязку.

– И что же?

– А он… воспринял это как ухаживания, – Марк вздохнул с театральной скорбью. – В какой-то момент медитации он решил, что мы связаны глубокой духовной связью. И когда я ненадолго отвернулся, чтобы добавить ладана… он ожил. Полностью. И решил выразить свои чувства самым непосредственным образом – погнался за мной по всей мастерской, пытаясь… э-э-э… обнять. Горячими, массивными, чугунными «руками»-ручками.

Алиса закатила глаза, но уголки её губ дёрнулись.

– Вы описываете классический сбой безопасности при оживлении артефакта без предохранительных контуров.

– Я описываю романтическую комедию с элементами экшен-триллера! – поправил Марк. – Он гонялся за мной минут десять. Опрокинул полку с реагентами (отсюда тот самый зелёный налёт на потолке, который ты, наверное, примешь за плесень, но это не она), разбил два окна, пытаясь выпрыгнуть за мной на улицу, и в кульминации, когда я залёг за верстак, попытался прыгнуть на меня с верхней полки.

– И чем всё закончилось?

– Тем, что я, в панике, схватил ближайший тяжёлый предмет – а это оказалась наковальня для ковки магических жезлов – и инстинктивно швырнул её в него, чтобы отвлечь. Попал. Котёл, получив такой своеобразный знак внимания, на секунду замер, издал звук, похожий на обиженное шипение чайника, и… сдулся. Вернулся в своё обычное состояние. Но импульс от падения наковальни и последнего удара котла о стену… – он многозначительно указал пальцем вверх, – …оставил ту самую паутину трещин на потолке. После чего мне пришлось вызывать каменщиков-гномов и укреплять несущие балки. Зато котёл теперь работает идеально. И смотрит на меня таким… преданным взглядом.

Алиса несколько секунд молча переваривала эту историю. В её голове возникали яркие, абсурдные картины: разгром, летающая наковальня, Марк, удирающий от влюблённой утвари.

– Вывод, – сказала она наконец, с невозмутимым видом. – Нельзя применять антропоморфные методики взаимодействия с неодушевлёнными артефактами. Это приводит к непредсказуемым и материально затратным последствиям.

– Зато скучно не бывает! – парировал Марк, уже подходя к знакомой кирпичной постройке. – И именно поэтому, мадам Коверт, в моей мастерской есть укреплённые стены, следы магических взрывов на потолке и… – он с таинственным видом понизил голос, – …один очень стеснительный, но исправный котёл. Постарайся не смотреть на него слишком пристально, а то опять чего доброго…

В голове у Алисы, помимо мыслей о балансе и Сердцах, теперь чётко отпечаталась мысль, что работать с этим человеком – всё равно что пытаться провести инвентаризацию во время урагана. Но, чёрт побери, это определённо не было скучно.

Глава 8

Глава 8. Танец со шкафом, или Первый синхронный чих

Мастерская Марка оказалась не в подвале, как ожидала Алиса, а на верхнем этаже старого кирпичного здания бывшей фабрики по обработке магических кристаллов. Лифт сюда не доходил, и они поднимались по нескончаемой чугунной винтовой лестнице, которая звенела под их шагами, как раздражённый колокольчик. Алиса считала ступеньки (их было ровно 64, что было приемлемо чётным числом) и пыталась не думать о том, как сильно она вспотела.

– Скромно, но со вкусом, – прокомментировал Марк, распахивая тяжелую, обитую железом дверь без таблички.

Внутри пахло… жизнью. Неприбранной, насыщенной, немного подгорелой. Воздух был густым от ароматов: пыль, старое дерево, металлическая стружка, засохшие травы (полынь, чабрец, что-то ещё, сладковато-одурманивающее), воск и озон после недавнего магического разряда.

Помещение представляло собой одну большую комнату-лофт с высокими закопчёнными окнами. И оно было захламлено с таким творческим размахом, что у Алисы на секунду перехватило дыхание. Это не был беспорядок. Это был материализованный хаос.

Вдоль одной стены тянулся верстак, заваленный странными приборами: медные чаши с нацарапанными рунами, набор стеклянных шаров с плавающими внутри туманностями, разобранный хронометр, стрелки которого ползали в разные стороны. На полках в беспорядке стояли банки с веществами неопределённого цвета и агрегатного состояния. На другой стене висели инструменты: от обычных молотков и паяльников до изогнутых кинжалов, веточек омелы и связок птичьих перьев. Алиса заметила небезызвестный котел и сразу же поспешила отвести взгляд, но легкая улыбка непроизвольно появилась на ее лице.

В центре комнаты на полу был выложен сложный меловой круг с переплетающимися символами Порядка и Хаоса – явно недавняя работа. Повсюду валялись свитки, книги, лежащие раскрытыми на полу, и несколько довольно дорогих, но пыльных магических фонарей. А в углу, как символ полной потери надежды на организацию, горой лежала груда одежды, среди которой Алиса с ужасом узнала пару носков.

– Добро пожаловать в святая святых, – с размахом произнёс Марк, сбрасывая бархатный камзол прямо на ближайший стул, который закачался под неожиданной тяжестью. – Здесь рождаются великие идеи и умирают скромные надежды на уборку.

Алиса стояла на пороге, её пальцы судорожно сжимали ручку чемоданчика. Каждая клеточка её существа требовала немедленно навести здесь порядок, начав с рассортировки мусора и заканчивая дезинфекцией.

– Это… место для работы? – с трудом выдавила она.

– Место для процесса, – поправил Марк, подходя к верстаку и щёлкая выключателем какого-то прибора. Тот чихнул искрами. – Здесь я «слушаю» артефакты. Готовлю отвары для успокоения духов. Провожу… импровизированные ритуалы. Здесь живёт магия, Коверт, не вылизанная по учебнику, а настоящая. Пахучая.

Он повернулся к ней, и его глаза блеснули привычной, возмутительной веселостью.

– А раз уж мы здесь, и до вечера ещё далеко… Может, попробуем наконец не просто быть друг у друга на поводке, а сделать что-то полезное? Совместить наши прекрасные, противоположные дары?

Алиса насторожилась.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, я – Хаос. Ты – Порядок. «Сердце» сочло нас идеальной парой. Давай проверим его правоту. Маленький эксперимент. Безопасный. Ну, почти.

– Эксперименты без утверждённого протокола и оценки рисков – это безответственность, – автоматически отпарировала Алиса, но её взгляд скользнул по меловому кругу. Профессиональный интерес боролся с отвращением к беспорядку.

– О, а наш протокол и есть эксперимент! – воскликнул Марк, подходя ближе. Он пахнул теперь не дорогим табаком, а дымом, травой и металлом. Это был другой, более настоящий запах. – Мы – ходячий риск. Давай хоть попробуем им управлять. Просто… сконцентрируемся на чём-то простом. Например… – его взгляд упал на одну из медных чаш на верстаке, в которой тихо поблёскивала вода. – …на этой воде. Я попробую её взволновать, создать рябь. А ты… успокой её. Сделай поверхность идеально гладкой. Одновременно.

Звучало… логично. Просто. Контролируемо. И чертовски заманчиво с точки зрения сбора данных об их взаимодействии. Алиса медленно кивнула.

– Допустимо. Но с соблюдением мер безопасности. Дистанция два метра. Я не хочу, чтобы ваш «хаос» попал на мою одежду.

– Как прикажете, мисс, – поклонился Марк, отходя к противоположной стороне верстака.

Они встали друг напротив друга, разделённые столом с чашей. Алиса приняла свою рабочую позу: спина прямая, дыхание ровное, руки свободно опущены вдоль тела. Она сфокусировалась на воде, представляя её молекулярную структуру, мысленно «замораживая» любое движение.

Марк же закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем начал… напевать. Низкую, вибрирующую ноту. Его пальцы слегка задвигались в воздухе над чашей, будто он играл на невидимых струнах.

Вода в чаше дрогнула. Сначала слабо, затем сильнее. На поверхности пошли круги.

Алиса тут же усилила внутреннее давление, мысленно «прижимая» воду. Круги стали мельче.

Марк открыл один глаз, увидел это, и его губы растянулись в ухмылке. Его напев стал громче, прихотливее. Вода взбугрилась, забурлила, и несколько капель выплеснулись на верстак.

– Контролируйте импульс! – рявкнула Алиса, чувствуя, как её собственное спокойствие даёт трещину. Она сжала кулаки, представляя ледяной покров, намерзающий на поверхности. Бурление стало стихать.

– Но ведь так скучно! – засмеялся Марк. – Хаос – это жизнь! Движение! Давай сделаем фонтан! Маленький!

Он сделал резкий, призывный жест пальцами. И тут связь между ними, та самая, что тихо пульсировала в груди, вдруг отозвалась. Она не просто передавала эмоции – она усилила их магический импульс. Вода в чаше не просто взбурлила. Она выстрелила вверх метровым, тонким, бьющим ключом, как мини-гейзер.

Алиса вскрикнула от неожиданности и инстинктивно выбросила руку вперёз, желая задавить, остановить, запретить.

Их силы столкнулись не в чаше, а в воздухе над ней. Раздался хлопок, и фонтан… превратился в идеальную, замерзшую скульптуру в виде причудливого ледяного цветка. Он простоял секунду, сверкая в луче света из окна, а затем с тихим звоном рассыпался на миллионы бриллиантовых осколков прямо на верстак, пол и на голову изумлённому Марку.

Наступила тишина. Марк стоял, сняв с волос кристаллик льда и разглядывая его с восхищением.

– Вау, – прошептал он. – Это было… красиво.

– Это было неконтролируемо и опасно! – вспыхнула Алиса, её щёки горели от смеси злости и странного, щемящего восторга. Ледяной цветок был… идеален. С математической точностью. – Вы не можете просто…

– А ты можешь! – перебил он, его глаза горели. – Видел? Это не моё и не твоё. Это наше. Порядок, обрушившийся на хаос в самый пик! Идеальная симметрия разрушения! Давай ещё!

«Ещё» не успело прозвучать, как его возбуждение, помноженное на её остаточное раздражение, снова рвануло по связи. На этот раз откликнулась не вода, а сама комната.

С верхней полки огромного, перегруженного книгами и железяками шкафа, стоявшего у стены, соскользнула и грохнула на пол тяжелая медная астролябия. Шкаф качнулся.