Привязанная. Острова Семиры

Влас надул губы, став удивительно похожим на капризного ребенка, которому не купили игрушку.

– Как знаешь! Жду внизу.

Он вышел, демонстративно грохнув дверью. А я осталась стоять посреди комнаты, лихорадочно потирая шею, сдавленную невидимой петлей.

***

Белоснежное побережье обволакивало ступни. Здешний песок, казалось, жил своей жизнью – вечно движущийся, текучий, он не давал прижиться ни единому камешку, словно берег сам заботился о своей безупречности.

Мы расположились на просторном шезлонге под кремовым балдахином. Это было скорее ложе, затерянное среди пальм, чем пляжная мебель. Воздушные волны лениво набегали на берег, рассыпаясь кружевной пеной, а в тени финиковых рощ невидимые птицы выводили южную сонату. Покой был почти осязаемым.

– Я купаться. Идешь? – спросила я, надеясь смыть липкое напряжение после ссоры. Влас долго осматривался, проверяя горизонт на наличие «опасности» в виде репортеров, и наконец снисходительно кивнул.

– Расслабься, Адор. Здесь только мы и океан.

– Тебе легко говорить, Верея. Ты не знаешь, каково это – быть под прицелом.

– Знаешь, – я зашла в воду, чувствуя приятную прохладу, – они все равно напишут гадости. Просто прими это как налог на успех. Сколько правды в их статьях о тебе?

– От силы два факта из десяти, – нехотя признал он, погружаясь в лазурную гладь.

Мы отплыли от берега. Океан был прозрачным, как кристалл. В глубине сапфировой толщи кораллы сияли, точно рассыпанные драгоценные камни, а мимо нас суетливыми стайками проносились разноцветные рыбки.

– Смотри, Скат! – Влас указал вниз, где плавно скользила огромная тень.

– Ой! – Я от неожиданности поджала ноги в коленях.

– Не бойся, он не опасен. Видишь маленькую рыбку рядом? Это губан. Личный чистильщик. Она поедает паразитов, а скат позволяет ей быть рядом. В природе все подчинено пользе.

– Здорово, – я улыбнулась, продолжая смотреть на губана-доктора, не решаясь взглянуть на Власа.

– А вон там – манты. Настоящие аристократы океана, – он говорил увлеченно, явно наслаждаясь тем, как я его слушаю. – Они плывут с открытым ртом, направляя плавниками поток планктона прямо в пасть. Идеальный механизм поглощения.

– Настоящий живой водопровод! – засмеялась я.

Влас внезапно замер – смех оборвался на полуслове. Он посмотрел на меня так пронзительно, что стало не по себе, но тут же отвернулся, вглядываясь в безупречную линию горизонта.

– Что-то не так?

– Знаешь, Верея… – он произнес это медленно, пробуя мое имя на вкус. – С самой первой секунды меня не покидает ощущение, что я тебя знаю. Очень давно. Мы точно не встречались раньше?

– Вряд ли.

– Я тоже так думаю. Если бы я раньше встретил тебя, то не смог бы забыть, – он повернулся ко мне, и в его взгляде на мгновение проступила пугающая искренность. – Ты странная. То яркая, живая, но в следующую секунду можешь облить ледяной водой. В тебе сочетается несочетаемое. Ты как… раскаленная снежинка.

«Раскаленная снежинка». Мысли закружились, как хлопья в февральскую вьюгу. Несмотря на полуденный зной, меня пробрал озноб. Это было слишком похоже на того Власа, которого я когда-то полюбила – поэтичного, проницательного, умеющего подбирать ключи к самой душе.

Мне нечего было ответить. Мы молча поплыли к берегу, но теперь тишина между нами была не мирной, а тяжелой, полной призраков прошлого.

***

Сумерки на Южных островах наступили стремительно. Солнце рухнуло за горизонт, оставив на небе багровую рану, которая быстро затягивалась фиолетовыми тенями.

Мы шли вдоль кромки прибоя.

– Жаль, что завтра я возвращаюсь, – нарушила я тишину.

– Не уезжай, – Влас остановился и взял меня за руки. – Съемки затянутся на месяцы. Останься со мной, Верея.

– Я не могу. У меня учеба.

– Послушай, – он подался вперед, его голос стал вкрадчивым, почти нежным. – Я понимаю, что тороплюсь. Но ты мне нравишься. По-настоящему. Я хочу, чтобы ты была со мной. Если тебе нужны гарантии – давай подадим заявление хоть завтра.

Меня будто ударило током. Воздух вокруг вдруг сделался плотным и неподвижным.

– Ты… ты сейчас делаешь мне предложение? Спустя два дня знакомства?

– Получается, да.