Привязанная. Острова Семиры

Я подобрала кошелек и коснулась его плеча.

– Простите, вы обронили…

– А? Ох, – он спохватился, ощупывая карманы. – Да, это мое. Где вы его нашли?

– У ваших ног. Видимо, кошелек решил, что ему скучно в кармане, – я мягко улыбнулась.

– Огромное спасибо. Меня зовут Нес. А вас, прекрасная спасительница?

– Верея.

– Редкое имя. Как вам сегодняшняя коллекция?

Я решила пойти ва-банк и быть честной.

– Не могу с уверенностью ответить на ваш вопрос. Если честно, я не слишком разбираюсь в минимализме…

Глаза Неса азартно блеснули.

– Это поправимо! Позвольте мне стать вашим проводником. Обещаю, вы не пожалеете.

Я галантно приняла его локоть. Нес оказался блестящим рассказчиком. Он вел меня от картины к картине, поясняя смыслы, спрятанные за простыми линиями. Наконец мы замерли перед главным экспонатом – «Черный круг». Идеально ровный темный шар на девственно-белом полотне.

– Знаете, почему вокруг него всегда тишина? – негромко спросил Нес. – Люди инстинктивно ждут подвоха. Думают, что здесь должно быть что-то еще.

Он чуть наклонился ко мне, словно делился тайной.

– Но фокус в том, что дальше уже некуда. Это не отсутствие идеи – это ее предел.

Нес провел рукой в воздухе, будто выстраивая невидимую линию.

Я с восхищением слушала его и смотрела на темный шар, который вдруг перестал быть просто пятном.

В этот момент к нам приблизился высокий мужчина.

– Уважаемый Нес? Разрешите представиться, меня зовут Адор, я… – голос Власа звучал слегка заискивающе.

– Прошу прощения, Адор, но я сейчас занят беседой с дамой, – холодно отрезал Нес, даже не посмотрев на него.

Я перевела взгляд на «Адора». Он важно поправил свои безупречные светлые волосы.

– Ой, простите… – я широко открыла глаза. – Это ведь вы играли Амбитуса на прошлой неделе?

– Да, это был я, – в голосе Власа проскользнуло самодовольство.

– Потрясающе! У вас невероятный талант, – я улыбнулась ему. Внутри все сжалось от странного коктейля чувств.

– Вы актер? – Нес лениво повернулся к нему, привлеченный моим энтузиазмом.

– Именно. У меня большой опыт, я… – начал было Влас, но его прервал подошедший секретарь с папкой документов.

– Нес, срочное дело по контрактам. Буквально на пару минут.

Нес виновато развел руками и протянул нам две визитки.

– Вынужден прервать нашу экскурсию. Вот мои контакты. Адор, занесите свое портфолио в мою приемную, мы обсудим ваш опыт.

Когда Нес ушел, между нами повисла тяжелая пауза. Горло словно залепило мастикой. Влас почти не изменился, но в его позе появилось что-то развязанное, эпатажное, чего не было на Земле. Он рассматривал меня с нескрываемым интересом.

– Я все еще не знаю вашего имени, – прервал тишину он.

– Верея.

– Красивое имя. А что вы думаете о «Черном круге»? Большинство находят его банальным.

Я встряхнула в памяти все, что только что рассказал мне Нес, и добавила от себя каплю страсти:

– Банальным? О нет! Это же апогей, жирная точка в истории живописи! Вспомните истоки: пещерная живопись, фрески, первые портреты, пейзажи. А потом – эпоха рассвета: идеальные линии, точность образов. Живопись, наконец-то, достигает своей вершины!

Искоса взглянув на Власа, я перевела дыхание. Он стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел на меня.

– Проходит время, и нужно двигаться дальше, – продолжила я. – Линии начинают специально искажаться, уже не имеет значения точность, становится важной индивидуальность, перспектива больше не важна. Можно нарисовать красной собаку – и это будет, да, странно, но теперь необычно! Стили, краски, формы – все меняется, все перепробовано настолько, что наступает чувство сытости, завершенности. Нам больше не к чему стремиться! Черный круг – это и есть жирная точка в искусстве, последний комплимент, самая минимальная стилизация рисунка.

Я замолчала, переводя дыхание. Влас стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Ничего себе… А вы глубоко копаете, Верея.

– Просто люблю доходить до сути, – я загадочно улыбнулась.

– И чем же вы занимаетесь?

– Я адептка Обители Орбис. Первый курс.

– Озаренная? – он слегка смутился, в его глазах мелькнула тень подозрения или удивления. – Любопытно. А интерес к искусству? У вас в роду были желтые метки?

– У мамы. Она увлекается театром.

– Даже так?

– Адор, на пару слов! – окликнул его кто-то из толпы.

– Прошу прощения, Верея, я на секунду…

Эта секунда была моим билетом на выход. Как только он отвернулся, я скинула на скамью у картины свой лазурный шелковый шарф. Шлейф духов Сторы – горьковатый, с нотками полночного жасмина – остался висеть в воздухе.

Торопливо растворившись в толпе, я вышла на ночную улицу Орбиса. Ловушка была расставлена. Теперь оставалось только ждать, когда хищник решит, что он – охотник.

Глава 4. Амбитус

Три дня я жила в странном оцепенении, вздрагивая от каждого шороха в коридоре. Вечером, когда мы с Ладой, выжатые после лекций, только вернулись в комнату, к нам заглянула мастер Стора. В руках она несла тарелку с теплым печеньем, аромат которого мгновенно заполнил тесное пространство.

Мы устроились за столом. Сперва говорили о пустяках, но разговор, как по наезженной колее, быстро свернул к выставке.

– Мне очень повезло с этим Несом, – призналась я, вертя в руках остывающее печенье. – Сначала я думала только о том, как через него подобраться к Власу. Но, кажется, эта встреча дала мне гораздо больше.

– Я навела справки о твоем новом знакомом, – Стора задумчиво пригубила кофе. По комнате разнесся густой аромат мягкой шоколадной горечи. – Нес – фигура монументальная. Меценат, серый кардинал театральных подмостков и спонсор половины кинопроектов Орбиса. Он берется только за то, что обречено на успех. Темное пятно лишь одно: никто не знает, как он сколотил свой первый капитал. Но для нас это не важно. Связи такого уровня – это броня.

– Мастер, – я закусила губу, – а я не слишком быстро сбежала? Вдруг он решил, что я просто… странная?

– Ты ушла в идеальный момент. Еще минута – и магия бы рассеялась. А так ты оставила после себя шлейф тайны. Мужчины вроде Адора не терпят доступности, им нужно чувство незавершенности.

– Но как он меня найдет? – я посмотрела на окно, за которым сгущались сумерки. – Орбис огромен.

– Деточка, в списках Центральной Обители только одна Верея. Поверь, если он захочет – перевернет вверх тормашками весь Ирд.

Я хотела было возразить, что она слишком высокого мнения о моей персоне, как в дверь коротко и официально постучали. Лада, мгновенно оживившись, вскочила с места.

– Адептка Верея? – раздался за дверью незнакомый голос.

– Да, она здесь, – ответила Лада, распахивая дверь.

– Доставка.

Лада вплыла в комнату, едва видная за гигантской охапкой ослепительно белых роз. Сверху на букете, точно корона, покоилась коробка шоколада.

– Конфетно-букетный период объявляется открытым! – торжественно провозгласила подруга, с трудом водружая это великолепие на стол.

– Значит, ушла ты вовремя, – Стора довольно прищурилась, глядя на цветы.

Среди лепестков белел небольшой конверт из плотной бумаги. Я вытянула его, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

«Здравствуйте, Верея! Сожалею, что упустил возможность узнать вас лучше. Не откажете ли вы мне в любезности составить компанию в ресторане „Элит“ завтра в 19:00? С нетерпением жду встречи. Адор».

Я перечитала записку дважды.

– Почерк не его, – разочарование укололо где-то под сердцем. Тень фальши, которую я так боялась, проступила сквозь каллиграфические буквы. – Он мог так сильно измениться, мастер?

Стора взяла карточку, мельком взглянула и вернула мне.

– Почерк – это слепок души, Верея. Он может стать тверже или мягче, но суть остается. Эту записку писал секретарь. Но не расстраивайся.

– Почему?

– Потому что ресторан «Элит» – это место, где не просто едят. Туда приходят, чтобы заявить о статусе. Это неприлично дорого и вызывающе роскошно. Раз он зовет тебя туда, значит, ты для него – не мимолетное увлечение, а трофей, который он хочет рассмотреть поближе.

Я потерла ладони, ощущая, как азарт вытесняет страх. Маленькая победа. Первый шаг на его территорию.

– Ладно. Тогда главный вопрос всех женщин: что мне надеть?

Стора поднялась, в ее глазах вспыхнул знакомый огонь авантюризма.

– Об этом не переживай. Завтра он поймет, что белые розы – это лишь скромное вступление к тому, что его ждет.

***

В зеркале вестибюля на меня смотрела незнакомка. Светло-вишневое платье прямого кроя и туфли в тон делали мой силуэт хрупким, почти беззащитным. Мастер Стора знала, что делала: на фоне массивной резьбы и золота ресторана «Элит» я выглядела как редкая жемчужина в тяжелой оправе.

Холл встретил меня приглушенным джазом и запахом дорогих сигар. Администратор, чей поклон был выверен до миллиметра, проводил меня к винтовой лестнице.

Задержавшись у последнего зеркала перед входом в зал, я похолодела. Глаза. В них плескалась паника загнанного зверька. «Улыбайся, Верея. Улыбайся. Все будет хорошо». Я заставила мышцы лица расслабиться и решительно шагнула в зал.

Адор уже ждал. Заметив меня, он поднялся – медленно, эффектно, явно наслаждаясь тем, как поворачиваются головы в нашу сторону. В руки мне ткнулся букет белых лилий. Тяжелый, ненавистный запах цветов ударил в нос.

Я спрятала раздражение за вежливым кивком.

– Спасибо, что пришли, Верея.

– Приятно, что позвали, – мой голос звучал ровно, почти прозрачно.

– Ваш шарфик. Вы оставили его у «Черного круга», – он протянул мне шелк, и я коснулась его холодных пальцев.

– О! Вы так внимательны.

– Давай перейдем на «ты»? – он не спрашивал, он констатировал. – Нам так будет удобнее.

Не дожидаясь ответа, Влас щелкнул пальцами. Официант вырос из ниоткуда, как тень.

– Мы готовы. Нам закуски от шефа и мясо по-столичному. Из вина – «Шарман». Красное. Это все.

Официант перевел вопросительный взгляд на меня, но Влас даже не повернул головы.

– Я сказал – это все! Ты что, оглох? Будешь стоять памятником – останешься без чаевых. Свободен.

Я замерла, глядя на удаляющуюся спину официанта. Влас уже листал меню, будто ничего не произошло. На миг я почувствовала, что сижу снова в нашей крошечной кухне на Земле.

– Адор, я вообще-то не сделала заказ, – я постаралась, чтобы голос не дрожал от ярости.

– Не переживай, – он вальяжно откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по скатерти. – Ты ведь здесь впервые. А я знаю местную кухню как свои пять пальцев. Доверься моему вкусу.

– Откуда такая уверенность, что я здесь не бывала? И что мой вкус совпадает с твоим? А если у меня аллергия?

– У тебя есть аллергия? – он вскинул бровь.

– Нет.

– Ну вот и отлично. Расслабься, Верея. Просто получай удовольствие.

Я замолчала, проглатывая это «хамство в обертке заботы». С раннего детства отец приучал меня к тому, что мое мнение имеет значение. Влас же всегда затыкал его, как неудобный шум.

– Так значит, ты Озаренная? – он сменил тему, рассматривая меня как занятный экспонат. – Какой курс?

– Первый, – ответила я сухо, не вдаваясь в подробности.

– Понятно. О себе мне рассказывать смысла нет – ты и так наверняка видела все заголовки. Я сейчас на пике, Верея. Все главные роли – мои. Театры Орбиса буквально дерутся за право видеть меня на афише.

– С таким даром это неудивительно. – Я заставила себя восхищенно кивнуть.

– Естественно! – он расцвел, принимая мои слова как должное. – Критики в восторге от моего Амбитуса. Моя мимика, паузы… Это годы изнурительного труда и природный магнетизм. Мне пророчили великое будущее, и, как видишь, я его взял.

В этот момент подкатили тележку. Подача была королевской, но я смотрела не на еду, а на то, как Влас упивается собственной речью.

– Угощайся, – он милостиво указал на тарелку. – Здесь все на высоте.

– Да… действительно, – я взяла вилку, чувствуя, как внутри медленно ослабевает тугая петля. Наблюдать за ним было даже интересно.

Я принялась за деликатесы, стараясь не выдавать своего триумфа. Пока я ела, Влас рассыпался в анекдотах из театрального закулисья. К моему облегчению, его юмор – острый, как бритва – никуда не делся. Это было то немногое, что когда-то заставляло меня смеяться до слез в нашей прошлой жизни.

– Скажи, Адор, – я осторожно коснулась салфеткой губ, – твое имя… оно звучит как легенда. Это псевдоним?

Взгляд Власа на мгновение заледенел. Раздражение промелькнуло так быстро, что я едва успела его поймать.

– Это мое имя от рождения, – отрезал он.

Я знала, что он лжет, но ложь была произнесена с такой уверенностью, будто он сам в нее верил.

– «Адор» на древнеирдском означает «обожаемый». Это выбор моих родителей.

– Адор так Адор, – я легкомысленно пожала плечами, скрывая усмешку.

– К чему такие вопросы? – он прищурился.

– Просто праздное любопытство. Люди искусства часто прячутся за звучными именами.

– Мне не нужно прятаться, Верея. Я могу позволить себе быть кем угодно.

Я поспешила сменить тему, чувствуя, что нащупала болезненную мозоль.

– И какие же вершины ты планируешь покорить следующими?

– Обычно мы, артисты, суеверны, – он вальяжно откинулся на спинку стула, – но тебе я, пожалуй, доверюсь. Ты ведь знакома с Несом?

– Мы немного пообщались на выставке. Он показался мне… умным человеком.

– Нес затеял колоссальный проект. Киносага, масштаб которой Ирд еще не видел. И угадай, кто подписал контракт на главную роль в первом сезоне? – он не ждал ответа, его глаза сияли предвкушением. – Съемки через пару недель. На островах.

– Это восхитительно! – я изобразила искренний восторг. – Какая удача!

– Удача? – Влас фыркнул, пригубив вино. – Нет, Верея. Чистый расчет. Нес понимает, что мое лицо принесет ему миллионы. Это бизнес. Обоюдно выгодная сделка.

– «Бизнес», – эхом отозвалось у меня в голове. Мою роль в этом «выгодном знакомстве» он стер из памяти, как досадную помарку. Типичный Влас.

– Кстати, – он внезапно подался вперед, накрыв мою ладонь своей. – Я вылетаю на острова на неделю раньше. Хочу сбросить напряжение перед работой. Не желаешь составить мне компанию?

Кусочек десерта застрял в горле. Я едва не закашлялась. Он серьезно? Прямо сейчас, после одного ужина?

– Ты предлагаешь мне улететь с тобой на острова? Адор, мы знакомы от силы два часа!

– Вот и проверим, достаточно ли нам будет этого времени, – он смотрел на меня в упор, и в этом взгляде не было нежности – только азарт коллекционера, увидевшего редкую бабочку.

В голове вихрем пронеслись мысли: отказаться? Я могу упустить его след на месяцы. Согласиться слишком быстро? Он потеряет интерес раньше, чем мы доберемся до порта. Нужно было идти по тонкому льду, который проложила для меня Стора.

Я медленно отстранила руку и посмотрела ему в глаза, стараясь придать взгляду долю сомнения и капельку вызова.

– Я подумаю. Но если и соглашусь, то только на выходные. У меня учеба, и я не намерена ее прогуливать.

– Только на выходные? – он явно не привык к условиям.

– И мне нужен будет отдельный номер, – добавила я, закрепив дистанцию. – Я ценю свое личное пространство.

Влас несколько секунд молчал, явно переваривая мою дерзость. Затем его губы тронула самодовольная ухмылка. Моя «неприступность» только подлила масла в огонь.

– Как пожелаешь, Верея. У тебя будет отдельный номер.

***

Неприветливое осеннее утро окутало Обитель седым саваном. За окном косой дождь выстукивал по стеклу неровный ритм, а ветер, точно капризный зверь, гонял по двору охапки палой листвы.

Я вошла в кабинет Сторы, неся поднос с горячей выпечкой. У камина, вытянув ноги к огню, сидела тетя Шифа. Ее синий мундир Целителя был помят, а лицо казалось серым от усталости.

– Нет, ты представляешь, Стора? – Шифа даже не заметила моего появления, продолжая прерванный спор. – В Парламенте вообще обезумели. Нашивки! Они хотят, чтобы Озаренные носили опознавательные знаки на одежде. Мы для них что, опасные звери?

– Это позор, – Стора со стуком поставила чашку на стол. – Хотят контролировать каждый наш шаг…

– А, Верея, девочка… – Шифа наконец увидела меня и порывисто обняла. От нее пахло лекарствами и дождем. – Что же ты у нас худющая такая? Стора, вы что, своих адептов совсем не кормите?

Мы устроились у огня. Шифа продолжала негодовать: – Тридцать процентов чиновников поддержали этот бред. Говорят, что Отступники – это «побочный продукт» Озаренных. И чтобы нас контролировать, нужно, чтобы мы все носили опознавательные знаки. Как же! Ничего у них не получится!

– Не знаю, не знаю… Где тридцать, там и все пятьдесят, – задумчиво произнесла Стора. – Поживем, увидим. Верея, кстати, как прошла встреча с твоим бывшим?

Я медленно опустила чашку.

– Сама пока не разобралась, – пожала плечами я после паузы. – Да, он красив, талантлив, у него искрометный юмор… Но с эмпатией у него беда. Он не выбирает – он навязывает. Не просит – требует. – В памяти сразу всплыл официант из «Элит». – Он обращается с людьми так, будто они – декорации. Пока полезны – стоят на сцене. Потом их просто убирают.

– А имя? – уточнила Шифа.

– Соврал. Сказал, что Адор – его настоящее имя.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Я смотрела в огонь и ловила себя на том, что внутри больше нет липкого страха неизвестности, а только ясность.

– Ты права, – наконец согласилась Шифа. – Он сменил имя сознательно.

– Чтобы начать заново? – тихо спросила я.

– Чтобы не нести ответственность за старое, – ответила она. – Такие люди предпочитают прошлое не исправлять, а переписывать.

Стора нахмурилась.

– На Ирде таких людей называют амбитами. Они питаются вниманием, но не умеют делиться им. Если мир перестает крутиться вокруг них – они ломают его, а не себя.

В голове всплыло знакомое слово из земной жизни. Я долго избегала его, будто оно могло укусить. И слишком хорошо знала, как выглядит человек, не способный на любовь, но уверенный, что ему все должны.

– Влас пригласил меня на острова, – вздохнула я, – на съемки.

– Он торопится, потому что не привык ждать. – Стора подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.

– У тебя нет другого выхода. Узел сам по себе не развяжется, – спокойно добавила Шифа. – Поезжай. Но помни: он будет играть по своим правилам. Ты не обязана их принимать.

Глава 5. Южные Острова

Аэроавтобус мягко опустился на герметичную подушку с характерным шипением сдувающегося матраса. Металлическая лестница с лязгом коснулась бетона, и я шагнула на холодный трап.

Легкие мгновенно заполнил густой, воздушный коктейль Южных островов, замешанный на морской соли и аромате переспелых экзотических фруктов. Здесь все словно кричало об отдыхе: вечное лето, ласковый ветер и небо такой глубины, какую не встретишь в центральных регионах Ирда.

Я поправила лямку рюкзака – единственного моего спутника. У Власа же багажа было на целую экспедицию. Его «сияние» перед камерами планировалось надолго, так что вещи он отправил заранее, оставив себе иллюзию легкости.

– Ну как тебе южный рай? – поинтересовался Влас, когда мы вышли из здания аэропорта.

– Восхитительно, – выдохнула я, щурясь от яркого солнца.

– Ты бывала здесь раньше?

– Очень давно. Почти стерлось из памяти.

Между курортными поселками сновали юркие полуоткрытые поезда. Устроившись на мягком сиденье напротив Власа, я подставила лицо теплому ветру.

– Когда я впервые попал сюда, я потерял дар речи, – Влас подался вперед, и его глаза азартно блеснули. – Белоснежный песок, прозрачная вода… Но главное ждет нас ночью. Мы едем туда, где пляж светится неоном.

– Как это? – я невольно залюбовалась его воодушевлением.

– Ты правда не помнишь? – он искренне удивился. – Это биолюминесценция. Тысячи крошечных живых организмов в воде создают пульсирующее живое сияние под ногами. Кажется, что идешь по звездам.

– Звучит как сказка, – я не удержалась и звонко хлопнула в ладоши, чувствуя, как на мгновение старая обида отступает перед детским восторгом.

Влас замер. Он посмотрел на меня как-то иначе – пристально, чуть прищурившись. На миг в его глазах промелькнула странная тень, будто глубоко внутри, под слоями тщеславия и новых имен, его память души встрепенулась. Словно он узнал этот жест, этот смех, женщину, которую когда-то называл своей…

Но морок быстро рассеялся. Влас резко тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и отвернулся к окну, где на горизонте уже вовсю искрился океан.

***

Отель, зажатый в объятиях лазурного залива, слепил роскошью. Огромные бассейны, имитирующие природные лагуны, тонули в изумрудной зелени тропических каскадов. Дорога вымотала меня, и, оказавшись в своем номере, я с наслаждением рухнула на прохладную белоснежную постель. У нас было полчаса тишины перед завтраком.

Я быстро ополоснулась, накинула легкий сиреневый сарафан и спустилась в ресторан. Влас уже ждал. В льняной голубой рубашке, подчеркивающей загар, он вальяжно развалился в плетеном кресле, созерцая прибой с видом полноправного хозяина этого побережья.

– А вот и ты. Отлично выглядишь, – он одобрительно скользнул по мне взглядом.

– Спасибо, Адор.

Он привычно щелкнул пальцами, подзывая официанта.

– Мне ассорти, нарезку и слойки. Кофе с ванилью – двойной. А ты, Верея? – он выжидательно посмотрел на меня.

Надо же, запомнил. Видимо, выпад в ресторане заставил его слегка скорректировать тактику.

– Фруктовый салат и рогалик с миндалем. И тоже двойной кофе с ванилью, пожалуйста.

– У нас много общего, ты не находишь? – он лучезарно улыбнулся.

– Есть немного, – я ответила максимально нейтрально. – Какие сегодня планы?

– Пляж. Сегодня будем только мы, шезлонги и океан.

Нам принесли заказ. Влас сделал первый глоток и… его лицо исказилось в гримасе брезгливости.

– Ты пробовала это? – процедил он.

– Кофе? Да. Вполне достойный для отеля.

– Я не буду пить эти помои! – его голос внезапно сорвался на визгливые ноты. Посетители за соседними столиками недовольно обернулись.

– Официант! Немедленно убери это! Кто у вас на кухне? Кондуктор из пригорода? Позовите администратора!

Я почувствовала, как к горлу подкатывает дурнота.

– Адор, может, не стоит? Это просто кофе, не порти себе утро.

– Верея, не лезь! Я не намерен терпеть дилетантство!

Пока он смачно распекал бледного как мел администратора, диктуя ему правила обжаривания зерен, мой аппетит испарился. Слушать этот концерт не было сил.

Я молча поднялась и ушла. Влас даже не повернул головы – он был слишком занят своей главной ролью: «Оскорбленный Аристократ».

Отдых обещал превратиться в американские горки.

Вернувшись в номер, я заперлась в ванной. На зеркале еще держался теплый пар. Я надела любимый купальник и уже собиралась выйти, когда в комнате раздались шаги.

Я резко открыла дверь и замерла от неожиданности. В моем кресле, закинув ногу на ногу, по-хозяйски расположился Влас.

– Ты что здесь делаешь? – я замерла на пороге ванной. – Стучать не учили?

– Ты почему меня бросила? – возмутился он, игнорируя мой вопрос. – Мне пришлось в одиночку разгребать наши проблемы!

– Наши проблемы? – я даже на мгновение лишилась дара речи. – Прости, но мне мой кофе понравился. Почему я должна участвовать в твоих истериках?

– Истериках? Это называется «чувство собственного достоинства», Верея. Хотя ты, видимо, привыкла к хамству.

Его взгляд внезапно упал на мой купальник, и он скривился:

– Ты в этом собралась идти?

– Да. Что не так?

– Это прошлогодняя модель. И цвет тебе не идет.

Я опешила.

– Ты что, следишь за женской модой?

– У меня безупречный визуальный вкус. Одень другой.

– Вынуждена тебя разочаровать: я пойду в этом купальнике.

– Нет, так дело не пойдет! – Влас вскочил, подошел к моему рюкзаку и одним резким движением вывалил все содержимое на кровать. – Надень хотя бы бирюзовый. Ты хоть понимаешь, с кем ты рядом? Я публичное лицо, нас могут снять папарацци. – Он бросил взгляд на кровать. – Рядом со мной не может быть случайностей.

Я закрыла глаза, считая до десяти. Внутри все дрожало от ярости. Как? Как я могла прожить с этим существом пятнадцать лет на Земле?

– Значит так, Адор. Слушай меня внимательно, – мой голос сорвался на звенящий шепот. – В мой номер без стука не входить! В моих вещах не рыться! Если считаешь себя «элитой», начни соблюдать элементарные приличия. И да, я одену именно этот купальник по одной причине – он мне нравится! Не устраивает – иди на пляж в одиночестве!