Море берёт своё. Морская звезда. Книга вторая

Вечером того же дня Лев, по её вызову, поднялся в её кабинет. Она передала ему приказ Екатерины. Он выслушал, его лицо оставалось невозмутимым.

– Интересно, – произнёс он наконец. – Она подталкивает нас к активным действиям. Это риск, но и возможность.

– Какая возможность? Устроить ужин у меня дома и обворовать гостя?

– Возможность получить прямой доступ к ноутбуку, пока он находится у Колесникова. Если он принесёт его с собой или оставит в машине… – Лев пожал плечами. – Мои люди могут обеспечить тихий вход. Нужно только вывести его из помещения на достаточно долгое время.

– То есть мне нужно… соблазнить его? – с горечью спросила Анна.

Лев посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Вам нужно его отвлечь. Каким способом – решать вам. Но, Анна, помните, это игра на выживание. Его или наше.

«Наше». Он сказал «наше». Она и он. Заговорщики. Сообщники. Это слово согрело и испугало одновременно.

Она пригласила Колесникова на ужин в субботу. По телефону, запинаясь, сказала, что нашла кое-что в архивах, о чём не хотела бы говорить в общественном месте. Он согласился, после лёгкой паузы. Возможно, тоже счёл это частью игры.

Суббота. День тянулся мучительно медленно. Анна провела его в лихорадочных приготовлениях. Она убрала квартиру (что было несложно – она и так содержала её в стерильной чистоте, как операционную), купила продукты, приготовила простые, но изысканные блюда – пасту с морепродуктами, салат, десерт. Она выбрала одежду тщательно, но без очевидного кокетства – тёмные узкие джинсы, просторный свитер из кашемира, волосы распущены. Она должна была выглядеть уязвимой, но не доступной. Женщиной, которая просит о помощи, а не заманивает в ловушку.

В семь вечера раздался звонок в дверь. Сердце Анны ушло в пятки. Она сделала глубокий вдох, поправила свитер и открыла.

Колесников стоял на пороге. Без пиджака, в тёмно-синей рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. В руках он держал бутылку красного вина.

– Проходите, – прошептала Анна, пропуская его.

– Прекрасный вид, – сказал он, оценивая панорамные окна, открывавшиеся на ночной залив, усеянный огнями судов.

– Да… он мне нравится.

Они прошли на кухню, где был накрыт стол. В воздухе пахло чесноком, базиликом и её духами – лёгкими, древесными. Она чувствовала себя неестественно, как подросток на первом свидании. Только ставки здесь были не на разбитое сердце, а на сломанную жизнь.

– Вино, – сказал он, подавая бутылку. – Не знал, что вы предпочитаете, но это достойное бордо.

– Спасибо. Садитесь.

Они сели. Первые минуты прошли в неловком молчании, прерываемом банальностями о еде, о виде, о погоде. Анна разлила вино. Алкоголь, тёплый и бархатистый, немного ослабил хватку страха.

– Вы сказали, нашли что-то в архивах, – наконец начал Колесников, отложив вилку.

– Да. Вернее, не совсем нашла. Наткнулась на странные несоответствия. В финансовых отчётах за год гибели первой «Морской звезды». Там были завышены расходы на страховку, на спасательную операцию… цифры не сходились. Я не бухгалтер, но даже мне это бросилось в глаза.

Она лгала. Отчёты были чисты. Но это была хорошая ложь, правдоподобная.

Колесников кивнул, его взгляд стал острым.

– Это может быть важно. Могу я взглянуть?

– Конечно. Но не сейчас. Документы у меня на верфи. Я принесу копии.

– Хорошо. – Он помолчал, изучая её лицо. – Анна, зачем вы это делаете? Рискуете карьерой, репутацией, отношениями с сестрой.

Прямо в точку. Она отвела взгляд.

– Я уже говорила. Я устала бояться. А ещё… – она заставила себя посмотреть на него, – мне кажется, вы… честный человек. И вы ищете правду. А правда, какой бы ужасной она ни была, лучше лжи.

Она произнесла это с такой искренней больью, что сама почти поверила. И он, кажется, поверил. В его глазах что-то дрогнуло.

– Правда редко бывает красивой, – тихо сказал он. – Но да, она лучше. Даже если ранит.

– А вас она ранила когда-нибудь? Ваша правда?

Он усмехнулся, грустно.

– Постоянно. Это профессиональная деформация. Видеть самое худшее в людях. Разочаровываться. Но иногда… иногда находишь и свет. Даже в самой тёмной истории.

Они говорили ещё долго. О своей работе, о жизни, о разочарованиях. Он рассказал, что раньше работал в полиции, ушёл, потому что устал от системы. Она рассказала (выборочно, осторожно) об учёбе, об архитектуре, о сложных отношениях с отцом. Вино делало своё дело – стены между ними понемногу рушились. Анна ловила себя на том, что смеётся над его шутками, что слушает, затаив дыхание, его истории о расследованиях. Он был интересен. Настоящий. И её влечение к нему, сначала наигранное, становилось всё более реальным, пугающе реальным.

Около десяти вечера её «чистый» телефон, спрятанный в спальне, завибрировал условным сигналом. Значит, команда Льва уже в действии. Если Колесников приехал на машине и оставил ноутбук там, у них было не больше двадцати минут.

– Артём, – сказала она, внезапно вставая. – Извини, мне нужно… проверить, не забыла ли я выключить духовку на верфи. У нас там новые датчики, они шлют оповещения на телефон. Я на минуточку.

– Конечно, – он кивнул, слегка удивлённый.

Она почти побежала в спальню, закрыла дверь. На экране телефона было сообщение от Льва: «Машина чиста. Ноутбук с ним. Нужно выманить его из квартиры. Создай ситуацию. Пожар? Утечку газа?»

Ужас сковал её. Выманить? Как? Она не могла поджечь свою квартиру! Она стояла, прислонившись к двери, слушая, как бьётся её сердце. Нужно было что-то придумать. Что-то правдоподобное.

Она вышла обратно, стараясь выглядеть расстроенной.

– Всё в порядке? – спросил Колесников.

– Да… нет. – Она провела рукой по волосам. – Артём, я… мне неловко, но ты не мог бы на минуту выйти на балкон? Прямо сейчас.

Он насторожился.

– В чём дело?

– Я… я услышала странный звук. Стук. В шахте лифта. Мне показалось, там кто-то есть. Я параноик, знаю, но… не мог бы ты просто проверить? А я позвоню в службу безопасности дома.

Он смотрел на неё несколько секунд, затем медленно встал.

– Хорошо. Покажи, где балкон.

Она подвела его к двери на широкий, застеклённый балкон, выходивший на ту же сторону, что и входная дверь. Когда он вышел, она притворила за ним дверь, оставив небольшую щель, и бросилась к входной. По плану, команда Льва должна была ждать сигнала – отключения домофона на минуту. Она выдернула провод из блока домофона, потом сунула обратно. Сигнал подан.

Сердце колотилось так, что, казалось, её услышат на улице. Она стояла, прижав ухо к двери, пытаясь рассмотреть что-то в глазок. Темнота. Тишина. Потом – едва слышный скрип, будто открывается крышка ноутбука. Потом – снова тишина.

Через три минуты, которые показались вечностью, на балконе постучали. Колесников.

– Никого нет, Анна. Всё чисто.

Она отперла дверь на балкон. Он вошёл, озадаченный.

– Наверное, мне показалось. Извини за беспокойство.

– Ничего страшного. Всё в порядке?

В этот момент её личный телефон (не «чистый», а обычный) завибрировал. Сообщение от Льва: «Готово. Данные скопированы. Установлен бэкдор. Следов не оставили».

Она едва сдержала вздох облегчения.

– Всё в порядке, – улыбнулась она, и улыбка на этот раз была почти искренней. Миссия выполнена. – Спасибо, что проверил. Ещё вина?

– С удовольствием.

Они допили вино, разговор снова стал лёгким, почти дружеским. Но теперь Анна чувствовала подвох. Она предала его доверие. Пусть ради выживания, но предала. И это знание отравляло каждую секунду их близости.

Около полуночи он собрался уходить.

– Спасибо за прекрасный вечер, Анна. И за информацию. Это многое значит.

– Спасибо тебе, что пришёл. И что… поверил мне.

Он смотрел на неё долго, серьёзно. Потом сделал шаг вперёд и мягко, почти не касаясь, поцеловал её в щёку. Его губы были тёплыми, а запах – смесью вина, одеколона и чего-то ещё, чисто мужского.

– Береги себя, – сказал он тихо. – Правда бывает не только горькой, но и опасной. Для всех.

– И ты себя береги.

Он ушёл. Анна закрыла дверь, прислонилась к ней и зажмурилась. Её щека горела в месте, где коснулись его губы. В груди была странная, сладкая и горькая одновременно, боль. Она сделала то, что должна была. Спасла себя и Екатерину. Выполнила указание отца. И предала единственного человека за последние месяцы, который посмотрел на неё не как на функцию, а как на женщину. Пусть это и была часть его игры.

Она убрала со стола, механически моя посуду. Потом взяла «чистый» телефон и отправила Льву: «Каковы результаты?»

Ответ пришёл не сразу. Через час: «Файлы расшифровываются. Многое. Встреча завтра в 10 утра на верфи. Будь готова.»

Будь готова. От этих слов стало ещё холоднее.

Утром в воскресенье, под предлогом подготовки к рабочей неделе, она приехала в свой кабинет. Лев был уже там. Он сидел за своим ноутбуком, лицо было бледным и сосредоточенным.

– Садись, – сказал он без предисловий. – Ты должна это услышать.

Он включил динамик. Сначала послышался шум, скрежет, потом голос. Её собственный голос, напряжённый, сердитый.

«…не выдвигай ультиматумы, Кирилл. Ты ничего не понимаешь.»

Голос Кирилла, пьяный, яростный:

«Я понимаю, что ваша семейка – гнилая до основания! Твоя сестра – психопат. Она тебя сожрёт, Анна, ты даже не заметишь, как. У меня есть план, как её остановить. Честный, публичный, с доказательствами. Встретимся завтра у причала. В десять. Принеси всё, что у тебя есть на неё. Всё! Если ты хоть немного дорожишь памятью отца и хочешь спасти то, что он построил – приходи. Это твой последний шанс.»

Пауза. Потом её голос, тихий, надломленный:

«Хорошо. Приду.»

Щелчок. Конец записи.

Анна сидела, не дыша. Мир сузился до этого голоса из прошлого. Голоса человека, которого она убила. Он… он хотел помочь ей? Остановить Екатерину? У него был план?

– Это… этого не было у Екатерины, – прошептала она.

– Нет, – подтвердил Лев. – Это запись с личного диктофона Кирилла. Того, что он носил с собой всегда. Видимо, он делал копии. На ноутбуке целая папка с расшифровками. Там его разговоры с разными людьми, в том числе с Алексеем, с бывшими сотрудниками, с Лидией Петровной. И вот эта.

– План… – Анна подняла на Льва глаза, полные ужаса и надежды. – Он говорил о плане. Что это могло быть?

– Не знаю. В папке нет деталей. Возможно, он где-то записал их отдельно. На флешке, в облаке, в бумажном виде. Но ясно одно: Кирилл шёл на ту встречу не как шантажист. Он шёл как… как союзник. Потенциальный. Он хотел использовать тебя, чтобы свалить Екатерину.

В голове у Анны всё перевернулось. Она убила не врага. Она убила того, кто, возможно, пытался её спасти. Чудовищность этого открытия была такова, что её стошнило прямо там, на пол её кабинета. Лев молча подал ей воду и бумажные полотенца.