Море берёт своё. Морская звезда. Книга вторая

Он смотрел на неё, и Анне показалось, что он видит не директора верфи, а испуганную девчонку, стоящую над тёмной водой.

– Господин Колесников, если у вас есть конкретные вопросы по делу, задавайте. Если нет – у меня много работы.

– Конкретный вопрос один: известно ли вам о наличии у Кирилла Семёнова каких-либо материалов, записей, документов, которые могли бы представлять угрозу для репутации вашей семьи или бизнеса?

Анна встала. Её терпение лопнуло.

– Нет. Не известно. И если такие материалы существуют, они являются плодом больной фантазии или клеветой. Моя семья и наш бизнес прошли все возможные проверки. Теперь, если вы позволите…

Колесников тоже поднялся. Его лицо снова стало вежливо-бесстрастным.

– Конечно. Ещё раз извините за беспокойство. Если что-то вспомните… мои контакты на визитке. Доброго дня.

Он вышел. Анна опустилась в кресло, обессиленная. Два удара подряд. Свидетель и следователь. Игра становилась смертельно опасной. Она больше не могла медлить. Нужно было звонить Екатерине.

Но прежде чем она успела набрать номер, в дверь снова постучали. На пороге стоял Лев Доронин. Он уже сменил свитер на тёмную ветровку, но выглядел так же собранно.

– Анна Игоревна, извините, что беспокою. Я уже почти ушёл, но увидел, как к вам поднимался… подозрительный тип. Всё в порядке?

Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он заметил детектива. Почему? Он следил?

– Всё в порядке, – наконец выдавила она. – Деловой визит.

– Понятно. Просто я, как будущий сотрудник службы безопасности, обязан проявлять бдительность. Особенно после вчерашнего. – Он сделал шаг вперёд, его голос стал тише, доверительным. – Анна Игоревна, я понимаю, что мы не знакомы, и мои слова могут показаться наглостью. Но я вижу, что вы на взводе. И я знаю почему.

Анна замерла. Что он знает? КАК он может знать?

– Что вы имеете в виду? – её голос прозвучал хрипло.

Лев оглянулся на закрытую дверь, затем снова посмотрел на неё. Его серые глаза стали серьёзными, почти суровыми.

– Вы не одни, – сказал он так тихо, что она едва расслышала. – И угроза исходит не только извне. Она внутри системы. Я здесь, чтобы помочь вам с ней справиться.

– Кто вы? – прошептала Анна, отступая к столу, как бы ища защиты. – Кто вас прислал? Екатерина?

Он покачал головой.

– Нет. Меня прислал ваш отец. Сергей Петров.

Мир перевернулся. Звук имени отца, произнесённого этим незнакомцем в таком контексте, был как удар под дых. Анна схватилась за край стола.

– Что?.. Отец? Он… он не в себе. Он болен.

– Его когнитивные функции повреждены, но не уничтожены, – спокойно сказал Лев. – У него бывают моменты поразительной ясности. И в один из таких моментов он нашёл меня. Вернее, его старые связи нашли меня. Он знает, что Екатерина что-то скрывает. Что-то очень тёмное. Он не знает что именно, но чувствует опасность. Для вас. Для верфи. Для памяти об Игоре Ковалеве. Он не доверяет ей. И просил меня защитить вас. И информацию.

– Защитить… от сестры? – Анна с трудом могла соображать. Этот поворот был слишком неожиданным.

– От любой угрозы. Внешней и внутренней. Моя задача – внедриться, оценить обстановку, выявить уязвимости и нейтрализовать их. Я должен был представиться вам в любом случае, но после вчерашнего случая с оригами и сегодняшнего визита детектива… я решил, что пора.

– Зачем мне верить вам? – выдохнула она. – Это может быть ловушка. Екатерина могла подослать вас, проверяя мою лояльность.

Лев медленно достал из внутреннего кармана куртки маленький, потёртый конверт и протянул его Анне.

– Он сказал, вы узнаете.

Дрожащими руками Анна вскрыла конверт. Внутри лежала старая, пожелтевшая от времени фотография. На ней – молодой Сергей Петров, ещё совсем мальчишка, лет двадцати пяти, стоит на фоне какого-то недостроенного корпуса. Он обнимает за плечи девочку лет пяти с двумя косичками и в платьице в горошек. Девочка – это она, Анна. Она помнила это платье. И помнила этот день – отец тайком привёл её на верфь, показал, где рождаются корабли. Это было ещё до того, как всё стало сложно. До Екатерины, до Максима, до всех раздоров.

На обороте фотографии корявым почерком было выведено: «Моей звёздочке. На память о том, как всё начиналось. С.П.»

Слёзы, против её воли, подступили к глазам. Эту фотографию она считала утерянной. Никто, кроме отца, не мог ею обладать. Даже Екатерина. Это был их с ним, тайный, никому не известный знак.

Она подняла глаза на Льва. В её взгляде была растерянность, надежда и страх.

– Что он хочет? – спросила она.

– Он хочет, чтобы вы были в безопасности. Чтобы дело Игоря Ковалева не пало жертвой чьих-то амбиций. Он подозревает, что Екатерина использует верфь и вас для своих политических игр, которые могут всё разрушить. Я должен помочь вам выстроить такую систему защиты, чтобы ни она, ни кто-либо другой не могли навредить.

– А что… что насчёт того, что произошло? С Кириллом? – она едва осмелилась произнести это имя.

Лев нахмурился.

– Отец сказал только, что «Катя замешана в чём-то грязном, и это может ударить по Анне». Деталей он не знает или не помнит. Но он чувствует угрозу. Моя задача – докопаться до правды. И защитить вас. Если вы позволите.

Анна смотрела на фотографию, на знакомые черты отца, на своё собственное, беззаботное детское лицо. Внутри бушевала война. С одной стороны – Екатерина, её тюремщик и гарант молчания, но и защитник от внешнего мира. С другой – отец, полуразрушенный, но всё ещё пытающийся её спасти, приславший ей тайного союзника. Принять помощь отца значило предать Екатерину. Отвергнуть её – значит остаться один на один со всем этим кошмаром, под постоянным дамокловым мечом сестриного диктофона.

– Она контролирует всё, – тихо сказала Анна. – У неё есть… компромат. На меня.

– Я догадываюсь, – так же тихо ответил Лев. – Иначе вы бы не вели себя как загнанный зверь. Мы будем действовать осторожно. Я буду вашим «официальным» IT-специалистом. Вы будете держать Екатерину в курсе моей работы по защите верфи от внешних угроз. А параллельно мы с вами будем искать способ… нейтрализовать её влияние. Найти её слабые места. Возможно, даже найти то, что она на вас имеет, и обезвредить это.

– Это невозможно, – мрачно произнесла Анна.

– Всё возможно при правильном подходе и доступе к информации. Я здесь, чтобы обеспечить и то, и другое.

Он говорил с такой уверенностью, что ей почти захотелось поверить. Почти.

– А если она узнает? О тебе? Об отце?

– Тогда нам обоим будет плохо. Но ваш отец предусмотрел и это. У меня есть «чистая» легенда и рекомендации, которые выдержат любую проверку. Даже от Екатерины. Я – профессионал. – Он помолчал. – Решать вам, Анна. Я могу уйти прямо сейчас, и вы больше никогда меня не увидите. Или вы можете принять мою помощь. И попытаться вырваться из клетки.

Он не давил. Он просто стоял и ждал. Анна смотрела на фотографию, на его спокойное лицо, на туман за окном, скрывающий и старика-свидетеля, и детектива, и всё тёмное прошлое. Она была в осаде. И у неё появился шанс не просто обороняться, а контратаковать.

Но цена ошибки – смерть. Её смерть. Или смерть других.

Она закрыла глаза. Вспомнила голос Екатерины в диктофоне. Вспомнила пузыри на воде. Вспомнила холодную сталь в голосе сестры во время их разговоров.

Она открыла глаза.

– Хорошо, – сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Начинаем. Но мы действуем крайне осторожно. Никаких лишних рисков. И вы докладываете мне обо всём. Абсолютно обо всём.

Лев кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

– Естественно. Я буду вашим инструментом. И вашим щитом. С понедельника приступаю к официальным обязанностям. А до тех пор… – он вынул простой кнопочный телефон, старую модель. – Вот. «Чистый». Никакой связи с вами, кроме него. Мой номер единственный в памяти. Звоните в случае крайней необходимости.

Она взяла телефон. Он был холодным и тяжёлым.

– А дед Матвей? – вдруг спросила она. – Старый моряк. Он видел… ту ночь.

Лицо Льва стало серьёзным.

– Это серьёзно. Свидетель?

– Да. Пьяный, неадекватный, но… свидетель.

– Дам указание своим людям взять его под неявное наблюдение. Узнаем, кому он уже успел наболтать. И постараемся его… нейтрализовать как угрозу. Без крайних мер, по возможности.

Анна с облегчением кивнула. Хотя мысль о том, что «нейтрализация» может означать что угодно, снова заставила её содрогнуться.

Лев ушёл, оставив её наедине с новыми, ещё более сложными выборами. У неё появился союзник. Но этот союзник был послан отцом, человеком, чьи мотивы были туманны, а рассудок – нестабилен. И теперь ей предстояло вести двойную игру: перед сестрой, которая её шантажировала, и перед отцом, который пытался её спасти. И где-то между ними бродили призраки: призрак Кирилла, призрак старого моряка, призрак детектива.

Она спрятала телефон и фотографию в тайник вместе с блокнотами. Потом подошла к окну. Туман начал медленно рассеиваться, обнажая суровые очертания верфи. Мир не стал проще. Он стал в сто раз сложнее.

Но впервые за девяносто три дня у неё появился не просто план выживания. Появился призрачный шанс на освобождение. И за этот шанс она была готова заплатить ещё большую цену. Даже если это означало окончательно разучиться отличать друга от врага, правду от лжи, а спасение – от новой, более изощрённой ловушки.

Она отошла от окна. Ей нужно было готовиться к завтрашнему совещанию на набережной. К встрече с сестрой. Теперь эта встреча будет не просто испытанием. Она будет первым шагом в её новой, двойной жизни.

Она взяла свой служебный телефон и отправила Екатерине короткое сообщение: «Кандидата Доронина беру на испытательный срок. Завтра на совещании буду. Всё под контролем.»

Ответ пришёл почти мгновенно: «Умница. Не подведи.»

Анна выключила телефон. Фраза «не подведи» теперь звучала как смертельная ирония. Она уже начала подводить. Она вступила в сговор против Екатерины.

Игра началась. И ставки в ней были выше, чем когда-либо.

Глава 3: «Архив Кирилла»

Тишина после разоблачения бывает особой породы. Это не та густая, мазутная тишина после преступления. Это тишина звонкая, хрупкая, как тончайшее стекло, в которое вот-вот ударят камнем. Анна жила в этой тишине четверо суток. С тех пор, как Лев Доронин вышел из её кабинета, оставив в её руках старый телефон и ещё более старую фотографию.

Она стала актрисой в театре абсурда, где у каждого актера было по две роли. Для мира – она Анна Ковалева, хозяйка верфи, деловая и немного отстранённая. Для Екатерины – она всё та же заложница, исполнительная, напуганная, отчитывающаяся по первому звонку. Для Льва и призрака отца за ним – она потенциальный союзник, жертва обстоятельств, начинающий конспиратор. А для самой себя… для самой себя она была пустым местом. Точкой, где пересекались все эти линии лжи, и где не оставалось ничего настоящего.

Лев официально приступил к работе в понедельник. Он получил кабинет этажом ниже, рядом с серверной. Его присутствие было ненавязчивым, но ощутимым. Он проводил аудит сетей, беседовал с системными администраторами, составлял отчёты, которые аккуратно ложились к ней на стол. В них не было ни слова о деде Матвее, о детективе, о двойной игре. Только сухие технические термины: «межсетевые экраны», «системы обнаружения вторжений», «протоколирование событий».

Он был профессионалом. И это пугало больше всего.

Екатерина, получив первые его отчёты, осталась довольна.

«Видишь, Аня, – сказала она во время вечернего звонка. – Инструмент работает. Держи его в узде, но не мешай. Пусть чистит авгиевы конюшни. Чем больше он укрепит периметр против внешних угроз, тем спокойнее нам».

«Нам». Это слово звучало теперь как яд.

Анна кивала, соглашалась, а потом тайком, на «чистом» телефоне, отправляла Льву короткие сообщения в заранее условленном формате. «С. довольна. Продолжай в том же духе». «Опрос сотрудников о подозрительной активности прошёл гладко». Она была связным между двумя фронтами, сама не зная, на чьей она стороне.

А на третьем фронте, самом опасном, активизировался Артём Колесников, частный детектив.

Он не приходил больше на верфь, но его присутствие ощущалось в городе. Лев, используя свои методы, следил за ним. Сообщения приходили скупые, но чёткие: «Колесников опрашивает портовых рабочих. Расспрашивает о ночи спуска яхты». «Колесников встретился с бывшим сотрудником службы безопасности верфи, уволенным при Скрягине». «Колесников посещает архив местной газеты».

Каждое такое сообщение заставляло Анну сжиматься внутри. Он методично, как бурильная машина, вгрызался в прошлое. И рано или поздно он должен был наткнуться на деда Матвея.

Лев успокаивал: «За стариком присмотр. Он жив, здоров, но стал более осторожным после „беседы“ с моими людьми. Пока молчит». Что значила эта «беседа», Анна боялась спрашивать. Ещё один грех на её совести, пусть и совершённый чужими руками.

Но главный удар был нанесён оттуда, откуда она не ждала. В среду Лев прислал срочное сообщение: «К. нашёл бывшую девушку Кирилла. Наталья Семёнова (однофамилица, двоюродная сестра). Живёт в области. Он выехал к ней. Есть риск, что у неё остались личные вещи, записи».

Анна, сидя на совещании по бюджету, почувствовала, как комната поплыла. Личные вещи. Дневники, флешки, ноутбук. Кирилл был журналистом до мозга костей, параноидально документировал всё. Если где-то и существовали доказательства, улики, намёки – то они могли быть там.

«Перехватить нельзя?» – отправила она дрожащими пальцами.

«Небезопасно. Слишком много внимания. Нужно действовать через тебя».

«??»

«Е. должна узнать об этом от тебя. И дать тебе задание – сблизиться с К., выведать, что он нашёл. Ты станешь нашим каналом внутри его расследования».

Гениально и чудовищно. Екатерина, получив информацию от Анны, наверняка прикажет ей именно это – втереться в доверие к детективу. Таким образом, Анна будет работать на Екатерину, прикрывая свою работу на отца, и одновременно на себя. Тройная игра. Её рассудок сжался от ужаса, но и от странного, извращённого возбуждения. Так чувствует себя лжец, который запутался в своих показаниях настолько, что начинает верить в необходимость каждой новой лжи.

Вечером, во время отчёта, она, сделав паузу, как бы нехотя, сообщила:

– Кстати, о том детективе… Кажется, он активизировался.

Голос Екатерины мгновенно насторожился:

– Что именно?

– Мои… источники говорят, он разыскал бывшую девушку Кирилла. Наталья Семёнова. Выехал к ней.

На другом конце провода повисла тяжёлая, разгневанная тишина.

– Чёрт. Это надо было предвидеть. Почему мы не мониторили его родственников?

– Я не знала, что надо, – глухо сказала Анна.

– Ладно. Что сделано, то сделано. Нужно понять, что он выудил. – Пауза, полная холодных расчётов. – Анна, ты должна с ним сблизиться.

– Что?

– Сблизиться. Прояви сочувствие. Скажи, что тебя тоже мучает эта история, что ты не веришь в случайное исчезновение. Предложи помощь. Как хозяйка верфи, ты имеешь доступ к архивам, к людям. Стань для него полезным источником. И одновременно – нашим.

– Катя, он профессионал. Он не поверит.

– Он мужчина, – ледяным тоном констатировала Екатерина. – А ты привлекательная женщина, которая к тому же выглядит искренне напуганной. Сыграй на этом. Найди его слабые места. Узнай, что он знает. И, что самое важное, узнай, что у него есть. Любые материалы, записи. Мы должны их контролировать.

Приказ был отдан. Анна закрыла глаза. Всё шло по плану Льва. Она чувствовала себя марионеткой, ниточки от которой тянулись к двум кукловодам, дергающим её в разные стороны.

– Хорошо, – прошептала она. – Я попробую.

– Не «попробую». Сделаешь. Это не игра, Анна. Если он докопается… – Екатерина не договорила, но угроза висела в воздухе, гуще тумана над заливом.

На следующий день Анна, стиснув зубы, позвонила с рабочего телефона по номеру с визитки Колесникова.

– Артём Владимирович? Это Анна Ковалева. Мы говорили на прошлой неделе.

– Анна Игоревна, здравствуйте, – его голос был ровным, но в нём прозвучало лёгкое удивление. – Чем могу помочь?

– Я… я хотела бы встретиться. Неофициально. У меня есть кое-какая информация. Возможно, не очень существенная, но… мне кажется, вы должны это знать.

Она старалась, чтобы в голосе звучала неуверенность, надтреснутость. Играла роль, которую навязали ей, но которая, увы, была слишком близка к правде.

– Конечно, – после короткой паузы ответил Колесников. – Где и когда вам удобно?

– Не на верфи. Где-нибудь нейтрально. Кафе «Старый причал»? В шесть вечера?

– Устроит. До встречи.

Кафе «Старый причал» располагалось в отдалении от порта, в одном из немногих уцелевших деревянных домов дореволюционной постройки. Оно было небольшим, уютным, с низкими потолками, запахом кофе и свежей выпечки. Анна пришла на десять минут раньше, заняла столик в углу, у окна, выходящего на пустынную в этот час набережную. Она нервно теребила салфетку, репетируя в голове фразы, которые должна была произнести.

Он вошёл ровно в шесть. В тёмном свитере и джинсах он выглядел менее официально, но не менее собранно. Увидев её, кивнул и подошёл.

– Анна Игоревна, – поздоровался он, садясь напротив.

– Артём Владимирович. Спасибо, что пришли.

– Это моя работа. Вы сказали, есть информация?

Она сделала вид, что колеблется, опустила взгляд в чашку с недопитым латте.

– Я… я не спала несколько ночей после вашего визита. Всё думала о том бедном парне. Кирилле. Вы сказали, он исчез после нашего праздника. И если… если это как-то связано с верфью, с моей семьёй… Я не могу этого просто так оставить.

Она подняла на него глаза, стараясь наполнить их искренним беспокойством. Искусство лжи заключалось в том, чтобы смешивать её с правдой. Её беспокойство было настоящим. Только причины были другими.

– Я понимаю, – мягко сказал Колесников. Его взгляд был внимательным, аналитическим. Он изучал её, как хирург изучает рентгеновский снимок. – Что именно вас беспокоит?

– Вы опрашиваете людей. Ищете свидетелей. Я могу помочь. У меня есть доступ к архивам верфи за последние годы. К графикам работы, к спискам подрядчиков, кое-какой внутренней переписке. Если Кирилл что-то искал, возможно, я смогу понять, что именно. И… – она сделала паузу, понизив голос, – у меня есть свои каналы. Среди старых работников. Некоторые до сих пор недолюбливают мою сестру и могут рассказать то, что не расскажут официальным лицам.

Это была рискованная ставка – намекнуть на разлад в семье. Но она рассчитывала, что это сделает её историю правдоподобнее. Детектив клюнул. В его глазах мелькнул интерес.

– Это могло бы быть очень полезно, – признал он. – Но почему, Анна Игоревна? Почему вы рискуете? Вам не всё равно, что могут найти?

Прямой, острый вопрос. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Потому что я устала бояться, – сказала она, и это была чистая правда, вырвавшаяся помимо воли. – Потому что если в истории моей семьи есть тёмные пятна, я хочу их увидеть. Чтобы… чтобы понять. Чтобы это больше не висело над нами.

Она говорила о страхе перед Екатериной, о вине за Кирилла, о грузе прошлого. Он мог интерпретировать это как угодно. И, кажется, интерпретировал в свою пользу.

– Вы смелая женщина, – тихо произнёс Колесников. В его голосе впервые прозвучало нечто, отличное от профессиональной вежливости. Что-то вроде уважения. Или жалости.

– Не смелая. Просто у меня нет другого выхода.

Они проговорили ещё час. Она осторожно зондировала почву, выясняя, что он уже знает. Колесников, в свою очередь, делился обрывками информации, проверяя её реакцию. Он рассказал о встрече с Натальей Семёновой.

– Она до сих пор переживает расставание, – сказал он, наблюдая за Анной. – Но сохранила некоторые его вещи. В том числе старый ноутбук. Запароленный. Я забрал его на экспертизу.

Анна сделала глоток воды, чтобы скрыть дрожь в руках. Ноутбук. Священный Грааль. Хранилище всех его мыслей, черновиков, записей.

– И? Что-то нашли?

– Пока нет. Специалист работает. Но если там что-то есть, мы это найдём.

Она кивнула, стараясь выглядеть заинтересованной, но не испуганной.

– Артём Владимирович… а вы не думали, что всё это может быть опасным? Для вас? – спросила она, глядя прямо на него.

Он улыбнулся, уголки его глаз сморщились.

– Думал. Но это моя работа. А опасность… она часто указывает верное направление.

– А какое направление вам указывает эта история?

Он помолчал, как бы взвешивая, сколько можно ей доверить.

– Мне кажется, исчезновение Кирилла – это верхушка айсберга. Под ней – что-то большее. Что-то, связанное с переделом собственности на верфи, с гибелью первой «Морской звезды», с клановыми разборками. Кирилл был близок к разгадке. И кому-то это очень не понравилось.

– Вы думаете, его убили? – выдохнула Анна.

– Я думаю, что он стал неудобным. А неудобных людей либо покупают, либо… убирают. Его не купили. Значит…

Он не договорил. Взгляд его стал тяжёлым, проницательным. Анна почувствовала, как под этим взглядом её маска трещит по швам. Ей вдруг дико захотелось всё ему выложить. Рассказать про ночь, про толчок, про всплеск. Про Екатерину на палубе. Про диктофон. Про невыносимый груз, который она несёт одна. Возможно, в этом было какое-то извращённое искупление – признаться тому, кто ищет правду.

Но она сжала зубы. Страх оказался сильнее.

– Будьте осторожны, – только и сказала она.

– Взаимно, – ответил он, и в его глазах что-то мелькнуло. Нежность? Предостережение? – Вы впускаете меня в своё логово, Анна Игоревна. Не забывайте, что и я могу оказаться волком.

Они разошлись, договорившись поддерживать связь. Анна села в машину и долго сидела, уставившись в пустоту, ощущая странную пульсацию в висках. Эта встреча истощила её. Но вместе с усталостью пришло и другое чувство – острый, запретный интерес к самому Колесникову. Он был умён, проницателен, опасен. И в его присутствии она чувствовала себя… живой. Не марионеткой, не призраком, а женщиной, которая ведёт опасную, но свою игру. Это было опасно. Глупо и опасно.

Вернувшись домой, она отправила Льву шифрованное сообщение: «Контакт установлен. Ноутбук у него. На экспертизе».

Ответ пришёл быстро: «Работаем над доступом. Будь осторожна с ним. Он не дурак».

А что насчёт её чувств? Они были вне протокола.

На следующий день, в пятницу, Екатерина вызвала её на личную встречу. Не по телефону, а в своей новой, просторной мэрии, с панорамным видом на город. Кабинет Екатерины был выдержан в стиле холодного минимализма – много стекла, стали, чёрного дерева. Как операционная.

– Ну? – спросила Екатерина, не предлагая сесть. Она стояла у окна, спиной к Анне, наблюдая, как внизу копошатся рабочие, начавшие подготовку к реновации набережной.

– Встретились. Дал понять, что подозревает неслучайное исчезновение. Связывает с историей верфи. Забрал ноутбук у бывшей девушки Кирилла. Отдал на экспертизу.

– Ноутбук, – Екатерина медленно обернулась. Её лицо было гладким, как маска, но в глазах бушевала буря. – Это плохо. Очень плохо. Нужно получить к нему доступ.

– Я предложила помощь с архивами верфи. Думаю, он пойдёт на контакт.

– Мало. Нужно ускорить. Пригласи его куда-нибудь. Нейтрально, но… интимно. Ужин. У тебя дома.

Анна отпрянула.

– Катя! Это же…

– Это необходимо! – резко оборвала её сестра. – Ты должна вывести его на откровенность. Узнать, что именно он нашёл на том ноутбуке. И, если возможно, скопировать или уничтожить данные. Твой IT-гений, Доронин, должен помочь с технической частью. Скажи ему, что это моё прямое указание.

Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Екатерина подозревала? Или просто использовала все доступные средства? Она приказывала Анне использовать Льва, не зная, что он уже работает на их отца. Это была ловушка в ловушке.

– Я… я не уверена, что смогу. Он осторожен.

– Сможешь. Ты должна. Или я найду другие методы. Более грубые. – Взгляд Екатерины стал ледяным. – Ты не хочешь, чтобы в городе начали происходить несчастные случаи с участием слишком любопытных детективов, правда?

Угроза была прозрачной. Анна молча кивнула.

– Хорошая девочка. Держи меня в курсе. И, Анна… – голос Екатерины смягчился, став почти ласковым, что было в тысячу раз страшнее. – Не увлекайся. Это работа. Только работа.