Сага об Антилохе. С мечом на запад!

– Ставлю золотой, что о нас поползёт очередной слух, – обратилась к подошедшей к нам Деструксии Эрлина.

– Поддерживаю, – заявила Тайгрис и так же смотрит на волшу.

– Зря вы не верите в благородность нашего командира. – соглашаясь на заведомо проигрышный спор, достаёт монету Деструксия.

– А почему только одна? – приподняв бровь, интересуется эльфийка. – Вас же двое.

На её слова Деструксия замялась, стыдливо выдав:

– Ирма присоединяется в споре к вам…

С проблемами и непонятками мы наконец-то покидаем гильд-дом, попадая сразу на центральную площадь, где, к моему пробуждению, людей чуть подубавилось. В основном – еда, посуда, шёлк, какие-то безделушки и много-много сбитых из говна и палок выездных лавочек, которые, по словам Эрлины, через час-другой будут насильно разобраны, выгнаны с центральной площади. Выездные торговцы, огромная площадь – хороший бонус для любой городской торговли, но главную прибыль здесь получали именно постоянные, работающие в своих мастерских поколениями, ремесленники. Да, мы по-прежнему находились далеко от приграничья; да, в здешних местах цвело гончарство и живопись, что, сочетаясь между собой, создавали уникальной красоты глиняные шедевры. Но, помимо глины, в местных шахтах иногда встречались залежи очень дорогостоящих металлов, которые мастера региона тут же выкупали, создавая отличные экземпляры брони и оружия.

Весь день по рынку Тайгрис выхаживала в этих чёрных, не всегда прикрывавших её сиськи и пиздёнку тряпках, привлекая внимание голодных до перекаченного тела мужиков. Одежда, реально, словно из штор сделанная, собирала на ней всё внимание, включая моё, чем та, капризно злоупотребляла, в любой свободный момент предлагая мне лично снять мерки с её фигуры. «Хотите трогать – трогайте, я только за!» – издевалась Тайгрис под хихиканье прожигавших меня ненавистным взглядом городских торговок и простых прохожих, ставших свидетелями её словам.

Первой точкой, которую мы посетили, стал кожевник. Забрели к нему по ошибке, ведь мастер кожаной брони и лат, что умело вшивались в неё, находился по соседству, буквально через стену. Посетив его мастерскую, сразу понял: искать долго броню для нашей подруги не придётся. Мускулатура – на уровне, вопрос вызывали огромные сиськи, для которых не каждый нагрудник подойдёт, но её сложение, а так же принадлежность к женскому полу, оказалось делом довольно обыденным и… даже проблемным. Оказывается, у комплектов брони для дам её роста обычно, со слов кузнеца, грудь на размер, а то и полтора больше. Тайгрис была нанесена страшная ментальная травма. Закупив доспех, прижимая его к себе двумя руками, словно пытаясь спрятать свой позор в области груди, она шла так, как, по её мнению, должна каждый день, час, секунду бродить по миру плоскодонка Эрлина. У неё там совсем всё плохо, и, помня, насколько она легко подмечает плохие мысли в свой адрес, я всеми силами старался не смотреть на неё – как в магазине, так и в прогулке до следующей лавки.

Оружейка – опять место, которое в первую очередь необходимо Тайгрис. Её топору пиздец пришёл. Мастер сразу сказал: это оружие пригодно разве что на переплавку, и то для садовых инструментов. Где-то мастер точно пиздел, но, глядя на то, какими красотами тот торгует, ещё и считаясь при этом лучшим в городе оружейником, долго спорить с ним мне не позволял опыт, статус, ранг команды, мой возраст, мои физические данные, происхождение и ещё сто пятьдесят причин, по которым тот отказывался давать хотя бы какую-то скидку.

– Двуручным оружием она обучена владеть, но, клянусь своим опытом, ей ещё далеко до звания мастера, – говорил хозяин лавки, а после, сняв со стены один странный экземпляр – меч длинный, но с виду не слишком тяжёлый, – протянул его Тайгрис. С трудом скрывая пренебрежение, тигрица берёт оружие и, не ожидав тяжести его веса, с трудом прихватывает его тогда, когда оно просев, застывает в сантиметрах от стеклянной витрины. – Слишком уверенная. Таких на западе много, а вот по-настоящему сильных, способных управляться с настоящей сталью, – единицы. Это клинок Диониса, тренировочный, в пятьдесят раз легче настоящего меча героя и в то же время копирующий его длину и ширину. Если ты, как капитан, желаешь успеха и развития своему бойцу авангарда, то бери его. Ей есть чему учиться, и предел её гораздо дальше, чем видится соседняя гора.

Поглядев на Тайгрис, вижу, как та заинтригована этим тяжёлым мечом. При этом вспоминаю, как мне самому сложно было привыкать при смене главного оружия – с меча на копьё, а после – обратно. В этом вопросе главное – дистанция, длина, и только потом – техника.

– Мы возьмём этот тренировочный клинок, а с ним – что-то простое, но длинное. Какую-нибудь секиру…

– Бога ради, оставьте эти топоры варварам! – вскипел хозяин. – Лучше возьмите двуручный меч. Хочешь скидку – получишь, но поклянись, что если и купишь топор, то только для колки дров!

У здешнего хозяина имелись секиры, покрывшиеся пылью, в ограниченном количестве, и его реакция недвусмысленно говорила о личной предвзятости. Хотя какая мне разница?

– Договорились, – жму его крепкую руку.

Дальше была заправка зельями. Цены на них в этом городе приятно порадовали эльфийку. Сказалось местоположение и то, что помимо гончарных мастерских, в здешних местах имелась академия молодых алхимиков, что подрабатывали производством самых простых и надёжных зелий. В здешних краях часто оптом затаривались ими торгаши, и наш, численно увеличившийся отряд так же попал под оптовую скидку.

– Не бойся, Антилох, лишнее я продам Пипу по реальной их стоимости, – потирая руки, зная, на ком навариться, успокаивала мою алчную душонку Эрлина.

Пополнив там же запасы ещё с десятком разных микстур, что с огнём в глазах заказывала Деструксия, попутно вслушивавшаяся в советы своего второго «я», покидаю лавку с чувством опустошённости. Хоть тут и дёшево чем много где, но, сука, для меня, как для человека, прятавшего последнюю монету для починки обуви, это слишком дорого. После микстур приходим к артефактору, мужику, чью лавку мы покидаем моментально из-за напрочь потерявших связь с реальностью цен. Мы до такого ещё не доросли. Следующее – любимое местечко Эрлины, там, где были зачарованные луки, нашлись и перчатки для пальцев, или напальчные перчатки, или что-то странное, состоящее всего из двух кожаных напальчников, связанных с ладонью, что было необходимо лучнице. В общем, докупив экипировку, со слезами на глазах эльфийка отдала свой лук местному полуэльфу, купив у него лук поновее, с зачарованием уровнем выше. Эльфийка действительно плакала – по-настоящему, по-человечески, продавая своего партнёра. Будь её воля, она бы оставила себе его как память, да и само новое изделие вызывало у неё скептицизм, мол, точно ли это эльфийская работа. Но, как бы то ни было, внутренняя жаба задушила Эрлину: пользуясь случаем, она обновила своё оружие, стрелы, экипировку для рук и даже получила в подарок за покупку разделочный кинжал для туш.

От мастера луков через улицу посетили магазин одежды, где помогли Деструксии сменить свои потрёпанные в прошлых битвах одежды. Самые дешёвые артефакты для волшебницы, способные усилить её чары, стоили как вся наша экипировка, умноженная втрое; каких-то интересных гримуаров с заклинаниями так же не удалось раздобыть. Единственное, чем мы могли отблагодарить её за помощь, – это покупка новой одежды взамен старой. Но не слишком избирательная Деструксия, в связи с похуизмом к тому, как её видят другие, согласилась приодеться, если я выберу для неё одежду. Это звучало очень мило. Потому, со словами: «Мне нравится, как ты одеваешься», – подобрал для неё почти то же самое, но только поудобнее, с кое-каким зачарованием и, естественно, подороже. Деструксия хоть и не показала эмоций при всех, но при выходе из магазина в неумелой попытке чмокнуть меня в щёчку лбом своим протаранила мой затылок, скраснев, извинилась, а после поблагодарила за отличные одежды.

На этой прекрасной ноте можно было завершить наш прекрасный семейный поход по магазинам, если бы я, случайно, как раз после этой мысли не наткнулся взглядом на куноичи. Безэмоциональный сиськастый столб, будто обидевшийся, что её вообще не замечают в этом походе, выросший передо мной как шлагбаум.

– Насмотрела себе чего? – спокойно, насколько мог после выходки Деструксии, спрашиваю я.

– Конечно, у меня ведь нет проблем со зрением, – ультанув, по ни в чём не повинной волшебнице, своими простыми словами, выведя ту из себя, говорит убийца. – Тёплое и практичное, подходящее под моё тело и стиль, – вот список. – Передала мне бумажку с непонятными каракулями куноичи. Заебись, а читать-то я на этом языке не умею. На автомате передаю Деструксии и тут же понимаю, что сделал. Бля-я-я-я-я…

Мои паникёрские настроения разогнала пришедшая на выручку Ирма. Проговорив всё записанное, она злобно выдаёт:

– Всё это мы прошли полчаса назад, где ты была тогда?!

– Рядом, – спокойно говорит убийца.

– А почему не сказала о списке?!

– Тогда он был неполный, – спокойно отвечает шиноби. Логично, блять.

Ирма закипает, лица девок тоже искозились в недовольстве, в пренебрежительных взглядах к новенькой, чьё лицо – как камень.

– Надо – значит, надо, – кинув косого на недовольные морды соратниц, заключаю я. – Быстро прошмыгнёмся и на отдых. Сегодня вечером нужно ещё успеть прихватить задание для нашего, С-ранга.

Глава 3

Задание эпическое, героическое, с зачисткой подземелья, с сопровождением знатного… коня, с – да хоть чем-то, что могло звучать важно и нужно, – оказалось нам недоступно. Нету – и по хуй ранги. В любой момент мы могли заменить недостающее шестое звено группы кем-то из эльфов, готовых к работе в команде. Только вот заданий с подходящим для нашего движения на запад направлением не было. Сейчас практически всё, что предлагал город, – это возвращение назад, зачистка от упырей, помощь короне, Валену и прочие, не устраивающие в первую очередь меня, действия. Убийца, посланная за мной, прокололась, была вырублена неизвестной силой, по ходу той, что спрятана внутри меня. Высока вероятность, что за девкой следили, отправляя на задание, высока вероятность, что враг уже знал о случившемся и готовился к новому ходу, а это значит, мы обязаны свалиться отсюда как можно скорей.

Денег осталось очень мало. Хорошая броня для Тайгрис обошлась нам дорого, то же касалось остальных. Одежда новая вообще в этих местах вещь не из доступных, а тут – моя обувь. Уходить решили под покровом ночи. Вечером обсудили свои планы идти без задания с эльфами, те единогласным решением сказали, что отправятся с нами. Ребята кинулись в город дозатариваться, а мы, перекусив на дорожку, побрели к западным воротам. Отремонтированная обувь сидела отлично, перестал просачиваться в дырку песок. Хоть отсутствие квеста и омрачило день, но я пребывал в приподнятом расположении духа, в отличие от моих партнёрш. Тигрица аж за сердце схватилась, когда после покупок мне пришлось задержать всех из-за своей проблемы. Весёлый настрой любящих транжирить бабки девок растворился в момент. Я знал, сколько мы заработали, знал, что Эрлина имела заначку, вот только сегодня они вьебали почти всё, и когда я заговорил про свой сапог… Было забавно смотреть на их переполненные припасами сумки и то, как они собирают мелочь, рассуждая, хватит ли нам вообще на новую обувь. На обувь хватало, но я благородно отказался, оплатив работу сапожника своей последней монетой. Сдачи не было, я официально остался без денег, а девки, хе-хе-хе, с ужаснейшим стыдом на своих лицах.

– Антилох, давай я попрошу денег у Пипа, купим… – видя группу эльфов, говорит Эрлина.

– Хочешь попросить другого мужчину, другого капитана одолжить денег своему нищему капитану, у которого денег нет даже на обувь? Понимаешь, как я себя буду чувствовать после такого?

– Понимаю, – ответила спокойно Эрлина, – но ты ведь тоже не прав, ты должен был нам сказать о своей проблеме.

– Вот именно, Антилох, мы ж не знали! – пискнула Деструксия.

– Так я и не говорил, что у меня проблемы, – скрестив руки под грудью, ворчу я, – сами себе что-то понапридумывали, а я ещё виноват в чём-то.

Игра в дурака давалась мне хорошо. Я видел, как внутри них после случившегося аж ненависть к самим себе вскипает. Как те из кожи вон лезут, пытаясь обелить своё собственное, пошатнувшееся эго, которое у каждой из этих девок размером с карьерный самосвал.

Покидали город мы в полной тишине, ощущая мрачную ауру. На попытку понять, что произошло, Пип получил от Эрлины жёсткое и краткое «не лезь», после чего до самого утра не проронил ни слова. При первой встрече эльфийка называла его нытиком, и, по тому что я вижу, хоть он взрослый, а по человеческим меркам даже старый, вёл тот себя в общении с Эрлиной как сынок, общающийся с бабушкой. Дорога на запад оказалась хорошей: у города – мощёной камнем, а дальше – плотно утрамбованной, широкой, с хорошими, просматриваемыми стоянками, у которых то и дело встречались отдыхающие и дозорные. Чем дальше на запад, тем больше на людях доспехов, дороже и острее их клинки. Первая ночь, потом короткий сон и полдня в пути, мы прошли километров тридцать пять. Ноги гудели, очень хотелось спать, и потому второй день был более лайтовым: километров двадцать, долгие перерывы, хороший обед, свежепойманная рыба, яичница из разорённых птичьих гнёзд. Готовили эльфийские мужики получше моих баб, и в целом всё наше путешествие проходило на уровне, если бы не этот пристальный взгляд Эрлины, что с самого первого километра следит за моими ногами.

Перед сном второго дня Тайгрис напомнила о важности моего возвращения к физическим тренировкам. Пару раз отвесив мне нежных подзатыльников своей лапой, напомнила об основах, которые я благополучно позабыл. Стойка, фехтование, тщетные попытки победить гору, состоящую из огромных сисек и мышц, – всё это помогло выпустить пар, пропотеть, истратив оставшиеся силы, а после благополучно уснуть. Сейчас, находясь в большой группе, Эрлина почти не проявляла своего интереса ко мне, и думал я, не осмелится подлечь, обнять, предложить погреть друг дружку, как бывало раньше. Думал, она стесняется прилюдно показывать химию, которая меж нами чувствовалась. Я… я слишком много думал.

– Подвинься… – подкравшись, залезла мне под руку худышка, а после заставила меня себя обнять. И я обнял, прижал её, как в старые добрые, а после, забурившись носом в приятно пахнущие золотистые волосы, уснул.

Потом было новое, третье утро, опять поход, переход, в котором я ловил себя на мысли, как легко и быстро следующая за нами куноичи умудрялась исчезать из моего поля зрения, буквально растворяться как в мире физическом, так и в умах, воспоминаниях других. Её талант скрывать своё присутствие невероятен, и в рассуждениях об этом я совершенно забыл узнать её имя. Забыл ли? Нет, не забыл, его просто у неё не было, и после допроса поводов у группы, включая меня, обращаться к ней не было совсем. Блёклой тенью, падавшей от красивой женщины, чью внешность нахваливали ушастые, она брела за нами с нейтральным выражением лица, будто готовясь, ожидая, когда мы выйдем поглубже в лес и что-то случится. Она знала о наших финансовых проблемах, знала свой статус в команде, и в те моменты, когда я начинал следить за ней, куноичи старательно держалась подальше от мужчин-эльфов. Уверен, она думала, я заставлю её ублажить их за деньги. Хм, мне как раз стало скучно…

Поравнявшись, замечаю, как та печально вздохнула, понимая, что этого разговора не избежать, но отсрочить его можно хоть на секунды, чуть прибавила скорости шага. Врёшь, не уйдёшь! Прибавив шаг, тронул её за плащ, оттягивая назад. Все обратили на это внимание, я сбавил ход, пропуская группу вперёд.

– Нам нужно поговорить. Идите-идите, – махнул рукой я и, пропустив народ, заметил, как все с любопытством и опаской так же замедлились. Всем стало любопытно, о чём таком наедине хочет поговорить хозяин с рабыней.

– Готова?

– Готова, капитан Антилох, – холодно и спокойно проговорила убийца. – Какую плату мне с них брать?

– А на сколько ты себя оценишь? – играя в злодея, спросил я.

– Мне доводилось работать в элитном борделе Чоси, где мужчины за ночь отдавали состояния, которое простой эльф и за три жизни не соберёт. Так что моё мнение о цене вас и их не устроит. Но если вы настаиваете на конкретной сумме, я бы требовала с них как можно больше – семь серебрянников. – Я присвистнул: в наших реалиях это очень много. Многие гильдейские заказы дают награду вдвое меньше.

– А кого бы ты из них сама выбрала, ну, как женщина, кто тебе нравится? – продолжаю нашу беседу, пытаясь понять хоть что-то об этой куноичи.

– Никого. Они все одинаково отвратительны, – без раздумий отвечает убийца.

– Не любишь мужчин?

– Ненавижу настолько, насколько позволяет это слово описать человеческую неприязнь, – как всегда, быстра на ответ. Видать, детских травм у неё – с вагон и маленькую тележку. Вечно серьёзная, вечно с лица угрюмая, и с такой-то внешностью шикарной. Больно смотреть, даже пытаться шутить дальше не стану, аж от себя тошно, бля…

– А ты умеешь портить настроение, – говорю я.

– Простите, капитан Антилох, только прикажите, и я буду восхвалять вас, мужчин – столько, сколько потребуется.

– Забей, – отмахнулся я. – Просто подшутить над тобой хотел, не надо ни с кем и ни за какие деньги спать. Просто ты на них так смотрела, жесть…

– Подшутить? – левая бровь куноичи приподнялась. – Прикажете мне рассмеяться?

– Иди ты, бля… – хотел сказать «на хуй», но хер знает, как эта печать сработает и на чей хуй она пойдёт. – Тьфу, бля, ну тебя нафиг… Забыли, отдыхай, в смысле иди… бля-я-я-я!

Мой мозг сломался. Под пристальный, не понимающий, чего я хочу, взгляд велю бабе продолжать следовать за отрядом, а сам возвращаюсь к Тайгрис. У меня чуть мозг не взорвался, причём для перегрева хватило меньше пары минут. Нельзя быть такой серьёзной, нельзя! На следующем привале она сама подошла ко мне и при Эрлине додумалась спросить, нужно ли ей обслуживать эльфов бесплатно или за деньги. Ебать, это было ровносильно тому, что кто-то кинул факел в открытую цистерну с бензином. У Эрлины из глаз искры посыпались, а из рта вырвалось такое, что у меня дыхание перехватило. Пиздюлей, как напоминание, кто в отряде главный, получил я знатно: обе щеки горели, болели рёбра, задница, спина, прежде чем я смог объяснить свою шутку и то, как пытался пощекотать нервишки убийце. Эрлина, та, кто сама хотела прирезать куноичи, неожиданно рьяно вступилась за её честь, зная, что та сейчас полностью беззащитна ко всему. Она была готова защищать её, при этом, дослушав меня, проржалась, дала мне исцеляющее зелье и коротко буркнула что-то типа «сорян». Вспыльчивость – её всё. За происшедшим внимательно следила эта… эм, без имени совсем неудобно.

– Ты хоть имя себе придумала? – спросила Эрлина, лишив меня необходимости в это лезть.

– Мне не приказывали, – ответила спокойно убийца.

– Ссать, срать, спать и жрать тебе тоже не приказывают, но ты ж с этим как-то сама справляешься. Буду звать тебя Шлюхой, до тех пор, пока не выберешь себе имя. Ну что, имя Шлюха тебя устраивает?

– Кая, – опустив взгляд в землю, тут же говорит куноичи.

– Не расслышала, говори громче, Шлюха…

– Меня зовут Кая, – подняв взгляд, громко, глаза в глаза, отвечает куноичи. – Впредь прошу звать меня Каей, а не Шлюхой.

Эрлина, ответив на пристальный взгляд более высокой девушки, хмыкнула, затем перевела взгляд на меня и, улыбнувшись, сказала:

– Так ведь лучше, да?

Да, так и вправду было лучше. Эта светловолосая грубиянка отличалась сверхспособностью к чтению сложных жизненных вопросов и отсутствием понимания самых простых, житейских моментов. Забавная сверхспособность, интересное имя – Кая, и, в принципе, хорошо, что всё хорошо разрешилось.

– Добро пожаловать в команду, Кая, – улыбнувшись убийце, оставляю ту наедине с собственными мыслями. Уверен, ей есть о чём подумать.

Следующий день мало отличался от прошлого: путь, тренировки, вкусный обед, путь, опять тренировки, изредка – встречи с встречными караванами либо группами, шедшими в разы медленнее нас. Где-то на день пятый мы посетили деревню, переночевав в конюшне. На утро выслушали просьбу хозяина, интересовавшегося, есть ли среди нас плотники. Они были в числе эльфов. Потратив полдня на помощь с починкой повозки, позволив ушастым подзаработать, выдвинулись в путь и к вечеру остановились у другой деревни, в которой наконец-то для нас нашлась работёнка.

– На болоте растёт Дурман-хвощ, – говорил бородатый староста, что перед нами три группы остановил и от каждой получил отказ. – Людям он безвреден, а скотину с ума сводит, в болото влечёт, топит, а потом себя ж ей и удобряет. Сжечь лорд запретил, пожара в лесу боится, а чтоб срубить, по трясине страшной пройти надо, в селе таких смельчаков нет, а ведь скоро полнолуние, опять кровожадный бутон распустит, дрянь лесная. Мы всем селом деньги полгода копили, мало нам налогов конских, так ещё и ваш брат, поголовно лентяй да скупердяй…

– Коль труд наш не нравится, поди да сам на болоте жизнью рискни, – выдал кто-то из эльфов, после чего дед тон сменил.

– Помоги, человек, всё, что собрали, отдам, и молока в придачу, с сыром! – умолял мужик, и я, естественно, согласился. Нам сейчас любая монетка в радость, тем более с талантливым магом-огневиком, владеющим ещё и ветром, плюс рейнджером Эрлиной, мы эту миссию запросто, на раз-два…

Спустя сутки…

Стоя у края топи, Эрлина глядела на большое дерево с множеством очень больших бутонов, напоминавших закрытые тюльпаны.

– Не, ну я в первый раз с такой хуйней сталкиваюсь. Тут реально не подойти, – обойдя всё болото, все стёжки и тропинки, говорит эльфийка.

– Ага, а ещё это растение лес в километре от себя иссушило, дай только искру – полыхнет, не дай бог, – ворчала беспомощная Деструксия. В то же время Тайгрис с эльфами вязала плот. Бля… Шлёпнув себя по щеке, расплющив комара, в сотый раз повторяю про себя: бесплатный сыр лишь в мышеловке. Будь всё так просто, кто-то давно бы этот квест сделал, а мы, бля, уже вторые сутки комаров толпой кормим. У меня уже ебало распухло от укусов, не говоря о головной боли, что началась, как только мы подошли к этому сраному дереву. Протрахались мы с этим деревом ещё сутки; срубили кое-как – ствол был почти каменным, то-то его воздушные резаки Ирмы не брали. Потом ещё, после того как Деструксия ювелирно выжгла корневище, дабы зараза по новой не отросла, с плота ебнулся один из эльфов, коего после за сраку укусила какая-то болотная мразь. Чуть не утоп бедолага, причём за копейки чуть не утоп. По итогу квест и награду за него разделили между двумя командами. Дед, всё время улыбавшийся, в конце, прям в спину, нам выдал недовольное, токсично мерзкое: «бездельники и поборники». Через день, как мы ушли, у эльфа началось заражение, посинела срака, и пришлось использовать зелье исцеления, что практически в ноль вывело все старания и заработки. Повезло, что только это было не зелье нашей группы, а более состоятельных и богатых длинноухих.

Вот тебе и подработка, вот тебе и благодарность от населения.

Ещё через тройку дней мы прибыли в очередной, стоящий на нашем пути городок. Маленький, закрытый частоколом, с убогим постоялым двором и забитой заданиями доской объявлений в гильдии. Объявки выдавал посредник. Ознакомившись с квестами, Эрлина глаза в глаза назвала хозяина таверны хуесосом, обворовывавшим авантюристов своим конским налогом. После этого нас благополучно выгнали ночевать на улицу. Два квеста до соседнего города взял Пип и его команда. Так нельзя, но мордоворот за монету сумел договориться, ещё и ордер выбить, чтобы награду выдал соседний город. Всё сложилось хорошо, и тем же вечером мы покинули эту конуру, отправившись привычно ночевать в лесу.

Да-а-а… звёзды, небо, вдалеке тлеет костёрок, а я, потягивая Эрлину за волосы, вгоняю свой хер в её узкую, влажную киску под лёгкое и едва звучное оханье да аханье. Кончив внутрь, прижавшись к ней своими бёдрами, обняв, оставляя засосы, впиваюсь в её шею, пальцами сжимая остренькие сосочки на плоской груди. Она стала инициатором, я был тем, кто с благодарностью и радостью принял это предложение, сделав всё, что в моих силах, для того чтобы мы оба получили удовольствие.

– Ты сегодня такой напористый… – улыбаясь, согнувшись, оттопырив попку и вильнув той, подняла с земли штаны эльфийка.

– И мой напор ещё не иссяк, – прихватив ту за руку, придерживаю, не позволяя спрятать подтянутую попку. – Если немного поможешь, я могу стать ещё напористей.

Вновь прижимая ту к деревцу, внезапно понимаю, что стал чуть выше и смотрю не в лоб эльфийке, как раньше, а в темечко. Её холодные пальцы проникли мне под рубаху, обхватив ягодицы, сжали, после чего гордая и страстная она медленно стала опускаться на колени.