Орден рассвета

— Вы носитесь, как олени с подпаленными хвостами, — произнесла манипуляторка ровным голосом. Теневые зверьки расплылись в ладонях. — Лес не любит суеты. Он начинает… приглядываться.

Вельвет! — Мика почти бросилась к ней, хватая за рукав. — Мы нашли… мы видели что-то ужасное!

Элси, подбежав, кивала, не в силах выговорить слово. Её широкие глаза говорили сами за себя.

Вельвет нахмурилась, и бледное лицо стало серьёзным. Игра была забыта. — Показывайте. Или рассказывайте. Тихо и по порядку.

Но девочки были слишком напуганы, чтобы вести её обратно. Вместо этого, перебивая друг друга, они выпалили сбивчивую историю про поляну у старых сосен, про странные, не природные цвета, про чувство леденящей пустоты. Вельвет слушала молча, не перебивая, и по мере рассказа тень в её собственных глазах сгущалась.

— Арктуру, — сказала она наконец, отпустив тенистых зверьков, и те растаяли в воздухе, — Идите за мной, не отставайте. Только аккуратно.

Манипуляторка взяла девочек за руки и повела их уверенно, глаза, казалось, видели сквозь самую густую тьму. Через десять минут напряжённого молчаливого пути девочки вышли на знакомую опушку, к старой мельнице, под огромный дуб, где их уже ждали тревожные лица.

Все обернулись на звук шагов. Вид запыхавшихся, бледных мутанток заставил даже Арктура забыть о своей недоговоренной фразе.

— Что случилось? — спросила Элара, сделав шаг навстречу, голос был мягким, но в нём уже звенела тревога.

Девочки переглянулись. Теперь, в относительной безопасности, под взглядами старших, страх начал трансформироваться в возбуждение от важности новости. Но от этого рассказ не стал спокойнее. Элси выступила вперёд. Её зелёные пальцы, обычно такие ловкие с растениями, теперь нервно теребили складки платья.

— Мы… мы в лесу, у старых сосен, что на каменном выступе… мы гуляли. И нашли…— девочка замолчала, ища слова.

— Частицы, — подхватила Мика. Её голосок, обычно звонкий, теперь звучал приглушённо. Огоньки вокруг неё вспыхнули тревожно, — они лежат в траве, будто выросли. Одни фиолетовые, как синяки под кожей. Другие зелёные, но не травяные, а… ядовитые, болотные. Они светились изнутри. Тускло. Мерзко.

— Они портят всё вокруг, — прошептала Элси, — трава под ними была чёрной и ломкой, как пепел. Даже воздух… он висел тяжело. Я протянула руку, чтобы почувствовать… — тут хлора содрогнулась, — они не живые. Как… как дыра. Всё живое вокруг них замирает и увядает. Мы испугались и побежали.

Арктур встал.

— Вы их тронули? Прикасались? — спросил он резче, чем, вероятно, планировал.

— Нет! — почти вскрикнула Элси, отшатнувшись. — Я только почувствовала холод. Такой, что кости ломит. Мы ничего не трогали!

Тишина, повисшая после их рассказа, была иной. Не тягостной, как после истории о Рене, а звенящей, наполненной ужасающими догадками.

Каэль обменялся взглядом с Эларой, и в его глазах вспыхнуло понимание, смешанное с новой волной страха за друга.

— Перед тем как найти Вельвет, Рена, Мику, — сказал он тихо, обращаясь больше к Арктуру, чем ко всем, — мы с Эларой… мы чувствовали странную пульсацию. Глухую, как отзвук далёкого удара сердца. Под землёй.

— Это мог быть он, — закончила мысль Элара, ледяные глаза по-прежнему ничего не выражали, — эти частицы… они как осколки. Если Рен где-то соприкоснулся с таким… или с чем-то большим…

Слова связали всё в один тугой, страшный узел. Отчаяние Рена в каменных стенах Инквизиции. Чувство вины Крис, которая увидела в нём угрозу, а не жертву. И теперь физическое свидетельство, маленькие, ядовитые семена той самой «порчи», что пустила корни в его теле.

Арктур провёл рукой по лицу, и в этом жесте была бесконечная усталость и тяжесть ответственности.

— Хорошо, — сказал мутант, и голос вновь обрёл твёрдость, но теперь это была твёрдость командира, принимающего решение в осаждённой крепости. — Вы сделали всё правильно, Мика, Элси. Теперь слушайте, —

он обвёл взглядом их всех, Каэля, Элару, Крис, троих девочек, — внутрь. Быстро. Нам нужно свечу, карту окрестностей и собрать мысли. И ждать Лиру.

Одна за другой, под нависающими сумерками и настороженным шепотом леса, фигуры скользнули в тёмный проём двери старой водяной мельницы. Сначала Вельвет, уводя за собой Элси и Мику. Затем Крис, в последний раз окинувшая взглядом лесную чащу, где она ещё недавно видела только свободу, а теперь видела и скрытую заразную язву. Потом Элара, мягко подтолкнувшая задумчивого Каэля.

Арктур остался снаружи на мгновение последним. Он посмотрел туда, где городские огни тускло желтели на горизонте, за линией леса, туда, где в каменном кубе Инквизиции, возможно, в эту самую минуту парень по имени Рен смотрел на свои чёрные, пульсирующие руки в свете чуждой, холодной лампы. Потом сам повернулся к лесу, к той точке в его глубине, где мерцали ядовитые кристаллики, как зловещие звёзды, упавшие на землю.

Грань между убежищем и угрозой, между помощью и гибелью, стала тоньше паутинки, и её уже колыхало дыхание надвигающейся бури. Он глубоко вздохнул, вобрав в себя запах хвои, сырости и страха, и шагнул внутрь. Массивная дверь мельницы закрылась за ним с глухим, окончательным стуком, оставляя снаружи лишь наступающую ночь и тихое, недоброе мерцание среди корней старых сосен.