– Найти Тревора… дом… Джонатане Пирсе… Дермо! – выкрикнул Марк и разорвал бумажку на четыре части. – Слишком поздние задачи. Нам… тебе до них далеко.
– Марк, мне недалеко, я готов начинать завтра!
– Ты действительно не понимаешь? Ты не готов физически. Я удивлен твоему удару, но этого мало. Сейчас я с тобой никуда не пойду. Хочешь мотивацию? У меня есть информация от Тревора. Не веришь? Сегодня, когда я вернулся, в почтовом ящике лежало письмо от него. Там он рассказал ту информацию, которая в корне меняет ситуацию.
– Дай мне письмо.
– Нет. Мне нужен результат.
– Хорошо, я буду тренироваться.
– Я тебе не верю. – он даже не смотрел в мою сторону, только лежал и читал книгу, не отводя от нее глаз.
– Я хочу к вам в компанию, хочу помочь Тревору!
– Как скажешь.
Он издевается надо мной, ему плевать, есть ли я в его компании или нет. Ладно, завтра я буду с ними.
Уже в школе Марк сразу сел к ним, а я кинул рюкзак на свое место и не решился подойти. Почему? Я ведь хочу быть вместе с ними.
Прошел первый урок, а я все время думал, что мне им сказать. Прозвенел звонок, и на теле выступила испарина. То ли от неожиданности, то ли от предстоящего разговора. Я подошел к столу.
Марк развалился на стуле, его ноги были закинуты на парту, а рубашка расстегнута на две лишние пуговицы. На спинке стула висела джутовая куртка – подарок Коди. Его лучший друг сидел напротив, так же раскинувшись на стуле, но без ног на столе. Остальные на их фоне выглядели скромнее, но все еще достаточно, чтобы не выделяться, в их позах был виден пафос. Пусть и далекий от явных лидеров.
– Итан, – ко мне сразу обратился Марк, стоило мне только подойти, – что тебе надо?
– Я хочу к вам. – проглотив ком в горле, выдавил я. И шум в компании сразу затих, все трое уставились на меня, а по спине пробежала дрожь.
—М-м… – протянул Марк. Я уже сомневался, что он согласится принять меня к себе. – Пусть решает Коди, он нас всех собрал – ему и решать.
Коди сунул в рот карандаш, обвел меня взглядом. Его горящие глаза бегали по моему телу, и на секунду мне показалось, что я стою голый.
– Что скажешь, Маркус? – неужели у меня есть шанс, и Коди решит прислушаться к Марку?
– Я уже сказал, что мне все равно, и я соглашусь с твоим мнением.
– Тогда… – с нетерпением я ждал, что скажет Коди, какое его будет слово. От одной фразы зависело слишком много: письмо, поиски Тревора и возвращение к дому в лесу. – Я не против, пусть будет с нами.
– Спасибо. – только и сказал я. Интересно, почему Коди так просто согласился?
– Будешь сидеть с Маркусом, а мы с Лукасом сядем за вами. Стив, останешься сидеть на своем месте, может и подсядет какая-нибудь красотка… или Очкарик. – Коди сказал это очень тепло, но в тоже время его слова были жесткими, никто бы и не подумал их ослушаться.
Я сразу перенес свои вещи на новое место, подальше от Очкарика. Марк поменялся местами с Лукасом, и теперь сидит со мной. Похоже, что мы больше не в ссоре. Только сейчас я заметил рану на его щеке, похоже, от пощечины. Неужели была такой силы, что оставила такое?
После уроков, которые дались мне легче, чем было до этого, благодаря новой и шумной компании, мы пошли к Коди домой. Оказывается, у него были гантели, а над входом в комнату – прикрученная труба, служившая ему турником. Они поделились планом тренировок. Если быть точнее, он просто висел на стене, рядом с плакатом Джо Вейдера. Домой возвращались уже вдвоем, с Марком. Весь путь мое тело ныло от боли, а на утро, как сказал тренер-Марк, меня ждет ад – это была правда.
Неделю я мучился вместе с ними. Точнее мучился только я, спустя год они уже привыкли к такой работе. Марк сказал, что к летним каникулам я должен быть готов, поэтому за тренировку он взялся серьезно. Шесть дней подряд мы занимались спортом, и только в воскресенье отдыхали.
Через три недели я уже не чувствовал себя как раньше, находясь в компании парней. Они оказались куда приятнее, чем я думал. Выходки Марка уже не казались такими ужасными и неуместными, а с Коди у них и правда была хорошая команда. Только меня напрягало то, как просто Коди согласился взять меня к себе. Может, они уже обговаривали это и решили просто устроить сцену?
Учиться я стал лучше. Со Стивом сидел парень, который все свое время убивал на чтение школьных книг и зубрежку тем. Он давно дружил со Стивом, поэтому у нас была помощь в учебе, благодаря которой я мог хорошо закончить год.
***
– Парни, зачем нам тут стоять? – прошептал нам на ухо Коди. Сегодня его было не узнать: черный пиджак и брюки, аккуратно завязанные в хвост волосы и очки. Первый раз видел его в очках. Никогда бы не подумал, что парень передо мной – самый крутой парень среди всех восьмых классов. – Пойдем скорее гулять, я проставляюсь!
– Мы с Итаном идем домой, прости, Коди, не сегодня.
Я узнал, что Коди согласился меня принять только потому, что Марк рассказал ему о потере близкого друга и о том, что мне все время надо было больше времени на восстановление, оттого я и просидел весь год в одиночестве. Я не понимаю, как Коди поверил в это. Думаю, свою роль сыграло и то, что я друг одного из лидеров компании.
Пока мы шли к дому, Марк все время смотрел по сторонам. Попросил меня смотреть в оба и, если что, говорить ему. Меня напрягало его поведение, но после того, как он выключил электричество в нашей квартире, закрылся в комнате и закрыл окна шторами, я не выдержал.
– Объясни, к чему это все? Что такого ты мне хочешь показать?
– Молчи. Недавно я заметил этого мудака-Пирса рядом с нашим домом, мы шли тогда с парнями за газировкой, а он ходил рядом с подъездом. Потом еще раз. Не напрягает? Я думаю, что он искал нас, зачем – без понятия.
– Ты думаешь, он не видел нас?
– Думаю нет. Мне кажется, он сначала хочет узнать, точно ли мы здесь живем.
– Я понял. – Пирс. С самого начала что-то в нем не давало мне покоя.
– И еще. – Марк зажег свечу и поставил ее на стол. – Вот, как и обещал.
Желтое пламя огня осветило стол, на котором лежал вскрытый конверт.
– Письмо Тревора. Теперь мы можем думать, что нам делать дальше, где искать его. У нас большие проблемы… и не только у нас.
Вот, то, зачем я весь год тренировался, каждый день я думал о нем.
Я взял конверт в руки. Адрес отправления был мой, хотя Марк сказал, что письмо от Тревора.
“Надеюсь, что у меня получилось. Я не объясню всего, но скажу, что знаю. НЕ СУЙТЕСЬ В ДЕРЕВНЮ. Я не знаю, что это за люди. Это какой-то культ… они чертовы фанатики! Они подчиняют тех, кто согласился принять их веру. Подчиненных(?) больше не узнать, а несогласных они убивают! Их вера – вздор! Ее невозможно принять в здравом уме. Я пока живу у Епископа Селафиила. Делаю вид, что думаю над своим выбором, поэтому он меня не трогает. Сказал, что видит какой-то потенциал во мне. Что даст столько времени, сколько мне надо, но я не знаю, сколько это. Мне кажется, что любой день может быть последним, что сегодня я еще живу, а завтра мне надо будет принять решение, как я хочу умереть. Когда человек соглашается принять веру, его заставляют пить козью кровь, перед этим распяв на кресте на несколько суток. Потом палач делает несколько надрезов в разных частях тела: горле, паху и на груди под сердцем. Он собирает кровь и отдает козе, которую потом убивают. Что происходит потом, я не видел, Епископ увел меня с собой на проповедь. Я постоянно хожу на них, я стою рядом с Епископом, только на голове у меня мешок, чтобы я не видел, что происходит, а только слышал. После этого, когда все уходят, Селафиил поворачивает меня от толпы, снимает мешок и уводит. Один раз я случайно увидел, что весь пол после этого в крови.
Они знают про вас. Деньги вам присылают не ваши родители! К сожалению, я не знаю, что с ними. Епископ доверяет мне отправку писем с деньгами, у него постоянно проповеди и он занят, поэтому я бегаю. Это письмо я засуну в следующий конверт. Любые письма, которые покидают деревню, читают, кроме писем Епископа Селафиила. Поэтому я смогу заменить деньги на эту бумажку.
Он немного рассказал мне об устройстве. Главные Верховные жрецы взяли себе имена архангелов. Всего их восемь, но сколько в их культе я не знаю. Селафиил – архангел молитвы, поэтому Епископ занимается тем, что учит людей молиться. Я напомню, что они убивают.
К тому же, как только Фанатики пришли сюда, они начали строить стену вокруг деревни. Сейчас стена уже готова. Вход один, там, где был въезд в деревню. Сбежать мне не дают, я даже не могу выйти за пределы стены, потому что вход охраняется. Да и куда бы я не пошел – чувствую, что за мной кто-то наблюдает. Деревня больше не выглядит прежней, теперь это ад. Трупы животных, костры, с распятыми и сожженными телам, горелые дома, церковь тоже. С ее купола упал крест, а внутри Епископ ведет свои проповеди.
Вот что тут происходит… Парни, если я смогу – напишу еще раз. Не отвечайте мне, прошу.”
Дом в лесу
Я прочитал письмо несколько раз. И, кажется, читал бы дальше, только бумага начала намокать от текущих по моим щекам слез, но их поток прервал Марк.
– Дай сюда! – листок выскользнул из моих рук, а чернила, в тех местах где я его держал, поплыли. – Не хватало чтобы ты испортил все. Смотри внимательно.
Марк достал из полки остальные конверты и разложил на столе. Не сказав ни слова, он ткнул пальцем в марку на конверте. Передо мной лежало три совершенно одинаковых конверта. Я перевел взгляд на Марка, ожидающего моего ответа. Марка как марка… Дыхание сперло, а со лба скатилась капелька холодного пота. На заднем плане была изображена коза, смотрящая прямо на меня кроваво-красными глазами, настолько маленькая, что надо знать, где она, чтобы ее можно было разглядеть. Я взял остальные конверты – коза на месте. Выходит, что именно благодаря козе определяют, где письма Епископа.
– Марк… – мой голос дрожал, я не мог выдавить из себя больше. В голове тысяча мыслей, а на языке – ноль.
– Знаю я, знаю. У меня голова болит, когда я думаю об этом.
– Мы должны вернуться туда, – произнес я одними губами, – мы должны что-то сделать, там ведь… – ком не давал мне закончить фразу, как бы я не старался.
– Мы вернемся, слышишь? Вернемся, мы что, зря тренировались? – Марк пытался улыбаться, но выходило фальшиво.
– А ты знал это… Давно прочитал письмо и даже вида не подал.
На кухне закипел чайник. Марк вышел за дверь и вернулся с двумя чашками горячего чая.
– Возьми.
– Какой у нас план?
– Мы возьмем с собой Коди, я думаю он согласится.
– Ты уверен? Это наша проблема, но никак не Коди.
– Боже, если он откажется, мы не будем настаивать, понятно? Идти с нами или нет – его выбор. – Марк больше не выглядел как клоун, сейчас он похож на того, кто поведет всех за собой.
– Когда мы пойдем за ним?
– Завтра утром. Сейчас он где-то гуляет, мы найдем его только вечером.
– Как раз то, что надо. А завтра он будет готов, в случае чего, отправляться.
На некоторое время Марк задумался, а потом одобрил мою идею. Коди нам правда не помешает, чем нас больше – тем больше шансов.
***
Марку понадобилось полчаса чтобы Коди согласился. Сначала он рассказал про нашу компанию, про болезнь Тревора и его пропажу. Джонатана Пирса тоже упомянул.
– Плана у нас нет. Мы идем в деревню и разбираемся по ходу действий. И да, – протягивая Коди руку с письмом, сказал Марк, – прочти.
Быстро пробежав глазами листок, сунул его обратно Марку в руку.
– Остальных не берем.
– Конечно. – согласился Марк.
– Когда едем?
– Завтра утром. Часов в семь-восемь.
Я был поражен тем, как быстро они все решили. Коди слышал все впервые, но практически без раздумий принял решение нам помогать.
– Подъезжай к нашему дому в это время, мы живем ближе к выезду из города, так меньше времени потратим.
– Что берем из вещей? – поинтересовался я.
– Все, что нам поможет. – улыбнувшись, и положив свою руку мне на плечо, сказал Коди. – Я возьму нож, подождите здесь.
Мы остались сидеть в комнате, пока он пошел на кухню. Нож был большой. Красивая рукоятка и слегка изогнутое лезвие. Было видно, что такой нож стоит больших денег. Мы долго его рассматривали, пока Коди не сунул его в полку.
– Отличный нож, мне нравится. – одобрил Марк.
– Может, вы поедете уже? Я устал за сегодня.
– Поехали, Итан, уже и правда поздно.
– Почему ты согласился, Коди? – мне казалось странным, что он так легко ввязался в это.
– Вы – мои друзья, – улыбнувшись, сказал он, – а еще… у меня самого год назад старший брат уехал в какую-то общину, мы его с тех пор не видели. Так что я в курсе, что это за херня.
***
Очень тесно. Руками не пошевелить. Ноги не двигаются. Холодно. Вдыхаю носом и ветер обжигает легкие. Что-то сдавливает мою грудь и живот. Шея болит – голова пролежала запрокинутой уже очень долгое время. Глаза высохли. Больше не болят. Они просто есть.
Тихий, отдаленный звук капающей воды. Долго, уже очень долго он не прекращается. Я пытаюсь сделать вдох, но мою грудь будто режут лезвием. Хочется больше воздуха. Воздуха и… спокойствия. Страшно. Я умираю. Еще немного и весь воздух выйдет из моего организма, а сделать вдох я не могу. Холодные слезы скатываются по моему лицу, оставляя за собой леденящие дорожки, которые стягивают кожу. Попадая на тело, они словно прожигают его. Уже не холодные, а невероятно горячие, они оставляют на плоти сначала красные, а в дальнейшем и синие пятна. Я пытаюсь посмотреть вниз. Темнота. Никакого света, лишь ощущение того, что мою грудь изрезали сотней самых острых лезвий. Чувствую, как истекаю кровью.
Пытаюсь пошевелить пальцами ног. Ничего. У меня больше их нет. Кровь, стекающая по телу, должна попасть на ноги. Хватаю воздух, держу его во рту и проглатываю. Жду… Не ощущаю кровь, которая должна уже стекать по ногам, обжигая и их.
Разве человек может… так долго истекать кровью? Может, я уже умер?
Ледяные пальцы рук не двигаются. Мышцы оторваны от костей, и я больше не в состоянии ими управлять.
Хочу кричать, но не получается. Боль пронизывает тело. Ощущение, что руки выкручивают из суставов. Внутри груди горит огонь. А по голове бьет кузнец, своим большим молотком.
Напрягаю все свои мышцы и открываю глаза…
Я вскакиваю с кровати, провожу руками по всему своему телу. Оно холодное и мокрое от слез. Мне тяжело дышать. Я делаю это быстро, но воздуха все равно не хватает. Зажигаю свечу и иду в ванную комнату. Я замечаю, что моя грудь в царапинах, а под ногтями скопилась кровь. Смываю все с себя, и красная вода убегает в слив.
Еще какое-то время я стою у зеркала. Разглядываю царапины, которые оставил на своей груди. Мысли о кошмаре прерывает звук закрывающейся двери в нашу квартиру. Дыхание перехватывает, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. Ощущения похожие на те, что я испытывал, когда видел сон. Я бросаюсь к двери и закрываю ее на щеколду. Аккуратные шаги, практически невесомые, издают душераздирающий скрип. Доски стонут под ногами неизвестного, молят, чтобы это прекратилось.
Тишина. Человек стоит за дверью. Что он сейчас делает? Прислушивается к моему дыханию? Разглядывает тусклый свет от огня, видимый сквозь щель? Ручка двери опускается вниз, и кто-то пытается ее толкнуть. Щеколда не поддается, и спасает меня от неизвестного на той стороне.
– Итан! Господи, открой дверь.
Марк.
Я открыл дверь.
– Зачем ты выходил?
– Включить электричество. Я проснулся, когда услышал звук воды. Попробовал зажечь свет и вспомнил, что так и не вернул его после письма. А что с твоей грудью?
– Ничего. Расцарапал во сне из-за кошмара.
Мы вернулись в кровати. На сегодня со сном было покончено.
Коди, как и договаривались, приехал в полвосьмого. Джинсы, джутовая куртка – все то, в чем я ожидал его увидеть. Он зашел к нам, ждал, пока мы оденемся и смотрел, как складываем еду. Пришлось делать больше, потому что Коди забыл свою. Распихали ее по по рюкзакам, вместе с запасной одеждой и отправились в деревню.
– Заедем по пути в дом?
– Какой дом? – спросил Коди. Он не знал про него, и про мою странную одержимость этим местом.
– Итан когда-то давно остановился рядом с эти домом и стоял как вкопанный, пялился на него. Мы с Тревором кричали ему, но опомнился он, когда я положил на его плечо руку и развернул. – Я был благодарен Марку, что он сказал за меня, потому что ответа у меня не было. Я плохо помнил момент, когда мы останавливались, а об остальном и речи не идет, я не помню ничего, что происходило тогда.
– Итан, это правда?
– Я не знаю. Не помню, как стоял там долго, как меня звал Марк и Тревор. Только когда меня развернули, я начал что-то понимать.
– И мы поедем к этому дому?
– Исключено. – сказал Марк, и у меня внутри все сжалось. – Итан периодически впадает в это состояние, и надо прилагать усилия, чтобы вытащить его оттуда.
– Тогда я поеду один. – мне надо вернуться туда. Не просто так я привязался к этому дому, там что-то есть.
– Господи, ты хоть понимаешь, во что ты нас ввязываешь?
– Марк, мы едем в деревню, наполненную сектантами-фанатиками, мы и так по уши в этом. – не честно, что ради Тревора мы премся в деревню, а ради моей потребности не можем заехать в дом.
– Я согласен с Итаном, – Коди встал на мою сторону, – наведаемся в этот дом. Деревня звучит как более опасное место. А если там никого нет – останемся.
– Вы… Бесполезно, поехали туда. – Марк не скрывал своего недовольства. Все оставшееся время он показывал своим видом, что ему не нравится эта идея. По-настоящему, она не нравилась и мне, но я ничего не мог с этим сделать. Ехать туда было страшно, но нужно.
С самого утра погода была ужасной. Туман, морось, мокрые дороги, из-за которых мы ехали дольше чем обычно.
– Здесь поворачиваем.
– Ты уверен? Нам разве не дальше ехать?
– Кажется, да.
– Кажется?
– Мне дорога плохо видна. Мы уже долго едем, скоро выезд из леса, а дальше поле, поэтому поворот к дому здесь.
– Долго едем, потому что медленно. И я не видел поворота раньше… не помню точно.
– Поехали, если что вернемся.
– По лесу ехать еще минут двадцать, это без учета тумана, дождя и мокрой дороги.
– А если окажется, что дальше – поле. Нам надо будет ехать обратно.
Пока мы спорили, Коди повернул свой велосипед и съехал с главной дороги. Нам с Марком ничего не оставалось, как просто поехать за ним.
– Не понимаю вас, парни, чего ссориться. Съездили сюда, не то – развернулись. Вам недостаточно было?
Я видел, как Марк закатил глаза. Меня тоже взбесила эта фраза, но я старался не подавать вида, Коди ведь старается для нас.
***
– Все, невозможно ехать, – сдался Марк. – дальше пешком.
Ехать и правда было уже практически невозможно. Мокрые волосы падали на лицо, вся одежда была пропитана водой, стоящей в воздухе. Коди еще какое-то время крутил педали.
– Слезь, дурень, еще успеешь устать.
– Да иди ты, Марк, – сказал Коди и рассмеялся, после чего слез с велосипеда и поволок его рядом. ОН повернулся ко мне – Долго нам еще?
– Не знаю, мы еще мост не проехали. Мне кажется, что мы повернули не там… Но я бы все равно проехал вперед.
– Господи, ты хочешь сказать, что тридцать минут мы ехали не в том направлении, и еще столько же потратим обратно? Да даже больше, ехать… – не договорив фразу, нога Марка заскользила, он отдернул руку назад, чтобы сохранить равновесие. Послышался звонкий стук о металлическую раму велосипеда. – С-сука, мои часы.
– Да пофиг, я тебе новые подарю на день рождения, – сказал Коди, – будут даже лучше прежних!
– Нет, пусть Итан подарит, из-за него мы здесь. – и мы начали смеяться, даже остановились, чтобы перевести дыхание. Вроде готовы идти дальше, но снова посмотреть на беззубую улыбку Марка означает, что мы остаемся здесь еще на полминуты. – Ладно, идем, если мост впереди – переждем под ним.
Мы согласились с Марком и пошли дальше. Меня очень согревало то чувство, что мы все еще лучшие друзья. Но в то же время что-то кололо в груди, чувство приближающейся опасности, что произойдет что-то плохое и неизбежное.
Мы вымокли до нитки, будто прыгнули в реку, не сняв одежды. Идти было тяжело, вода на нас добавляла несколько килограммов. Было похоже, что ноги опухли и не помещаются в ботинки.
– Мост! – крикнул Коди. – Представь, Итан, ты вел нас по правильному пути.
Дойдя до него, мы спустились вниз, туда, где капли нас не достанут, и спокойно могли дождаться хорошей погоды. Стянули штаны, майки и остались сидеть так на земле. Мокрые вещи получилось повесить на выступающие части арматуры.
***
– … просыпайся. – открыв глаза я увидел, как Коди тряс меня за плечо. – Дождь закончился.
Вечерние лучи солнца, отражаясь от реки, освещали тень под мостом. Я не заметил, как уснул, не помню, что мне снилось. Было какое-то тяжелое и вязкое ощущение в груди.
– Сколько… сколько времени прошло?
– Итан, быстрее приходи в себя, нам надо идти. – Марк уже складывал наши вещи в рюкзаки. – До дома минут пять. Возьми свою одежду на велосипеде.
Я переоделся в чистое, съел бутерброд и мы пошли к дому. Идти в сухой одежде (за исключением кроссовок) куда приятнее, чем когда с тебя стекает вода. Мы шли рядом, но Марк немного выбился вперед. Мне нравился наш негласный капитан. Марк хорошо справляется со своими задачами, пусть их у него и нет толком. За ним просто хотелось идти и прислушиваться к его словам. Я…
– Итан! Господи, ты опять? Видишь, Коди, я говорил тебе, что он тормозит. Просто не слышит тебя, зовешь, зовешь, а ему хоть бы что.
– Офигеть… Итан, все в порядке, правда, ты чего вдруг?
– Д-да, все хорошо. Сейчас я, правда, просто задумался о своем, у меня нет провала в памяти как в прошлый раз. Так что ты хотел, Марк?
– Дом. Мы пришли.
И я увидел его. Раньше, должно быть, был красивый белый дом, но сейчас он серый и безжизненный. Колонны стоят, однако еще пара лет, и они рухнут, обрушив за собой часть старого строения. Ставни, в тех местах где они остались, висели криво, но не смели шелохнуться, будто боялись вместе с нами.
– Заперто! – крикнул Коди.
Конечно, попасть внутрь будет той еще задачей. Парадная закрыта, а окна заколочены. Гнилые доски, на которых стоял Коди, не скрипели – тяжелый вздох будет слышен, когда отпустишь на них ногу, если они, конечно, не провалятся вниз.
Я откатил свой велосипед к остальным, в кусты, и подошел ко входу.
– Пахнет…
– Дерьмом, – перебил меня Марк, пусть я хотел сказать тоже самое, – ты все еще хочешь внутрь?
– Да, Марк, нам надо.
– Тогда вперед, ищи вход! Жаль, но парадную круто выбить с ноги не получится.
Дом дышал. Из каждой щели доносится леденящий кожу холод и запах гнилого мяса. Пару раз обойти дом, пусть сначала и казалось пустяком, на деле оказалось тяжелее: идти надо было медленно, чтобы не поскользнуться на сырых деревяшках. Мы снова стояли у входа.
– Полезли через окно, другого пути нет. – предложил Коди.
Снова обойдя дом в поисках самой уязвимой баррикады, мы остановились у окна, забитого хуже всего. Навалившись всем весом, мы вырвали гвозди, и вскоре оказались внутри, на каменном кухонном полу.
Пустое, безжизненное и ужасно пахнущее пространство открылось перед нами.
– Нам надо найти жилую комнату, консервов у нас с запасом, так что… Господи, я не верю, что говорю это, – мы останемся здесь, – скомандовал Марк.
– Какая же жопа, находится в таком месте, так еще и с вами! – выдал Коди, и на наших лицах появилась улыбка.
– Вот именно, ты только представь, каково мне было жить с Марком под одной крышей! – я не сдержался. Не зря! Мы все здорово посмеялись.
– Смейтесь-смейтесь, – буркнул он, перешагивая через труху и осколки. – А теперь давайте по делу.
Коди чиркнул зажигалкой. Тусклый огонек выхватил из темноты угол столешницы, раковину, заросшую чем-то бурым, и раскрытый шкаф, где на полках, словно кости в склепе, лежали ряды пустых банок.
– Уютно, – хмыкнул Коди. – Прямо как у бабушки.
– У твоей бабушки воняет мертвечиной? – спросил Марк, прижимая к лицу воротник куртки.
– У бабушки – нет. А у деда в подвале – бывало.
Я молчал. Здесь было холодно. Не той сыростью, что пробирает под дождем, – другой, тягучей, оседающей внутри. Словно воздух здесь не кончался, а просто перестал двигаться много лет назад и теперь застыл, как желе.
– Итан? – голос Марка донесся будто сквозь вату.
– Я здесь.
– Да вижу я. Ты чего застыл?