Роман Шманьков
Нивард
Деревня "НИВАРД"
— Итан… Господи, снова… да отвали… Итан, слышишь? – Донеслось где-то за моей спиной.
– Итан, пойдем скорее, Тревору скоро надо возвращаться домой, ты не забыл? – съязвил Марк. Теперь я узнал его шепелявый голос.
Чья-то рука опустилась на мое плечо, и я вздрогнул от неожиданности.
– Итан, че ты встал, мы же договорились ненадолго остановиться, – прошепелявил Марк, – Тревор закончил, поехали. Чем тебе этот дом так приглянулся?
Я посмотрел назад и увидел Тревора, который уже залез на свой велосипед, а другой рукой придерживал мой. Марк тоже был готов ехать в любую минуту и уже подзывал меня. В последний раз я бросил взгляд на дом позади и побежал к друзьям.
Уже темнело, а мы только возвращались из города в свою деревню. Собрав с каждого по центу, мы смогли заполнить газировкой целую бутылку, и даже на сироп хватило. Мы ехали медленно, Марк шутил и пытался развеселись Тревора, решил поехать без рук и упал, чтобы вызвать на наших лицах улыбку. Но Тревору было не смешно.
Совсем недавно он оправился от перенесенного туберкулеза, врачи не давали надежд, но парень, спустя 9 месяцев, вернулся домой, а теперь даже ездит с нами на велосипеде. Тревор был самый крупный из нас, для своих 12 лет. До того как он заболел – еще и самый громкий. Сейчас же он похудел и стал очень тихим. Мы переживали, что наша компания может развалиться. Марку не понравилось то, что у нас нет кого-то, кто смог бы развеселить всех, поэтому роль “клоуна” он взял на себя.
Сам же Марк лишился трех передних зубов, из-за стычки со старшеклассниками. Они пристали к нам, а он встал передо мной и сказал, что не боится их, за что один, самый безбашенный, напал на него и избил. Меня держал второй, чтобы я не помог ему, но даже помогать было поздно. Безбашенного оттащил еще один его дружок, когда увидел, что Марк потерял очень много крови и зубы. После они стянули с нас штаны и рубашки, оставив сидеть почти нагишом на школьной площадке. Сама школа, на площадке которой Марка избили, замяла конфликт. Родители одного из них неплохо вложились в ремонт здания, и хулиганам лишь погрозили пальцем. Сейчас они обходятся тем, что проходя мимо нас, дергаются в нашу сторону, пугая, и пародируют Марка из-за его шепелявости, которую он почти превратил в свою фишку. Все его шутки были смешнее только потому, что их говорил он, вместе со своей беззубой улыбкой.
***
– И тогда я ударил Коула, а Итан – его дружка, нам здорово тогда досталось, но мы вышли победителями.
– Я тебе не верю, Маркус, – с грустной усмешкой сказал Тревор, – чтобы мы когда-то победили Коула и речи быть не может, куда нам до него, а тем более Итану, он… а впрочем, неважно.
И мы смеялись. Впервые за долгое время я увидел на лице Тревора улыбку. Он действительно улыбался и даже хихикал, пусть тише чем мы, ему еще не позволяла болезнь, но я был рад и этому.
***
Но тот дом не давал мне покоя, я должен был вернуться туда, взглянуть еще разок. Не знаю даже, согласятся ли со мной Марк и Тревор, но я должен съездить еще раз.
Мы с Марком бежали в обеденный зал. До уроков мы там собираемся втроем и немного успеваем поговорить. Тревор учился в параллельном с нами классе и жил дальше от школы, поэтому первыми прибегали мы. Но на этот раз Тревор не пришел и мы подумали, что вернемся сюда на перемене (так мы обычно делали, если кто-то не успевал до уроков). Мы проговорили до звонка и пошли в кабинет.
На перемене его не было. На последующих – тоже. Нас это насторожило, Тревор никогда не прогуливал уроки. Поэтому после школы мы поехали к нему домой.
Дверь нам никто не открыл. Мы достали из рюкзаков булочки, купленные в обеденном зале, и, усевшись на ступеньки, стали их жевать, дожидаясь родителей Тревора. Уже темнело, а их машины еще не было. Мы собрались и поехали домой.
– Эй, Итан, что не так?
– Сосет под ложечкой.
– Че?
– Сосет-под-ложечкой, – повторил я, – никогда не слышал такого выражения?
– О боже, нет, ты первый такой чудик. Где это?
– Тут, – сказал я, ткнув себя пальцем в область груди, – по центру.
– И чего вдруг? Из-за Тревора? Мало ли где он с родителями носится. Они недавно машину новую купили, вот может и катаются где-то.
– Его не было в школе, Марк.
– И ладно, не ссы.
А я ссал. Марк тоже ссал, но не показывал мне этого. Мы вместе с первого класса, даже не ссорились ни разу. Марк однажды не согласился брать в команду девчонку, так он был близок к нам. Поэтом я знал точно – он переживает.
Оставшийся путь мы проехали быстро, а на развилке каждый свернул к себе на дорогу.
***
Прошла неделя, а Тревора все еще не было. Даже машина не стояла. Каждый день мы с Марком ехали к его дому, сидели на ступеньках, жевали булочки и разговаривали, а когда темнело – садились на велосипеды и ехали по домам.
Вскоре мы узнали, что их дом продается. Приехали и видим, что в доме горит свет. Кинули велосипеды на обочине, подбежали и постучали в дверь. Ее открыл мужчина. Достаточно высокий, не ниже отца Тревора это точно. Он представился как Джонатан Пирс и, выйдя к нам на крыльцо, прикрыл за собой дверь.
– Добрый вечер, парни, – сказал он, протягивая руку сначала Маркусу, а затем и мне, – вы кого-то искали?
– Да, Тревора! Мы увидели свет в доме и подумали, что он вернулся. Мы его близкие друзья.
– Тревор Хейс? Его отец продает этот дом, а меня он нанял заниматься этим. Сам он не может, занят. У него дела в городе. – Пирс не выглядел так, будто пытается обмануть нас, но меня напрягало совсем не это.
Через дверную щель, за спиной мужчины, я видел, как бегали люди и носили в руках какие-то коробки. У одного в руках я увидел какую-то непонятную, завернутую в старые тряпки, штуковину. Я не смог представить, что это такое, но по коже побежали мурашки. Странные люди тягают странные вещи в доме нашего друга, а он со своей семьей переезжает и не говорит нам ни слова.
– Эй, парень, – Пирс толкнул меня в плечо своей ручищей с такой силой, что я врезался в Марка, – чего уставился? Нет тут Тревора, а где живут его родители я не знаю.
– Пойдем, Итан, нам здесь делать больше нечего, он не скажет нам ничего. – сказал Марк, положив свою рука на мое плечо и развернул меня от дома.
Мы подняли велосипеды. Марк ругнулся, потому что ему показалось, что цепь слетела, но она стоял на месте.
– Пока, козлина! – Выкрикнул Майк.
Мы ехали медленно, я сказал Марку, что немного кружится голова, и он предложил остановиться под деревом, чтобы я полежал в тени какое-то время.
– Ты снова замер, стоял и пялился в щель, что с тобой не так?
– Правда? Я не заметил такого, прошло же несколько секунд.
– Не-ет, Итан, – протянул Марк, – я проговорил с этим мудилой еще минуты три, до того, как он пихнул тебя. А ты все это время стоял и смотрел, прямо как на тот дом в лесу. Что ты там видел?
– Ничего.
– Как это, ничего?
– Вот так, там ничего особенного не было. Просто люди таскали коробки.
– Ладно… как скажешь, не очень мне и интересно было, – сказал Марк, засунул в рот травинку и откинул голову на траву.
– Слушай, Марк, я вспомнил.
– Мне не интересно.
– У одного из них в руках была какая-то странная штука, завернутая в старые тряпки.
– Я же сказал, мне все равно.
Мы еще немного полежали под деревом, потом Марк сказал, что пора уже ехать. Мы встали, проверили цепи, перекинули ноги через раму и поехали домой.
– Слушай, на что была похожа та штука? – неожиданно спросил Марк, когда мы сидели в обеденном зале.
– Чего?
– Ну та штука, про которую ты говорил в доме у Тревора, на что она была похожа?
– Говорю же, не знаю. Отдаленно напомнила мне антенну для телевидения.
– Антенну? Они же дорогие.
– Эти люди только что купили дом, Марк, я думаю и деньги на антенну у них есть.
– Я хочу проверить.
– Что?! Ты хочешь залезть в их дом?
– Не-ет, я не придурок. В окно посмотреть, всего-то. – прошепелявил Марк, но это звучало очень убедительно, настолько убедительно, что я и сам захотел посмотреть. – Все-таки это дом нашего друга, интересно, сколько денег было у новых владельцев, что семья Тревора уехала.
– Хорошо. Только я не хочу ездить с рюкзаком.
– Заедем ко мне домой, там кинем вещи и сразу к Тревору.
– Ладно.
Мы доехали до дома Тревора. Машины не увидели, но это даже хорошо, сможем быстро посмотреть и уйти. Прислонили велосипеды к задней стене сарая, в котором мы собирались и играли на выходных. Подошли к окну центральной комнаты. Марк полез смотреть первый.
– Это была антенна! Она стоит на телевизоре.
– Покажи мне!
– Да подожди, еще немного, у них о-очень дорогие вещи: диван, тот же телевизор. Представь, он тоньше того, что у меня дома стоит, а мамка и папка отдали за него целых пятьсот долларов, представляешь? А этот, наверное, еще и цветной, за какую-нибудь тысячу!
– Представляю… – сказал и я прислонился к стене в ожидании того, когда Маркус насмотрится и настанет моя очередь. – Дай уже мне посмотреть!
– Ла-адно. – Марк закатил глаза и спрыгнул.
Наконец-то, моя очередь! Я залез и оглядел комнату: диван, тот тонкий телевизор, большой дубовый стол, который стоял в углу комнаты, и…
– Итан! – Марк потянул меня за майку, я слетел с окна и, на удивление, остался стоять на ногах. – Бежим, машина подъехала, я слышу звук ее мотора.
Мы рванули к сараю, забежали за него и запрыгнули на велосипеды.
– Черт, цепь слетела! – почему именно сейчас? В тот момент, когда мне было ужасно не по себе от увиденного.
Мы быстро поставили цепь на место, взяли велосипеды за руль и побежали к дороге. Выбежав, запрыгнули на них и покатились вниз по склону.
Мне не надо было оборачиваться, но я подумал, что ничего не случится.
Обернувшись, я увидел фигуру, которая смотрела нам вслед. Она даже не думала уходить, просто стояла я прожигала наши спины.
Мы остановились под тем же деревом, где отдыхали в предыдущий раз. Марк отошел за него и его вырвало. От увиденного и звука мне тоже стало не по себе.
– Марк? Ты как?
– Нормально. – из-за дерева показалось его бледное лицо, – Он видел нас. Когда мы подбегали к сараю, я обернулся и увидел мужчину, он уже закрывал дверь, но смотрел на нас.
– Я тоже его видел. Когда мы ехали по дороге, я посмотрел на дом и увидел в окне фигуру, она не двинулась, не ушла. Стояла и всем своим видом показывала, что знает о нас.
– Охренеть.
– Это не все. Марк, это была не антена, – я чувствовал, что скоро меня стошнит, и надо успеть сказать Марку, что это было, – череп, это был череп…
Мне стало очень плохо. Марк протянул мне бутылку, в ней на дне еще плескалась вода – напиться не смогу, но хоть смою этот неприятное ощущение во рту.
– Что за череп? О чем ты?
– За столом лежал та штука, все в той же ткани. Но ткань съехала, и я увидел козий череп… он был, черт, еще с кожей и шерстью. Это была не антенна, это был череп…
Марк молчал. Я тоже не особо хотел разговаривать. Оба бледные мы сидели под деревом в полной тишине, слушая, как гудит его крона. Потом, как по команде, встали, сели на велосипеды и поехали домой.
– Мы должны найти Тревора. – сказал я, когда мы стояли на развилке.
– Точно. Он не мог промолчать. Тревор бы сказал нам, отправил письмо.
– Я тоже так думаю. Что предлагаешь делать?
– Вернемся туда и…
– С ума сошел? К людям, у которых череп под столом?
– Мало ли почему у них череп. Постучим в дверь, спросим. – спорить с Марком тяжело. Но как и он, ради друга, я готов на многое. Тревор не бросит нас, поэтому мы не бросим его.
На следующий день, после школы, мы сразу поехали к Тревору домой. Погода была пасмурная, ветер свистел и подгонял нас в спину. Подъезжая к дому, началась морось. Лицо быстро намокло, из-за висящих в в воздухе капель воды. Из трубы валил дым, а за шторами виднелся свет.
– Сейчас откроют. Ты не боишься?
– Нет. Не боюсь.
– Хорошо, я уже слышу шаги.
Дверь открылась. Перед нами выросла фигура мужчины. Его борода лежала на груди. На голове не было волос, а вдоль лба тянулся шрам.
– Добрый день, юноши, чем я вам обязан? – его мощный, но бархатистый голос словно вытекал изо рта.
– З-здрасте, – очень быстро сказал Марк, – в этом доме раньше жил наш друг, а теперь дом продали а друга найти мы не можем, думаем, что с ним могло что-то случиться. Может вы знаете, куда переехала прошлая семья?
– Но, почему вы так думаете?
– Потому, что Тревор рассказал нам, если бы переехал.
– Извините, юноши, но я не знаю, где сейчас эта семья. Я с ними не общался. – его голос, настолько спокойный и низкий, будто вытягивал из меня душу, по ниточкам добирался до того, что прячется внутри.
– Но… – попытался вставить Марк.
– Аудиенция закончена. Я сожалею, что вы потеряли друга, но помочь вам не могу. Всего доброго. – и он одарил нас такой улыбкой, от которой мурашки пробегают по всему телу.
Дверь захлопнулась перед нашими лицами. Некоторое время мы еще стояли на пороге, потом пошли к велосипедам и отправились домой.
Ветер дул в лицо, морось не прекращалась, а дорога была плохо видна. Мы ехали близко и медленно, чтобы держать друг друга в поле зрения.
Прошло полмесяца, а от Тревора не пришло ни одного письма. Мы с Марком переживали. Учителя в школе тоже ничего не знали, и спрашивали у нас, как его самых близких друзей. Семья Тревора просто пропала. Мы решили прекратить поиски.
***
Был уже конец учебного года. В нашей деревне была только начальная школа, а чтобы учиться в средней, надо было ехать в город. Родители Марка через знакомых нашли для него квартиру на окраине города. До школы было около часа ходьбы, а на велосипеде это время пролетало. Мои не могли позволить себе такое, но родители Маркуса решили, что мы будем жить вместе, и что они будут оплачивать шестьдесят процентов от общей суммы, а мои – оставшиеся сорок. Они давно дружили и знали, что живут лучше, поэтому согласились покрывать большую часть.
Переезжали мы в один день. Я попрощался с родителями, взял сумки и пошел к машине Марка. Забросил вещи в багажник, уселся посередине и слушал песни, которые играли из динамиков машины. Играла “Johnny B. Goode”, мне нравилось слушать ее, поэтому я был рад ехать под ее звук. Нет ничего лучше ощущения, что скоро ты будешь жить со своим другом, каждое утро вместе ехать на учебу, а потом также возвращаться домой.
Средняя школа
Квартира была снабжена всем, что нужно было для обычной жизни. В спальне стояли две кровати, одна чуть больше, примерно в полтора раза, другая – обычная, для одного человека. Ту что больше, я отдал Марку, в знак благодарности за скидку. Также пришлось отдать и новый комплект постельного белья. Гардероб. Марк занял верхнюю половину, мне же досталась нижняя, все по той же причине. В остальном, такого серьезного деления у нас не было: туалет один, в уборной стояла ванна, чего у меня раньше не было, кухня, пусть и небольшая, но зато с духовкой. Зал небольшой, с потрепанным диваном и телевизором на тумбочке.
Сама квартира находилась на первом этаже. Самый обычный городской дом, который я видел каждый раз, приезжая сюда на велосипеде, чтобы купить бутылку газировки. Рядом с нашим окном висела табличка с номером дома. “24”. В доме был подвал, вход в него был под лестницей и закрыт на замок.
Первым делом, как только Марк попрощался с родителями, мы занесли вещи в квартиру, переоделись в свежую одежду, и, оставив сумки на полу, пошли в магазин.
***
На обратном пути набрали две бутылки газировки, чтобы отметить первый день в городе.
Меня волновал Тревор. Уже три месяца мы не знаем ни о нем, ни о его родителях. Все что у нас есть – они где-то в городе. Да и сказал нам это незнакомый мужчина по фамилии Пирс, который прятал дома людей с козлиным черепом. Если он захотел убить семью Тревора, а нам сказать, что они уехали в город, потому что мальчику стало хуже, – у него это получилось, мы поверили ему. Марк надеется на лучшее. Мы уже достали друг друга: я твержу ему о Пирсе, а он, своим шепелявым голосом, о том, что Тревор живет где-то в городе, просто не может связаться с нами.
Бред!
Меня начинает бесить этот позитив, эта шепелявость, и то, как он брызгает слюной, пытаясь сказать очередное слово с буквой “С”. Как он – важный – расхаживает по квартире, упивается тем, что спит на большой кровати, новом белье и ему не надо нагибаться, чтобы достать вещи из шкафа. А я заперт с ним под одной крышей, так еще и должен быть благодарен, что родители платят не так много.
***
Мы попали в один класс. Это значит только одно: мы вынуждены сидеть за одной партой. По крайней мере до того, как кто-то из нас не обзаведется парочкой новый знакомств, чтобы можно было отсесть друг от друга.
Начало учебы было достаточно спокойное. Маркус, со своим характером выскочки, за первую неделю уже влился в компанию каких-то крутых парней. Сидели мы в разных концах класса, он слева, посередине, вместе в Коди, красавчиком, на которого лезли девчонки, и еще двумя парнями, а я – справа, чуть ли не на первой. Иногда ко мне подсаживался один очкарик. Всегда одетый с иголочки, тянет руку на любой вопрос учителя, везде вставляет свое никому ссаное мнение.
Через месяц мы прекратили возвращаться домой вместе. Сразу после школы, он, со своей новой компанией, бежали куда-то. Дома он появлялся ближе к десяти часам, когда надо было ложиться спать. На мои просьбы рассказать, где он был, он отмахивался, говорил, что спать хочет, набегался за день. Все время дома я читал или смотрел телевизор. Никогда бы не подумал, что начну читать. Каждый день мы проводили втроем, отдыхая где-то под деревом или объезжая окрестности нашей деревни в сотый раз. Сначала не стало Тревора, теперь, я считаю, что теряю и Маркуса.
С каждым днем он меня злит все больше. Год назад отказывает девчонке, а сейчас меняет мою компанию, на крутую. На каждой перемене выходят из кабинета и гуляют. Взяли себе пару девок и развлекаются. В то время как я гнию, сидя с Очкариком который точно не уверен в наличии у себя в квартире душа. Я заметил это только сейчас, мне кажется, до этого я был слишком увлечен мыслями о прошлом Маркусе.
***
Прошел год. Летом мы решили не возвращаться домой, мы не особо в этом нуждались, да и заново перевозить все вещи мне не хотелось. Все это время Маркус продолжал меня раздражать. Вся домашняя работа была на мне: уборка, вынос мусора, готовка. Он давал мне часть своих денег, чтобы я покупал продукты и делал из них что-то, что можно съесть. Ему присылали больше денег и он мог себе позволить такую роскошь. Если бы не деньги его родителей – я бы ходил голодный. Непонятным для меня образом Маркус продолжал хорошо учиться, стабильные ответы на уроках, оценки выше среднего. С отличием закончил седьмой класс, а в восьмом чувствуется снисходительность учителей в его сторону. Он стал прогуливать, но все закрывают на это глаза.
Маркус снова валяет дурака в компании. Коди, высокий и длинноволосый парень, одетый в джутовую куртку, соревнуется с ним, кто вызовет более громкий смех у девчонок. Придурки залезли на стол и кривляют друг другу рожи. Маркус сложил из пальцев “пистолеты” и приставил их к вискам как рога. Такие же рога как были у козьего черепа.
Был бы здесь Тревор, мы бы показали им по-настоящему крутую компанию. На столе стоял бы не Коди, а мой друг. Я бы не смотрел с завистью на Маркуса, а смеялся вместе с ним. Не могу выбросить Тревора из головы. Они не просто уехали, я даже сомневаюсь, что он снова заболел. Вот бы узнать где он живет, написать ему письмо, но как? В его доме теперь живут странные люди, у которых под столом козий череп.
Доме…
Тот дом в лесу, который мы проезжали возвращаясь назад. Что я тогда там увидел? Почему застыл, как рассказал мне потом Марк? Мы с парнями так и не вернулись туда, хотя я хотел это сделать еще летом.
Я вырвал листок и сложил его вдвое:
• Найти Тревора.
• Попасть в дом у леса.
• Узнать больше о Джонатане Пирсе и о доме Тревора.
Написав список, я сложил его в карман брюк, встал из-за стола и пошел в туалет. Пока я мочился, за моей спиной на пол упал рюкзак, а на мое плечо приземлилась рука. Даже не повернув голову, я знал – это был Маркус.
– Итан…
Я закончил мочиться, стряхнул, застегнул ширинку и пошел к выходу.
– Итан!! – От холодного голоса Маркуса на моей спине побежали мурашки. – Может хватит валять дурака?! Думаешь, я не вижу, как ты пялишься на меня все время? Дуешься, хрен пойми почему.
– Я валяю дурака? – что Маркус такое говорит? – Это ты. Залезаешь на стол, корчишь из себя… козла! Может ты еще и членом с Коди меряешься, вы же такие смешные, почему бы и не вывалить его? Подумай, что сказал бы Тревор…
– А ты все о Треворе… Нет его! Нет Тревора, это ты хотел сказать? А вот я… – я не выдержал. Я был готов проглотить все то, что говорил и делал Маркус до этого, но не его отношение к Тревору. Я ударил его. Ладонь попала по его щеке и оставила красный след, на котором виднелись очертания моих пальцев. – Ты совсем охренел?!
Мне тут же прилетел ответный удар. Я был потрясен тем, что дал пощечину Маркуса, что не совладал с собой, что пропустил момент, когда он ударил меня в живот. Удар был настолько сильный, что я повалился на колени, и, хватая ртом капли воздуха, пытался понять, что сейчас произошло.
– Сука! Все, что ты можешь, – ныть и пускать сопли. Встань и вытри лицо, дай мне сдачи наконец. Как ты собрался искать Тревора? Какие решения ты принимаешь, пишешь план? К черту твой план, если ты ничего для него не делаешь! Я хожу тренироваться после школы. Что ты будешь делать, если окажешься в беде, за меня прятаться? – я не мог слушать голос Маркуса, он резал мои уши, а его слова – сердце. Он говорил чушь, сам не знает, что несет. – Я тренируюсь, чтобы у меня была возможность спасти Тревора. А ты только сидишь и думаешь: “Какой же Маркус ужасный, променял старого друга на новую компанию”.
Пока Марк говорил это, я попытался встать, но сразу почувствовал резкую жгучую боль. Он наградил меня ответной пощечиной.
– Вон твой рюкзак. Скажи спасибо, что тебе не надо идти в кабинет, будучи в соплях и с красными глазами. Я скажу учителю, что тебе стало плохо и ты пошел домой. Там мы и поговорим. – уже спокойным голосом сказал Марк. Меня бесило, что все это время он ничего мне не говорил, просто делал.
Марк вышел и захлопнул за собой дверь. Таким злым я его еще не видел. Некоторое время я просидел на рюкзаке, пока не смог отдышаться. Потом подошел к раковине, оглядел щеку, на которой остался такой же отпечаток, и губу, которая успела набухнуть и из которой сочилась кровь. Я сплюнул темно-красную жижицу в раковину, сполоснул лицо водой и вытер его о рукав рубашки, измазав ткань в бордовый цвет.
Домой я пошел не сразу. Зашел в магазин, купил курицу, несколько пачек каши. Возвращаться я не хотел. Мысль о том, что там будет Марк мне все еще не нравилась, но я должен был вернуться, не потому, что мне некуда идти, а для того, чтобы отомстить Марку – ударить его в живот.
Когда я пришел, Марк уже лежал у себя на кровати. Встать с нее, чтобы пожать мою руку, было ошибкой. Я долго думал над тем: ударить ли мне Марка в ответ или нет, но я принял решение.
В то время, как он протягивал мне руку, моя правая рука уже была готова. Я знал, что это некрасиво, но по-другому я не мог победить его. Когда наши руки должны были соприкоснуться, другая уже приближалась к телу Марка. Одновременно с рукопожатием, моя вторая погрузилась в живот, от чего мой друг согнулся, начал кашлять и хватать воздух. Я смотрел на него и мне было жаль, я не хотел, чтобы он мучился, но знал, что поступил правильно. Он не думал, как плохо будет мне, когда издевался надо мной, поэтому сейчас не думаю я.
– Козел… – процедил Марк сквозь зубы. – У тебя достаточно силы и наглости, чтобы напасть на меня со спины, мы бы давно могли искать Тревора, если бы ты не тратил время, а готовился.
– А ты мог мне сразу сказать.
– Это должно быть надо тебе, а не мне. Но тебе было все равно, все что ты… – Марк выпрямился. Я уже был готов к тому, что мне снова прилетит, но он просто сел не кровать. – Все что ты делал: наблюдал за мной. А все, к чему ты пришел: написал список. Дай его мне.
Я сунул руку в карман и протянул Марку сложенную вдвое бумажку.