Два доктора и Анна

Два доктора и Анна

Рина Валор

© Рина Валор, 2026

ISBN 978-5-0069-1595-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. В тихом омуте… прописался ремонт

Новую жизнь я решила начать с новой квартиры. И, судя по всему, новая жизнь пахнет краской и пылью.

Отрываю взгляд от ноутбука. Отчет по квартальным продажам готов, можно смело отправлять его в общую папку и бежать отсюда, пока пары свежего лака на паркете окончательно не пропитали мой мозг.

Время – девять вечера. Уже час, как все нормальные люди сидят по домам, ужинают или смотрят сериалы. Я же сижу на полу посреди полупустой гостиной, прислонившись спиной к коробке с надписью «Посуда. Осторожно!», и пытаюсь работать.

В прошлой жизни, еще месяц назад, я бы в это время уже заканчивала мыть посуду после ужина и выслушивала от Кирилла, своего теперь уже бывшего мужа, очередную лекцию. В голове его голос звучит так отчетливо, будто он стоит за спиной и заглядывает мне через плечо.

«Ты скучная, Аня. Предсказуемая. В тебе нет ни капли авантюризма. Ты как… бежевый свитер. Удобная, теплая, но абсолютно безликая вещь, которую надевают, когда нечего больше надеть».

Я вздрагиваю и невольно оглядываюсь. Пусто. Только эхо от моего собственного движения гуляет по комнате.

Закрываю ноутбук и ставлю его рядом. Наливаю в единственный бокал красного вина. Классика жанра: разведенка, тридцать два года, коробки с прошлым и дешевое вино в качестве анестезии. Если бы обо мне писали книгу, автор бы точно не получил премию за оригинальность сюжета.

В кармане джинсов вибрирует телефон. Света. Ну конечно. Моя персональная служба спасения и генератор безумных идей в одном флаконе.

– Ну что, жертва тирании, ты уже оплакала свою горькую судьбинушку? – несется из динамика ее бодрый голос, способный, кажется, поднять мертвого.

– Я в процессе, – отвечаю я, делая глоток. Вино теплое и кислое. – Сейчас нахожусь на стадии «задумчиво смотреть в окно и размышлять о бренности бытия».

– Отставить рефлексию! Я тут тебе лекарство нашла. От всех болезней. Особенно от синдрома «бывшего козла».

Я закатываю глаза, хотя она этого и не видит. Света считает, что любую душевную травму можно вылечить либо шоппингом, либо новым мужиком. Желательно, и тем, и другим одновременно.

– Если ты сейчас предложишь мне зарегистрироваться в приложении для знакомств…

– Фу, как банально! – фыркает подруга. – У меня для тебя кое-что эксклюзивное. Помнишь, я рассказывала про своего остеопата? Который не просто кости вправляет, а всю карму чистит? У него есть коллега. Доктор Майкл. Это не просто врач, Анька, это волшебник. Он работает с телом, снимает все зажимы, которые такие, как твой Кирюша, годами наставляли.

Я молчу, переваривая информацию. Звучит как полная чушь. С другой стороны, моя текущая стратегия «вино и самокопание» тоже не приносит особых результатов. Голос Кирилла снова навязчиво лезет в голову.

«В тебе нет огня, Ань. Совсем нет. Ты боишься всего нового. Ты даже в ресторане всегда заказываешь одно и то же».

– И что ты предлагаешь? – спрашиваю я с изрядной долей скепсиса, пытаясь отогнать непрошеные воспоминания.

– А то и предлагаю! Я записала тебя к нему! – победоносно заявляет Света. – У него запись на полгода вперед, но я нашла окошко. Сегодня. Через час. Придется, правда, прогуляться в соседний квартал, но оно того стоит. Элитный дом на набережной, такой, знаешь, со стеклянным фасадом. Семнадцатый этаж, квартира слева.

Не полный бокал вина зависает в воздухе, не дойдя до рта всего несколько сантиметров.

– Света, ты в своем уме? Я никуда не пойду! Какой еще доктор в десять вечера? Да еще и тащиться куда-то…

– Ань, ты не понимаешь! Десять вечера – это идеальное время! – заявляет она с уверенностью эксперта. – Днем твой мозг все контролирует, анализирует, мешает. Вечно строит защиты. А к вечеру он устает, и на поверхность выходит подсознание. Именно с ним он и работает! Это самый сок!

Я фыркаю. Звучит как оправдание для вампира, но в исполнении Светы – почти убедительно.

– Ань, ну хватит уже быть «бежевым свитером»! – выпаливает она, и я вздрагиваю. Черт. Опять. – Тебе нужна встряска. Какие «тащиться»? Там пятнадцать минут неспешным шагом. Заодно и проветришься. И слушай меня внимательно. Это самое главное.

Она делает драматическую паузу.

– Что бы он ни предложил, как бы странно это ни звучало, – ты на все соглашаешься. Твоя задача – говорить «да». Твой бывший вбил тебе в голову, что ты зажатая и всего боишься? Вот и докажи в первую очередь себе, что это не так. Это твой личный Эверест. Никаких «нет», «я не могу», «это как-то странно». Просто киваешь и делаешь. Поняла? Это единственное правило. Полное доверие.

Я молчу, обхватив бокал так, что побелели костяшки пальцев. Просто говорить «да». Звучит как приказ для сектанта. Или как вызов.

– Поняла, – выдыхаю я, сама удивляясь своей решимости.

– Вот и умница! – радостно заключает подруга. – Пришлю тебе точный адрес в сообщении. Потом расскажешь!

Она отключается, оставляя меня в оглушительной тишине. Только теперь в ней не было безысходности. В ней появился план. Глупый, безрассудный, пугающий, но план.

Смотрю на часы. Потом на недопитую бутылку вина.

Просто говорить «да».

Я допиваю остатки из бокала и наливаю себе еще один. Для храбрости.

В конце концов, если я собираюсь взобраться на свой личный Эверест, то небольшая доза допинга мне точно не повредит.

Глава 2. Вызов с доставкой на дом

Марк.

– Марк Андреевич, мне кажется, вот здесь… – идеальный пальчик с идеальным маникюром тычет в идеальную скулу. – Совсем крошечная асимметрия.

Я делаю глубокий вдох, считая до трех. Передо мной сидит Лариса, мое ходячее портфолио и жена человека, который может купить мою клинику вместе со мной и моими потрохами.

– Лариса, подойдите к зеркалу, – мой голос – чистый мед. Я встаю за ее спиной, кладу руки ей на плечи. В зеркале отражаются два совершенства: она – мое творение, и я – ее создатель. – Вы видите асимметрию? Я – нет. Я вижу произведение искусства. А трогать лишний раз то, что и так прекрасно не нужно.

Она томно выдыхает, ее плечо под моей рукой напрягается.

– А если очень хочется, чтобы потрогали? Муж в командировке.

Классика. Третий акт стандартной пьесы «Как соблазнить своего хирурга». Я мягко убираю руки и улыбаюсь своей самой дорогой улыбкой.

На секунду закрываю глаза, представляя себе сцену. Как задираю ей платье. Как она выгибается на моем столе. Как ее идеальные губы сосут мой член… Картинка яркая, пошлая и до одури возбуждающая. Но реакция ее мужа на следующий день будет стоить мне гораздо дороже, чем пара крышесносных оргазмов.

Я открываю глаза, перехватываю ее руку и подношу к своим губам, легко целуя пальчики.

– Лариса, я хирург, а не вандал. А то, что вы предлагаете, – чистое варварство по отношению к шедевру, который я создал. – Мой голос – бархат, а в глазах – лед.

– А еще я ценю свою жизнь и знаю, что у ее мужа в службе безопасности работают ребята, которые могут сделать мне такую пластику, что родная мать не узнает. – думаю про себя. – Увидимся на плановом осмотре.

Она уходит, виляя бедрами, которые, к слову, тоже моих рук дело.

Я закрываю дверь, чувствуя, как нерастраченное возбуждение неприятно гудит в паху. Эту энергию нужно куда-то сбросить. И у меня есть идеальный громоотвод.

Нажимаю кнопку интеркома.

– Леночка, приготовьте мне кофе.

Через пять минут в дверь робко стучат. Входит она – моя личная доза эндорфина на сегодня. Молодая, испуганная, влюбленная по уши, вся такая правильная, с наивным взглядом и щеками, которые вспыхивают, стоит мне просто посмотреть в ее сторону. Она ставит на стол чашку с эспрессо.

– Спасибо, Лена, – говорю я, не отрываясь от бумаг. Она мнется на месте. Ждет. – Что-то еще?

– Н-нет, Марк Андреевич.

Я поднимаю глаза. И медленно обвожу ее взглядом. Белый халатик сидит идеально, подчеркивая то, что нужно.

– Подойди.

Она делает два неуверенных шага. Я встаю, сокращая дистанцию до минимума. Теперь она зажата между мной и столом. От нее пахнет невинностью, ванилью и смущением. Я обожаю этот коктейль. Протягиваю руку и поправляю воротничок ее халата, мои пальцы намеренно скользят по ее шее. Она вздрагивает, как испуганная птичка и кажется перестает дышать.

– У тебя… пуговка расстегнулась, – шепчу я ей на ухо, чувствуя, как у нее по коже бегут мурашки. – Непорядок. Я люблю, когда все идеально.

Она молча смотрит на меня огромными глазами. Я усмехаюсь, наклоняюсь и целую ее. В щеку, у самого уголка рта. Легко, почти невесомо. И отступаю.

– Можешь идти.

Она вылетает из кабинета, будто за ней гналась стая волков. А я улыбаюсь. Маленькая, невинная игра. Крошечная инъекция настоящих, неподдельных эмоций. Жаль только, эффект от них проходит слишком быстро.

******

– Марк, поможешь? – рядом материализуются две богини в обтягивающих лосинах и коротких топах. Катя и Маша. Или Маша и Даша? Неважно. Я знаю их по идеальной форме ягодиц, которую они оттачивают здесь пять раз в неделю.

– Девочки, для вас – что угодно, – я включаю режим «обаятельный засранец» на автопилоте.

Я подхожу к тренажеру, становлюсь сзади одной из них, чтобы поправить технику. Мои руки ложатся на ее талию, и я почти физически ощущаю разряд, пробежавший по ее телу. Она мгновенно напрягается. Кожа горячая даже через тонкую ткань лосин. Я наклоняюсь, мой рот оказывается у самого ее уха. – Ниже, – шепчу я, и мои пальцы чуть сжимаются на ее тазовых косточках. – Прочувствуй, как работает каждая мышца. Думай только об этом.

Она послушно опускается ниже, ее задница почти касается моих коленей. Вторая смотрит на это с плохо скрываемой завистью. Я ловлю ее взгляд и подмигиваю. Легкая, необременительная игра на два фронта. – Спину прямее, – мой голос звучит ровно, но я знаю, что она слышит в нем совсем другое. – Напрягай именно то, за чем пришла. Думай о цели.

Пятнадцать минут я наслаждаюсь их взволнованным дыханием и запахом дорогих духов, смешанным с потом, а потом вежливо откланиваюсь. Иду в душ. И снова это чувство – будто съел красивый пластиковый фрукт. Выглядит аппетитно, а вкуса никакого.

В раздевалке, под струями горячего душа, я чувствую, как вода смывает с меня усталость и чужие флюиды. Все это – лишь декорации. Красивые, но пустые. В кармане спортивной сумки вибрирует телефон. «Артем Соколов». Вот это уже интереснее.

– Привет, бро! – отвечаю я, вытираясь полотенцем.

– Привет, – доносится из трубки его спокойный голос. – Судя по шуму, опять терзаешь железо, чтобы поддерживать свой божественный статус?

– Кто-то же должен, пока ты там людям в сердцах ковыряешься. Что хотел, совесть моя?

– Есть бутылка отличного ирландского виски, старше твоих интернов и острое желание обсудить тщетность бытия. Твоя берлога или моя?

Артем. Единственный человек, который видел меня не только на пьедестале. Мы с ним в студенческой ординаторской столько сердец разбили – и в прямом, и в переносном смысле, – что хватит на пару сезонов медицинской драмы. Он такой же, как я, только лучше маскируется под приличного человека.

– Давай ко мне. У меня вид на город лучше. И лед правильной формы.

Через час мы уже сидим в моей гостиной. Видовая квартира в элитном ЖК на набережной – моя холостяцкая берлога. За панорамными окнами зажигаются огни Москвы.

– Так что? – спрашивает Артем, делая глоток. – Опять хандришь, пресыщенный жизнью гений?

– Не хандрю, а анализирую, – возражаю я, лениво вертя бокал. – Понимаешь, вся дичь стала ручная. Женщины смотрят на меня и видят не меня, а набор тегов: #успех, #деньги, #красавчик, #хирург. Они предсказуемы от первого «привет» до последнего «еще увидимся». Скучно, Тём.

– Ты не драмы ищешь, Марк, а проблемы, – констатирует он. – Помнишь Ленку с третьего курса? Которая залезла к тебе в окно общаги, потому что ты ей не перезвонил? Вот это был сюжет.

– Вот! – я щелкаю пальцами. – Вот это была эмоция! Настоящая, безумная! А сейчас что? Скучные сторис в запретграме и намеки на дорогие подарки. Мне нужен вызов. Что-то, что собьет меня с толку.

И словно по заказу, в этот самый момент раздается звонок в дверь.

Мы с Артемом переглядываемся.

– Заказал «вызов» с доставкой? – хмыкает он.

– Вселенная меня услышала, – я ухмыляюсь и иду открывать.

На пороге стоит она.

И мой внутренний сканер мгновенно включается на полную мощность.

Первое, что я вижу – глаза с лихорадочным блеском. В них гремучий коктейль из выпитого алкоголя, отчаяния и какой-то сумасшедшей решимости. Никакой косметики, но сами по себе – огромные, светлые, живые. Лицо… правильные, симметричные черты. Высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы, которые сейчас упрямо сжаты. Ни следа филлеров или ботокса. Чистый холст. Естественная, породистая красота, которую сейчас многие пытаются имитировать, вливая в себя кубометры гиалуронки.

Мой взгляд скользит ниже. Простая футболка в обтяжку, под которой четко угадываются контуры небольшой, но высокой груди. Соски напряглись от холода или волнения. Тонкая талия, которую хочется обхватить ладонями. Джинсы, идеально сидящие на округлых, спортивных бедрах. Ноги длинные. Вся фигура – ладная, крепкая, без искусственной хрупкости. Она дышит часто, отчего ее грудь заметно вздымается. И вот эта деталь – простое, естественное движение – почему-то цепляет меня сильнее, чем все продуманные декольте моих обычных гостий.

Она смотрит на меня в упор, потом переводит взгляд на Артема у меня за спиной и выпаливает фразу, которая взрывает этот унылый вечер:

– Здравствуйте, я – Аня, от Светланы. На прием. Меня обо всем предупредили – я на все согласна. Сделаю все что вы скажете.

Секундная тишина. Я слышу, как Артем за моей спиной давится виски. А во мне что-то щелкает.

Громко, отчетливо, как затвор взведенного ружья.

Вот он. Вызов. Не прирученная дичь, а дикая птица, сама влетевшая в открытую клетку. Она не знает правил. Она не знает, кто мы. Она – чистый лист, на котором можно нарисовать все что угодно. И она готова на все. Во мне просыпается азарт, голодный, первобытный. Азарт творца и разрушителя одновременно.

Вселенная не просто услышала. Она решила сделать мне подарок и преподнесла мне идеальную игрушку.

Я отступаю на шаг, широко распахивая дверь, и изображаю на лице радушную улыбку профессионального шарлатана.

Улыбка получается хищной, но ей, в ее состоянии, этого не заметить.

– Проходите, – мой голос звучит вкрадчиво и многообещающе, я намеренно делаю его ниже, бархатнее. – Мы с коллегой как раз обсуждали ваш случай. Вы очень вовремя.

Глава 3. Игра на раздевание (души)

Марк.

Дверь за ее спиной закрывается с тихим, дорогим щелчком. Этот звук для меня – как выстрел стартового пистолета. Игра началась.

Она стоит посреди моей гостиной, растерянная, как олененок под светом фар, и я наслаждаюсь этим зрелищем. Вся ее поза кричит о внутреннем конфликте: одна ее часть хочет сбежать, а другая – та, что пришла сюда за чем-то новым – заставляет ее оставаться. И эта вторая часть мне чертовски интересна.

Артем смотрит на меня из-за своего бокала, в его глазах пляшут бесенята. Он поднимает бровь, безмолвно спрашивая: «Какого черта, Марк?». Я чуть заметно киваю ему, мол, расслабься и получай удовольствие. Он знает меня слишком хорошо. Знает мою скуку и мою вечную жажду чего-то настоящего, необработанного. И сейчас перед нами – идеальный исходный материал.

Она явно принимает меня за какого-то гуру-шарлатана, целителя душ. Прекрасно. Эта роль мне даже нравится. В ней есть власть, которой нет у скальпеля. Власть над мыслями, над желаниями. И я собираюсь использовать ее на полную.

– Присаживайтесь, – я указываю на кресло напротив Артема. – Не стойте на пороге. Вы уже сделали главный шаг.

Она неуверенно садится, сжимая в руках ремешок сумки так, что костяшки пальцев белеют. Я подхожу к ней, нарочито игнорируя ее напряжение.

– Позвольте представить вам моего коллегу, – я кладу руку на плечо Артема. – мой друг – его зовут Артем. Мы работаем вместе. Он – лучший диагност из всех, кого я знаю. Иногда, чтобы починить фасад, нужно сперва заглянуть в самое сердце. – Я смотрю на Артема, и он, уловив мой посыл, чуть наклоняет голову. – Рад знакомству, – его спокойный голос действует на нее успокаивающе. Он оценивает ее так же, как и я, но его взгляд – это взгляд кардиолога. Он смотрит глубже. И я вижу в его глазах тот же азарт молодого самца, который сейчас чувствую и я. Он в игре.

Я возвращаюсь к бару и наливаю в третий бокал виски.

– Первое, что мы сделаем – снимем поверхностное напряжение, – я протягиваю ей бокал. – Это часть терапии. Расслабляет защитные механизмы.

Она колеблется всего секунду, но потом берет бокал. Ее пальцы случайно касаются моих, и я чувствую, какие они холодные. Она делает маленький, судорожный глоток. Отлично. Первый барьер пройден.

Я сажусь в кресло напротив нее, наклоняюсь вперед, ставлю локти на колени. Сокращаю дистанцию. Теперь все мое внимание – только ей.

– А теперь давайте поиграем в игру, – мой голос становится тише, интимнее. – Я расскажу вам о вас. А вы просто будете слушать.

Она смотрит на меня своими огромными испуганными глазами. В них отчаяние, надежда и остатки алкогольной смелости. Этот коктейль заводит меня сильнее, чем любой афродизиак.

– Вы молодая, красивая, – начинаю я, – но вы этого не видите. Или вам помогли в это не верить. Ваше тело напряжено, как натянутая струна. Плечи приподняты, будто вы ждете удара. В глазах – отчаяние и вызов одновременно. Вы пришли сюда от безысходности.

Я делаю паузу, давая словам впитаться. Она не шевелится, только ее дыхание становится чаще.

– На безымянном пальце левой руки, – я смотрю на ее ладонь, сжимающую бокал, – едва заметный след. Кожа чуть светлее. Кольца там нет, но след еще остался. Вас бросил муж. Или вы ушли от него, но чувствуете себя так, словно бросили вас. – Я заканчиваю фразу с хирургической точностью, видя, как она вздрагивает. Попал. Не просто попал – вскрыл главный нарыв. Ее молчание оглушительно. Оно подтверждает все.

– Он долго и методично вбивал вам в голову, что вы… какая? – Я делаю паузу, намеренно оставляя пустоту, которую ее мозг тут же заполняет самыми больными словами. – Скучная? Предсказуемая? Недостаточно хороша? Неважно. Главное, что вы ему поверили. И теперь вы смотрите в зеркало и видите не себя, а его слова. Они стали вашей кожей. Вашим приговором.

На ее ресницах блестит влага. Бокал в ее руке мелко дрожит. Джекпот. Внутри меня все ликует. Это пьянящее чувство – видеть человека насквозь, читать его страхи, как открытую книгу. Ее уязвимость сейчас настолько осязаема, что, кажется, я могу ее потрогать. И это возбуждает до чертей. Хочется сорвать с нее не только одежду, но и всю эту шелуху комплексов, добраться до самой сути, до ее настоящих, первобытных желаний.

– И вы пришли сюда, чтобы я избавил вас от них, – продолжаю я, мой голос становится еще тише, почти гипнотическим. – Чтобы я снял с вас эту старую, чужую кожу. Верно?

Она медленно кивает, не в силах вымолвить ни слова. Она полностью в моей власти. Поймана.

– Хорошо, – я откидываюсь на спинку кресла, меняя тактику. Теперь, когда крючок заглочен, пора тянуть леску. – Тогда перейдем к правилам. Очевидно, ваша подруга объяснила вам главное – здесь нельзя говорить «нет».

Она снова кивает, ее взгляд прикован к моему лицу.

– Но есть и второе правило, о котором она, возможно, умолчала. Оно важнее первого. – Я выдерживаю паузу, позволяя напряжению в комнате загустеть. Артем молчит, но я чувствую его напряженное внимание. Он наслаждается спектаклем не меньше моего. – С этого момента, если вы согласны продолжать, вы слепо доверяете мне. И делаете всё, что я говорю.

Я произношу слово «всё» с нажимом, вкладывая в него тысячу невысказанных смыслов. Мои глаза не отрываются от ее губ, представляя, что именно они будут делать по моей команде. И мой член встает колом. Хорошо, что она не видит этого, благодаря интимному полумраку и моей позе.

– Ваш мозг, ваши страхи, ваш бывший муж – они будут кричать вам «нет». Будут умолять остановиться. Но вы будете слушать только мой голос. Только мои команды. Это единственный способ сломать старые установки и построить новые. Это шоковая терапия. И она бывает болезненной. Вы готовы?

Комната погружается в тишину. Слышно только, как в бокале Артема тихо звякает лед. Я смотрю на нее и жду. Вся моя сущность превратилась в натянутый нерв. Давай, девочка. Сделай этот шаг. Скажи то, что я хочу услышать.

Она смотрит на меня, потом быстро переводит взгляд на Артема, словно ища у него поддержки, но видит лишь непроницаемое спокойствие. Потом снова на меня. Ее грудь вздымается от глубокого, судорожного вдоха. Она допивает свой виски одним глотком, ставит пустой бокал на стол с чуть слышным стуком и произносит тихо, но отчетливо:

– Я согласна.

Внутри меня взрывается фейерверк. Капкан захлопнулся.

Глава 4. Блиц-опрос для заблудшей души

Марк.

Я медленно улыбаюсь. Теперь по-настоящему. Хищно, предвкушающе. – Прекрасно. Первый шаг сделан. А теперь – второй.

Я обхожу ее кресло и становлюсь сзади. Она напрягается, как струна, чувствуя мое приближение. Я вижу, как на ее шее вздрагивает жилка. Хорошо. Она должна чувствовать меня. Каждую секунду.

– Ваша проблема, Аня, имеет две составляющие: ментальную и физическую. Годами ваше тело накапливало напряжение, зажимы. Слова вашего мужа, ваши собственные страхи – все это осело в мышцах, в позвоночнике. Нельзя вылечить душу, не освободив тело.

Мои руки опускаются ей на плечи. Она вздрагивает так, будто я прикоснулся к ней раскаленным железом. Ее плечи – камень. Ну это мы сейчас поправим.

– Закройте глаза, – мой голос становится тише, почти шепотом у нее над ухом. Она подчиняется. – Я буду работать с вашим телом. А мой коллега, – я киваю Артему, – займется вашим сознанием. Он проведет небольшой тест, блиц-опрос. Ваша задача – отвечать на его вопросы. Только «да» или «нет». Никаких размышлений, никаких уточнений. Первое, что приходит в голову. Чистый рефлекс. Это важно. Вы поняли?

Она коротко, судорожно кивает.

– Отлично, – я начинаю разминать ее плечи. Пальцы у меня сильные, тренированные. Я знаю каждую мышцу, каждую точку напряжения. Это почти как работать со знакомым материалом, только вместо скальпеля – руки, а вместо анестезии – голос Артема. Я чувствую, как под кожей туго перекатываются узлы застарелого стресса. Я надавливаю большим пальцем на точку у основания шеи, и она тихо стонет. Сладкий звук.

Артем наклоняется вперед, ставит свой бокал на стол. Теперь все внимание приковано к нему. Он больше не молчаливый наблюдатель. Он – второй хищник, вышедший на охоту.

– Начнем, Аня, – его голос спокоен, в нем есть обволакивающие усыпляющие бдительность нотки. – Вы пришли сюда, потому что испытываете сильную душевную боль?

– Да, – шепчет она.

Мои пальцы скользят выше, к ее шее, зарываясь в волосы у основания черепа. Она выгибается мне навстречу.

– Вы считаете, что в этой боли виноват другой человек, но часть вины возлагаете на себя?

– Да.

– Вы хотите избавиться от этого чувства вины?

– Да.

Я усмехаюсь про себя. Артем – мастер. Он начинает с очевидного, усыпляя ее бдительность, заставляя ее привыкнуть к слову «да». Он плетет паутину, и она сама, шаг за шагом, в нее заходит.

– В последнее время вы чувствуете себя одинокой и потерянной?

– Да.

Мои руки спускаются обратно на плечи, но теперь мои прикосновения становятся медленнее, интимнее. Я не просто разминаю мышцы, я глажу ее кожу через тонкую ткань футболки. Я чувствую ее тепло. От нее пахнет летом и чем-то еще, едва уловимым, цветочным. Запах женщины. Настоящей, живой. Мой член готов разорвать брюки.