Дэ. Сборник фантастических рассказов

Господи, как же мы дошли до этого? И ведь всё незаметно, по капельке. Кап-кап, пока не захлебнулись в своих же проблемах. Даже если сейчас перепрыгнуть, скажем, в 2010 или 15-ый и всё рассказать, так не поверят ведь. Деньги, власть, а больше ничего им не надо. Зачем думать о чьих-то проблемах, когда у тебя вот здесь прямо твой персональный рай? А народ потерпит, ему не в первой.

Ну, ладно, хватит. Ни к чему уже это все. Сегодня самый-самый последний день весны, наслаждайся, пока можешь. А вот и Сашка вышел гулять со своей бабушкой. Эх, ребятки, если бы вы знали. Пойду я отсюда, еще целых десять минут осталось. Не хочу, чтоб вы это видели.

31 мая 1975 года.

Ой, а вон и Сашка вышел погулять. Здорово, сейчас кораблики пускать будем. Про велосипед я ему пока не буду говорить. Придет завтра ко мне на день рождения, вот тогда и скажу. Пусть и у него тоже подарок будет. Все-таки он же мой друг.

А чужой дедушка пошел куда-то. Ну и ладно.

Правило Миранды

– Подсудимый, Вы обвиняетесь в совершении неразрешенного контакта, в оскорблении действием и принуждении, в нанесении морального вреда потерпевшей и подрыве устоев общества. – Государственный обвинитель окинула взглядом зал суда, наблюдая реакцию публики на свои слова, и снова обратилась к сидящему в клетке в центре зала. – Вам понятна суть предъявленных обвинений?

Молодой человек смотрел на неё из-за прутьев клетки чуть-чуть насмешливо и молчал. Кого здесь интересует его мнение? Надменных судей, со скучающим видом разглядывающих очередную жертву? Или бесплатного государственного адвоката, которого он видел сегодня первый раз в жизни? Он уже всё сказал, что было нужно, и больше не откроет рта до самого конца процесса.

***

Максим стоял у окна и смотрел вниз на неторопливо идущую к подъезду Веру. В лёгком сарафане и с распущенными волосами она была необычайно красива, он с трудом подавил в себе желание выскочить ей навстречу и обнять. Когда контролька пискнула во второй раз, он отвел глаза и начал думать о работе. После третьего писка сигнал автоматически уходил в Службу контроля мужчин при Совете матерей, реагирующую незамедлительно. Через минуту он был бы уже обездвижен дозой нейротоксина, впрыснутого в кровь контролькой, а еще через некоторое время здоровая девица из Службы просматривала бы сканером его память за последний час, на более глубокое сканирование нужно было разрешение Совета, для выявления причин, вызвавших всплеск гормонов. А дальше как повезёт, вернее, что решит суд: тюрьма или штраф, а может и то и другое. Мысли о синтезе белков вернули организм в нормальное состояние и контролька, вшитая ему еще в роддоме и называющаяся официально «датчик контроля мужской агрессивности», успокоилась.

В Веру он влюбился с первого взгляда. Маме тогда предложили перспективную должность, она не стала долго раздумывать и подыскала жильё поближе к новой работе. Максиму только исполнилось четырнадцать лет, семь из которых он провел в специальной школе для мальчиков, и случайно выскочившая им навстречу тонконогая девочка со слегка вьющимися длинными волосами показалась ему ангелом. Девчонка пробежала мимо, а он так и смотрел ей вслед, пока мама не позвала и не заставила таскать вещи. Потом они, конечно, познакомились. Первой подошла она, так было принято. Она училась в известной школе для настоящих леди, а он работал неподалеку в генетической лаборатории, и они частенько шли домой вместе. Веру не смущал его оранжевый комбинезон «неправильного», для неё он был просто другом, с которым можно было поболтать обо всём на свете. А он ждал и искал каждой встречи.

Максим встряхнул головой, чтобы отогнать воспоминания. Видеостена, настроенная на канал новостей, вещала о подготовке старта звездолёта «Ласточка», который должен был через месяц отправиться к первой пригодной для жизни планете, найденной разведчиками в глубоком космосе. «Только сто лучших женщин, со своими мужьями, и тысяча самых сильных и выносливых онов получат право стать первыми завоевателями нового мира» – восторженно рассказывал диктор. По странной логике Совета матерей, билет на «Ласточку» надо было купить. Одного желания, молодости и идеального генотипа было недостаточно, женщине надо было доказать, что она активна, самостоятельна и успешна. А огромная сумма, отданная за билет, как раз и служила тому лучшим доказательством. Билеты еще были, только Максиму путь на звездолет был закрыт. Жены, которая могла купить билет, у него не было, генотип «неправильный» и до совершеннолетия осталось чуть-чуть. Тогда он станет оном – человеком без пола и почти без прав. Такие операции делали в любой клинике, где были автохирурги, всего за час и избежать этой участи с его наследственностью не было никакой возможности. Максим вздохнул и начал собираться на работу. Уже стоя в дверях в оранжевом комбинезоне он бросил взгляд на висящую в углу объемную икону «Великой матери» и мысленно попросил помощи у святого Эрнесто, тайного защитника мужчин, изображение которого была нанесено на её обратную сторону еще его покойным отцом.

***

– Из показаний потерпевшей следует, что десятого июня сего года в двадцать часов ровно вы подошли к ней на улице около ее дома и, проведя рукой по внешней стороне бедра, сделали ей непристойное предложение. Факт физического контакта подтверждается записями с камер слежения, а также показаниями свидетелей. У вас есть возражения?

Подсудимый молчал, сидя на своём месте, и только изредка поглядывал то в зал, как бы ища поддержки, то на людей в мантиях, решающих сейчас его судьбу.

– Я так и думала. Тогда продолжим. Также хочу приобщить к обвинению показания датчика контроля мужской агрессивности и запись ареста обвиняемого, сделанную сотрудницами службы контроля мужчин, которые прибыли на место преступления через три минуты после прихода тревожного сигнала.

***

Это должно было когда-то случиться. Максим смотрел на пришедший от службы брака и контроля популяции запрос о генетической совместимости. На экране были фотографии его Веры и Андрея, их соседа и общего друга. Лаборатория, где Макс работал, делала сотни таких анализов в день, причем каждый запрос дублировался и случайным образом распределялся между несколькими сотрудниками для исключения подтасовок, и подделать результаты не было ни каких шансов.

Совместимость была идеальной. Ни одной зацепки. Андрей мог быть супругом Веры, которой предстояло выполнить долг перед обществом и родить двух здоровых детей. Потом она станет свободной и может выбрать себе другого мужа, конечно с разрешения Совета, заниматься карьерой, творчеством или чем душа пожелает. Но долг есть долг. Сначала здоровые физически и психически дети – новые члены общества.

***

– Я прошу разрешения уважаемого суда на сканирование памяти обвиняемого для окончательного подтверждения выдвинутых обвинений.

– Суд дает разрешение.

Контролька, получив сигнал, впрыснула дозу нейротоксина, и подсудимый не сопротивлялся, когда судебный пристав вошла в клетку и надела ему на голову сканер. Несколько минут шла настройка и поиск нужного эпизода.

– Я люблю тебя с самой первой нашей встречи. – Голос шел от видеостены, расположенной за спиной обвиняемого. – Тебя хотят выдать замуж, но я не могу допустить этого. Если ты меня тоже любишь, давай сбежим вместе!

Глаза девушки, огромные, почти во всю стену, смотрели без страха, и только обвиняемый, если б мог повернуться навстречу к ним, заметил бы в них ответную любовь.

Именно в этот момент сработала защита от агрессии, и лицо девушки уплыло из поля зрения вниз и в сторону, послышался удар о землю, и весь экран заполнило голубое небо с редкими белыми облаками.

***

– Вот такие дела, друг. – Макс сидел на кухне у Андрея дома.

– И что ты собираешься делать? – Андрей был в шоке от новости о скорой свадьбе, к Вере он относился скорее как к сестре, и представить её женой не мог.

– А что я могу сделать? Никого не интересует наши мнения и желания. Я думал целый день, но так и не нашел выхода. Это целая система, встань против неё, и она тебя сломает, даже не заметив.

– А Вера? Ты ее спрашивал?

– Я и так знаю, что она меня любит. Вернее не знаю, мы об этом никогда не разговаривали, но я чувствую. Но что тут можно поделать? Сбежать вместе? Только куда? Других государств, как в древние времена, сейчас нет. Контроль полнейший. Высунуться не успеешь – попадешь в объективы десятка камер. Да и контролька выдаст место.

– Но если ничего не предпринять, то ты её потеряешь навсегда. Если, как ты говоришь, совместимость полная, то свадьба состоится очень скоро. Меня никто, конечно, спрашивать не будет, всё решит Верина мама, а ей нет смысла затягивать. Мы с Верой уже совершеннолетние, тесты пройдены, разрешение Совет матерей даст. Думай, Макс.

– А что тут думать? Пойду к ней и прямо спрошу, любит ли она меня. А потом будем решать вместе.

***

– Мама, я не хочу брать Андрея в мужья!

– Девочка моя, Андрей идеальная пара для тебя. Ты же видела результаты тестов.

– Но я не люблю его!

– Вот это брось! Ни о какой любви речь и не идет, долг – прежде всего. Отказавшись от свадьбы, ты мало того, что опозоришь меня перед всеми, но еще и навлечешь на себя гнев Совета матерей. Таких вещей они не прощают. Я тебя не пугаю, моя девочка, но в худшем варианте, после сканирования памяти, а там можно найти много грешков, если хорошо поискать, возможна полная аннигиляция. Такие случаи уже были.

– Мамочка, но я не хочу…

– Всё, прекрати истерику. Слышать больше ничего не желаю! Родишь детей и делай что хочешь, а теперь иди, готовься к свадьбе.

***

– На основании предоставленных доказательств суд признает обвиняемого Максима Сергеева виновным и приговаривает его к штрафу в размере всего его имущества, за вычетом судебных издержек, в пользу потерпевшей Веры Кольцовой и немедленному переводу в разряд онов. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

А Максим сидел и улыбался.

***

Свадьба была скромной. Вера делала всё механически, старательно заглушая все эмоции. Платье купила, даже не рассмотрев его хорошенько, кольца выбрала первые попавшиеся, просто ткнув пальцем в ближайшие. И только под давлением мамы заказала столик в приличном месте, где все мамины знакомые справляли свадьбы своих дочерей. После соблюдения всех формальностей в Совете матерей и официальном признании их женой и мужем, они вместе с Андреем отправились в кафе, где их ждали родственники.

Столик был на четверых. Верина мама сидела гордая своей послушной дочерью и изредка погладывала по сторонам, в надежде увидеть кого-нибудь из знакомых и поделиться с ними радостным событием. Её очередной муж вяло ковырялся в тарелке, совершенно не интересуясь происходящим. Сказали прийти – он пришёл. После первого тоста, в котором мама Веры долго и упоённо рассуждала о долге перед обществом и о той чести, которой удостоился Андрей, объявили первый танец новобрачных. Вера, с трудом скрывая слёзы, заставила себя встать и, взяв Андрея за руку, выйти на середину зала.

– «После суда купи билеты на „Ласточку“ и улетайте вместе с Андреем навсегда». Ты об этом думаешь? – Андрей обнимал её за талию и внимательно разглядывал её грустное лицо.

– Откуда ты знаешь? – Вера испуганно, наверно первый раз за весь день, посмотрела ему прямо в глаза.

– Это писал я, любимая.

– Но это почерк Максима, и записку передал он!

– Мы не могли ничего рассказать даже тебе. – Андрей тихо вздохнул. – Прости, но иначе ничего не получилось бы.

– Так ты…

– Да, любимая, это я.

***

– А если нам поменяться? – Андрей встал и подошел к окну, отвернувшись от Максима, что бы скрыть внезапно нахлынувшие чувства.

– Как ты себе это представляешь?

– Мы с тобой одного роста и примерно одного телосложения. Цвет глаз одинаковый. У нас в клинике есть автохирурги. Я могу забрать одного из них под предлогом профилактики к себе в мастерскую. Изменим лица и отпечатки пальцев. Шрамов не будет, сейчас хирурги не режут, а воздействуют на ткани дистанционно. Возможно, будут небольшие отёки, но они быстро пройдут.

– Андрей, кроме внешности есть еще контролька и генотип, который не изменить!

– Это уже твои проблемы. Ваша лаборатория имеет доступ к общей базе генотипов? Так поменяй их местами и всё. А контролька всего лишь прибор, который можно перепрограммировать. Если есть большое желание, конечно.

– Даже если это возможно, то я не смогу принять от тебя такую жертву.

– Это не жертва, Макс. Мне не нравится, как мы живем, не хочу быть пешкой в чужих руках, но сделать ничего не могу. Только дернись, махом раздавят. Можно оставить всё как есть, но тогда будет три несчастных человека. А если попытаемся, то вы будете счастливы вместе, наперекор всему, да и я буду себя человеком чувствовать, а не покорной скотинкой. Так что успокойся, всё нормально.

– Если так, то давай попробуем. Я недавно случайно нажал не ту комбинацию клавиш и запустился отладчик, видимо программисты забыли убрать. Теоретически с его помощью можно подменить данные. Подожди, предположим, обмен состоится. Но что потом? Ты не сможешь работать в моей лаборатории, а я в твоей! Внешность еще не всё. Нас вычислят по поведению, по навыкам.

– «Ласточка».

– Это стоит бешеных денег. Деньги у меня, конечно, есть, их хватит на билеты, но я не могу до них пока добраться.

– Да, вот еще что. Если мы поменяемся, то деньги будут не у тебя, а у меня. И примерно через месяц после отлёта корабля. А это будет поздно.

– Тогда нам остаётся уповать только на святого Эрнесто.

– На кого? Слушай, а ведь это идея!

– Ты о чем?

– Помнишь, это же из древней истории? Эрнесто Миранда.

– Не помню, да и не знал никогда. Нас этому не учили.

– Ах, да, прости. Его обвинили в убийстве, но адвокатам удалось его освободить, якобы он не знал своих прав и оговорил себя. Темная история. С тех пор при аресте и стали права зачитывать. «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде».

***

– Вот так всё и сделали. Андрей, уже в моём облике, подошёл к тебе, сказал слова, которые для суда стали доказательством агрессии, и сунул ту самую записку в твой карман, якобы коснувшись бедра. Дальше ты знаешь.

– Максим, но вы же так рисковали. – Вера прижалась к нему сильнее, словно пыталась защитить.

– Как видишь, план удался. Я переписал на Андрея всё своё, вернее его, имущество, так что он не будет голодать или скитаться. А то, что он стал оном, так это всех нас ждало, рано или поздно. Скорее всего, ты не знала, но все мужчины, в определенном возрасте принудительно подвергаются операции. Такие «неправильные», как я, в восемнадцать. А остальные лет в сорок-пятьдесят, когда репродуктивная функция падает. Там всё индивидуально, по результатам тестов и по решению Совета.

– А что будет с Андреем дальше?

– Он уволится с работы, якобы забыв всё от стресса после суда и операции. Тесты на профессиональную пригодность подтвердят это. Найдет себе новую работу, может быть даже не в этом городе. Он парень умный, найдет, чем заняться.

– Знаешь, мне жаль Андрея. Мне будет его не хватать.

– Он настоящий друг и сделал это ради нас с тобой. Давай просто будем счастливы.

– Да, любимый.

***

Билеты были куплены, вещи собраны. Максим боялся, что опять придется проходить тесты, но всё обошлось. Никто и не собирался подозревать людей, заплативших огромные деньги, в нечестности. Мама Веры сначала возмущалась и пыталась отговорить дочь, но потом решила, что полёт на другую планету – это великая честь и успокоилась.

– Всё будет хорошо, Вера, все прилетят на место уже нормальными людьми. – Максим осторожно коснулся рукой нагрудного кармана, в котором что-то лежало. – Я всё-таки химик и неплохой генетик. Мужчины в первую очередь должны быть сильными и активными, а женщины – нежными и заботливыми, а не наоборот. Такими нас создала природа, и мы попробуем всё вернуть на свои места. Надо только добраться до системы жизнеобеспечения. Андрею я тоже кое-что оставил. Ну, всё, пойдем, любимая, нам пора.

И они, взявшись за руки, пошли на стартовую площадку, где уже ожидали посадки остальные пассажиры, ещё не знающие, что их ожидает.

Сны

[Сон] В лесу было сумрачно и неуютно. Земля за десятки, а может и сотни, лет покрытая толстым слоем еловых иголок, пружинила под ногами. Солнце видимо только вставало из-за горизонта и его не было видно, казалось, что наверху еле светится само небо. Ветки больно царапали, идти прямо было невозможно и, обойдя очередную ёлку, он понял, что заблудился окончательно. Хотелось сесть прямо на землю, обхватить колени руками и завыть от обиды. На ум приходили только дебильные идеи типа найти мох на дереве и определить север или залезть на елку и осмотреться. Что делать с найденным севером он представлял себе смутно, да и моха на стволах не было. А в свои способности залезть по липкому шершавому стволу после ежедневного многочасового сидения за компом он не верил.

Оставалось последнее средство. Ему научил его когда-то старый знакомый отца, спокойный и какой-то очень легкий и добрый человек. Они раньше, когда родители были еще живы, иногда встречались и много разговаривали. Однажды, когда он с юношеским азартом и горящими глазами рассказывал очередную теорию об устройстве мира, знакомый его остановил. «Леша, пойми одну простую вещь. Все эти идеи придуманы разумом. А разум предназначен всего лишь для решения насущных проблем: где поспать, что поесть. И не более того, ему не дано понять этот мир. Все ответы уже есть и надо просто уметь их услышать. И задавать вопрос надо не своему разуму, а своей душе. Попробуй замолчать, перестань мыслить и проговаривать свои мысли про себя. Стань пустым и дай своей душе спокойно пообщаться с миром. Попробуй прямо сейчас, а я помогу».

Самым трудным было прекратить внутренний диалог с самим собой. Но ему помогли, и наступила тишина. Его «я» рывком выросло и сначала «ощутило» всю квартиру, проникая во все вещи и одновременно глядя на все немного сверху. Он почувствовал, как отец с матерью возятся на кухне, как их кот Сильвер мирно дрыхнет на шкафу. Потом видение изменилось, и он стал «видеть» чужие чувства. Отец светился добродушием и предчувствием вкусного ужина, мать была спокойна, но где-то на грани ощущалась недовольство и, как ему показалось, это было связано с работой. Потом объем рывком расширился и он поднялся над городом. Только успел «оглядеться», как сразу почувствовал к себе чье-то внимание. На него кто-то посмотрел внимательно и с интересом. Но тут все закончилось, и он рухнул обратно в свое тело.

Потом он пробовал еще много раз и материальный мир, который можно посмотреть и пощупать, стал казался раскрашенным высоким забором вокруг мира реального. Даже попытался смотреть на программы новым зрением. Одни, попроще, напоминали нанизанные на нитку бусины. Другие, более сложные, выглядели как кристалл или дерево с хрустальными ветками. Дыры в программах были видны как оборванные нити, за которые можно потянуть, или как трещины в стекле.

Сначала он ощутил удивленный взгляд леса, который тоже оказался живым на этом уровне. И он был совсем не темным и уж конечно не злым, скорее таинственным и солидным. И не таким бесконечным, как казалось снизу. Всего в 15 минутах ходьбы оказалась деревня, наполненная жизнью. А недалеко от него шла какая-то девушка. Он пошел в ее сторону и лес, казалось, стал расступаться перед ним, признав своим.

[Явь] Он проснулся сразу, попытался вспомнить сон, но тот растворился, оставив только ощущение легкости. Валяться не хотелось, тело требовало движения, а мозг работы. Такое бывало редко, обычно на раскачку уходило не меньше часа, кружка горячего кофе и пара сигарет. Попивая кофе, он потихоньку разобрал почту и еще немного времени потратил на просмотр любимых сайтов и форумов. Работы на сегодня не было.

Уже пробежала шальная мысль прибраться в квартире, но в этот момент звякнул почтовик. На все его ящики свалилось по одному письму, текст был один и тот же. Неизвестный предлагал ему постоянную работу, неограниченные вычислительные возможности и достойную зарплату. Ниже перечислялось все, что он сделал за последний год (откуда узнали?), с припиской, что этого достаточно полно говорит о его квалификации, и собеседование будет носить чисто формальный характер. Встретиться было предложено сегодня в 3 часа по адресу…