Миры и истории. Экзамен. Книга пятая

Миры и истории. Экзамен. Книга пятая

Алекс Кама

Иллюстратор Маргарита Безручко

© Алекс Кама, 2026

© Маргарита Безручко, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-2757-5 (т. 5)

ISBN 978-5-0060-6094-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Алекс Кама

Миры и истории. Экзамен Книга 5

Вам знакомо чувство, когда вы, поставив на карту всё, что у вас было – от любви до самой жизни – преодолели огромный, полный приключений путь и… победили, но оказалось, что главные трудности для вас ещё даже не начинались?

Потому что выиграть у темноты иногда бывает недостаточно.

Потому что враг на поле боя не так опасен, как тот, о котором ты даже не подразумеваешь.

Потому что у любой победы есть особенности и оттенки.

Потому что на самом деле зло никогда никуда не уходит, оно просто меняет обличье и просто ждёт своего часа, чтобы вернуться туда, откуда вы его изгнали в надежде построить лучший мир, потому что ему нужно совсем другое.

А ещё потому, что власть победителя – фантастическая привилегия, но и страшное испытание, выдержать которое будет непросто даже Денису, магу четырёх стихий. Тому, кто бесстрашно противостоял абсолютному злу, зная, что отступать некуда – ведь за спиной у него оставались все цветные миры и все их обитатели.

Но теперь мир принадлежит победителю – и только ему решать, что с этим делать.

Новые приключения Дениса, Леры, Пузатого, Барса, Амины, Папы Енота, Дим Шилыча, Лины, Апштейна начинаются прямо сейчас…

Глава 1

Издержки таланта

– Это даже неинтересно, – Кермиан сжал скрещенные на груди руки так крепко, что на его пальцах проявились вздувшиеся вены.

По выражению его лица я не мог определить, что он имеет в виду. А если недоволен, то чем? Я же с первой попытки создал водопад размером с три Ниагары! В точности как он велел! Да и до этого все три недели теории и сразу после неё практики по магии воды ни разу не накосячил. Но он всегда злился! Даже Арэйс в наши худшие дни на старте обучения боевым искусствам был со мной намного приветливее!

Я наконец тоже вышел из себя и по-ребячьи мстительно велел водопаду рассеяться во все стороны на миллиарды хрустальных брызг, которыми, как я и хотел, окатло Кермиана. Он сначала зажмурил глаза, потом невозмутимо и очень живописно сплюнул ровной струёй через левое плечо попавшую ему в рот воду, медленно разжал руки, пригладил, отжав, волосы и шерсть, похожие в этот момент на тающие сосульки, почти по-собачьи отряхнулся, потряс головой и как-то саркастично произнёс:

– Молодец!

– Кхрррррбра! – возмущённо пробухтел Митро и уже тише добавил: – Пфыр-фыр!

На него тоже попало, что ли? Я перевёл взгляд на мячик – действительно, с его разгневанной мордашки стекали ручьи.

– Извини, – шепнул я ему одними губами, на что он демонстративно плюнул в мою сторону.

Вышло не так красиво, как у Кермиана.

– Давайте я снова попро… – обратился я к наставнику.

– Нет! – оборвал он мой порыв сделать новый водопад, ещё больше. – На сегодня достаточно.

– У нас ещё есть время.

– Не в этом дело, – он вздохнул и сделал ко мне два шага.

Чётко ровно два, с ритмичными хлюпами в ботинках. Потом посмотрел на свои ноги в облепивших их мокрых штанинах и сказал:

– Денис, дело не в тебе. Вернее, в тебе, но…

Тут я решил, что надо бы исправить то, что я натворил. В конце концов, это вопрос уважения.

Коротким заклинанием в собственной голове за две секунды я высушил штаны, рубашку, обувь, волосы и шкуру Кермиана. Но это его, снова бросившего короткий взгляд на свою одежду, словно чтобы удостовериться в её сухости, казалось, озадачило и расстроило ещё больше.

– Я вообще не представляю, зачем тебя ко мне отправили.

– Учиться, но Вы…

– Я знаю. Проблема в том, что я будто учу тебя тому, что ты интуитивно и так знаешь. Ты… как давно готовый маг, который зачем-то изображает из себя академикуса. Любую задачу ты решаешь так, словно тебе на это не требуется усилий. Вспомни: в первый же день я только начал объяснять тебе алгоритм заклинаний на искусственные волны, а ты за несколько минут, даже глазом не моргнув, наворотил бриз, прилив и три идеальных шторма! Ещё и зевнул напоказ, как будто нет ничего проще.

Я что, серьёзно зевал на первом занятии? Быть не может! Или может? Но… Ну нет!

Хотя в любом случае он прав, признался я сам себе и кивнул, глядя наставнику в глаза, чтобы он видел, что я его понимаю.

На самом деле понимал я не до конца, но действительно с некоторых пор стал чувствовать, что магичу, прикладывая всё меньше и меньше усилий, а иногда даже, как Ветроша, обхожусь вообще без них, заставляя стихии делать то, что мне нужно. Лишь подумаю – и вот оно, моментально сбывается. Иногда с перебором. Однажды у меня на занятии вместо маленького извержения вулкана получился эффект примерно трёх Везувиев, а в другой раз я умудрился поджечь море целиком, когда Фарро, мой наставник магии огня, велел всего лишь создать огненную стену перед дрейфующими лодками условного противника.

Фарро в таких случаях помогал мне максимально быстро ликвидировать ущерб, после чего всегда цедил: «В себя поверил, рукошлёп?» – и на неделю отправлял в учебный класс переслушивать теорию, зная, что её, в отличие от практики, я люто ненавижу.

Как-то я выдал ему, что логики в таком наказании нет. Если ошибка в практике, какой смысл повторять не её, а то, что я и так давно наизусть знаю?

– А мне тебя за ошибки награждать, что ли? – отрезал Фарро.

– Вам сложно объяснить?

Он немного подумал, а затем ответил:

– Ты расслабился. Перестал стараться, потому что и так всё получается.

У тебя талант, но это плохо. Когда нет усилий, уходит и желание рассчитывать силу удара. А в нашем деле пережечь так же плохо, как недожечь. Представь, если бы в тех лодках кто-то был?

– Ну и что мне делать? В пятьсот семьдесят шестой раз слушать одни и те же лекции?

– Подумать о том, что ты не всемогущий, – нахмурившись, бросил Фарро.

Я искренне старался, каждый раз чётко для себя формулируя, какого эффекта хочу добиться. Но ощущение, что мне больше не надо напрягаться ради магии, потому что я – это уже магия, не уходило.

Но если с воздухом и даже огнём это, наверное, оправдано – в конце концов, я осваивал эти магии больше трёх лет и продолжаю ими заниматься, оттачивая мастерство до автоматизма: абсолютно каждый день, без выходных и праздников, то на занятия по магии воды я хожу меньше месяца. И каждый раз ловлю себя на мысли, что будто когда-то знал всё, что слышу, а сейчас просто вспоминаю и так же просто это делаю, удивляясь, как и почему это происходит.

Кермиан – мой наставник на факультете магии воды. Уроженец планеты Анаа, расположенной на задворках Красного мира, холодной, не особо приятной для жизни и населённой лисами.

Кермиан – лис. Причём он и его соплеменники давно могли перебраться в более комфортный мир, но наотрез отказались от предложения Королей забрать себе солнечную и изумрудно-зелёную – даже из космоса – планету Жёлтого мира Гилу.

– Представляешь, они заявили Оранжевому Королю: «Наш некрасивый дом никому, кроме нас, не нужен, поэтому мы в нём и останемся», – как-то, ещё во время нашей общей миссии на Орте, рассказала мне Мара, добавив: – Но, если подумать, это очень мудро.

Кермиан, как и весь его народ, любит землю. Народ на Анаа даже жилища строит под землёй. Это мне тоже рассказала Мара.

А ещё лисы по-настоящему ненавидят воду, но, по иронии судьбы, именно её магия когда-то выбрала его, Кермиана. Он едва не сбежал из академии, услышав об этом после инициации. Но в итоге стал одним из сильнейших магов воды за всю историю академии и единственным в этой стихии магом-лисом.

А теперь он учит других подчинять себе эту невероятную стихию, которая – сама жизнь, хотя и уничтожить может всё, что угодно.

Кстати, каждый раз, когда я видел Кермиана рядом с Митро, а мячик часто прикатывался посмотреть, как мы работаем, и вёл себя во время занятий обычно тихо, то просто не мог не вспоминать терийскую сказку о колобке и еле сдерживался, чтобы не начать хихикать, представляя Митро сидящим на носу у лиса.

Как рассказал мне Эилиль, до встречи со мной в академикусов-универсалов Кермиан не верил в принципе, считая меня дутой звездой академии, к тому же слишком много себе позволяющей. Хотя с Митро, из-за которого я, как считается, перевернул порядок на Атласе с ног на голову, он всегда здоровался очень тепло. Но даже отзывам Тоута и Фарро о моих успехах Кермиан не верил, в истории с Ветрошей подозревал какое-то жульничество, искренне не понимая, почему эврола у меня так и не отобрали, а мой триумф на соревнованиях на Кубок Ветра обозвал «постановкой». Но всё же подчинился приказу Лиганта обучать меня магии воды, резко заявив прямо в моём присутствии, что я для неё не гожусь, а теперь, кажется, сам не понимал, чем он может меня, такого «негодного», удивить и озадачить.

– Он меня с самого первого дня терпеть не может! Не понимаю, чем он недоволен? – жаловался я Митро, когда мы возвращались по тропе с побережья, где я практиковался создавать бризы, приливы, водопады и формировать, а затем останавливать цунами. – Если у меня всё получается, он же может записать себе это в актив, типа он классный маг-преподаватель…

– Он классный маг-преподаватель! – сказал Митро худшее из того, что мог выдать в этот момент.

– Ну а я классный академикус! Ты водопад-то видел? А он опять только хмурится и злится.

– Ты просто талантливый, а это вообще не твоя заслуга, – сумничал Митро.

– Допустим, так. А почему талант вдруг стал проблемой? Талант – отличная штука. Бери и пользуйся. Лучше, если бы я был необучаем?

– Как ты не понимаешь? – мячик затормозил так резко, что накатился на собственные нос и рот, поэтому сначала отплевался от песка и лишь потом повернулся ко мне и пояснил: – Ему с тобой неинтересно! – тут он сморщился, смачно чихнул и снова сплюнул песочек. – Он тратит время на того, кому это не нужно, когда мог бы заниматься с теми, кого есть чему учить!

Философ нашёлся на мою голову.

– Меня есть чему учить!

– А я бы тоже решил, что ты жульничаешь!

Неожиданно.

– С чего вдруг? Я просто хорошо работаю.

– Помнишь, ты рассказывал мне о теннисе? – уточнил Митро. – Ещё ржал, что мячики в этой игре – вылитые я. Но только мелкие, мохнатые затрёпыши, размером с яйцо.

– Извини, я не хотел…

– Хотел-хотел! – перебил он меня. – Я даже потом выяснил, что такое затрёпыши! Но сейчас не об этом. Представь, что тебе дали спарринг-партнёра, которого ты якобы должен научить играть в теннис. А потом представь, что после пары убогих подач этот якобы новичок лепит тебе в лоб сильнейшим эйсом!

А потом ещё раз! И ещё! И ещё… Эйс-эйс-эйс-эйс-эйс-эйс – гейм! Гейм-гейм-гейм-гейм-гейм-гейм – матч! А дальше ты, неудачник, его типа ещё чему-то учить должен.

Митро замолчал, выжидающе поглядывая на меня.

– Теперь понял? – если бы у него были ноги, он в этот момент, наверное, топнул бы одной из них.

– Понял, – со вздохом подтвердил я.

Объяснил он, надо признать, отлично.

– Я тебе про эйсы с геймами разве рассказывал?

– Про эйсы и геймы я спросил у Тоута. Он мне их даже показал.

Ни часа без сюрпризов. Мой Митро братается и проводит время с моими наставниками, которые меня за его очеловечивание чуть не выгнали из академии, а теперь, судя по всему, уже считают за равного! Впрочем, я ведь тоже.

– Ладно, и что мне теперь делать?

– Чтобы Кермиан обрадовался? – со смешком уточнил Митро. – С водой ты его уже не проведёшь, поэтому накосячь хотя бы на занятиях по магии земли, когда тебя на них отправят. Тогда он поймёт, что ты всё-таки бездарь, врун, болтун и позор академии, как он с самого начала и думал.

…Судя по реакции Эилиля, когда я попросил его прийти к фонтану с драконом и задал вопрос, откуда из меня прёт интуитивное понимание магии воды и её скоростное освоение, его это совсем не удивило.

– Да, Кермиан говорил, что ты… аномалия.

– А он не говорил, что пытался меня выгнать? Заявил тут, что не будет со мной заниматься?

Эилиль улыбнулся.

– Ну а ты что?

– Cказал ему, что будет. Он ответил, что нет. Я снова сказал, что будет. Он – что нет. Я…

– Это я понял. Ближе к развязке, пожалуйста.

– Ну я сказал ему, что будет по-моему, что не надо забывать: я териец, а значит, очень настойчив и очень упрям.

– Всё?

– Нет. Он ещё сказал: «Пошёл вон».

Я замолчал. Эилиль вскинул брови:

– Ну а ты?

– А я ответил, что останусь и следующего урока подожду у него под дверью.

Эилиль расхохотался, а потом, отсмеявшись, сказал:

– Теперь понятно, как ты его достал. А если серьёзно, мы уже думали о твоём феномене. С магией воздуха ты провозился очень долго. С огнём, как ни странно, учитывая его опасность, дело пошло гораздо быстрее. Ну а в магии воды ты просто вундеркинд. Видимо, это как с изучением языков: чем больше ты их знаешь, тем легче даются следующие. После двенадцатого на изучение нового наречия с нуля я стал тратить максимум месяц, хотя до этого на каждый уходили годы. А после двухсотого вообще хватает одной недели. А то и меньше. Так что очень хорошо, что ты ускорился. Надеюсь, с магией земли у тебя получится ещё лучше. Мирам уже сейчас жизненно нужны сильные маги, как можно больше и как можно быстрее, или нам в конце концов придётся…

– Подождите! Вы же гоните? Неделя на язык?

– Гоню, – кивнул Эилиль, демонстративно вздохнув и поморщив нос: мой жаргон не переставал раздражать его даже через три года. – Беррианский я выучил за два дня, но это было…

– Два дня? Издеваетесь? – тут меня словно кольнуло, когда я осознал, что он ещё сказал. – Стоп, что значит «после двухсотого»? Вы знаете двести языков? Или ещё больше?

– А ты только это услышал? – как-то печально спросил Эилиль, но ответа словно не ждал. – Нет, не двести, примерно… – тут он замолчал, задумался, почесал бровь, закусил губу.

Дальше минут десять он не произносил ни звука, словно застыв во внутренних раздумьях.

– Так сколько? – не выдержал я.

Он отмахнулся:

– Подожди. Я считаю.

Я выдержал ещё пять минут этой молчанки, а потом позвал:

– Эилиль!

– Ну… Семьдесят три тысячи. Примерно. Ты меня сбил со счёта.

Меня эта цифра так ошеломила, особенно, когда я вдруг понял: Эилиль говорит абсолютно серьёзно, и я ему верю, что я зачем-то уточнил:

– А это Вы посчитали с наречием кукусиков?

– Нет, – задумчиво покачал головой Эилиль. – Тогда ещё больше. Кукусиков я не посчитал. Как почему-то и все языки Терии. У кукусиков, кстати, семь диалектов.

Семь диалектов? У этих полоумных крысят?

Но ладно крысята. Он, правда, знает все языки Терии? Моей Терии?

А, впрочем, чего я удивляюсь? Я же живу среди магов. Надо будет потом выяснить, смогу ли я стать тем, кто тоже знает тысячи языков. Но это потом, когда я сдам экзамены и стану…

Стоп, а кем я стану?

– Эилиль, кстати, я уже видел, как выгоняют из академии. Но никто ни разу не сказал мне, как, собственно, заслужить диплом.

– Диплом? – брови наставника взлетели вверх.

На его лице было написано такое удивление, словно я спросил: «Можно ли вспотеть в воде?» или «Верите ли вы в инопланетян?»

– Ну да. Документ об окончании учёбы.

– А он тебе нужен? – вопрос был задан таким тоном, что я сам себя застеснялся.

Действительно, куда его предъявлять?

Но я решил не сдаваться. Поджал губы и неопределённо пожал плечами. Дескать, вы дайте диплом, а уж я знаю, куда его пристроить.

– Хорошо, – Эилиль улыбнулся, словно понял, какие мысли крутятся у меня в голове. – А ты разве ещё не понял, что обучение для мага не заканчивается никогда?

– Понял, но… Какой-то уровень знаний и навыков должен быть зафиксирован.

– Чтобы что? – наставник продолжал улыбаться.

– Не знаю, – я снова пожал плечами. – Ну, то есть и экзаменов никаких не будет?

– Вообще-то ты их постоянно сдаёшь. Своими поступками, каждым личным выбором… Тебе мало? Порой ты ставишь нас в тупик, когда делаешь что-то такое, что невозможно оценить по принятой шкале. Когда, например, ты очеловечил проводника. Или заступился за инделианцев. Сам этого не чувствуешь? Что ты то и дело выходишь за рамки привычного порядка и того, что принято считать правильным. С одной стороны, это наравне с твоим даром делает тебя уникальным. Ты хороший… териец. Потому что, даже нарушая правила, поступаешь по-доброму. Но, с другой стороны, таким своим поведением ты закладываешь предпосылки к бардаку. Каждый может решить: с какой стати ему можно, а мне нельзя? Кто-то ещё начнёт делать, что его левая нога захочет. А вдруг этот кто-то не будет обладать твоими моральными принципами? А вдруг этих кого-то будет много? Или слишком много?

– Я отвечаю только за себя, – нервно буркнул я, понимая в душе правоту Эилиля.

– Не только. Ты отвечаешь за все свои решения. И их последствия. Будь то проводник, решивший, что он равен не только людям, но и Королям, или инделианцы, за которых ты так благородно вступился после выходки Мискайта. Забыл? Но, допустим, лично ты отвечаешь только за себя. Ладно. Однако те, кто создали это место, наблюдают за мирами, думают вообще обо всех, для них каждый выход за рамки – угроза миру и порядку. Именно поэтому ты хорош, но ты хорош с оговорками.

– Пожалуй, – согласился я.

Действительно, анархисты – это беда.

– Но, Эилиль, финальный экзамен, подтверждающий квалификацию, должен же быть?

– Конечно. Если тебе так нужно зафиксировать этот момент, то битва за спасение миров пойдёт?

– В смысле? Замочу я тёмных или нет?

– Мочи, конечно. Лей на них всю воду цветных миров. Ни в чём себе не отказывай.

– Издеваетесь?

– Немного. Разбавляю иронией твой жаргон.

– То есть и потом ничего не закончится? Будут и другие экзамены? – предположил я.

– Да ты начинаешь просекать, – улыбнулся наставник.

– Это и пугает, – пошутил я. – Эилиль, но так-то я здесь за советом.

– Уверен, что это хорошая идея? – уголки его губ дрогнули.

– А почему нет?

– Потому что иногда у меня чувство юмора намного сильнее чувства жалости.

– Ну нет! Вы меня любите! – сказал я, не успев толком подумать.

Но наставника это, казалось, даже позабавило.

– Тем более, если так оно и есть. Никогда не лезь с советами к тем, кого ты по-настоящему любишь.

– Из-за риска поругаться?

– Нет. Каждый должен лопухнуться самостоятельно.

– Лопухнуться? – удивился я. – А меня за «офигеть» чморите?

– А я никогда не говорил тебе: «Делай, как я», – медленно произнёс Эилиль. – Ладно. Когда у тебя такой взгляд, ты либо уже что-то придумал, либо тебе что-то нужно. Отпуск вне плана, свидание с девушкой, доступ в королевскую библиотеку, вернуть из дворца Митро… Но точно не совет. Так что?

– Вы офигеете! – выпалил я, а наставник поморщился. – Простите! Но после «лопухнуться»… – Эилиль ещё и нахмурился. – Ну, хорошо. В общем, если Вы мне не поможете, если не скажете, что делать, она никогда не будет со мной разговаривать, отречётся от меня и заявит, что я ей больше не друг и не внук!

– Хорошенькое начало, – усмехнулся наставник, и его лицо почему-то сразу разгладилось, просияло и подобрело. – Так чего желает прекрасная Стелла?

…Несколько месяцев назад дома, на Терии, кое-что изменилось: делать вид, что я там живу и учусь, стало намного проще. Я – а на самом деле мой двойник – окончил девятый класс и заявил родителям, что хочу учиться в одном из IT-колледжей Санкт-Петербурга.

Конечно, мама была против, но, как всегда, на помощь пришла Стелла, согласившись прикрывать очередное враньё и предупреждать, когда родители соберутся навестить меня в чужом городе, чтобы я успевал вовремя туда телепортироваться и увидеться с ними вместо Дэнни. А он, судя по всему, искренне обрадовался возможности начать жить своей жизнью и больше не изображать из себя меня.

– Я рада за него, – призналась, узнав обо всём, Лера. – Он так счастлив и, кажется, скучать по нам точно не планирует. Это даже обидно.

– Вы теперь должны мне! Оба! – заявила Стелла в тот последний раз, когда мы встречались втроём прямо перед отъездом Дэнни.

– Конечно, – тут же решил выслужиться мой двойник. – Только скажите, что мне для Вас сделать?

Но Стелла отмахнулась от него:

– Расплату для тебя, котёнок, я ещё не придумала.

А для меня, получается, придумала… Я попытался отшутиться:

– Только не говори, что я буду всю жизнь магичить на самомытьё твоей посуды!

– А, кстати, будешь, – весело подтвердила Стелла, – и на самостирку носков, и на самоглажку белья, и на самополировку мебели, и на самопылесосание с пола… В общем, на всё! А то я всегда, когда в доме беспорядок, беру в руки веник и думаю, что лучше: убраться или улететь? – тут она, прежде чем продолжить, вдруг закусила губки и накрутила на палец один из разноцветных дредов.

Она волнуется? Моя Стелла волнуется?..

Надо отдать ей должное – волновалась она не сильно и не долго, потому что решительно заявила:

– Но именно сейчас, Гарри Поттер без палочки, я хочу нечто другое.

Сердце у меня гулко ухнуло и полетело куда-то из груди в район пяток, потому что я догадался, что она скажет, ещё до того, как она произнесла это вслух:

– Я наконец хочу своими глазами увидеть цветные миры!

Глава 2

Ученик эльфа

– Из того, что я о ней слышал, удивляет лишь одно: как долго она ждала c этой просьбой! – сказал Эилиль, когда я в деталях рассказал ему, чего конкретно требует «прекрасная Стелла».

– А это не просьба, – пояснил я скорбным тоном формата «знаю, что это наглость, но что я могу поделать-то?» – Она строит всех, до кого может добраться.

– Ну и замечательно, – наставник улыбнулся. – Хорошую, умную, красивую, справедливую и отважную женщину нужно слушаться, – тут он улыбнулся ещё шире, до ямочек на щеках. – Дольше проживёшь. И, что ещё важнее, приятнее.

Я не понимал в этот момент, шутит он или говорит всерьёз. Но он развеял мои сомнения:

– Ни о чём не переживай. Это я улажу. Но есть кое-что ещё…

– То есть ей разрешат?..

– Безусловно, разрешат. Но сейчас послушай меня внимательно, не перебивая.

Я жестом показал ему: «Рот на замке».

– Поскольку ты приятно удивил Кермиана… Вернее, очень неприятно, – Эилиль подавил смешок. – Он действительно заявил, что ему нечему тебя учить.

Я открыл было рот, чтобы возразить.

– Знаю-знаю! Я же сказал: «Послушай!» Ты по-прежнему будешь ходить к нему на занятия и оттачивать мастерство мага воды. Но с завтрашнего дня в твоём расписании появятся ещё и занятия по магии земли.

Я ожидал этого, но всё равно по всему телу побежали мурашки, от волнения, такие, когда и радостно, и одновременно страшно.

Получается, я действительно стану первым в истории магом четырёх стихий! А учитывая, что скорость усвоения материала у меня растёт так, что наставники в шоке, это может произойти буквально через пару недель!

Эилиль тем временем наблюдал за моей реакцией и, кажется, понимал, какие мысли пляшут у меня в голове.

– Смотри не лопни от самодовольства, – сказал он сдержанно.

– Не лопну, – пообещал я. – А-а-а…

– Я тебе сообщу.

– Но…

Я проговорил уже в пустоту. Наставник исчез. Поразительно, даже научившись проделывать такой же финт, я не могу перестать удивляться тому, как это возможно.

…На следующее утро я проснулся ещё до будильника, сполз с кровати и на цыпочках прошёл в ванную, стараясь не шуметь, чтобы раньше времени не разбудить сопящего на все апартаменты Ветрошу. Но обнаружил на диване ещё и Митро, который весь предыдущий день где-то бродил и, очевидно, прикатился только ночью, завалившись прямо под бок пернатому.

Позднее, когда я уже поедал на завтрак свой омлет, а Ветроша сосредоточенно клевал хлопья, которые Митро, изо всех сил округляя щёки, пытался выдуть из его чашки, на стекле окна появилось расписание. Как и сказал Эилиль, там, кроме практики боя, магии огня и поединка с орками в ментальном мире, значились занятия по магии земли.

– Кхрррррбра! – первым удивился Митро. – Сморкач выходит на новый уровень!

– Митро, скажи, – я подцепил на вилку очередной кусочек омлета, но сразу не отправил его в рот, – даже если я стану самым сильным магом всех миров, для которого не будет ничего невозможного, магом, который будет сдвигать планеты с орбит и поворачивать время вспять, ты и тогда будешь называть меня сморкачом?

– Да-а-а-а-а! – умильно протянул мячик, растянув ротик по центру круглой мордашки, а потом ещё и смешливо чихнул, брызнув слюнями в Ветрошу.