Однажды в Джерси

– Что он сказал? – в голосе Ильи прозвучал оттенок едва скрываемого нетерпения.

– Сказал, сейчас приедет, – спокойно ответил я.

Нашего работодателя звали Брайан Хартли. Как я понял, он занимал должность главного менеджера в парке. По-нашему, я бы сказал «замдиректора» или что-то в этом роде. Приехал высокий, лысый и весьма плотный мужчина в синем поло и бриджах. На вид ему было где-то за тридцать; пухлые щеки, хитрые глаза и фирменная американская улыбка – он тут же её продемонстрировал. Такой представитель консервативной белой Америки. Бьюсь об заклад, он голосовал за республиканцев.

– Good morning, guys! (Доброе утро, ребята!) – живо произнес он. – I left the car at the parking lot, let’s go – I’ll take you home. (Я оставил машину на стоянке. Поехали, я вас довезу до дома.)

Он ездил на серой BMW X5. Как-то это не по-американски, а ведь я слышал, что они тут без ума от своих марок автомобилей. Про нашу ночевку на улице говорить мы ничего не стали, просто сделали вид, что только приехали, хотя Брайан особо и не спрашивал.

– Brian, here is a gift from Russia for you! (Брайан, вот для вас подарок из России!) – сказал я, когда мы уселись в его авто. – From Russia with love! (Из России с любовью!)

Я вынул из рюкзака привезенную из Тюмени бутылку подарочной «Бенатовской» водки в красивой упаковке с изображением Тюменского Строительного Университета (ТюмГАСУ) и передал ему. Конечно, эта картинка ни о чем не говорила американцу, но он быстро сообразил, что я ему привез.

– Vodka! Did you decide right away to get me drunk? (Водка! Вы сразу решили меня напоить?) – усмехнулся он, взял бутылку и положил ее под сиденье. – Thanks, guys! (Спасибо, ребята!)

Конечно, это стереотипно, но давайте откровенно: что еще американцу везти из России, если не водку? Риторический вопрос. Оказалось, что дом, где нам предстояло жить все лето, находился буквально в минуте-двух езды от места, где мы только что находились. Стало даже немного обидно, но адреса мы все равно не знали, так что ладно. Дом большой, типичный, в американском пригородном стиле, двухэтажный, деревянный, белый, местами пожелтевший на солнце, с треснувшей от влажности краской. Такие дома показывают почти в каждом втором голливудском фильме.

Внутри достаточно уютно, но в воздухе витал сырой запах, как в сарае на даче. Правда, сырость какая-то другая – американская. На первом этаже расположилась кухня, сразу за ней – большой просторный зал с диванами и креслами. Слева – две комнаты и туалет с душевой, далее – коридор, вдоль которого еще три комнаты. Коридор вел ко второму выходу. Стены из темного дерева, на полу – серый ковролин. Наша комната находилась в самом конце, и мы в ней будем жить не одни. Внутри стояли несколько тумбочек и две двухъярусные деревянные кровати, как в школьном лагере. Когда мы зашли, с одной из них встал смугловатый крепкий парень азиатской внешности. «Кореец», – подумал я.

– Привет, – кивнул он нам.

Серьезный, как-то смурной.

– Мы из Тюмени, Сибирь, – улыбаясь, протянул ему руку Илья.

– Саша, – представился тот, и пожал руку. – Дальний Восток, Уссурийск.

Так мы познакомились.

– Я на вторую! – сказал я, бросая свои сумки на верхний ярус.

– Пф, да пожалуйста, – усмехнулся Илья. – Хочешь прыгать туда все лето – прыгай, а я тут снизу, кайфово.

Конечно, этот огромный дом не предполагался для нас троих. В каждой из комнат кто-то уже жил или должен был вселиться. Дом принадлежал парку, в котором нам предстояло работать, и, соответственно, он был похож на общежитие для сотрудников. Проживание было не бесплатным, за него с нас еженедельно вычитали по 100 долларов из зарплаты. Сотрудники парка приехали со всех уголков – в основном из Восточной Европы: Болгарии, Румынии, России. Позже присоединятся китайцы. Больше всего было болгар: они заняли практически весь второй этаж дома. В соседней комнате жили две девочки из Челябинска – Настя и Саша. Познакомимся с ними позже.

– Do you understand Russian? (А вы понимаете русский?) – спросил я у Брайана, присев на кресло в зале.

Он в этот момент возился с шуруповертом, что-то пытаясь прикрутить, вроде отходящую дверь.

– No, guys, I don’t speak or understand any language other than English, so you can say whatever you want about me. (Нет, ребята, я не говорю и не понимаю никакой другой язык, кроме английского, так что можете говорить обо мне всё, что угодно.) – добродушно ответил он.

Это хорошо – значит, он не понимает.

– So, let me show you how things work here. This is the kitchen. (Итак, давайте я вам покажу, как тут всё устроено.) – начал свой брифинг американец. – We have a kettle, stove, refrigerator. You’ll need to buy your own dishes. В зале есть телевизор. Пароль от Wi-Fi написан на бумажке, приклеенной к холодильнику. В доме есть два туалета и душ. Есть стиральная машина, но она платная – стоит четвертак, и сушилка – тоже столько же. Обе находятся у выхода. Если не знаете, как ими пользоваться, спросите у соседей – я уже объяснил им. Всё, отдыхайте, впереди выходные. В понедельник я заеду, привезу форму и отвезу вас на стажировку в парк.

(Значит, тут у нас кухня: есть чайник, плита, холодильник, приборы. Посуду, ребята, покупаете сами. В зале есть телевизор, пароль от Wi-Fi – на бумажке, приклеенной к холодильнику. В доме два туалета и душ. Есть стиральная машина, платная, стоит четвертак, и сушилка – тоже столько же, обе у выхода. Как пользоваться, спросите у соседей, я им объяснял. Всё, отдыхайте, впереди выходные. В понедельник я заеду, привезу форму и отвезу вас на стажировку в парк.)

Брайан показал всё, что озвучил, затем повернулся, ещё раз «подчистил» свои белоснежные зубы и ушёл.

– Have fun! (Развлекайтесь!) – сказал он напоследок.

За всё время пребывания в США я заметил, что американцы в разговорной речи чаще всего используют фразу «have fun», что в переводе означает «развлекайтесь» или «наслаждайтесь». Проще говоря – «кайфуйте». Я слышал эту фразу чуть ли не ежедневно от всех американцев, с кем мне приходилось сталкиваться. А ещё янки очень любят слово «стафф»: оно у них универсальное – подходит для любой ситуации и контекста. Так, «staff» может означать и «группу людей», и «персонал», а «stuff» – «выбор» в чем-то, «товар» или «услугу». Короче, если хотите сказать о чём-то или о ком-то, не придираясь к конкретике – вставляйте это слово в речь, и вас поймут. В США я понял фишку разговорного английского: некоторые слова, созвучные с другими, можно вставлять произвольно, и тебя всё равно поймут. Конечно, для их уха эти слова звучат по-разному, а мы говорим с акцентом, поэтому нам – простительно.

– Всё, я иду спать, – сказал Илья, разложив вещи по ящикам.

Да, не спали больше суток – нужно отдохнуть и набраться сил. Когда я задумался об этом, вдруг ощутил сильную усталость. Вероятно, организм исчерпал все ресурсы. Я быстро разложил свои вещи, убрал чемодан и, забравшись на второй ярус, через пару минут уснул.

***

– Эй! Просыпайся, давай! Хватит дрыхнуть! – услышал я знакомый искажённый голос где-то вдалеке, по ту сторону сна, а затем почувствовал, как меня кто-то дергает.

Разлепив глаза, я увидел Илью и Сашу, выглядывавшего из-за его спины.

– Мы думали, ты сдох! – засмеялся Илья. – Давай, поднимайся!

– Сколько я спал? – зевнул я.

– Да больше суток, блин! Мы приехали вчера утром, – сказал Илья. – Весь день и всю ночь проспал.

– Ничего себе, вот это я дал маху, – улыбнулся я. – Зато выспался.

– Пошли в магазин сходим, прогуляемся, Саня покажет, что тут как.

Илья проснулся значительно раньше и уже успел подружиться с Сашей, узнать, где тут можно купить продукты, всякую бытовуху и шмотьё подешевле. Я быстро собрался, прибрал постель и почистил зубы. В туалете столкнулся с одной из девчонок.

– Саша, – улыбнулась она мне. – Приятно познакомиться, сосед.

– Взаимно, – игриво ответил я.

Девушка была миленькая, симпатичная, но мне вряд ли было время тут разводить беседы – ребята уже ждали на улице. Когда я впервые воспользовался американским туалетом, я был весьма удивлён унитазом. У них раковина всегда наполнена водой, и когда делаешь свои дела, вода внутри засасывается в слив. Что-то подобное можно наблюдать в самолётах. То есть, вероятность, что что-то не смоется, крайне мала, в отличие от наших унитазов. В глазах выходца из СНГ это выглядело очень необычно.

– Ты видел этот необычный сортир? – озадаченно спросил я у Ильи, когда вышел.

– Ага, – кивнул он. – Но тут есть одна штука поинтереснее: смотри.

Илья, стоя на крыльце, оперся рукой на деревянную балку, которая «держала» навес над его головой. Балка пошатнулась, и я непроизвольно вздрогнул.

– Всё на соплях вообще, – усмехнулся Илья. – Дом в натуре, как картонная коробка, немудрено, что их тут ураганами сносит.

Я потрогал балку, слегка надавил – она действительно поддалась. Пожалуй, наши сараи даже покрепче сколочены. Дом больше похож на декорацию для кино, чем на настоящее жильё. Впрочем, как и всё в Америке – одна сплошная декорация.

– Пошли, туристы, – нетерпеливо выкрикнул нам Саша. – Еще насмотритесь тут на все!

Остроумный Илья тут же окрестил хмурого Сашу прозвищем «Усурийский тигр» за его дальневосточное происхождение, но тому, похоже, было всё равно. Он оказался максимально безэмоциональным парнем.

– Так, здесь у нас магазин, называется «Superfresh», – заявил Саша с авторитетом, когда мы дошли до небольшого супермаркета с огромной красной вывеской. – Там есть всё, цены – нормальные.

Американские магазины – отдельная тема. Сейчас уже и в России (даже в условиях санкций) никого не удивишь обилием всевозможных товаров, гипермаркетов и маркетов, но тогда культура потребления только начинала зарождаться и доходила до нас, а в Америке с этим всё было организовано отлично. Общеизвестно, что всё, что появляется на западе, через десяток лет приходит и к нам. Можно спорить по частностям, но в целом это верно. Одно я могу сказать точно: я ещё ни разу не видел так много разных сортов муки. Их просто огромное разнообразие, и большинство из них предназначено для выпечки панкейков – так у них называются блины. Сейчас они уже проникли и в нашу культуру, хотя, уверен, с настоящими блинами конкурировать не смогут. Мне понравилось, что в этом магазине можно было найти всё, кроме сметаны. Из молочной продукции в Америке представлены только йогурты, сливочный сыр, масло и огромное количество продуктов, называемых «cream» – и сливки, и некое подобие сметаны, и просто какой-то недойогурт со всяким разным. Здесь никогда не слышали о ряженке, кефире и подобных продуктах, а простокваша, наверное, вызовет у американцев сердечный приступ. Американский хлеб, квадратный, который показывают во многих фильмах и который подают на завтрак в виде тостов – больше похож на пластилин, чем на хлеб. Только поджаренным его можно хоть как-то переварить. Конечно, у них есть и настоящий хлеб, но он стоит значительно дороже. «Наверное, здесь не поймут пословицу: „Хлеб всему голова“», – подумал я. Самым удивительным для меня было то, что все фрукты лежали идеально – одинаковой формы, блестящие и сочные, словно из пластмассы.

– Яблоки, похоже, воском покрыты, – сделал вывод Илья, вертя в руках красный плод. – Я читал перед поездкой отзывы. Советуют их вымачивать в горячей воде.

Молоко, вода и любые «жидкости» тут продавались галлонами (3,785 л) в канистрах или пластиковых бутылках. Рядом стоял пунш: персиковый и ягодный. Я, конечно, слышал про него, но никогда не пробовал. Решил взять небольшую бутылку.

– Смотри, какое мороженое дешевое! – указал Илья на ведёрко в холодильнике. – 3,49 доллара! Берем!

Все продается упаковками, большими объемами, практически ничего – поштучно. Я прошёлся между рядами и заметил банку с красной жидкостью и плавающими в ней ломтями такого же цвета. Это была свёкла. В консервированном виде она здесь есть, а вот в привычном – с грядки – нет. У нас в магазинах овощные отделы больше напоминают огороды или погреба. Частая картина в России – граждане, тщательно выбирающие овощи и фрукты, рассматривающие их на предмет побитостей и гнили, а также отколупывающие землю, словно овощи только что выкопаны. Попутно сам сталкиваешься с этим, пока наполняешь пакет и взвешиваешь. Здесь такого нет – всё аккуратно очищено, красиво упаковано и уложено. Конечно, я понимаю, что из-за этого и стоит дороже, а если продукты грязные и без упаковки – значительно дешевле. Позже ведь и в России появились эти очищенные овощи, но их не очень любят, потому что денег у людей как не было, так и нет. Даже если есть деньги, «экономить» – в нашем национальном коде. И у всех есть устойчивое убеждение: раз оно всё в земле и грязное – значит натуральное и без химикатов. Ну да, конечно. Я часто слышал такое от родителей, которые на даче постоянно обрабатывают овощи химикатами, а потом уверяют, что вот своё – не магазинное. Там не то, а вот на огороде! Это настоящий продукт! А то, что приходится вкалывать всё лето, чтобы возиться в земле – так, а как ты хотел? А картошку любишь?! Вот так, это тебе не в Америке по магазинами бродить.

Я ещё вернусь к разнице менталитетов позже, а пока с полными авоськами продуктов иду на кассу.

Выходной прошёл в бытовухе: нужно было разложить вещи, постирать то, в чём приехали, и приготовить что-нибудь поесть. Конечно, оказалось, что при первом походе в магазин я купил далеко не всё необходимое. Пришлось возвращаться. Во второй раз я заметил арахисовую пасту. В кино и сериалах постоянно показывают, как люди едят эту тянущуюся, на вид напоминающую варёную сгущёнку массу. Я взял баночку, пошёл на кассу, попутно прихватив ещё кое-какую мелочь. Кассиру я подал двухдолларовую купюру.

– Wow, where did you get that? (Ух ты! Где ты ее взял?) – изумлённо спросил продавец, вертя в руках купюру.

– Um… in Russia, at Sberbank. (В России, в Сбербанке) – замялся на секунду и честно ответил я. – Why? (А что?)

– Well, that’s a rarity (Ну, это раритет) – они практически не циркулируют, это музейная реликвия! Круто! Я оставлю её себе для коллекции. – улыбнулся продавец, достал две долларовые купюры, положил их в кассу, а двухдолларовую засунул себе в карман.

Я пожал плечами: мол, как скажешь. Дома Илья вовсю знакомился и общался с давно заселившимися коллегами. В частности, к нам спустился тощий, невысокий, лысеющий болгарин с осунувшимся лицом. Его звали Мира. Достаточно приятный парень, неплохо говорящий по-русски, с, конечно, акцентом, но терпимым. Конечно, он пришёл с подарком – принес маленький аппарат для закрутки самокруток, табак и папиросную бумагу с фильтрами.

– Сейчас угостить… – говорил он, закручивая папироску. – Здесь хорошо, американский табак.

Расположились все на крыльце, у заднего входа. Оно было загажено, явно тут никто не прибирался давно. Стоящий столик был покрыт слоем грязи и дорожной пыли, ковролин – плесенью. Парни немного прибрались тут, пока я ходил в магазин, чтобы выглядело приличнее. Когда я вернулся, то увидел, как Саша в одних шортах потягивает папиросу и попивает персиковый пунш со льдом. Илья тоже налил себе стаканчик и, выйдя на крыльцо, увидел Миру.

– Чё ты тут? – улыбнулся Илья.

– Да я вам тут сру, – с забавным акцентом произнёс болгарин.

– Да я вижу! – рассмеялся Илья.

Интересно так говорить с иностранцами. Они не имеют чувства юмора и не понимают эмоциональной окраски нашего языка, поэтому, когда произносят фразы, непонятно, прикалываются они или говорят всерьёз. Все слова у них звучат одинаково чеканно, словно плохо заученные. Я сложил продукты в холодильник, достал кусок американского хлеба и намазал на него арахисовую пасту – на вкус отвратительная, вяжущая субстанция, словно неспелая хурма. Да ещё в сочетании с их пластилиновым хлебом.

– Фу… – сплюнул я. – Как они это едят?

И тут же вспомнился мне фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк», где молодой Бред Питт, играющий Смерть, тащится от арахисового масла. Ну и предпочтения у старухи с косой.

– Да ты неправильно её ешь, – услышал я голос позади.

Повернулся – стояла девушка, соседка Саши, которую звали Настя.

– Привет, – улыбнулся я. – Дрянь такая, в смысле паста эта.

Настя рассмеялась.

– Намажь сверху джем какой-нибудь, что-нибудь сладкое, и тогда будет нормально, – объяснила она и пошла к своему холодильнику.

Кстати, на этаже два холодильника, продуктов много. В общем, я последовал её совету, и действительно, это стало значительно съедобнее, хоть и не фонтан, но по крайней мере не отвратительно.

– Я скучаю по нашей кухне, хочется чего-то родного, – ностальгически заметила Настя, открывая бутыль с соком.

Эти девчонки практически не появлялись в доме. Они работали на двух работах: брали смены как в парке, так и в отеле в качестве «housekeepers», я так понимаю – горничных. Заявлялись либо поздно ночью, либо рано утром, чтобы поспать несколько часов. Пахали практически без выходных и крутили шуры-муры с местными американцами.

– Всё, пошла спать, – сказала Настя, допив стакан сока. – Скоро на работу.

– Ну, нафиг такую жизнь, – вздрогнул я.

– Каждому своё.

Настя ушла в комнату, а я ещё немного постоял с пацанами на крыльце, послушал разговоры об особенностях жизни в России и Болгарии и, сказав, что пойду прогуляться, вышел из дома. Знакомство с городом не помешает – ведь мне предстояло провести здесь целое лето.

Типичный американский курортный городок – «субурбикон». Преобладают в основном одноэтажные домики с совсем небольшими лужайками у входа, два на два с аккуратно подстриженным газончиком. Много где на открытых верандах сидят пожилые американцы в креслах-качалках, попивают винишко или кофе. Огромный двухметровый полный афроамериканец поливает газон из шланга – я имею в виду, сантехнического шланга. Увидев меня, проходящего мимо, он внезапно улыбается во весь рот, обнажая свои белые, словно пена на море, зубы.

– Good day! (Добрый день!) – говорит он киношно.

Я сперва не понял, действительно ли он это сказал, проходящему мимо незнакомцу. Нафига?

– Oh, hello! (Да, здравствуйте!) – ответил я, попытался натянуть улыбку.

– Isn’t it a magnificent sunny day! (Не правда ли, великолепный солечный день!) – продолжил он бессмысленный диалог.

Чё ему нужно? Больной что ли?

– Yes! (Да!) – кивнул я и постарался побыстрее смыться подальше – этот мужик у меня не внушает доверия.

Когда уходил, периодически оглядывался через плечо, а чёрный мужик продолжал добродушно улыбаться и смотреть мне вслед. Что за странная привычка у них – говорить с прохожими? Так принято? Я слышал, конечно, про американские манеры, но такое отталкивает. Или, чёрт его знает, может, это нам просто не понятно: в России, если к тебе подходит улыбающийся незнакомец – жди беды. Помимо показных добродушных улыбок я натыкался ещё на подозрительные хмурые взгляды из окон домов, из которых за мной пристально следили пожилые американские домохозяйки. Вообще, интересный контраст: снаружи солнечная, добродушная атмосфера, словно ширма, прикрывающая жуткую холодную реальность внутри этой самой пресловутой американской мечты. Ещё меня удивило количество звездно-полосатых флагов на улицах – они буквально повсюду: на домах, машинах, в садах, у зданий магазинов и государственных учреждений (что логично). Люди ходят в футболках с изображением американского флага, а их дети сжимают в ручонках маленькие флажки. Перед порогом каждого дома лежит звездно-полосатый коврик. На бамперах многих машин можно заметить маленький стикер «I’m American!» или «I love USA» и в том же духе. И кто ещё говорит, что патриотизм – зло? Тут просто патриотическое безумие, иначе не назвать.

Меня ещё привлекло огромное белое строение, похожее на гигантскую водонапорную башню, с надписью «Ocean City, NJ». После прогулки я решил, что на сегодня информации для меня достаточно. Я же ещё не знал, куда можно ходить, а куда – нельзя, где уместно появляться, а где не очень. В общем, решил не торопиться: времени ещё предостаточно, чтобы всё изучить. Проходя мимо в «Superfresh», я взял мороженое (на улице жара) и побрел домой.

***

На следующее утро приехал Брайан с большими целлофановыми пакетами, сквозь которые просвечивала форма операторов парка. В комплект входили: футболка поло с коротким рукавом и с длинным, обе – желтого цвета с названием парка на груди. Также выдали синие плотные ветровки на случай непогоды. Шорты и штаны мы покупали сами или использовали свои, но с условием, что они бежевого цвета. Разобрав обновки и нацепив их на себя, мы отправились в парк на машине Брайана, где уже ждал первый день стажировки. Встретил нас достаточно плотный мужчина с острым носом, очень похожий на актера Робина Уильямса, земля ему пухом. Мужчина представился Заком. Одетый в синюю футболку Поло (синие футболки выдавали старшим менеджерам, желтые – простым операторам) и бежевые бриджи, он театрально начал нас инструктировать по работе в парке.