Владычица Серебряных степей

– Отходим к Кургану Шаара, – приказал вождь. – Там мы встретим их лицом к лицу.

Элеандра, наблюдавшая за манёврами с холма, улыбнулась.

– Они сами ведут нас к победе.

Курганный холм возвышался над равниной – древнее место, где шаары хоронили вождей. На его склонах уже строились кочевники: тысячи всадников, лучников, пеших бойцов с кривыми саблями. В центре, под знаменем с изображением барса, стоял

Шаар – высокий, с гривой седых волос, перевитых кожаными шнурами. Его доспехи из костяных пластин и бронзы сверкали в утреннем свете.

Элеандра выехала вперёд на Мраке – её чёрный скакун бил копытом, чуя запах крови. За ней стройно двинулись Воительницы Луны: триста всадниц в бронзовых доспехах, в алых развевающихся плащах. Их мечи, выкованные в древних кузнях Храма Селены, блестели холодным огнём.

– Сегодня мы не просто победим, – крикнула царица, поднимая клинок. – Мы сотрём их память о свободе!

Битва началась с залпа стрел. Лира и её лучницы ударили первыми – десятки кочевников упали, не успев натянуть тетивы. Затем конница Элеандры рванулась вперёд, разбившись на три волны: первая – с копьями наперевес, вторая – с мечами, третья – с луками для дальнего боя.

Степь наполнилась звоном стали, криками, ржанием коней. Шаары бились яростно: их лёгкие всадники кружили вокруг тяжёлых доспехов воительниц, пытаясь найти брешь. Один из вождей прорвался к Элеандре – его сабля чиркнула по её наплечнику, но царица развернула Мрака, ударила клинком в горло и, не сбавляя хода, поскакала дальше.

К полудню битва превратилась в хаос. Воительницы Луны держались строем, их мечи рубили без устали. Но кочевники не сдавались – их численный перевес начинал сказываться. В рядах царицы появились раненые.

– Стянуть силы к центру! – приказала Элеандра. – Пусть Шаар увидит, кто хозяин степей!

Она направила Мрака прямо к знамени с барсом.

Шаар заметил её приближение. Его глаза, узкие и холодные, вспыхнули гневом. Он поднял боевой топор – древнее оружие, украшенное когтями барса, – и ринулся навстречу.

Их столкновение было подобно удару молнии. Мрак вздыбился, едва не опрокинув кочевника; Элеандра парировала удар топора, её меч скользнул по бронзе доспехов Шаара, оставив глубокую царапину.

– Ты пришла умирать, царица? – проревел вождь, нанося новый удар.

– Я пришла забрать твоё знамя, – ответила она, уклоняясь и вонзая клинок в плечо противника.

Кровь брызнула на траву. Шаар зарычал, но не отступил – его топор описал дугу, целясь в голову Элеандры. Она блокировала удар щитом, затем резко развернула коня, ударив Шаара в бок. Тот пошатнулся, но устоял, схватив царицу за плащ.

В этот момент три Воительницы Луны окружили их, отгоняя кочевников, пытавшихся помочь вождю. Элеандра вырвала меч из ножен на спине – короткий, острый, как жало – и всадила его в незащищённое место между пластинами доспехов Шаара.

Вождь замер. Его топор выпал из рук. Он посмотрел на царицу – в его взгляде не было страха, только удивление.

– Так… просто? – прошептал он.

– Так быстро, – ответила Элеандра и выдернула клинок.

Тело Шаара рухнуло на траву.

Над полем боя повисла тишина – на миг.

Затем кто-то из кочевников закричал: «Вождь пал!» Знамя с барсом дрогнуло, опустилось, а потом и вовсе исчезло в толпе. Конница Шаара дрогнула. Сначала один отряд повернул коней, затем другой. Через минуту степь заполнилась топотом убегающих всадников. Часть вождей, видя гибель предводителя, бросили оружие, поднимая руки в знак капитуляции.

Элеандра подняла штандарт Барса – тяжёлое полотнище с золотой вышивкой. Ветер подхватил его, развернул над полем.

– Это наш трофей, – сказала она, обращаясь к Воительницам Луны. – Но не последний.

Её взгляд устремился вдаль – туда, где за горизонтом лежали ещё непокорённые земли.

Солнце опускалось, окрашивая степь в багряные тона. Алые плащи воительниц сливались с закатом, а мечи, ещё влажные от крови, сверкали, как звёзды.

Погоня сквозь пыль

Элеандра опустила штандарт Барса. В воздухе висел запах крови, пота и выгоревшей

травы. Вокруг – то стоны раненых, то отрывистые команды лекарей, то звон стали:

воительницы проверяли оружие, стягивали ремни, затягивали повязки.

– Они бегут, – произнесла Лира, подъезжая на взмыленном коне.

Её лук был пуст, плащ изодран, но глаза горели. – Разбредаются по степи, как овцы без

пастуха.

Элеандра кивнула, не отрывая взгляда от исчезающих в пыли силуэтов.

– Овцы не опасны. Но стая волков, потерявшая вожака, – вдвойне опасна.

Они соберутся. Найдут нового предводителя. И тогда мы получим десять Шааров вместо

одного.

– Что прикажешь? – спросила Лира, сжимая рукоять меча.

– Догнать. Разбить. Истребить или взять в плен – по обстоятельствам.

Через час три отряда Воительниц Луны уже неслись по следу беглецов. Впереди – разведчицы на лёгких скакунах, за ними – основная конница, а позади – обоз с

запасными луками, стрелами и водой.

Степь раскинулась бескрайней равниной, где каждый холм мог скрывать засаду, а каждая ложбина – ловушку. Ветер поднимал пыль, затрудняя обзор, но воительницы знали:

кочевники устали, их кони выдохлись, а страх гнал их без разбора.

На второй день погони разведчицы доложили:

– Видим их. У русла высохшего ручья. Пытаются перегруппироваться.

Элеандра подняла руку. Строй замер. Она сошла с Мрака, опустилась на колено, провелапальцами по земле.

– Здесь они остановятся. Здесь мы их сломаем.

Бой начался на закате.

Кочевники, собравшиеся у русла, успели выстроить заслон из лучников и пеших бойцов.

Их вожди – те, кто уцелел после Кургана Шаара, – пытались вдохновить воинов

криками и угрозами. Но в их глазах читалась неуверенность.

Элеандра не стала ждать.

– Лира, твои лучницы – на фланги. Пусть выбьют их стрелков. Карелия, ты с пехотой – в центр. Не дайте им сомкнуть ряды. Я возьму конницу – и ударю туда, где они слабее всего.

Свист стрел разорвал тишину. Лира и её лучницы, заняв позиции на холмах, обрушили на кочевников град оперённых смертей. Первые ряды пали, не успев натянуть тетивы.

Затемпехота Калерии рванулась вперёд, щиты сомкнулись, мечи засверкали в угасающемсвете. Царица повела конницу в обход. Её алый плащ пылал, как знамя, а меч,

обагрённый ещё в прошлой битве, рассекал воздух с холодным свистом.

Один из вождей – молодой, с татуировкой барса на щеке – бросился ей навстречу.

Его сабля сверкнула, но Элеандра уклонилась, ударила в бок, затем развернула Мрака и добила противника точным ударом в шею.

– Это не война, – прошептала она, глядя на падающее тело. – Это уборка.

К полуночи всё было кончено.

Поле усеяли тела. Некоторые кочевники лежали молча, другие стонали, третьи – ползли к воде, оставляя кровавые следы. Воительницы Луны проверяли раненых: тех, кто поднимал руки в знак капитуляции, связывали; тех, кто пытался сопротивляться,

добивали без колебаний.

Лира подъехала к царице, её доспехи были покрыты пылью и кровью.

– Пленных – около двух сотен. Остальные… – она кивнула на поле. – Больше не поднимутся.

Элеандра окинула взглядом равнину. Вдали, на фоне звёзд, виднелись огни – это обоз с припасами приближался к месту боя.

– Разделите их на две группы. Первая – те, кто может пригодиться. Вторая – те, кого можно продать в рабство. – приказала она.

Пленных для продажи связали и передали каравану торговцев, ожидавших неподалёку.

За них дадут золото, зерно, оружие – всё, что нужно для продолжения похода.

Первая же группа состояла из разныз пленников – тех, кто отказывался сдаваться, кто бросал проклятия и хватался за ножи, – отвели в сторону.

Элеандра наблюдала за этим молча. Её лицо оставалось бесстрастным, а рука – на рукояти меча.

– Вы – тень прошлого, – сказала она, обращаясь к обречённым. – А я – будущее.

Клинок сверкнул в утреннем свете.

Когда последний стон затих, царица повернулась к своим воительницам.

– Мы очистили степь. Но это лишь начало. Впереди – новые земли, новые враги.

И мы возьмём их.

Её голос звучал как приказ самой судьбы. Воительницы Луны ответили ей единым рёвом:

– За Элеандру! За Луну!

К ней подъехала разведчица – Ирис, та самая, что ещё вчера первой заметила скопление беглецов у высохшего русла. Её лицо было в пыли, но глаза горели.

– Госпожа, – она склонила голову, – там ещё два последних стойбища. Первое – в трёх лигах к востоку. Палатки из выделанных шкур, много коней, видны дозоры. Второе – дальше, за холмами. Племя Клыка. Они знают о нашей победе. Готовятся.

Элеандра кивнула, не отрывая взгляда от горизонта.

– Значит, не бегут. Собираются. Хотят показать зубы. Хорошо, навестим их.

Ночной марш

Луна поднялась высоко, заливая степи серебром. Воительницы Луны не знали усталости: их доспехи, лёгкие и прочные, не сковывали движений, а сердца горели азартом победы. За ними, как мрачная процессия, следовали пленные – десятки мужчин, скованные одной цепью. Тех, кто падал от слабости, оставляли мёртвыми на дороге: слабые не имели права жить в царстве Элеандры.

Лагерь кочевников Шаара спал, окутанный дымом костров и тихим храпом. Но тишина рухнула в одно мгновение.

– Арьяя! – скомандовала атаку Элеандра.

Воительницы ворвались в лагерь, как вихрь. Мечи сверкали в лунном свете, превращая сон в кровавый кошмар. Мужчины вскакивали, хватались за оружие, но падали, не успев даже вскрикнуть. Женщины-воины не знали жалости: их удары были точны, движения – стремительны. Морриган неслась впереди, её клыки рвали глотки, а когти вспарывали животы. Она не просто убивала – она демонстрировала.

Элеандра нашла шатёр предводителя – огромный, украшенный шкурами и перьями. Внутри сидел старик с седыми косами, его руки сжимали посох с черепом на конце.

– Ты опоздала, царица, – прошептал он. – Кровь Шаара не исчезнет.

– Уже исчезла, – ответила Элеандра и вонзила Лунный Клык ему в сердце.

К рассвету лагерь был взят. Живыми остались лишь те, кто не сопротивлялся. Среди них выбрали крепких мужчин с широкими плечами, женщин с сильными руками. Слабых, больных, стариков – не брали. Их судьба была решена молчанием.

– Краткий привал, заковать пленных в цепь! – приказала Элеандра.

Каэлия кивнула, уже раздавая распоряжения. Лира, всё ещё с окровавленным кинжалом в руке, осматривала добычу: оружие, украшения, припасы.

Элеандра подняла меч, указывая на восток, где уже розовело небо.

– Последнее стойбище ждёт нас.

Морриган подошла к ней, её шерсть была в крови, но глаза светились удовлетворением.

Элеандра погладила волчицу по голове.

– Хорошая охота, сестра. И это только начало.

Подглава. Харзак Гром-Рука

Второе стойбище встретило их иначе.

Здесь знали. Здесь готовились. Палатки стояли плотным кольцом, между ними —

костры, у костров – вооружённые воины. На возвышении, у центрального шатра,

стоял вождь – огромный, как скала, с обнажёнными плечами, покрытыми

татуировками-змеями, извивающимися в тусклом свете. Его руки, массивные, с вздутыми венами, сжимали двуручный топор.

– Харзак Гром-Рука, – прошептала одна из воительниц. – Говорят, он вырвал язык пленному воину зубами. Говорят, его кровь – яд.

Элеандра улыбнулась.

– О, значит, будет интересно.

Бой начался с залпа стрел.

Лучницы Лиры ударили первыми – но кочевники были готовы: щиты поднялись,

стрелы отскочили, а в ответ полетели огненные дротики. Один из них вонзился в плечо

воительницы справа от Элеандры – она упала молча, лишь пальцы сжали траву.

Харзак взревел – звук был подобен раскату грома – и бросился вперёд. Его топор

крушил всё на пути: щит разлетался в щепы, шлем проминался, как лист бумаги. Он шёл, как буря, оставляя за собой кровавый след.

– В кольцо! – крикнула Элеандра. – Не дать ему развернуться!

Воительницы Луны сомкнули строй. Щиты – вперёд, копья – на уровень груди, мечи – наготове. Харзак врезался в них, как волна в скалу, но не смог пробить. Его топор застрял в щите одной из воительниц – и в тот же миг три копья вонзились в его бок.

Он зарычал, вырвал топор, ударил снова – один из клинков сломался, другой отлетел,

третий остался в его руке. Но его напор ослабел.

– Взять его! – приказала царица.

Четверо воительниц бросились вперёд, накинули ремни из закалённой кожи – те, что выдерживали натяжение боевого лука. Харзак бился, рвал их зубами, но связки

держали. Его повалили, скрутили, прижали к земле.

Он лежал, тяжело дыша, кровь струилась по татуировкам, но глаза – холодные,

змеиные – не потухли.

– Ты думаешь, это конец? – прохрипел он, глядя на Элеандру. – Ты думаешь, я один?

– Конечно, конец, – ответила она, опускаясь на колено. – Ты не знал? Кочевники уже пали.

Она подняла его топор – тяжёлый, с зазубринами, покрытый ещё не засохшей кровью.

– Этот клинок убьёт ещё многих. Но больше не по твоей воле.

Харзак рассмеялся – хрипло, жутко, как будто внутри него ворочался зверь.

– Ты не знаешь, кто мы. Ты не знаешь, откуда мы пришли. Ты думаешь, ты победила?

– Победила, – повторила Элеандра, поднимаясь. – И не только тебя.

Его увели.

Харзака связали крепче, чем остальных: ремни обвили запястья, лодыжки, грудь, даже

шею. Его вели между рядами воительниц, и те невольно отступали – не от страха,

а от ощущения, что этот человек не сломлен. Что он ждёт.

Лира подошла к царице.

– Что с ним делать? Он опасен. Даже связанный.

– Оставим его живым, – сказала Элеандра. – Пусть смотрит. Пусть видит, как мы взяли их земли, как ломаем их волю.

Царица посмотрела на удаляющуюся фигуру Харзака – огромного, окровавленного,

но не согнутого.

Пыль ещё висела в воздухе над разрушенным стойбищем – словно степь не могла сразу смириться с тем, что здесь только что оборвалась жизнь

целого рода. Элеандра стояла на холме, её плащ едва колыхался от слабого ветра.

Внизу, среди обугленных шатров и разбросанного оружия, её воительницы собирали

трофеи и связывали последних сопротивлявшихся. Победа была полной.

Каэлия подъехала молча, остановив коня в шаге от царицы. Её доспехи были в подтёках

крови, но взгляд оставался ясным.

– Всё кончено, царица, – сказала она.

Элеандра кивнула, не отрывая взгляда от горизонта.

– Морриган!

Волчица появилась из-за спины, её звери кружили неподалёку, принюхиваясь к запахам

смерти и дыма.

– Возьми половину стаи. Отправляйся к каменоломням. Приведи тех пленных обратно.

Объедини их с теми, что мы взяли сегодня. Пусть их будет много – это покажет силу

Серебряных Степей.

Морриган улыбнулась, её глаза блеснули:

– Будет исполнено.

Она вскочила на коня, махнула рукой – и через мгновение её силуэт

растворился в облаке пыли, сопровождаемый серыми тенями зверей.

Передышка

В лагере закипела работа. Лира расставляла дозорных, её лучницы проверяли стрелы и

луки – привычка, выработанная в сотнях боёв.

Каэлия следила за тем, как оружейницы чистят и смазывают мечи, а разведчица Айрис, вернувшись с разведки, докладывала:

– Тропы свободны. Никто не идёт на помощь Шаару. Они сломлены.

Элеандра села у костра, её пальцы скользнули по рукояти меча.

– Три дня отдыха, – произнесла она, не поднимая глаз. – Пусть воительницы наберутся сил. Пусть кони поедят свежей травы. Пусть каждый из нас вспомнит, что значит дышать без боя.

Каэлия склонила голову:

– А потом – домой?

– Да. Серебряные Степи ждут нас.

На второй день отдыха лагерь ожил непривычной тишиной.

Воительницы смеялись у костров, чинили доспехи, рассказывали истории. Кто-то играл в кости, кто-то пел – тихо, почти шёпотом, как поют те, кто слишком долго молчал.

Войско приходило в себя после множественных боёв. Лагерь отдыхал.

Но не все в лагере были спокойны.

Среди скованных цепью мужчин выделялся один – огромный, с плечами, покрытыми

татуировками-змеями, извивающимися, словно живые. Харзак. Он не опускал взгляда,

даже когда к нему приближались стражницы. Его глаза горели яростью, а мускулы

напрягались при каждом движении.

Когда Лира прошла мимо, проверяя посты, он вдруг резко рванулся вперёд, насколько

позволяли цепи, и прорычал:

– Вы думаете, это конец? Шаар не умирает. Мы вернёмся.

Лира остановилась, её рука легла на рукоять меча, но она не стала угрожать.

Вместо этого она наклонилась к нему, её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

– Ты можешь верить во что угодно. Но пока ты в цепях, твои слова – лишь ветер.

Харзак оскалился, но не ответил.

К вечеру вернулась Морриган. Её волки шли рядом, их шерсть была в пыли,

но глаза – ясные, голодные. За ними тянулась длинная вереница пленных – сотни

мужчин, скованных одной цепью, с потупленными взглядами и ссадинами на ногах.

– Все здесь, – доложила она, спрыгивая с коня. – Никто не сбежал.

Мои звери следили за каждым.

Добыча

Элеандра окинула взглядом трофеи, захваченные у кочевников Шаара. Каждый предмет был не просто вещью – он был знаком её власти. Среди груды оружия особенно выделялись топоры с лезвиями из закалённой бронзы. Их рукояти, обмотанные вощёной кожей, ложились в ладонь как живые. На лезвиях извивались гравированные змеи – не украшение, а предупреждение: удар такого топора разрывал плоть, как бумагу.

Рядом лежали копья с наконечниками в форме листьев. Их выковывали по древним технологиям – остриё пробивало даже самые крепкие доспехи. А чуть поодаль – луки из изогнутого тиса, тетивы из жил быка. Они били на сотню шагов, и стрела, выпущенная из такого лука, могла пронзить всадника насквозь.

Доспехи сверкали в утреннем свете: нагрудники из многослойной кожи, усиленные бронзовыми пластинами в форме волчьих морд; наручи и поножи с инкрустацией из лунного камня – лёгкие, но непробиваемые. Шлемы с рогами, украшенные перьями, носили военачальники – чтобы враги видели их издалека и дрожали.

Среди трофеев блестели и драгоценности: ожерелья из золотых монет с выгравированными символами Шаара, перстни с чёрными опалами, браслеты из слоновой кости, инкрустированные бирюзой. А ещё – диадемы с рубинами, похожими на капли застывшей крови.

Но были и иные сокровища – те, что будили не жадность, а жажду зрелищ. Барабаны из кожи быка, натянутой на деревянные рамы, издавали гулкий, животный ритм, от которого кровь вскипала в жилах. Флейты из кости орла пели пронзительно, словно души павших. А лютни с корпусами из чёрного дерева и струнами из жил могли как утешить, так и довести до безумия.

И, конечно, припасы: мешки с сушёным мясом и вяленой рыбой, бочки с крепким вином, настоянным на травах, горшки с мёдом и орехами. Всё это – добыча, которая укрепит мощь Серебряных Степей.

Нокт

Юная Лира в последний раз осматривала поселение.

Её внимание привлёк странный звук – низкий, утробный рык, доносившийся из загороди для скота. Она подошла ближе и увидела в железной клетке закованного огромного ягуара с шерстью цвета полуночи и глазами, горящими зелёным огнём. Зверь прижался к земле, но не от страха – от ярости. Его когти царапали землю, а зубы оскалились в беззвучном предупреждении.

Лира замерла. Она знала: это не обычный зверь. Это был дух-хранитель, из тех, о ком рассказывали легенды.

– Я не обижу тебя, – тихо произнесла она. – Хочешь пойти со мной?

Ягуар принюхался, его уши дрогнули. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Лира не шевельнулась. Она протянула руку между прутьями, и зверь, после мгновения колебаний, ткнулся носом в её ладонь. На одном из трупов врага Лира нашла ключ от клетки и цепи и освободила ягуара.

– Я назову тебя Нокт – прошептала она («Ночь»). – Ты будешь моим щитом и моим мечом. Ягуар издал низкий, одобрительный рык.

Подглава Пир в отблесках костров

Элеандра снова осмотрела добычу: сотни крепких мужчин, готовых к труду; оружие и доспехи, которые пополнят арсеналы Серебряных Степей; драгоценности, которые украсят дворцы царицы; музыканты, чьи песни будут звучать на пирах; повозки с продовольствием.

– Это лишь начало, – произнесла Элеандра, глядя на горизонт, где уже загорались первые звёзды. – Скоро все племена склонятся перед Серебряными Степями.

Морриган подошла к ней, её глаза светились удовлетворением. Лира, стоя рядом с Ноктом, улыбнулась. Ягуар прижался к её ноге, словно говоря: «Я с тобой».

Элеандра, восседая на вороном скакуне, подняла руку. Войско замерло, словно единый живой организм, приученный к молниеносному послушанию. Лишь ржание коней и треск факелов нарушали тишину, будто природа сама затаила дыхание.

– Слушайте меня! – её голос, как лезвие, разрезал гул толпы.

Тишина опустилась мгновенно. Царица обвела взглядом своих воительниц – усталых, окровавленных, но сияющих от победы.

– Вы славно потрудились в эти дни, – произнесла она, и в её глазах вспыхнули отблески закатного огня. – Сегодня пируем! Отдыхайте.

– Элааар! – ликующий крик воительниц поплыл над степью.

Костры зажглись, как звёзды, упавшие на землю. Пламя взметалось к тёмнеющему небу, бросало причудливые тени на лица, превращало обыденность в мистерию. Воительницы расставляли низкие столы из грубо сколоченных досок, расстилали ковры, привезённые из захваченных поселений. Воздух наполнялся запахом жареного мяса, хмельного вина и горячего хлеба.

Слуги, отобранные из пленных за ловкость рук, метались между кострами. Они жарили на вертелах туши баранов, резали сыр и хлеб, разливали вино из бочек в медные кубки. Их движения были точны, взгляды – опущены. Никто не смел задержать взгляд на госпоже, никто не осмеливался заговорить без приказа.

Каэлия, правая рука царицы, скользила между кострами, словно тень. В её золотых волосах отплясывали языки пламени. Её взгляд, острый как кинжал, замечал всё: кто медлит с подносом, кто осмелится поднять глаза, кто шепчется в темноте. Она не говорила много – лишь бросала короткие приказы, и каждый знал: ослушаться нельзя.

– Велк, – бросила она одной из надсмотрщиц, указывая на пленного, что слишком медленно тащил дрова. – Пусть его накормят после всех.

Вокруг лагеря, словно живые стены, расхаживали стражи. Волки Морриган – десять чудовищных тварей с янтарными глазами, чьи клыки блестели в свете костров. Нокт, ягуар Лиры, прижался к её ногам, но уши его подрагивали, ловя каждый шорох. Дозорные из числа Воительниц, вооружённые луками и короткими мечами, несли вахту, их силуэты тонули в пляшущих отблесках пламени.

Пленные сидели у отдельных костров. Их молчание было густым, как дым, – в нём таились ненависть и страх. Они знали: этот пир не для них. Они – лишь фон, напоминание о победе.

Когда тьма окончательно окутала степь, Элеандра взошла на невысокий помост. В руках её сверкал Лунный Клык – меч, обагрённый кровью врагов. Пламя костров отражалось в лезвии, превращая его в язык огня.

– Эла́аар! – выкрикнула она победный клич, он же – поздравление войска с победой.

Войско ответило хором, ударяя мечами о щиты. Звук раскатился по степи, будто громовой раскат, заставил вздрогнуть даже волков. И тогда началось.

Вино лилось рекой. Медные кубки наполнялись снова и снова. Женщины смеялись, перебрасывались шутками, вспоминали удачные удары в бою. Кто-то ел с ножей,

кто-то – руками, не стесняясь сока, стекающего по запястьям. Мясо дымилось на блюдах, аромат его смешивался с запахом дыма и вина, кружил головы.

Музыка звучала – пленные музыканты, отобранные за мастерство, играли на лютнях и барабанах. Их мелодии – то ликующие, то заунывные – сплетались с гулом голосов, с треском дров, с далёким воем волков. Кто-то подхватывал песни о победах, о лунных богинях, о силе женщин, правящих этой землёй.

Лира сидела у костра рядом с Ноктом. Ягуар урчал, когда она проводила пальцами по его чёрной шерсти. Девушка смотрела на огонь, и в его пляшущих языках ей виделись завтрашние заботы: как будут распределять рабов, как она выберет слуг для ухода за зверем, как проверит добычу, чтобы отобрать лучшее для своего отряда. Но сейчас она позволяла себе расслабиться, вдохнуть запах победы, почувствовать тепло вина в груди.

Каэлия подошла к Элеандре, склонила голову:

– Все в порядке. Войско отдыхает, лагерь под охраной. Пленные под надзором.

– Хорошо, – кивнула царица, глядя в пламя. – Пусть сегодня они забудут о страхе. Завтра напомним.