Владычица Серебряных степей

– Да, самое сильное время, – ответила Лираэль. – В эту ночь луна касается земли

своим дыханием. Границы миров истончаются. Мы сможем услышать голос Селены.

В зале повисла пауза. Где-то за окнами вскрикнула ночная птица – резко, тревожно.

– Ещё одно, – добавила Лираэль, понизив голос. – В эту ночь мы призовём

осколок Лунного Источника. Он покажет тебе то, что скрыто даже от тебя самой.

За стенами храма ветер наконец пробудился. Он ворвался в открытые окна, взметнул

края льняных одеяний жрицы, заиграл с серебряной вышивкой. В его шуме чудились

слова – то ли предупреждение, то ли обещание.

– Через два дня ты встанешь в круг, – сказала Лираэль, глядя на звёзды,

проступающие сквозь купол. – И мы помолимся Селене.

Элеандра развернулась к выходу, её плащ взметнулся за спиной, как знамя грядущей

победы.

Кровь и лунный огонь

Тринадцатая ночь месяца Селены. Небо налилось чернильной тьмой, а луна повисла над степью – огромная, почти пугающая, будто глаз божества, следящий за каждым

движением. В Лунной Обители царила тишина ожидания.

Жрицы в льняных одеяниях с серебряной вышивкой замерли у агатового круга.

Их венцы из лунного камня мерцали холодным светом, а взгляды – пронзительные,

бесстрастные – были прикованы к двери.

Элеандра IV вошла без предупреждения.

Её шаги отдавались гулким эхом. Она не нуждалась в сопровождении – за ней всегда

следовала тень власти, невидимая, но ощутимая, как лезвие у горла. На ней – не

доспехи, а простая белая рубаха, подпоясанная чёрным шнуром. Но даже в этой простотеона выглядела как оружие: прямая спина, сжатые кулаки, взгляд, не терпящий возражений

– Время пришло, – бросила она, не глядя на Лираэль. – Начинайте.

Верховная жрица склонила голову, но в её глазах мелькнул едва уловимый вызов.

– Царица, для ритуала нужно…

– Я знаю, что нужно, – перебила Элеандра, голос – как удар хлыста. – Не трать моё время.

Лираэль сглотнула. Подняла хрустальный сосуд с тёмным зельем.

– Выпейте. Это очистит разум.

Элеандра схватила сосуд, вдохнула резкий запах металла и льда. Выпила одним

движением, даже не поморщившись.

– Теперь – круг.

Семь жриц встали по периметру. Их руки поднялись, пальцы сплелись в замысловатых

жестах. Лираэль подняла жезл с полумесяцем, и зал наполнился низким, вибрирующим

пением – словно земля сама гудела под ногами.

В центре круга лежал осколок Лунного Источника – кристалл, пульсирующий изнутри

призрачным огнём.

Элеандра шагнула внутрь. Пол был ледяным, но она даже не вздрогнула.

– Селена, владычица ночи, услышь нас! – голос Лираэль раскатился по залу. – Мы взываем к тебе в час, когда миры сближаются. Даруй нам свой свет!

Жрицы запели громче. Их голоса сплетались в узор, от которого воздух сгущался, а тени

вытягивались, будто пытаясь дотянуться до круга. Кристалл вспыхнул.

Свет ударил в потолок, рассыпался искрами. Элеандра не закрыла глаза – она смотрела

прямо в сердце огня, не моргая, не отступая.

– Кровью своей докажи, что достойна, – произнесла Лираэль, протягивая ритуальный

кинжал. – Пусть капля упадёт на кристалл. Пусть он увидит твою суть.

Элеандра схватила клинок. Металл был холодным, но её ладонь горела. Она провела

остриём по запястью – резко, без колебаний. Первая капля крови упала на кристалл.

И тогда мир изменился. Кристалл взорвался светом – не слепящим, а пронизывающим,

как тысячи лезвий.

Элеандра увидела себя – но не в отражении, а в вихре образов: вот она на троне,

вот она над поверженными врагами, вот она ведёт войско в бой. Но не было страха, не

было сомнений – только холодная, железная уверенность: я – власть. Я – победа.

Лираэль шагнула вперёд. Её лицо было бледным, но в глазах читалось признание.

– Луна услышала тебя. Она дарует своё благословение.

Где-то за стенами храма прогремел первый раскат грома.

Элеандра опустила руку. Кровь капала на пол, оставляя тёмные пятна, похожие на печати её воли.

– Да будет так, – сказала она, разворачиваясь к выходу. – Мы выступаем.

Глава вторая. Орда кочевников Шаара

Ветер свистел в ушах, рвал плащи, бросал в лицо колючую пыль. Три сотни Воительниц

Луны неслись по степи, как смерч из стали и серебра. Впереди – Элеандра, её конь

вздымал клубы пыли, а за спиной реяло знамя с лунным узором. Следом – Каэлия,

её золотые волосы вспыхивали на солнце, словно второе пламя.

– Они уже видят нас! – крикнула Каэлия, пригибаясь к шее коня. – Дым над шатрами!

Элеандра лишь усмехнулась. Её глаза, холодные и острые, уже выхватывали детали:

суетящиеся фигуры у колодцев, спешащие к лошадям воины, дрожащие полотнища

шатров.

– Лира! – рявкнула царица, не оборачиваясь. – Пусть твои лучницы займут высоты. Никто не уйдёт.

– Будет исполнено! – отозвалась Лира, махнув рукой.

Три десятка всадниц отделились от строя, свернув к каменистым холмам. Их кони легко

взбирались по склонам, а сами воительницы уже натягивали луки.

Морриган, ехавшая слева от Элеандры, принюхалась:

– Запах страха. Они ещё не знают, что бежать некуда.

Её волки, серые тени у копыт, рванулись вперёд, исчезая в волнах травы.

Стойбище ожило хаосом. Кочевники хватали оружие, женщины загоняли детей в шатры,

старики выкрикивали проклятия. На центральной площади уже строились всадники – десятка три, не больше. Их предводитель, высокий мужчина с татуировкой барса на щеке, поднял копье:

– Кто вы?! – его голос дрогнул, но он попытался звучать грозно. – Это земли Шаара!

Элеандра осадила коня в десятке шагов от него. Её меч медленно вышел из ножен,

сверкнув, как осколок луны.

– Я – Элеандра, царица Серебряных Степей. Эти земли теперь мои. Сложите оружие – и останетесь живы.

Кочевник рассмеялся, но смех оборвался, когда за спиной царицы раздался тихий,

леденящий вой. Из травы поднялись волки Морриган, их глаза горели жёлтым огнём.

– Ты думаешь, это шутка? – прошипела Морриган, выезжая вперёд. —

Мои звери голодны.

Предводитель побледнел, но не отступил. Он обернулся к своим воинам, выкрикнул:

– Не бойтесь! Их меньше! В атаку!

Свист стрел разорвал воздух. Первые лучницы Лиры уже стреляли с холмов – без криков, без предупреждения. Три всадника рухнули с коней, остальные рванули

вперёд, но их встретила стена щитов и мечей.

Элеандра ударила первой. Её конь взвился, а меч опустился с такой силой, что расколол щит одного из кочевников. Кровь брызнула на траву.

– За луну! – грянул её голос.

Воительницы Луны врезались в строй врага, как нож в масло. Их доспехи сверкали, мечи пели, а кони топтали тех, кто падал. Каэлия билась рядом с царицей, её клинок двигался с холодной точностью – один удар, и ещё один кочевник валится наземь.

Лира, оставшаяся на холме, следила за флангами. Её лучницы били без промаха – стрелы находили шеи, спины, незащищённые лица.

– Вон там! – крикнула одна из её воительниц, указывая на группу

кочевников, пытавшихся увести лошадей. – Они бегут!

– Пусть бегут, – холодно ответила Лира. – Волки их догонят.

И действительно, из травы вырвались серые тени. Вой, хруст костей, отчаянные крики – всё слилось в единый хор битвы.

Через полчаса стойбище было в руках Серебряных Степей. Шатры стояли разорённые,

земля была залита кровью, а в воздухе витал запах железа и страха.

Элеандра, всё ещё верхом, окинула взглядом поле боя.

– Каэлия! – приказала она. – Собери пленных. Тех, кто сопротивляется – казнить.

Остальных – в цепи.

Каэлия кивнула, её меч блеснул в закатном свете.

– Морриган! – продолжила царица. – Пусть волки обходят окрестности. Если где-то прячутся беглецы – найди их.

Волчица улыбнулась, её глаза сверкнули.

– С удовольствием.

Разведчица, вернувшаяся из разведки, подъехала ближе:

– На севере ещё два стойбища. Они знают о нас. Готовятся.

Элеандра подняла меч, указывая на горизонт:

– Очень хорошо, идём к ним. Пусть знают: луна не знает пощады.

Её конь рванул вперёд, а за ним, как волна, понеслись триста Воительниц Луны. Ветер

рвал знамя, и оно реяло над степью, словно предвестник новой бури.

Второе стойбище

Степь пылала под полуденным солнцем – воздух дрожал, превращая дальние

холмы в зыбкие призраки. Элеандра вела отряд без спешки, но с неумолимой точностью. Её конь ступал легко, будто не чувствовал тяжести брони, а за спиной царицы колыхалосьзнамя с лунным узором, словно холодный отблеск грядущей бури.

Каэлия, ехавшая справа, прищурилась:

– Вижу дым. Они жгут травы у валов. Пытаются ослепить нас.

– Пусть жгут, – холодно отозвалась Элеандра. – Когда их огонь догорит, останется

только наш.

Морриган, чья волчья стая скользила у самых копыт, втянула воздух:

– Страх. Они знают, что мы пришли не торговаться.

Разведчица подъехала бесшумно:

– У них больше лучников, чем в прошлых стойбищах. И они ждут нас у ворот. Поставили заслон из телег, обложили хворостом. Хотят поджечь, если мы пойдём в лобовую.

Элеандра усмехнулась, её меч блеснул, поймав солнечный луч:

– Значит, мы не пойдём в лобовую. Лира!

– Слушаю, царица, – отозвалась воительница, не отрывая взгляда от стойбища.

– Твои лучницы ударят первыми. Цель – их лучники. Пусть падут до того,

как успеют натянуть тетиву.

– Будет исполнено.

Стойбище раскинулось в ложбине, окружённое земляными валами и частоколом.

Над воротами висел выцветший штандарт с изображением волчьей головы. У баррикад изтелег толпились воины – их копья поднимались, как щетина разъярённого зверя.

Предводитель – коренастый воин с седыми прядями в бороде – выехал вперёд.

Его голос гремел, но в нём сквозила дрожь:

– Элеандра! Это земли Шаара! Ты не пройдёшь!

Элеандра остановила коня в двадцати шагах от него. Её голос прозвучал, как лезвие, рассекающее воздух:

– Эти земли теперь мои. А вы сами напросились, когда грабили нашу границу. Сложите оружие – и останетесь живы.

Воин рассмеялся. Он не стал тратить слова впустую. Его крик «В атаку!» разорвал напряжённую тишину, и

полсотни кочевников рванули вперёд, подняв облака пыли. Копья блестели на солнце,

лошади неслись галопом, а воздух наполнился топотом копыт и боевыми кличами.

Элеандра даже не дрогнула. Её взгляд, холодный и острый, выхватывал детали:

неровный строй, поспешность в движениях, страх в глазах тех, кто отставал. Она подняламеч – и триста Воительниц Луны ответили ей молчаливым согласием.

Бой закипел, превратившись в хаотичный вихрь стали и пыли. Элеандра билась в самом

сердце схватки – её конь вздымался на дыбы, а меч сверкал, как молния. Один удар – и кочевник с криком валится наземь, второй – и ещё один падает, схватившись за

рассечённое плечо.

– Арьяя! – её голос, холодный и ясный, прорезал шум битвы.

Воительницы Луны отвечали ей молчанием – их действия были быстрее слов.

Щиты сталкивались с копьями, мечи рассекали воздух, кони топтали упавших.

Каэлия, словно тень, скользила по флангу, её клинок находил бреши в строю врага с

беспощадной точностью.

Лира не вступала в ближний бой – она оставалась на возвышенности, её лучницы

работали как часы. Когда группа кочевников попыталась обойти их с тыла, Лира лишь

кивнула – и три десятка стрел ударили одновременно, превратив бегущих

в неподвижные фигуры.

Морриган не участвовала в лобовой атаке. Она повела свою стаю волков в обход, через

заросли полыни. Её звери двигались бесшумно, как призраки, и появлялись там, где их

меньше всего ждали. Вой, хруст костей, отчаянные крики – всё это сливалось в

единый хор битвы, заставляя кочевников оборачиваться, терять строй, дрожать от ужаса.

Один из воинов, пытаясь спастись, рванул к ближайшему шатру.

Но не успел он добежать – из травы выскочил волк, его клыки впились в икру,

и человек с воплем рухнул на землю. Морриган наблюдала за этим с холодной улыбкой,

её глаза горели жёлтым огнём.

Через час всё было кончено. Стойбище лежало в руинах – валы разрушены, частокол

опрокинут, шатры пылали, отбрасывая багровые блики на окровавленную землю.

Ветер разносил запах гари и железа, а в воздухе висел тяжёлый гул – смесь стонов,

хрипов и отдалённых криков.

Элеандра остановилась посреди поля боя. Её доспехи были в пятнах, но лицо оставалосьбесстрастным. Она медленно обвела взглядом своих воительниц – ни одной павшей,

ни одной дрогнувшей. Их плащи, испачканные пылью и кровью, всё ещё реяли, как

знамёна победы.

– Каэлия, – произнесла царица, её голос звучал ровно, без тени усталости. – Собери пленных. Тех, кто сопротивлялся – казнить. Остальных – в цепи. Пусть видят, как горит их дом.

Каэлия кивнула, её меч блеснул в закатном свете. Она уже направлялась к группе

кочевников, сбившихся у колодца, их руки были подняты в жесте капитуляции.

– Лира, – продолжила Элеандра, – проверь фланги. Если кто-то прячется в зарослях – найди их.

Лира молча кивнула, её лучницы уже расходились по сторонам, их глаза сканировали каждый уголок, каждую тень.

Когда последние стоны затихли, а дым от горящих шатров поднялся высоко в небо,

Элеандра подняла меч. Её взгляд устремился на север, где на горизонте виднелись

очертания стойбища Шаара Бесстрашного.

Подъехала разведчица:

– Там их главный вождь. Он собирает силы. Говорят, вызвал подкрепление из дальних

родов.

Элеандра подняла меч, указывая на горизонт, где уже сгущались тучи:

– Я иду к тебе, – прошептала она, и её голос прозвучал как обещание бури.

Подглава Передышка перед бурей

Солнце клонилось к закату, окрашивая степь в багряные тона. Поле боя постепенно

затихало: стоны раненых сменялись тяжёлым дыханием победителей, а дым от

догорающих шатров медленно рассеивался в прохладном вечернем воздухе.

Элеандра остановила коня на небольшом холме, откуда открывался вид на

раскинувшееся внизу стойбище – теперь уже покорённое.

– Каэлия, – её голос прозвучал ровно, без тени усталости, – распределите дозорных.

Пусть следят за всеми тропами – не хочу сюрпризов от уцелевших.

Каэлия кивнула, её золотые волосы, перепачканные пылью, вспыхнули в последних лучах солнца. Она тут же отдала короткие приказы, и тридцать всадниц рассыпались по

периметру, растворяясь в полумраке.

– Лира, – продолжила царица, – твои лучницы пусть обойдут окрестности.

Если кто-то прячется в зарослях – найдите их. Не оставляйте ни одного, кто мог бы

донести весть до вождя Шаара.

Лира молча склонила голову. Её воительницы уже двигались вдоль кромки леса, их луки

были наготове, а взгляды – цепкие, как у хищных птиц.

В лагере закипела работа. Воительницы Луны сновали между шатрами: одни тушили

очаги, чтобы огонь не перекинулся на уцелевшие постройки; другие собирали оружие

павших кочевников; третьи разбивали палатки для отдыха. Воздух наполнился запахами

дыма, пота и свежей травы – степь возвращала себе покой после кровавой бури.

Элеандра спустилась с коня и подошла к группе пленных. Они сидели, скованные цепями, их лица были в грязи и крови, а глаза – пустые, лишённые надежды. Царица

остановилась перед ними, её тень накрыла их, как холодное крыло хищной птицы.

– Вы думали, что сможете устоять против нас? – её голос был тихим,

но каждое слово звучало, словно удар клинка. – Ваши копья – пыль. Ваши крики – ветер. Ваши жизни – лишь миг в тени луны.

Один из пленников поднял голову, его губы дрожали:

– Пощади… Мы лишь воины, мы не выбирали эту войну…

Элеандра наклонилась к нему, её глаза сверкнули:

– Война не спрашивает. Она приходит. И те, кто не готов к ней, становятся прахом.

Она отвернулась, не дожидаясь ответа. Её решение было уже принято.

– Морриган, – позвала она, и волчица тут же появилась из сумрака, её звери

кружили неподалёку, словно тени. – Возьми половину своей стаи.

Отведи пленных к старым каменоломням. Там есть пещеры – пусть сидят там,

пока мы не решим, что с ними делать. И смотри, чтобы никто не сбежал.

Морриган улыбнулась, её зубы блеснули в полумраке:

– Будет исполнено. Мои волки не любят, когда добыча убегает.

Когда последние цепи зазвенели вдали, а пленные исчезли за горизонтом в окружении

волков, Элеандра вернулась к своему шатру.

Внутри уже горели свечи, а на низком

столике дымился отвар из степных трав – Каэлия позаботилась о том, чтобы царица

могла восстановить силы.

– Сколько у нас времени? – спросила Элеандра, опускаясь на подушки.

– Два дня, может, три, – ответила Каэлия, стоя у входа. – Вождь Шаара не станет

ждать. Он уже знает о нашем наступлении.

– Значит, мы должны быть готовы раньше, – царица взяла чашу с отваром,

вдохнула пряный аромат. – Прикажи кузнецам проверить броню.

Пусть все мечи будут наточены, а щиты – крепки.

– Уже сделано, – кивнула Каэлия. – Наши оружейницы не спят с момента победы.

– Хорошо. – Элеандра закрыла глаза на миг, затем снова открыла их,

взгляд был ясным, как утренний лёд.

– Лира!

Воительница появилась в дверях, её лук был перекинут через плечо, а руки – в царапинах от тетивы.

– Слушаю, царица.

– Твои лучницы должны тренироваться до рассвета. Пусть каждый выстрел будет точным, как удар сердца. Мы идём к вождю Шаара, и он ждёт нас. Но когда мы придём – он должен пожалеть о своём непокорстве.

Лира склонила голову:

– Будет исполнено.

Ночь опустилась на степь, окутав лагерь тишиной.

Лишь изредка слышался звон металла – это оружейницы работали у костров,

проверяя каждый клинок, каждую пластину брони. Вдали мерцали огни дозорных, а в

воздухе витал запах свежей травы и остывающей земли.

Элеандра сидела в своём шатре, её меч лежал на коленях, а взгляд был устремлён в

пламя свечи. Она не спала – она думала. О том, как разбить войско Шаара, как заставить его склониться. Её пальцы сжимали рукоять меча, а в глазах отражался

огонь – холодный, беспощадный, неумолимый.

За дверью послышался шорох. Каэлия вошла, неся поднос с едой.

– Ты не ешь, – сказала она тихо. – Это не сделает тебя сильнее.

– Сила не в пище, – ответила Элеандра, не отрывая взгляда от пламени. – Сила в воле. В том, чтобы видеть цель и идти к ней, несмотря ни на что.

Каэлия поставила поднос на стол, но не ушла. Она стояла рядом, молчаливая, как тень,

готовая служить, защищать, сражаться.

– Мы покажем Шаару, что значит встать на пути Серебряных Степей – произнесла царица наконец. – Её голос прозвучал, как клятва.

Рассвет над степью

Ночь медленно отступала, уступая место бледно-розовым отблескам зари. Степь дышалапрохладой, а трава блестела от росы, словно усыпана россыпью крошечных зеркал.

В лагере Серебряных Степей царила редкая для военных походов тишина – ни лязга мечей, ни команд, ни тревожных сигналов дозорных. Только мерный стук копыт

да тихий шелест ветра в полотнищах шатров.

Воительницы отдыхали: кто-то спал, завернувшись в плащ, кто-то точил клинок, проверяя его на свет, а кто-то просто сидел у костра, вслушиваясь в ночные звуки степи. В воздухе

пахло дымом, травами и свежестью – предвестием нового дня.

Каэлия, не смыкавшая глаз всю ночь, обошла лагерь в последний раз. Её взгляд скользилпо спящим, по дозорным, по кучам оружия, приготовленного к осмотру. Удовлетворённо

кивнув, она направилась к шатру царицы, но остановилась, заметив, что полог слегка

колышется. Элеандры внутри не было.

Царица стояла у реки – узкой, стремительной, с серебристой водой, отражавшей

первые лучи солнца. Её фигура, обнажённая, казалась вырезанной из лунного света:

стройная, с плавными линиями плеч и спины, с волосами, рассыпавшимися по плечам,

как тёмная река. Она не спешила войти в воду – сначала замерла на берегу,

вдыхая прохладный воздух, слушая, как шепчет трава, как журчит вода, как вдали кричит ночная птица, прощаясь с тьмой.

Шаг – и ступни коснулись ледяной воды.

Элеандра не вздрогнула, лишь слегка напряглись мышцы, когда холод обжёг кожу.

Она шла медленно, позволяя воде подниматься всё выше, пока та не достигла талии.

Тогда она остановилась, запрокинула голову, закрыв глаза, и на миг стала не царицей,

не воительницей, а просто женщиной – свободной, как ветер, как река, как рассвет.

Вода ласкала её тело, струилась по коже, смывая пыль, пот, следы крови. Капли стекали по спине, по бёдрам, по рукам, оставляя блестящие дорожки.

Волосы, тяжёлые от влаги, прилипли к плечам. Элеандра погрузилась глубже, почти до

подбородка, и лишь тогда открыла глаза.

Перед ней расстилалась степь – бескрайняя, молчаливая, величественная.

Она нырнула, и вода поглотила её целиком, унесла прочь все мысли, все тревоги, все

образы вчерашнего боя. Лишь тишина, холод и свет. Когда она вынырнула, воздух ударил в лицо, свежий, чистый, как первый вдох новорождённого.

Элеандра вышла из реки неспешно, капли стекали с её тела, а кожа розовела от холода. Она не торопилась укрыться – наоборот, стояла, подставив лицо утреннему

солнцу, позволяя ему согреть её, высушить волосы, пробудить каждую клеточку.

Вдали послышалось движение. Элеандра обернулась – из-за холмов вынырнули фигуры:

Морриган и её волки. Они двигались слаженно, как единое целое, их тени скользили по

траве, а глаза блестели в рассветном свете.

– Вернулись, – тихо произнесла царица, не спеша прикрыться.

Морриган остановила коня в нескольких шагах, её взгляд скользнул по обнажённой

фигуре Элеандры, но в нём не было ни удивления, ни смущения – лишь уважение

и лёгкая усмешка.

– Каменоломни надёжны, – доложила она, спрыгивая с седла. – Пленные заперты, волки сторожат. Никто не уйдёт.

– Хорошо, – кивнула Элеандра. – Отдохни. Сегодня нам нужны силы.

Морриган лишь усмехнулась, бросив взгляд на реку:

– Ты всегда выбираешь воду на рассвете.

– Она очищает, – просто ответила царица. – Не только тело, но и дух.

Волки, тем временем, разбрелись по лагерю – одни легли у костров, другие начали

обходить дозорных, проверяя их бдительность. Морриган сняла плащ, потянулась,

разминая плечи, и бросила:

– Я принесу тебе одежду.

Элеандра не ответила – она снова повернулась к реке, наблюдая, как солнце

поднимается выше, заливая степь золотым светом.

Когда Морриган вернулась с чистым плащом и туникой, царица оделась. Её движения

были плавными, почти ритуальными – каждое касание ткани к коже словно

закрепляло в ней новую силу, новую решимость.

– Завтракаем? – спросила Морриган, протягивая ей сушёное мясо и хлеб.

– Да, – ответила Элеандра, принимая еду. – Потом – проверка оружия. Потом – план.

Они сели на траву, спиной к реке, лицом к лагерю. Вокруг просыпались воительницы,

звенели мечи, раздавались тихие команды. День начинался.

Подглава. Вождь Шаара

Середина третьей луны. Степь дышала жаром и пылью – уже десять дней войско Элеандры преследовало вождя кочевников Шаара. Ветер скрывал их следы, ночные атаки изматывали воительниц: то внезапный ливень стрел из темноты, то стремительный налёт конницы, исчезающей в вихре пыли прежде, чем успеешь схватиться за меч.

На пятый день погони царица собрала совет у походного костра. Её лицо, измученное бессонницей, оставалось бесстрастным.

– Они думают, что мы теряем силы, – произнесла она, глядя в пламя. – Мы покажем им, что это они заблудились в наших тенях.

План родился за час. По приказу Элеандры триста костров разложили по кругу – на расстоянии, которое кочевники не могли точно оценить в темноте. Между кострами расставили чучела в доспехах, а лучницы Лиры заняли позиции на возвышенностях, готовые обрушить дождь стрел на любого, кто приблизится.

К полуночи степь превратилась в огненное море. Кочевники, наткнувшись на мерцающие огни, замерли. Их разведчики донесли: лагерь огромен, пеших воинов не счесть, конница растянулась на мили.

Вождь племени, Шаар-Бесстрашный, сидя на вороном жеребце, всматривался в пляшущие огни. Его воины шептали: «Это не войско – это дух степи пробудился».