Июньские люпины

Лиса Ли

Июньские люпины

Эпилог

Через десять минут мы уже сидели в маленькой машинке на задних сиденьях. Прохладный ветерок обдувал, освежая, и прогоняя остатки сонливости. За окном мелькали цветные поля, укрытые сиреневым покрывалом люпинов, для них, как раз, пришёл самый сезон. Вэнди со скрипом приоткрыла окно, выглянув наружу. Салон тут же заполнился свежестью и запахом полевых цветов. – «Как красиво!» – изумилась Вэнди, не отрывая глаз от открывшегося пейзажа. Мой же взгляд был прикован к её лицо. Её восхищали цветы, а меня она. «Красиво.» – повторил я, раскрыв этим словом, всё, что чувствовал к ней. В ней всё было красиво, и теперь я отчётливо это видел.

7 Июня

Я больше так не мог. Не мог притворяться, что по – прежнему влюблён в девушку, к которой я абсолютно остыл. Но мне так не хотелось причинять боль Нике, и я терпел, терпел сколько мог, пока мы не дошли до крайней точки. Нужно было прекратить, закончить всё прямо сейчас. Я признаюсь, мне просто было страшно, я боялся остаться один. Но всё это время я врал, лицемерил, просто, чтобы удержать её рядом с собой, не думая какого ей чувствовать, что я холодел к ней с каждым днём. И сейчас она стояла передо мной, слёзы струились по её щекам, застывая на острых скулах, и оставляя за собой темный след от потёкшей туши. Белёсые волосы небрежно разбросаны по плечам. Губы её дрожали, казалось она хотела, что – то сказать, но никак не могла подобрать слов, в прочем, как и я. Тишину в комнате нарушали лишь частые всхлипы. Посмотрев на меня пристально, снизу – вверх, она проговорила захлёбываясь своими слезами – «Салли… ты бросаешь меня?» – от того, с какой горечью она произнесла моё имя, мои глаза невольно намокли. Но я старался держаться. Мне было невыносимо видеть мою первую любовь, стоящую с мольбой во взгляде, и ждущую моего вердикта. – «Прости, Ника.» – я почувствовал, что своими руками воткнул себе нож, прямо в солнечное сплетение. Резкая боль пронзила всё моё тело, но я продолжал держаться ровно. Когда – то, будь мне больно или тяжело, единственным человеком к которому бы я обратился за помощью, была бы она, только Ника. Но сейчас я пытался возвести стену между нами, барьер, который перечеркнул бы всё, оставил «нас» в прошлом. Я заметил, что ноги её подкосились, метнувшись вперёд, я протянул ей руку, чтобы поддержать девушку, она вцепилась в неё, как в спасательный круг. – «Пожалуйста…Я люблю тебя!» – она кричала, и голос её эхом отражался от стен в пустой комнате. Я с трудом вырвался из её хватки. Она уставилась на меня, добитая этим жестом, развернулась и выбежала из квартиры. Последнее, что я услышал – это громкий хлопок входной двери.

Я медленно осел на пол, прислонившись головой к холодной батарее. Не знаю, сколько я так просидел, я всё смотрел на входную дверь, пока в комнату не начали проникать рассветные лучи. Наконец, с трудом поднявшись, я поплёлся на кухню. Насыпав в кружку быстрорастворимый кофе, кроме кипятка, добавил туда немного коньяка (хоть я и не пил). Взрывная смесь бодрила. Мельком глянув на часы, я понял, что уже опаздываю в колледж. Я небрежно бросил кружку в мойку и вышел из дома. Вчерашняя рубашка была уже не первой свежести, волосы растрепаны, а в рюкзаке лежали не те учебники, но мне было плевать. Свой автобус я пропустил, пришлось ждать двадцать с лишним минут, до прихода, следующего. Июньское утро бывает ещё жарче дня, а уж если ты едешь в забитом транспорте около часа, то к концу поездки складывается ощущение, что ты плавишься заживо. На улице было душно и влажно, от чего дышалось тяжело.

Стоя перед калиткой колледжа, я секунду колебался. – «Может к черту это всё, не сегодня.» – думал я. Но заметив неподалёку Вуди, моего старого приятеля, прыгающего и машущего мне, дабы привлечь моё внимание, я понял, что придётся идти. Мы крепко пожали друг – другу руки, и тот по – братски похлопал меня по плечу. Он затянулся сигаретой, пустив дым в сторонку, проходящая мимо преподавательница, не добро окинула нас взглядом, но замечания не сделала. Ведь мы ещё не на находились на территории кампуса. – «Дай одну.» – попросил я. Друг изумленно вытаращился. – «Ты же не куришь? Неужели всё так хреново?» – Он был простым парнем из очень бедной семьи, с трудом, окончившим школу, с кучей вредных привычек и плохой компанией в друзьях (к которой я не относился), такие люди меня никогда не привлекали. Но этот юноша был умён, он всегда метил точно в цель, туда и попадал. С ним я сошелся, ещё в детстве, мы так хорошо знали друг – друга, что понимали ни то, что с полу – слова, а без слов. Вот и сейчас, он был единственным человеком, который мог заметить, что со мной, что – то не так. Я втянул дым, мгновенно заполнивший мои легкие, это было отвратительно, но немного отвлекло меня от гнетущих мыслей. От одной мерзости к другой – прекрасное утро.

Зайдя внутрь, мы миновали коридоры и лестничные клетки в полной тишине. Вуди знал, что я не хочу говорить, поэтому не вынуждал меня, за это я ему был безмерно благодарен. Оворив дверь в аудиторию, я почувствовал на себе пристальные взгляды моих одногруппников. Я занял своё место и непринуждённо начал доставать конспекты. Я знал, что сейчас начнётся и в целом был к этому готов. За спиной послышался шепот, нарочито громкий. – «Где же его Ника?» – щебетали какие – то девушки. Я вновь почувствовал, что в груди затягивается узел. Слухи разносятся со скоростью света. Она училась на юридическом в другом корпусе, но все мои ребята знали её. Мне было известно, что её ненавидели все девушки нашего колледжа. Видимо их раздражало, что я отдал предпочтение ей, а не им, которые толпами носились за мной все перерывы между лекциями. Однажды Нике даже прилетела угроза от этих чокнутых, тогда она не на шутку перепугалась. Как понимаю, теперь, все эти девицы были довольны сложившейся ситуацией. Никто бы не посмел подойти ко мне, но на неё просто набросятся, а Ника, как всегда молча стерпит все их нападки. Среди женских голосов, раздался мужской низкий. – «Ну, раз теперь она свободна, может я её в бар свожу?» – вся компания залилась смехом, я почувствовал, как волна чего – то неконтролируемого, накрывает меня с головой. Резко развернувшись, я перевалился через парту, и со всей злостью, которую я носил в себе последние несколько дней, врезал кулаком, этому придурку. Удар был не столь сильным, но от неожиданности он свалился со скамьи. Прейдя в себя, парень ощупал глаз, под которым уже начал наливаться фингал. – «Салли, да ты чего? Я просто…» – начал было он. Но мне не хотелось слушать его трусливые заикания. Я взял вещи и покинул классную комнату.

Спустя час я был дома. Удивление сменилось грустью на моём измученном лице, когда я обнаружил, что вещей Ники, нет. Она всегда была частью этого дома, а сейчас…Мы переехали с ней сюда вместе, когда я закончил первый курс. Мне было семнадцать, а ей почти девятнадцать. Для меня это было чем – то новым, неизведанным, я съехал от родителей, пусть и навещал их каждые выходные, она же уже жила в общежитие одна, и для неё всё было проще. Я учился с ней всему. Она была моей первой во всём. Моя привязанность к этой девушке была очень велика. Но… влюблённость прошла, остался монотонный быт, пустые беседы и номинальные поцелуи. Я изо – всех сил пытался сделать что – то, чтобы снова почувствовать к ней – то, что ощущал раньше, но безрезультатно. И вот, к чему это всё привело. Я потерял самого близкого друга, который у меня, когда – либо был.

Разглядывая вечерний город, я залюбовался множеством светящихся окон, оживляющих эти бетонные громадины. Машины носились туда и сюда, а люди бежали по тротуару, стараясь успеть за светофором. Центральный проспект, на котором мы жили (теперь только я), не спал даже ночью. Холодный воздух, проникнув в комнату, словно вернул в неё кислород, я вдохнул глубже. Невольно, я вспомнил дом родителей. Он был в двух часах езды от центра, за городом, там всегда было тихо, что днём, что ночью. До переезда, я просыпался по утрам и выходил к нашему пруду, а перед сном сидел на террасе и разглядывал звёзды (в таком количестве, которого в городе не увидишь). И что теперь я имел? – «Как, насчёт побега?» – эта мысль заставила меня улыбнуться.

Я быстро достал ноутбук, и напечатал письмо своему ректору, о преждевременном уходе на каникулы, проще говоря, я официально сообщил, что собираюсь прогулять недельку – две. Все экзамены были сданы, а это значило, что от этих фамильярных походов на пары, существенной пользы не будет. Успокоив свою совесть, я довольный закрыл компьютер. «Поеду первым рейсом.» – планировал я, бросая наспех вещи в дорожную сумку. Из – за сессий, я не был у родителей уже почти месяц. Кто бы мне сказал тогда, два года назад, когда я при первой появившейся возможности, съехал от семьи, что возвращение станет моим спасением. Упав на кровать, я тут же провалился в глубокий сон.

8 Июня

Будильник вернул меня в реальность, от которой я так старался сбежать, и мне это удалось лишь на пару часов. Умывшись, я надел джинсы и худи цвета хаки, подойдя к зеркалу, растрепал пальцами волосы. «Ника всегда говорила, что кофта подходит, к цвету моих глаз.» – мутное воспоминание рассеялось, так же быстро, как и всплыло в моём сознании.

Рассвет брезжил на горизонте, а небо уже окрасилось в нежно – розовый, когда я сел в междугородний автобус. – «Салли? Давно тебя не видел! Невеста твоя не с тобой?» – полюбопытствовал водитель, пожилой мужчина, который всегда колесил на этой развалюхе. Я отрицательно покачал головой и уставился в окно. Засунув наушники в уши, я прислонился головой к ещё холодному оконному стеклу. Наконец, мы тронулись. В салоне было пусто, в детстве я обожал такие поездки, и сейчас ничего не изменилось. Минуя центр города, затем мост, мы выехали к лесополосе. Я с восхищением смотрел на летние красоты, которые не видел столь давно. Я не заметил, как пролетели два с лишним часа. Шоссе сменилось на гравийную дорогу, начали мелькать маленькие домики. Остановка располагалась ниже по склону, мы спустились, и автобус со скрипом и шарканьем колёс (как и всегда) затормозил на пустой стоянке. Двери открылись. И вот, я стоял там, где бывал тысячу раз в жизни, кажется я знал каждый дом на этой дороге, больше, каждый камень. Ничего не менялось, здесь жизнь шла своим чередом, спокойно и мирно. Никаких сигналов машин, криков людей – звуков города не было. Я направился вверх по дороге, к съезду в жилой сектор. Передо мной, вдоль шоссе стелились луга, ряды колосьев мирно колыхались под утренним ветром. Мне так хотелось запомнить всё, что я вижу, запомнить во – всех красках, точно сделать фотографию глазами, чтобы потом, когда мне будет печально или одиноко, я смотрел на это воспоминание, и становилось легче. Изо – всех сил, втягивал запах природы ноздрями, чтобы чистота местного воздуха выбила из моих лёгких городскую грязь.

Ноги сами меня принесли к массивным железным воротам. Пульта управления у меня с собой не было, поэтому я воспользовался старой схемой: перебросив рюкзак на ту сторону, я слегка подтянулся, и перемахнул через ограду. Пройдя вдоль пруда и забора, обвитого витиеватым плющом, я оказался перед входом в дом. Трёх – этажный коттедж из тёмного дерева, не сильно выделялся по сравнению с домами во – круг, бедных жилищ в этой части посёлка не было, но всё – же наш дом был роскошнее остальных. Дорогие автомобили, включая мою любовь – черный Hummer, стояли вдоль живой изгороди. Добавляя ещё больше лишнего пафоса.

Мои родители были неприлично богаты, но я никогда этим не кичился. Помню в школьные годы всё это ужасно мешало мне адаптироваться, учась в простой школе с деревенскими ребятами я встречался, лишь с завистью и лестью с их стороны. С той же проблемой, теперь столкнулась и моя младшая сестра – Вия. Моим единственным другом был Вуди, с ним всё было просто. Он никогда не обращал внимания на всю эту мишуру, ему была важна суть, как и мне. Моя мама часто приглашала Вуди после школы пообедать с нами, помню, как он с жадностью съедал всю тарелку супа, меня это так удивляло, я терпеть не мог супы. Лишь потом я понял, что он был действительно голоден. Живя с тремя братьями и двумя сёстрами, разгуляться в обедах он себе позволить не мог. С тех пор, как я понял это, я старался помочь ему, но он всегда отвергал эти попытки. Именно Вуди дал мне первую возможность узнать цену деньгам, благодаря ему я мог выжить без всего этого. С пятнадцати я старался найти работу и освободиться от опеки родителей, мне нравилось, чувствовать себя независимым. Но тем не менее, я любил возвращаться домой.

Открыв дверь своим ключом, я оказался в маленьком холле. Бросив вещи на пол, я прошёл дальше. Наш дом постоянно пополнялся антиквариатом, мама любила необычные, раритетные предметы интерьера. Сейчас же я обнаружил высокую статуэтку, в виде кошки, идеально вписавшуюся в атмосферу столовой – комнаты. Мама всегда спала в гостиной, хоть в доме и были свободные спальни, включаю мою. Она засыпала под сериал, то на кресле, то на диване. Как и обычно я застал её тихо дремлющей, в бархатном синем халате, полу – сидя, с работающим телевизором. Я выключил его, и укрыл маму одеялом, казалось во сне она улыбнулась, будто почувствовала, что это я. Сопение из приоткрытой двери нарушило полную тишину. «Вия.» – я сразу понял, что это она. Заглянув одним глазком в её комнату, я обнаружил сестрёнку, развалившуюся на кровати в позе «звездочки». Её локоны, цвета соломы (как мои, и натуральные мамины) сбились и спутались на подушках. Веснушки и вздёрнутый носик, во сне смотрелись ещё прелестнее. Вие тринадцать, но внешность у неё столь ангельская, что её можно было бы легко принять за первоклассницу. Аккуратно прикрыв скрипучую дверь, я направился обратно.

Неожиданно для себя, я заметил, что ещё одно спальное место не пустует. На большом диване, под массивной лестницей, лежал ком одеяла. Подойдя поближе, я присел перед постелью и всмотрелся в лицо спящей, признаюсь, сообразил кто же это я, далеко не сразу. Темные волосы закрывали её от меня, аккуратно отодвинув их, я наконец узнал – Вэнди. Девушка беспокойно зашевелилась, видимо, ощущая мои прикосновения. Я поспешил уйти, перебудить весь дом своим приездом не входило в мои планы.

Я удивился узнав, что Вэнди здесь, мы не виделись года два, раньше она часто к нам приезжала, особенно летом, но потом почему – то совсем перестала. Она – дочка друзей семьи, поэтому всё детство мы провели вместе. Раньше я её частенько дразнил и колотил, маленькая она вела себя, ещё более капризно, чем моя сестра, а та уж, точно мастер в своём деле, но тем не менее мы были друзьями. Признаюсь, моим любимым развлечением, было доводить Вэнди: лишний раз кинуть в неё подушку, засунуть снег за шиворот или толкнуть в бассейн. Разумеется, она тут – же начинала рыдать и бежала ябедничать родителям, мне всегда влетало, но эта игра определённо стоила свеч. Меня очень забавляло зрелище – видеть Вэнди с зарёванным лицом, обиженно игнорирующей меня. В любом случае, с ней мне было веселее, чем одному. Однако меня очень раздражало, когда родители заставляли брать её с собой к моим друзьям. Помню, однажды мама велела позвать Вэнди поиграть со мной и Вуди, девчонка заполучила всё внимание моего друга, думаю он влюбился по – уши в эту своенравную куклу (хотя ей было всего восемь, а нам по десять), и меня это до жути разозлило, с того раза, я решил больше не приглашать её играть с нами. Ну, а потом мы стали старше, я перешёл в среднюю школу и подумал, что она слишком мелкая, чтобы я дружил с ней. Предполагаю, какое – то время, она явно была обижена на меня, за – то, что я так поступил с ней, но тогда я этого увы не понял. Прошли годы, и все обиды сошли на нет, мы отдалились. Вия росла, и Вэнди стала ездить в гости, уже к ней, а не ко мне. Ну, а потом появилась Ника… об это я не хочу вспоминать.

Мама застала меня на кухне, с тарелкой хлопьев в руках. «Салли, вот это сюрприз!!» – она бросилась ко мне и крепко сжала меня в объятиях. Если уж моя мама обнимала, то до удушья. «Приведу себя в порядок и накрою на стол, устроим семейный завтрак!» – просияла она и поспешила в ванную, не дав мне и слова сказать.

Я продолжал возиться с хлопьями, заливая их молоком, в этот момент я услышал шаркающие шаги. «Мам, кстати, я хотел спросить…» – начал было я, но повернувшись, увидел перед собой Вэнди. Она стояла заспанная, босиком, с одним большим колтуном из волос на голове, а главное в пижаме… Короткие шорты представляли обзору её длинные прямые ноги (к слову, она была очень высокая, примерно моего роста), а глубокое декольте майки открывало вид на её грудь. Её глаза округлились, когда она заметила меня. Стушевавшись, я живо отвернулся. Я постарался поздороваться, как можно более невозмутимо – «Доброе утро.» – вышло весьма правдоподобно. – «И тебе.» – пробубнила она себе под нос. Она прошла мимо меня и принялась заваривать чай. Мы стояли в тишине около пяти минут, и тут на кухню влетела Вия. «Салли! Здорово, что ты приехал! У нас столько планов на выходные! Поедешь с нами на катере? А ещё мы хотим устроить вечер фильмов!..» – не унимаясь тараторила она, пока её внимание не переключилось на Вэнди. Сестрёнка окинула свою подругу изучающим взглядом, и наконец она задала вопрос, от которого воздержался я. – «Эй, а почему ты в пижаме?» – спросила она в недоумении. Я глянул на Вэнди. Та, в свою очередь, медленно опустила глаза на свою одежду, я заметил, как её щёки густо покраснели. Забыв свой чай, она вылетела из комнаты. Я не смог подавить, случайно вырвавшийся смешок.

Позавтракав с мамой и девочками, я направился прямиком в свою комнату. Открыв дверь, я окинул взглядом спальню. Рабочий стол с компьютером – моей гордостью (купил я его себе сам, подрабатывая целое лето), большая коллекция конструкторов и дисков на комоде, бревенчатые стены украшены корабликами ручной работы, прибитыми на гвозди (в детстве я их собирал, а потом просил папу повесить здесь). Но всё же главной особенностью моей комнаты была кровать, точнее её отсутствие. Помню в четырнадцать я резко понял, что мне надоело моё спальное место, тогда я разобрал его и оставил только матрас. Родители были не в восторге, но спорить не стали. Вспоминая об этом сейчас, я рассмеялся и с разбегу плюхнулся на него. Перевернувшись на спину, уставился глазами в потолок, а точнее в лестничный пролёт, ведущий на второй этаж. Сколько я себя помню, просыпаясь и засыпая, я видел перед собой эту лестницу. Я достал из кармана телефон и решил отвлечься, но недостаток сна в последние дни резко дал о себе знать, глаза медленно начали слипаться, а картинка на экране расплываться. Я боролся со сном, но всё же спустя минут тридцать, ощутил, что после очередного моргания не могу открыть глаз. В конце концов, я полностью расслабился, поддавшись требованию тела.

9 Июня

Тяжело расцепив веки, я поднял гудящую голову с подушки. Глянув в окно я оцепенел – уже темно. Я перевёл взгляд на телефонные часы, тускло горевшие на экране смартфона – второй час ночи. – «Черт!» – выругавшись про себя, я на ватных ногах встал с постели. Что может быть хуже этого чувства, когда ты просыпаешься после дневного сна, кроме того варианта, когда ты просыпаешься после дневного сна ночью. Тихо открыв дверь, я поплёлся на кухню.

В столовой горел свет ночных лампад, и вкусно пахло, чем – то сладким. Первое, что я увидел – это стол, заваленный продуктами и посудой, ну а уже после бегающую по кухне и, что – то тихо напевающую себе под нос Вэнди. По всей видимости, она была в наушниках, поэтому не заметила моего присутствия. Я легко постучал по её плечу, желая привлечь к себе внимание, сосредоточенное в этот момент на приборке. Девушка подскочила на месте, резко развернувшись и подняв глаза. Меня, конечно, позабавило, что она так перепугалась. Достав наушники, она сбивчиво зашептала. – «Салли, не мог так не подкрадываться?!» – но её раздражение быстро переключилось на какую – то другую эмоцию, и она принялась извиняться. – «Я тебя разбудила, оу, прости, я, наверное, шумела…» – «Не парься, я сам проснулся. А ты почему не спишь? И что ты здесь вообще делаешь?» – перебил я её. Она указала мне взглядом на духовку, в ней стоял большой пирог с ягодами. – «Я хотела порадовать маму – Оливию (так она называла мю маму), сделать сюрприз, на завтрак.» – оправдалась она. Я осмотрел засыпанную мукой столешницу и гору грязной посуды в раковине. – «Не уверен, что ты справляешься.» – съязвил я, посмеиваясь над ней. Вэнди смущенно отвернулась.

– «Ладно, давай приберём. А то одна ты тут до утра не управишься.» – вот и появилась причина, не сидеть в одиночку до рассвета. Я аккуратно стирал остатки муки со столешницы, пока наша юная кондитерша, проверяла свой чизкейк. – «Ты помогать собираешься?» – поторапливал я её. Вэнди подошла ко мне и сгребла себе на руку горстку муки, затем поднесла её к губам, и словно посылая воздушный поцелуй, дунула со всей силы. В последний момент, я успел отклониться от этой импровизированной мучной бури, которая грозила ослепить меня. Закатив глаза, я с наигранным раздражением процедил. – «Боже, сколько тебе лет? Ведёшь себя, как – будто ты ровесница Вии, а тебе ведь уже пятнадцать.» – мои слова произвели ожидаемый эффект. Девушка обиженно фыркнула и надула губы. – «Ты издеваешься?! Мне восемнадцать! Уже через пол года …» – конечно я помнил её возраст (младше меня на два года), но повторюсь я обожал её злить, на удивление, с годами сие развлечение ни сколько, не потеряло свою прелесть.

Вэнди молча отвернулась и принялась намывать посуду. Мне же становилось скучно, в действительности я искал себе занятия, но вовсе не горел желанием в тишине драить кухню. Мой блуждающий взгляд остановился на подушках. Оставив тряпку я отлучился к маленькому диванчику в углу комнаты. Взяв подушку, я направился к Вэнди. Она заметила это, и секундное недоумение на её лице мгновенно сменилось улыбкой. – «Решил устроить драку?» – ухмыльнулась она, вытирая мокрые руки. В детстве мы ежедневно устраивали подушечные бои, которые обычно заканчивались её слезами, от моего очевидного выигрыша. – «Почему бы и нет?» – она не успела ответить мне, как подушка метнулась в неё. Вэнди ловко перехватила её перед своим лицом. – «Вижу, реакция у тебя стало лучше, чем в пять.» – с издёвкой похвалил её я. Незамедлительно я получил мягкий удар по голове. Я рассмеялся, девушка тут же воспользовалась моим отвлечение и дёрнула меня за подбородок, маленький я ненавидел, когда она так делала. Я прикрыл глаза, а Вэнди довольная заулыбалась во все зубы. Но моя месть не заставила себя долго ждать. Девчонка развернулась по направлению к кухне, когда я перехватил ей руки и принялся щекотать несчастную. Вэнди взвизгнула и начала было пытаться оттолкнуть меня, но я не собирался так просто сдаваться. Прижимая вырывающуюся девушку к себе, я не переставая хватал её то за живот, то за бока. Казалось она смеялась и одновременно плакала, в мольбах отпустить её, но сегодня я был непреклонен. Что всегда было неизменно, так её боязнь щекотки.

Веселье прекратилось, как только раздался голос мамы. Я сию секунду отпустил Вэнди, она же отлетела от меня на два метра. – «Времени четыре утра, что вы тут устроили?!» – возмутилась мама, она была не сильно рассержена, скорее удивлена. Вэнди стыдливо опустила глаза в пол, я почесывая затылок, с улыбкой ответил. – «Прибирались.» – Мама оглядела отполированную кухню. И снисходительно кивнула. – «Давайте, оба спать, живее.» – бросила она направляясь в ванную комнату. Мы с Вэнди перекинулись озорными взглядами, с трудом сдерживая смех, до маминого ухода.

Я уже держал курс на комнату, когда меня окликнула подруга. – «Хочешь чизкейк?» – Не раздумывая ни секунды, я ответил. – «Да!» – Вэнди отрезала мне большой кусок пирога, а сверху ещё и полила его сиропом. С кокетством облизнув пальцы, испачканные вареньем, она отдала мне тарелку. Меня очень повеселил этот наигранный жест. Я не очень то любил сладкое, но сейчас мне захотелось попробовать. – «Доброй ночи, и… спасибо.» – я поблагодарил её не только за десерт, но и за – то, что она отвлекла меня, от всего, что гложило меня в последние ночи.

Уже светало, летом всегда солнце встаёт рано, в этом и прелесть. День длиннее, значит жизнь длиннее. Спать мне не хотелось, поэтому я сел в компьютерное кресло и пододвинулся к столу. Пожёвывая чизкейк, я думал обо всём и ни о чём одновременно. В голове, точно перелистывались страницы, появлялись и пропадали образы и воспоминания. Родители, Вэнди, Вия, детство, Вуди…Ника. В груди снова больно защемило, при мысли о ней. Меня охватило непреодолимое желание написать ей, узнать, как она, понять всё ли хорошо, хотя я прекрасно понимал, что «хорошо» в нашем случае – не подходящее слово, скорее «терпимо». Я схватил телефон и быстро пролистнул контакты, на экране высветилось – «Любимая» – я больно закусил щёку. Стараясь не придавать этому действию важности, я живо сменил никнэйм на – «Ника». Я открыл наш чат, но удивился увидев пустую вкладку. Попытавшись пару раз перезагрузить мессенджер, я понял, что заблокирован. Со злостью я отшвырнул телефон на кровать и уставился в окно. На улице моросил летний дождь, и сквозь пелену влажного утреннего тумана восходило жёлтое солнце, солнце, обещающее очень жаркий день.