Сезон багрянца

– Хочешь, дам адрес своей модистки? Она использует ткань, которая не рвётся от всякой мелочи, – приторная улыбка мисс Бонвилл так и сочилась ядом.

– Нет, благодарю, – холодно откликнулась Кассандра. – До меня дошли слухи, что она шьёт полнейшую безвкусицу.

Ей потребовалась вся сила воли, чтобы тут же сконфуженно не покраснеть. Кассандра сама не понимала, что на неё нашло: два месяца она успешно скрывала свой нрав, подстраивалась под правила игры, пряталась за привычным образом тихони, вечно стоящей у стенки. Но надёжная маска пошла кривыми трещинами, из которых проглянуло другое – уязвлённое самолюбие, досада и всё та же тоска, преследовавшая Кассандру с детства.

– Прошу меня извинить, – не глядя ни на мисс Бонвилл, ни на Клермон-Тоннера, она подхватила порванный шлейф и зашагала прямиком на террасу.

В ушах бешено стучало сердце, щёки наливались жаром, невыносимо хотелось спрятать лицо в ладони. Но она держалась, лишь выше вскидывая подбородок. Если Кассандра что-то и поняла про столичное общество, так это одно – видимость здесь важнее истинных мыслей и чувств.

Никто из вышедших на воздух гостей не обратил на неё внимания – просто ещё одна девушка, которой танцы слишком вскружили голову. Стараясь не выдать волнение излишней спешкой, Кассандра чинно спустилась с террасы и свернула к зелёному лабиринту. Всё, чего ей хотелось: остаться одной, перевести дыхание.

Лишь укрывшись в тени листвы, Кассандра оглянулась на сверкавший огнями дом. Он должен был притягивать роскошью, музыкой, возможностью найти поддержку в графине и матери. Но восхищение убранством здешних особняков прошло за пару недель, стоило Кассандре понять, что за изящной лепниной и висящими на стенах картинами не кроется ничего, кроме желания отдать дань моде. Предназначенная для танцев музыка и вовсе вгоняла её в тоску, а разговоры со старшими заставляли метаться между чувством долга, желанием соответствовать ожиданиям и собственной, ни разу не высказанной мечтой. Глядя на поблёскивавшие в ночи окна, Кассандра ощущала лишь потребность сбежать от них как можно дальше.

Так она и поступила: свернула вглубь зарослей, в темноту, где скрывался залитый лунным светом изящный фонтан. Его Кассандра присмотрела ещё в первый бал, даваемый леди Чатнэм – невероятно богатой баронессой, предпочитавшей избавляться от денег самым шумным образом, – и сейчас откровенно порадовалась, обнаружив, что укромный уголок никто пока не нашёл.

На небольшой площадке в центре лабиринта царило умиротворение. Вода мягко журчала в чаше, успокаивая и приводя мысли в порядок. Наблюдая за её переливами в лунном свете, Кассандра опустилась на каменную скамью. Она вознамерилась провести здесь весь остаток вечера, в тишине и столь редком, а потому драгоценном одиночестве. Но мгновенно вскочила – за спиной треснула, переломившись, ветка.

– Простите, мисс Говард, я не хотел вас напугать.

Мгновение она надеялась увидеть Томаса, но это опять был Клермон-Тоннер. В темноте силуэт его выглядел размытым, словно перед Кассандрой стоял не человек, а призрак. Она не могла рассмотреть выражение его лица, и потому оставалось только догадываться, что заставило графа последовать за ней: жалость, галантность или редкое в своей искренности желание помочь.

– Мне показалось, вам не помешает компания, – он словно прочёл её мысли. – К тому же, вы задолжали мне танец.

Кассандра вскинула брови: не верилось, что граф решил напомнить об этом сейчас, после её фиаско. Но всё же он был здесь, совершенно серьёзный в своих намерениях. Словно желая это подтвердить, граф вступил в круг лунного света.

– Боюсь, мне придётся побыть вашей должницей, – подавив желание сделать шаг назад, Кассандра взмахнула в воздухе порванным шлейфом. – Я не могу вернуться в зал в таком виде.

Она думала, он вежливо примет отказ. Любой бы на его месте так и сделал, однако Клермон-Тоннер не спешил уходить. Наоборот, сделал ещё один шаг – осторожный, мягкий, бесшумный. Его поступь напомнила поступь хищника, крадущегося к добыче: всё равно, что лев, готовый кинуться на отбившуюся от своих антилопу. Кассандра нервно улыбнулась глупым мыслям. Какая опасность могла грозить девушке в поместье посреди Лондона? Кроме, конечно, опасности быть осмеянной одной из соперниц.

– Не позволяйте ей этого.

– Кому?

Вопрос был задан из удивления: конечно, Кассандра знала ответ. Но она никак не могла поверить, что купавшийся во внимании французский франт и впрямь озаботился её чувствами.

– Той девушке, что наступила на ваше платье. Мисс Бромвиль, кажется?

– Бонвилл, – не задумываясь, поправила Кассандра. И лишь затем осознала: – Вы запомнили моё имя, но не её?

Месье Клермон-Тоннер неопределённо дёрнул плечом, словно то было в порядке вещей. Но Кассандра знала: это Марджори Бонвилл, а не она, привлекает всеобщие взгляды, очаровывает и западает в душу.

– Вы принижаете собственные достоинства.

– Это какие же? – Кассандра фыркнула.

Она сразу же потупила взгляд – подобная дерзость в высшем обществе была неуместна. Граф имел полное право деликатно свернуть разговор, последовать её совету, вернуться в свет ламп. Но снова остался.

– Вы не размениваетесь по пустякам, не пытаетесь никого обвести вокруг пальца, вы освежающе честны. Хотя, пожалуй, слишком вежливы: то, как вы старались выпроводить меня отсюда… – Клермон-Тоннер хмыкнул. – Мой вам совет: иногда можно позволить себе большую прямолинейность.

– Но вы же меня поняли, – заметила Кассандра. И застыла: – Вы меня поняли, но притворились, что это не так, и никуда не ушли. Не очень-то вежливо с вашей стороны, месье!

На этот раз уже она сделала шаг навстречу. Воздев к небу указательный палец, Кассандра собиралась высказать всё, что думает. Но не успела и слова сказать, как одной рукой он сжал её пальцы, а другой – за талию притянул к себе.

– Позвольте мне искупить вину в танце.

От такой наглости Кассандра потеряла дар речи. Воспользовавшись этим, Клермон-Тоннер наклонился чуть ближе и прошептал, точно змей-искуситель:

– Соглашайтесь, мисс Говард. Если вы откажетесь, мисс Бромвиль победит, а если примете приглашение, то хорошо проведёте время, несмотря на все козни. Обещаю – я чертовски хорош.

Его голос, приглушённый, чарующий, заставил мурашки пробежать по затылку. Пальцы дрогнули, губы вдруг пересохли. Кассандра быстро их облизнула – граф проследил за движением её языка, и от этого взгляда бросило в жар. Никогда она ещё не ощущала себя так, такой… желанной?

Чувство оказалось приятным и пугающим сразу. Впервые с начала беседы Кассандра вспомнила, что находится с мужчиной наедине и чем это грозит, но тут же затолкала благоразумие куда подальше. Сейчас хотелось, чтобы граф продолжал смотреть, шептать, держать её в своих крепких, надёжных руках.

Потом Кассандра списала случившееся на помутившийся рассудок, на выпитый пунш, на дурманящий запах цветов и влияние полнолуния. Она была готова придумать что угодно, лишь бы не признаваться, что по доброй воле положила ладонь на плечо Клермон-Тоннера и, глядя прямо в его тёмные, обволакивающие глаза, кивнула.

В тот миг было не важно, что платье её безнадёжно испорчено, что в лабиринте на них могут случайно наткнуться, что на следующий день невинный в общем-то танец рискует стать достоянием общественности и главной лондонской сплетней. Имела значение лишь музыка, доносившаяся из дома, и тепло, разливавшееся от его прикосновения к спине.

Большим пальцем месье провёл вдоль её позвоночника – жест вроде бы допустимый, но вместе с тем странно интимный. Кассандра прерывисто выдохнула.

– Вы покраснели.

Ей захотелось с силой наступить ему на ногу.

– В Англии мы так не танцуем.

– Открою вам тайну: во Франции тоже так не танцуют. – Клермон-Тоннер наклонился вперёд, словно доверяя Кассандре страшную тайну. – Не на балах, по крайней мере. Это танец для двоих, танец – обещание большего.

Кассандра не отважилась спросить, что именно он ей обещал. Она боялась узнать, а ещё боялась, что язык откажется слушаться. Поэтому позволила графу утянуть себя в танец, самый близкий и неправильный из возможных.

Сердце её колотилось, как сумасшедшее, одновременно от страха и возбуждения. Разум твердил, что происходящее глубоко неправильно – она ведь знала его лишь несколько минут! Но он кружил её, он держал её, он касался её губ своим дыханием, и она выбрала закрыть глаза и притвориться, что так было можно.

Так правда никто не танцевал.

Сначала они просто покачивались на месте, словно привыкая друг к другу. Потом Клермон-Тоннер начал мурлыкать какую-то мелодию, и это отчего-то рассмешило Кассандру. Он хмыкнул, сбившись, и она открыла глаза. Их взгляды встретились, движения ускорились – наверняка бы её голова закружилась, если бы она смотрела куда-то, кроме его лица. В тот миг оно казалось самым – нет, не красивым, – но самым очаровывающим на свете.

На несколько минут Кассандра напрочь забыла об окружающем мире. И словно в отместку, когда они остановились, реальность навалилась на неё всей своей тяжестью. Прежде чем Клермон-Тоннер успел хоть что-то сказать, прежде чем она успела ответить, до Кассандры донеслись знакомые голоса.

– Томас? – имя шёпотом сорвалось с губ.

Тело её, до того мягкое и расслабленное, натянулось струною. Быть обнаруженной наедине с Клермон-Тоннером само по себе чудовищно, но представить, что их застанет Томас…

От одной мысли у Кассандры закружилась голова. В ужасе она смотрела на единственный выход из лабиринта, понимая, что через считанные секунды случится непоправимое. И всё это время перед глазами проносились сцены разоблачения: возмущение Томаса, насмешливый взгляд мисс Бонвилл, явно расстроенный граф, готовый на танец, но никак не на женитьбу.

– Мисс Говард. Мисс Говард! – Клермон-Тоннеру пришлось тряхнуть её за плечи, чтобы Кассандра очнулась. – Идите им навстречу. И постарайтесь выглядеть не такой перепуганной, а то ваш друг поймёт, чем мы тут занимались.

Будь у них время, она влепила бы ему пощёчину – за все намёки, за чувственный шёпот, за прикосновения на грани дозволенного. Но Кассандра уже слышала шорох юбок, шелест травы под подошвами туфель. Ей не оставалось ничего, кроме как смерить графа осуждающим взглядом, и всё же послушаться.

– Кэсси? Что ты здесь делаешь?

Томас был не один, а с целой компанией молодых людей, так или иначе знакомых Кассандре. Знакомство трудно было назвать приятным: баронет Барлоу безуспешно за нею ухаживал, мисс Темпл из-за этого до сих пор считала соперницей, мистер Филдинг, второй сын графа Линдси, и вовсе смотрел свысока… Но хуже всего – рядом стояла и пресловутая Марджори Бонвилл. Аккуратные пальчики её покоились на предплечье Томаса, на губах играла насмешливая улыбка, а внимательный взгляд подозрительно часто стрелял за спину Кассандры, словно девушка догадывалась, кого там можно увидеть.

Стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, Кассандра ответила:

– Вышла подышать свежим воздухом. Танцы для меня всё равно закончились: платье пало жертвой в неравной борьбе с одной неуклюжей дебютанткой. Но ничего страшного, умелая горничная всё исправит.

– Только не говорите, что собираетесь надевать испорченное платье повторно? – фыркнула тут же мисс Бонвилл. – На вашем месте я бы заставила модистку пошить новое. Не ваша вина, что она использовала дешёвую ткань!

Мистер Филдинг усмехнулся, мисс Темпл и баронет Барлоу обменялись понимающими взглядами. «Она нам неровня, – говорили они. – И с чего Уайтли так с нею носится?»

– Мы все очень вам сочувствуем, – скучающе, разве что не зевнув, протянула мисс Темпл, – но, раз уж ничего серьёзного не случилось, может, пойдём? Мне говорили, что в центре лабиринта есть особенно красивый фонтан…

– Фонтан, как фонтан, – поспешила вмешаться Кассандра.

Увы, вышло слишком неровно и нервно.

– Много вы видели фонтанов в своём Гэмпшире! – отмахнулась мисс Темпл.

– Да и разве в фонтане дело? – поддакнула мисс Бонвилл. – Я, например, ужасно устала и хотела бы ненадолго присесть. Там ведь найдётся скамейка?

Она решительно двинулась вперёд. Рука Кассандры дёрнулась в порыве ухватиться за рукав, за юбку, остановить во что бы то ни стало. Но пальцы сжали лишь воздух – подобный жест всё равно вызвал бы подозрения. Всё, что могла Кассандра, это смотреть и считать мгновения до позора.

Раз – мисс Бонвилл скрылась за поворотом.

Два – мисс Темпл повела баронета следом.

Три – Томас протянул Кассандре руку, приглашая не отставать.

Четыре – она вновь остановилась напротив фонтана.

Пять.

– Хм, вынуждена признать, что мисс Говард права, – мисс Темпл обернулась, капризно надув пухлые губы. – В этом месте и впрямь нет ничего особенного.

В другой день Кассандра порадовалась бы своей победе, не упустила бы возможность подколоть зазнавшуюся девицу. Но этим вечером могла лишь стоять и смотреть на пятачок посреди лабиринта. Смотреть – и осознавать, что Клермон-Тоннер, у которого не было никакого выхода, умудрился исчезнуть.

Глава II

Наутро Кассандра решила, что побег графа был к лучшему. Не только потому, что его исчезновение спасло её от позора и необходимости выходить замуж, но и потому, что избавило от ненужных надежд. В остаток вечера Клермон-Тоннер так и не удосужился объясниться – признаться, Кассандра вовсе не видела его в зале, – и это послужило достаточным знаком: утреннего визита ждать тоже не стоит. Ухаживаний не будет, жизнь не выйдет из колеи, сезон закончится, как и предполагалось, фиаско графини и возвращением восвояси.

– Мисс, вы уже проснулись?

Дверь спальни приоткрылась, и из-за неё высунулась огненная макушка. То была Элли – личная горничная, прибывшая в дом леди Эллиот вместе с Кассандрой. Девушка, заботившаяся о юной мисс с самого детства, за годы успела стать для неё ещё и верной подругой. Кассандра не могла помыслить и дня без рук Элли, осторожно распутывающих узелки в волосах, и без её бойкого языка, легкомысленно отмечавшего события прошедшего дня.

– Да, Элли, – Кассандра потянулась и сладко зевнула. – Входи.

– Выглядите довольной, – подметила горничная, распахивая тяжёлые шторы и впуская в комнату прохладный утренний свет. – Приснилось что-то приятное?

Она лукаво посмотрела на хозяйку через плечо, и Кассандра поняла: слухи о прошлом вечере уже добрались до слуг. Удивляться тому не стоило – Элли не раз делилась с нею последними сплетнями, услышанными от молочника, бакалейщика, мясника или почтальона, и сама Кассандра отвечала ей тем же. Пересуды курсировали с верхних этажей на нижние, с кухонь – на улицы города, с улиц – в другие дома, где ещё ничего не успели узнать.

– И о чём же судачат на кухне?

– Насколько откровенную версию вы хотите услышать?

Застонав, Кассандра закрыла лицо руками и рухнула на подушки.

– Всё не так плохо! – рассмеялась Элли. – Все говорят, что вы очаровали настоящего красавца, экономка хвалит леди Эллиот за прозорливость, некоторые служанки слегка удивляются вашим успехам…

Кассандра развела пальцы в стороны и одним глазком посмотрела на горничную. Заметив это, Элли ободряюще улыбнулась.

– Продолжай.

– Говорят, что на вас обратил внимание настоящий дамский угодник, что он пригласил вас на танец, но потом что-то произошло, и вы прямо-таки убежали из зала. Ещё говорят, что он бросился за вами следом, но нашёл или нет – не знают. Но знают, что вернулись вы уже с сэром Томасом, а уж он точно бы уберёг от беды.

«Не уберёг», – подумала Кассандра, вспомнив разговор в лабиринте, предосудительный танец, собственную фривольность. Она вела себя так, будто забыла все правила, старательно вбиваемые в голову мамой и гувернантками, и едва не поплатилась за это. Хорошо ещё, только едва.

– Боюсь, Элли, всё не так просто… – вздохнув, покачала она головой.

И всё рассказала. Кассандра могла доверить Элли любую тайну – больше, чем собственной матери или дневнику, который вела в совсем юные годы. Дневник могли прочитать, мама могла осудить, но Элли всегда была на её стороне. Она молча слушала хозяйку, помогая ей собраться к завтраку: расчёсывая длинные волосы, собирая причёску, завязывая узлы, застёгивая пуговки, затягивая ленты.

Когда Элли отступила в сторону, она уже знала всё. Но с губ горничной не сорвалось ни единственного упрёка, только вопрос, вертевшийся в голове у Кассандры с самого вечера:

– Но как ему удалось исчезнуть?

Кассандра пожала плечами. Клермон-Тоннер не мог спрятаться, не мог перелезть через зелёную стену, не мог проскользнуть незамеченным мимо пяти человек. Он словно бы растворился в воздухе.

– Мы больше не разговаривали, так что мне не довелось задать ему этот вопрос, – она старалась, чтобы голос звучал равнодушно: так было проще поверить, что Клермон-Тоннер не занимает всех её мыслей. Но он упорно лез в голову: стоило хоть ненадолго потерять бдительность, сразу вспоминались его низкий голос, прохладные руки, обещания, которым суждено было остаться неисполненными.

Отступив от трюмо на шаг, Кассандра бросила взгляд на своё отражение. Обычно оно не доставляло ей особого удовольствия: у неё не было ни роскошных локонов, ни похожих на озёра огромных глаз, ни притягивающей взоры фигуры. Хотя мастерство Элли отчасти подействовало – из тонких волос Кассандры горничная сотворила едва ли не произведение искусства. Причёска подчеркнула мягкие черты лица, открыла высокий лоб, сделала ещё выразительнее крупные скулы. Пожалуй, смотревшую с поверхности зеркала девушку можно было назвать привлекательной, а Кассандра думала так о себе крайне редко.

– Ты, как всегда, превзошла сама себя.

– Пожалуй, что так, – скромностью Элли не отличалась. – Ещё бы леди Эллиот не портила всё своими «модными нарядами».

– Элли! – при всём желании Кассандра не смогла изобразить возмущение.

Горничная была права: графиня одевала подопечную по собственному вкусу, совершенно не учитывая разницу в их наружности. Если леди Эллиот в прошлом была эффектной брюнеткой, способной блистать в ярких нарядах с кричащими драгоценностями, то Кассандра на их фоне терялась, превращаясь в бледную тень самой себя. Увидев её впервые в одном из подобранных графиней платьев, Элли всплеснула руками и побежала за купленной в пригороде одеждой, но Кассандра остановила её – и останавливала ещё много раз. Она не желала показаться неблагодарной и собиралась стоически сносить модные эксперименты своей попечительницы. Тем более, что потенциальных женихов они отпугивали ничуть не хуже её невысокого происхождения и небогатого приданого.

– Что – Элли? – горничная скрестила руки на груди. – Я лишь забочусь о вашем будущем. Как будто вы сами предпочтёте преподавать детишкам в приходской школе, а не блистать с вашим графом в Париже.

В Париже! Поглощённая чувствами, которые пробудило в ней короткое знакомство с Клермон-Тоннером, Кассандра совсем забыла о том, кем он был. А ведь Марджори Бонвилл неспроста вилась вокруг него половину вечера: брак с состоятельным французом открыл бы перед девушкой множество перспектив. Тем более, что он был молод и весьма прогрессивен.

Живое воображение Кассандры вмиг нарисовало картины прекрасного будущего: свободные нравы французской столицы, модные новинки прямо со страниц журналов, знакомство с художниками и поэтами, а может быть – с художницами и поэтессами. На губах заиграла улыбка при мысли о том, что Кассандра и сама могла пополнить их творческие ряды. Она ведь восторгалась Джейн Остин не только потому, что обожала её романы, но ещё и за смелость издаться под собственным именем, зарабатывать произведениями, исполнить мечту, которую сама Кассандра лишь втайне лелеяла. С таким супругом, как Клермон-Тоннер, её сны могли бы стать явью.

Если бы он не провалился сквозь землю.

– Пустое болтаешь, – отвернувшись от зеркала, бросила она Элли. – Граф ясно дал понять, что не заинтересован в длительном знакомстве, и ни к чему рассчитывать на большее. Я провела приятный вечер, он поднял мне настроение, но всё это – не повод отказываться от намеченных целей. Мне не нужен ни муж, ни Париж, чтобы состояться.

– Безусловно, мисс, – с готовностью согласилась Элли. – Но не отрицайте: с ними это было бы проще.

Ответом ей стал лишь тяжёлый вздох – признавать правоту горничной Кассандра категорически не хотела, а отрицать не могла. Поэтому она выбрала промолчать и отправиться к завтраку, благо, время уже подходило и в гостиной всё было готово к трапезе: крепкий чай, сэндвичи, выпечка и две пугающе воодушевлённые женщины. Они, в отличие от Кассандры, отвергать пустые надежды вовсе не собирались.

– Доброе утро, дорогая. Выглядишь просто чудесно.

– Элли сегодня постаралась на славу, – Кассандра натянуто улыбнулась маме и опустилась на единственный пустой стул.

Надеясь саботировать возможную беседу, она тут же потянулась к бисквитам. Но не успела поднести один из них ко рту, как вмешалась леди Эллиот.

– Вам следует похвалить свою горничную: она всё сделала верно. Сегодня, милочка, вы должны быть на высоте.

В отличие от Кассандры, графиня видела во внимании Клермон-Тоннера только хорошее. Не станцевал с подопечной на балу? Пусть – его комплиментов хватило, чтобы на Кассандру начали с интересом поглядывать и другие мужчины. По крайней мере, леди Эллиот была в этом уверена, а её уверенность заражала. Мама Кассандры поддалась легко, будто только и ждала малейшего намёка на предстоящую свадьбу.

– Дорогая, ты была просто блистательна! – просияла она, когда графиня закончила перечислять головокружительные перспективы, якобы открывшиеся перед её протеже. Словечко «блистательно» миссис Говард, очевидно, подцепила у леди Эллиот, равно как и восторженный тон. – Несмотря на инцидент с платьем, джентльмены не могли отвести от тебя глаз. Некоторые даже кинулись вслед за тобой на террасу…

Кассандру передёрнуло: вспомнились высокомерные взгляды Барлоу и Филдинга. Нет уж, такие кавалеры ей не нужны.

– Как бы то ни было, – всплеснув руками, графиня пресекла поток восхищений, – нам точно следует ожидать визитов. Так что хорошо, что вы выглядите безупречно. Разве что платье…

Леди Эллиот скользнула полным сомнений взглядом по хлопковой ткани, белой в нежно-розовую полоску. За утренним туалетом подопечной она не следила, даром что в первой половине дня Кассандру видели практически одни домочадцы. Но, судя по всему, отныне графиня планировала это исправить.

– Что ж, сегодня переодеваться уже поздно, – после долгой паузы вынесла она вердикт. – Советую поскорее приняться за завтрак, милочка, пока какой-нибудь джентльмен не отвлёк вас от трапезы.

Опасаясь, что прогнозы графини действительно сбудутся, Кассандра наконец добралась до манящих бисквитов – вот по чему она точно будет скучать после отъезда!

На несколько минут в гостиной воцарилось молчание. Тишину нарушало позвякивание посуды, журчание льющегося чая, шелест разворачиваемой газеты. Леди Эллиот, как и всякий глава семьи, начинала день с изучения новостей: экономических – не дай бог положить деньги в банк с сомнительной репутацией, политических – никогда не помешает побольше разузнать о претендентах на руку подопечной, светских – эти приносили графине искреннее удовольствие. Она как раз пересказывала Говардам заметку о некоей «леди N», переманившей кухарку из весьма благородного дома, когда в дверном проёме, кашлянув, материализовался дворецкий.

– Да, мистер Стейплс? – недовольная тем, что её прервали, чопорно поинтересовалась леди Эллиот.

– Ваша светлость, сэр Томас.

Надежда, едва успевшая затеплиться в сердце Кассандры, погасла. Пальцы до боли стиснули край стула: она же обещала не поддаваться, не ждать – или ждать Томаса, а не Клермон-Тоннера. Старый друг, старая любовь, он был спокойной гаванью, изученной вдоль и поперёк. Его Кассандра должна была встречать с мягкой улыбкой, его внимания жаждать, о нём тосковать, привычно, почти без боли.

– Надеюсь, я не помешал девичьим разговорам? – графиня и миссис Говард, легкомысленно причисленные к девицам, мгновенно зарделись. – Никак не мог отложить свой визит. Кассандра…

Она знала, что Томас хочет сказать. Он вёл себя точь-в-точь, как было предсказано: притворялся заботливым и немного назойливым старшим братом, смотрел чуть свысока, собирался читать нотации. В отличие от графини он знал, где укрылась Кассандра с порванным платьем, видел, как она волновалась, будучи обнаруженной. О чём Томас не догадывался, так это о её нынешних чувствах – не привычной благодарности за заботу, а о новом, чужом раздражении.

– Мальчик мой, – леди Эллиот проницательно глянула на племянника, – ты же не собираешься почём зря оклеветать джентльмена, на чей визит мы весьма рассчитываем? Будь осторожен в своих словах, не стоит меня расстраивать!

Кассандра с трудом сдержала улыбку – и сразу же помрачнела. Происходящее было глубоко неправильным. Пускай в мыслях, но она почти променяла лучшего друга на мужчину, которого знала от силы четверть часа. Томас, так и не успевший озвучить своих подозрений, был прав: месье Клермон-Тоннер плохо на неё влиял.