Жуть в человейнике

– Что там?

– Какой-то дебил устроил стрельбу в высотке то ли из ружья, то ли с сайги. Надо его обезвредить. Можете завалить его, если он не сдастся.

– Убитые есть?

– Один уже есть, но сейчас уже может быть больше жертв. Поторопись.

9

Иосиф не двигался. Из-под него потекла струйка крови к середине комнаты. Дверь в квартиру была открыта. Может быть вытащить тело в коридор? Захар огляделся по сторонам. Взгляд зацепился за детскую кровать. Сердце защемило. Он мысленно попрощался с детьми, ведь отныне он смертник. Надо мстить. Анна наверняка подняла панику и менты скоро могут узнать о том, что здесь произошло. Захар достал из шкафа большой чёрный рюкзак, закидал в него гранаты и магазины. Надо успеть покинуть дом, пока не нагрянули менты. Он вышел из квартиры и двинулся в сторону лифта. Стоп. Феликс. Захар подошёл к его двери и позвонил несколько раз. Он слышал противную трель разливающуюся по квартирке Феликса. Захар приложил ухо к двери. Слышны были какие-то движения. Он принялся звонить снова.

– Кто там?! – заорал Феликс.

– Феликс, открой, пожалуйста.

– Ты кто?

– Сосед. Хотел попросить у тебя соль.

– Какую соль?

– Поваренную.

– У меня нет никакой соли. Иди на хер.

Захар понял, что будучи трезвым Феликс был обычным очкуном, боявшимся возмездия от тех, кто пострадал от его выкрутасов.

– А сахар? Сахар у тебя наверняка есть, Феликс. Пожалуйста открой.

– Иди в жопу, сказал.

Захар понял что сбоку на него кто-то смотрит. Он повернул резко голову влево. На него глядел курьер с рюкзаком на спине, маленького роста чернявый с лысиной. Захар моментально направил на него оружие и выстрелил два раза. Бедолага только успел дëрнуться и упал. Одна пуля угодила ему в голову, вторая в плечо. Это была быстрая смерть. С минуту Захар тупо смотрел в его сторону, пока не вспомнил кое-что. Он снял рюкзак и вытащил из него гранату, покидал её немного слегка и отошёл от двери Феликса на десять метров, лёг, дёрнул кольцо и кинул гранату к двери квартиры Феликса. Грянул взрыв. Захара словно молотом огрели по голове. Он потерял сознание. Очнулся он через минуту с секундами. Где-то закричала женщина. Захар встал, взял ружьё и пошёл. Он потянул дверь на себя. Она была открыта. Направив ружьё вперёд, Захар вошёл в квартиру. В комнате и кухне никого не было. Туалет с ванной также пустовали. Сбежал тварь. Захар осмотрел комнату. В углу на столе работал компьютер. Феликс сидел в интернете, смотрел порносайт. Чем он мог ещё заниматься. Животное. Обстановка была бедной: кровать, стол с компьютером, шкаф в углу. На столе Захар обнаружил лицензию на обслуживание какого-то экскаватора – Феликс был экскаваторщиком. В прихожей валялась спецовка. На кухне всё было тоже по минимуму. В холодильнике обнаружилась бутылка водки и пачка сосисок. В мусорном ведре воняли остатки от бомж-пакетов.

Что же дальше? Шеин! При одной только мысли о нём, когда звучала его фамилия в голове, внутри Захара всё закипело от ярости.

10

Евгений и Людмила занимались сексом на кровати. Прозвучали два выстрела. Евгений вздрогнул, отстранился. Людмила тяжело дышала. Она находилась в некотором беспамятстве, потеряв над собой контроль.

– Что это? – спросил Евгений.

– Это? – не понимала Людмила.

– Стреляли?

Людмила улыбнулась.

– Ты чего? Мальчишки играют. Компьютер включили на всю мощность.

Она взяла его за руку и притянула к себе.

– Милый мой, покажи, как ты меня любишь.

Они занимались сексом в позе миссионера. Людмила водила пальцами по спине Евгения, больно сжимала его ягодицы.

– Милый, скажи что-нибудь. Милый, – просила Людмила.

– Милая моя, хорошая.

– Ещё.

– Девочка моя родная.

– Ещё.

– Кисонька моя.

– Ещё! – громче потребовала Люда.

И прогремел взрыв. Евгений кончил в этот момент в Людмилу. Он не предохранялся. Людмила изогнулась вся и затряслась. Евгений вздрогнул и слетел с кровати от страха.

– Это не дети. Не компьютер, – пробормотал он.

– Не дети, – согласилась Людмила.

Она слезла с кровати, натянула трусики.

– Твою мать, я кончил! Кончил в тебя! – промямлил жалобно Евгений.

– И что?

Людмила накинула рубашку и пошла к двери.

– Не открывай! Не надо! – крикнул, одевая трусы Евгений.

Людмила посмотрела в глазок.

– Что там? – спросил Евгений.

– Ничего не видно. Дымка.

Она отошла от двери. Послышались скорые шаги в коридоре. И женский голос выругался отчётливо:

– Блядь.

Людмила открыла форточку на кухне и закурила.

– И мне дай, – попросил Евгений.

Люда дала ему сигарету. Он закурил.

– Что это могло быть? – спросил он.

Люда пожала плечами.

– У нас на этаже живёт один сумасшедший. Феликс. Иногда он выходит голый из своей квартиры и угрожает начистить хлебало всём подряд.

– Почему этого психа до сих пор не посадили или не упрятали в психушку?

– Не знаю. Его уже забирали менты как-то.

– Так у нас работают правоохранительные органы.

Люда улыбнулась.

– Ты чего?

Евгений был всё ещё очень напряжён.

– Так. Подумала, что будет, если у меня родиться кто-то.

– Очень смешно.

– У тебя же нет детей.

– И не хочу.

– Почему?

– Просто не хочу.

Людмила улыбнулась, пожала плечами.

После паузы Евгений признался:

– Я рос без отца. Меня отчимы воспитали. Точнее пытались воспитывать. Последний был военный, такой козёл. Он и помог пропихнуть меня в институт и закончить его. Из-за него я стал юристом.

– А кем ты хотел стать?

– Не знаю.

– Он же помог. И ты не на заводе пашешь.

– Всё равно ненавижу его. Ни любви, ни тепла, ни доброго слова.

– У меня тоже не было отца. Вернее он был. Большая шишка в нашем городе. У него была семья. Трое детей, жена крыса редкостная. Отец всю жизнь держал в тайне меня и мою мать. Боялся за нас. Он со мной встретился первый раз, когда мне было девятнадцать лет. Помогал мне. Он был благодарен матери, что она не спалила его. Это он купил мне эту квартиру.

– Твой батя молодец.

Людмила странно улыбнулась.

– Я его совсем не знаю. Потом он бросил свою крысу-жену и женился на студентке. У меня есть брат трёх лет.

– Он тебе помогает сейчас?

– Его убили. Год назад.

11

В квартире Капустина слушали красивую музыку в стиле этно из музыкального центра через колонки. Гости с бокалами вина сидели на диване. Хозяин бродил по комнате.

Прозвучали выстрелы.

– Что это было? – напрягся Курицын.

– Ерунда. Ревнивый муж-примат застрелил свою гулящую жену, – ответил Капустин, подошёл вальяжно к окну, взял с подоконника бокал с вином и отпил из него. – Не обращайте внимания на всякие глупости.

– Тебе, правда, не страшно? – удивился Курицын. – На фига ты тут поселился среди тёмного простого народа.

– Он мазохист или очень смелый, – предположил Неделин.

– Чем вам не угодил простой народ? Вы чем лучше его? Тем, что пишите без ошибок?

– Мы не стреляем хотя бы из ружей, – отвечал Курицын.

– Может быть, это не ружьё было? – предположил Неделин.

– А что? – Курицын находился в нервном состоянии и рад был бы, если бы его успокоили.

– Строители, – выдвинул успокоительную версию Неделин.

– И, правда, – обрадовался Курицын.

Капустин остановился посреди комнаты, задумался и выдал:

– А, что, если это Виро?

– Какой ещё Виро? – не понял его Курицын.

– Дух, который жил тут.

– Наш друг чересчур увлёкся мистикой, – заметил Неделин.

– Мистика, – повторил Курицын, – да, верно, очень смешно.

Поэт противно захихикал и прогремел взрыв, так что затряслись стены. Курицын свалился с дивана. Со стен попадали две картины. Неделин весь передёрнулся и выронил бокал с вином на пол, который разбился. Бокал же Курицына чудом уцелел, так как поэт смог удержать его в своей руке.

– Это Виро, – не своим голосом произнёс Капустин.

– Виро, Виро, – повторял Неделин. – Что же делать?

– Звоните в полицию, придурки! – призвал, вставший Курицын.

Неделин подошёл к входной двери.

– Не надо, не открывай, а то нас всех перережут! – заорал на него Курицын.

– Кто? Виро?

– Какой на фиг, Виро? Террористы! – кричал Курицын.

Неделин поглядел в глазок.

– Что там? – спросил Курицын.

– Ничего не видно. Дымка.

– Ясен пень. Тут что-то взорвали. Это не ревнивый муж-примат. Это точно, – говорил Куицын. – Стойте. Всё, я звоню 911.

Он набрал на мобильнике номер. Ответили быстро и поэт заголосил в телефон:

– Девушка, тут у нас что-то взрывают. И выстрелы были явно слышны.

Его попросили назвать адрес и он назвал его.

– Что вы говорите? Ждать приезда полиции? Ага, ждём. Ждём и надеемся.

Курицын отключил связь.

– Они уже выехали. Сказали носа не высовывать из квартиры.

Неделин прошёлся к окну, поглядел в него и задался вопросом:

– А, что, если это, правда, дух? Виро.

– Очень на это похоже, – сказал Капустин и отпил вина прямо из бутылки, передав её потом Неделину.

– Какой дух? Вы спятили, придурки. Духи не могут ничего взрывать или стрелять, – злился Курицын.

– Он мог вселиться в чьё-то тело, – сказал на это Капустин.

– Но на фига! На фига! Объясни ты мне? – кипятился Курицын.

– Чтобы дать понять нам, что это его земля и тут нельзя было ничего строить, нельзя тут жить.

12

Вееров прошёлся по комнате к окну, поглядел в него и сказал:

– Сколько же строится этих самых муравейников-человейников, которые растут, как грибы. Ты, дружище Золотарёв, наверняка, уже заработал кучу миллионов на этом деле. Не понимаю, зачем тебе инвесторы?

Золотарёв замахал руками и эмоционально принялся растолковывать:

– Есть они у меня миллионы, но они все в деле. Бабки должны работать. Понимаешь ты или нет? Работать. Я не банкир, а дело делаю. Извини, не хотел тебя как-то уколоть. Нужно постоянно вкладывать, чтобы не упустить свой кусок, а то он пролетит мимо твоего рта. Я скупаю земли, а это очень много денег, потом надо брать кредиты на строительство. Это Москва. Тут всё очень дорого стоит. Москва – это новый Вавилон. Все хотят жить в Москве.

– Не все. Французы, например, не хотят, – оспорил Вееров.

– Я про тех, кто живёт в России и орбите её влияния.

– Но Москва итак уже слишком большая. Не может же всё остальное население России переехать сюда, – мыслил вслух Вееров.

– Может, ещё как может!

– Но это ты загнул, – Вееров поглядел с удивлением на девелопера.

– И правда, – согласился Ключарёв.

– Ладно, всё не переедет, но процентов семьдесят легко переберётся. Все же деньги есть только в Москве, а за её пределами нищета и беспросветность. Все люди хотят жить хорошо. Москва займёт когда-нибудь границы Московской области. И надо успеть освоить этот пирог, пока другие его не освоили.