Женщина в русских сказках. Красна девица, чудесная жена и Баба-Яга – архетипы женственности в русской народной традиции

Отправил царь своих сыновей искать себе невест. Сказал: пусть по очереди выстрелят из лука, а куда стрела упадет – там и брать жену. И упала стрела старшего сына на боярский двор, среднего – на купеческий, а младшего, Ивана, – на болото.

Так пришлось Ивану-царевичу брать в жены лягушку-квакушку. Но недолго он о том горевал, потому как на другой день после того, как сыграли свадьбы, велел царь молодым женам за ночь испечь каравай хлеба, потом – выткать к утру ковер.

В обоих испытаниях, несмотря на помощь служанок, нянек и мамок, боярская и купеческая дочери не справились с задачей. Посмотрел царь-отец на плоды их рук и решил, что никуда они не годятся. А вот каравай царевны-лягушки показался ему достойным великого праздника, как и ее ковер: царь распорядился, чтобы расстилали его по особым случаям в его собственной горнице.

Царевна-лягушка – не единственная, обладающая способностью менять свой облик. Правда, носить лягушачью шкуру она была вынуждена из-за проклятья Кощея, но образ белой лебеди принимала по собственному желанию. Подобно ведьме или нечистой силе чудесная жена может превратиться в животное или птицу, но всегда делает это в моменты опасности, ради спасения себя, своей чести или спеша на выручку герою.

Замечательной чертой чудесной жены является ее жалостливое, почти материнское отношение к герою. Она его и из беды выручит, и накормит, и напоит, и обогреет. Порой кажется, что без помощи своей возлюбленной ему не сделать и шагу, а вот она как будто именно за беды героя испытывает к нему симпатию и привязанность. Не отсюда ли пошло известное выражение, что русская женщина любит того, кого жалеет?

Остроту ума чудесная жена демонстрирует, загадывая загадки или решая их за героя: кажется, нет такой задачи, которая ей не по силам. Она способна потягаться в хитрости и изворотливости с самим Кощеем, знает, как провести коварного Морского царя, выпутаться из беды и заполучить сокровище. Удивительно, что ни в одном сказочном сюжете она не хочет ничего для себя. Ее силы и таланты идут в ход, когда это требуется главному герою, и, несмотря на то что чудесную жену по праву можно считать архетипом сильной и самостоятельной женщины, в фольклоре роль ее всегда второстепенная, подчиненная.

Загадка – малая фольклорная форма, первоначальной задачей которой было передавать в закодированном виде знания о разных объектах и явлениях. Не случайно повторяющимся мотивом легенд и сказок является загадывание героями загадок. Сакральным смыслом этого занятия было выяснить, каким могуществом обладает стоящий перед вами персонаж: чем больше ответов на загадки ему доступно, тем яснее для него тайны мироздания и больше его сила. Недаром сказки и сюжеты о Василисе Премудрой, Марье Моревне и других пользуются огромной популярностью. В последнее время этот образ часто разбирается и переосмысляется исследователями женских архетипов. Наиболее известной и часто упоминаемой является работа Клариссы Пинколы Эстес «Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях», где Василисе уделено пристальное внимание. Желание больше узнать о чудесной жене побуждает авторов создавать произведения, где она становится главной героиней сюжета, независимой от мужского персонажа.

Но в фольклорной традиции чудесная жена остается таковой – верной и преданной подругой Ивана-царевича или другого протагониста. Одновременно помощница и трофей, иногда она сталкивается с неблагодарностью своего возлюбленного, оставляющего ее, подобно Ясону, как в сказке о Морском царе и Василисе Премудрой, где Иванушка, спасенный Василисой, забывает о ней после избавления и возвращения в родной дом. Но никогда не превращается в злобную, мстительную фурию.

Интересный образ «чудесной жены» представлен в сказке «Марья Моревна»: правда, в ней можно также найти немало черт, которые роднят Моревну с другим фольклорным типажом – богатыршами. Так, как согласно сказке, Моревна регулярно отправляется в военные походы и способна «побить войско великое». Классический вариант этой сказки, записанный А. Н. Афанасьевым, выглядит так: у Ивана-царевича было три сестры, которые вышли замуж за сокола, орла и ворона. Через некоторое время Иван собирается в путь, чтобы навестить сестер и их мужей, и именно тогда происходит его встреча с Марьей Моревной:

Собрался в дорогу, шел, шел и видит – лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич:

– Коли есть тут жив человек – отзовись! Кто побил это войско великое?

Отозвался ему жив человек:

– Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна.

Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна:

– Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несет – по воле аль по неволе?

Отвечал ей Иван-царевич:

– Добрые молодцы по неволе не ездят!

– Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах.

Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне и женился на ней.

Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в свое государство; пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну собираться; покидает она на Ивана-царевича все хозяйство и приказывает:

– Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не моги заглядывать!

Он не вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул – а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован. Просит Кощей у Ивана-царевича:

– Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил – совсем в горле пересохло!

Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и еще запросил:

– Мне одним ведром не залить жажды; дай еще!

Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро – взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал.

– Спасибо, Иван-царевич! – сказал Кощей Бессмертный. – Теперь тебе никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих!

И страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну, подхватил ее и унес к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошел в путь-дорогу:

– Что ни будет, а разыщу Марью Моревну![2]

Далее Ивану-Царевичу предстоит пережить множество злоключений, в которых ему, конечно же, помогут сокол, орел и ворон – мужья его сестер. Кстати, эти чудесные птицы способны превращаться в «добрых молодцев». В итоге все заканчивается благополучно:

Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:

– Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всем свете поискать – другой не найти!

Погостили они, попировали и поехали в свое царство; приехали и стали себе жить-поживать, добра наживать да медок попивать[3].

У образа Марьи Моревны много общего с Василисой Премудрой, Еленой Прекрасной. Отчество Моревна, по мнению исследователей, означает ее происхождение от морского царя – то есть Марья Моревна изначально могла быть каким-то древним природным стихийным божеством, образ которого постепенно переплавился в сказочный и приблизился к девам-воительницам. В похищении Кощеем Марьи Моревны также есть определенные параллели с похищением героини подземным божеством: вспомните хотя бы миф об Аиде и Персефоне.

Часто чудесную жену приходится добывать, и, хотя она сама активно помогает герою в этом, используя свою смекалку и волшебные способности, здесь находит отражение распространенный в русском фольклоре мотив добывания невесты. Встречается он так часто и имеет такие глубокие корни, что, пожалуй, стоит остановиться на нем подробнее.

Похищение невесты

Веселый свадебный обряд похищения невесты знаком многим. В современную Россию он пришел с Кавказа, однако традиция выкрадывать девиц брачного возраста имеет очень древнее происхождение и широко распространена по всему миру. В русском фольклоре она отражена целым рядом произведений – сказок и легенд, где герою приходится отправляться за подругой жизни в дальние страны и преодолевать на пути к счастью множество опасностей.

Чаще всего встречаются два мотива таких историй: 1) девушку похищает чудовище, персонаж из иного мира, наделенный сверхъестественным могуществом (здесь безусловными лидерами становятся Кощей Бессмертный и Змей Горыныч); 2) молодой удалец вынужден добывать невесту в чужих краях, чаще всего для кого-нибудь другого, как в сказке «Иван-царевич и Серый волк». Конечно же, в финале зло будет побеждено, злодеи наказаны, а юные влюбленные воссоединятся, но перед этим им предстоит пройти немало испытаний.

Похищение невесты – сюжет не уникальный для русской мифологии. Подобные истории можно встретить и у древних греков, и на Востоке. Принято связывать этот троп с реальным обычаем похищать девушек, что чаще всего происходило во избежание близкородственных браков в общине. Невесту нужно было найти на стороне, однако далеко не всегда родные девушки (а иногда и она сама) были дружелюбно настроены к чужестранцу. В некоторых случаях – как в странах Кавказа – невесту крали, дабы избежать выплаты калыма за молодую жену.

Калым, или выкуп за невесту, – во многих странах, преимущественно восточных, существовала (или сохраняется по сей день) традиция перед заключением брачного союза выплачивать за невесту установленную сумму. Калым может быть выплачен не только деньгами, но и иными ценностями – украшениями, предметами роскоши, землей и скотом. Обыкновенно выкуп получают родители невесты, но в большинстве случаев эти ценности сохраняются за самой женщиной, чтобы компенсировать ее потери в случае неудачного замужества. Если же брак сложился счастливо, она может передать калым своим детям в качестве приданого.

Куда любопытнее другой, более древний, фольклорный мотив похищения – умыкание девушки зверем (например, медведем) или птицей (чаще всего вороном), женой которого она становится и от которого рожает детей. Антропологи выдвигают предположение, что такие легенды берут начало в тотемизме – во времена, когда люди верили, что происходят от животных, и считали зверей и птиц своими предками. Следовательно, заключение брака смертной девушки со звериным предком можно рассматривать как союз вполне естественный.

Специфичным для русского фольклора является сюжет о похищении девушки змеем (аналогичным в западной мифологии могут считаться легенды о драконах, крадущих юных дев). Известный русский фольклорист Владимир Яковлевич Пропп отмечал, что фигура Змея является одной из самых загадочных как для мировой мифологии, так и для религии. На Руси змей мог быть как противником, так и союзником – например, охранять границы государства. Девиц он крадет ради вступления в брак.

Таким же образом поступает Кощей, чью фигуру нередко сравнивают с древнегреческим Аидом, и в таком контексте история о спасении похищенной девушки приобретает параллель с мифом о Персефоне. Девицу забирают всегда неожиданно и внезапно, когда она гуляет с подругами на лугу, и уносят ее в Подземный мир, куда предстоит отправиться герою, чтобы вернуть возлюбленную.

Похищение змеем, Кощеем, а также неведомой силой, уносящей девушку, связывают также с мотивом смерти. На это указывает неожиданность события, его неизбежность и то, что похитителем становится сверхъестественная сила, которой почти невозможно противостоять.

Время шло, представления наших предков менялись, и первоначальные истории, рассказывавшие о ритуальном браке с животным-прародителем, принесении жертвы ради умиротворения потусторонних сил, переосмыслялись и превращались в сюжеты, где герою приходилось сражаться за свою возлюбленную, выручая ее из ловушки зловещих существ.

А иногда древний сюжет упрощался, становясь более понятным для основных потребителей сказки – детей – и приобретая концовку, не совсем характерную для историй об «умыкании невесты». В качестве примера можно привести народную сказку «Машенька и медведь», невероятно популярную, на основе которой снимались мультфильмы и в советское, и в постсоветское время. Сюжет прост: девочка по имени Машенька, отправившись с подругами в лес за грибами и ягодами, попадает в жилище медведя. Лесной зверь относится к девочке вполне дружелюбно, но требует, чтобы она осталась жить с ним, готовила, убирала, ухаживала за домом и огородом. В итоге Машенька находит способ перехитрить медведя: она печет пирожки и просит косолапого отнести их ее бабушке и дедушке. Медведь складывает пирожки в огромный короб, и девочке удается незаметно в него залезть. Ну а далее – классика: медведь, устав от долгой дороги, собирается «сесть на пенек и съесть пирожок», Машенька же кричит из короба, что ей с крыши дома хорошо видны намерения медведя. Тот, думая, что девочка и в самом деле следит за ним с высоты, отказывается от своего намерения и двигается дальше; во дворе дедушки и бабушки на медведя набрасываются собаки, и лесной зверь, в испуге бросив короб с пирогами, убирается восвояси. Машенька же радостно приветствует своих родных.

Помимо древней темы ритуального брака девушки с предком-зверем, которая в этой сказке надежно завуалирована, мы можем заметить еще одну популярную тему: история о догадливой, умной, смекалистой девочке. В большинстве случаев это признак сказок о «чудесной жене», которая, например, желая спасти своего супруга, проявляет чудеса сообразительности и различные сверхспособности. Но иногда в сказках мы встречаем и вот такой упрощенный вариант: девочка находит способ перехитрить медведя, не обладая ни большой силой, ни волшебными навыками.

Спасительница

Архетип чудесной жены как женщины, выручающей из беды героя, был не единственным в русском фольклоре. Да, без волшебства Царевны-лягушки Иван-царевич ни за что не управился бы с заданиями батюшки, решившего испытать, на что годны его невестки. Но, правду сказать, жизни героя в этой сказке ничто не угрожало – страшиться можно было разве что насмешек братьев, огорчения отца да позора жить с лягушкой вместо жены. Однако в сказках есть и образы девочек, девушек и молодых женщин, которые становились не просто помощницами, а настоящими спасительницами, не спутницами героя, но главными героинями. Они не боятся нечистых сил, не страшатся дальнего пути и тяжелых испытаний, которые им обязательно предстоят.

Троп спасительницы хотя и всегда одинаков по смыслу, реализуется в сказках совершенно по-разному. Героиня, потерявшая родственника, возлюбленного или друга, вынуждена отправиться на поиски, во время которых преодолевает самые тяжелые препятствия, страдает от непогоды и голода, но в конце пути находит героя. Только это оказывается лишь частью испытаний, и не самой трудной. Часто герой оказывается во власти злых чар, порой даже не помнит, что стоящая перед ним девушка – его невеста или сестра. Спасительнице придется преодолеть колдовство злой волшебницы, а наградой за это будет пробуждение любимого или брата, счастливое возвращение домой и свадьба или долгая мирная жизнь до глубокой старости.

Разнятся и причины, по которым герой попадает в беду. В некоторых случаях это происходит из-за небрежности, невнимательности или непослушания самой красной девицы. Так, например, происходит в сказке «Гуси-лебеди».

Сестрица Аленушка и братец Иванушка остаются одни. Родители, уходя в поле на весь день, дают старшей дочери наставление – следить за младшим братиком, беречь его, не оставлять одного. Но легкомысленная девочка, усадив его у крыльца, заигралась с подружками и не уследила, как налетели гуси-лебеди, слуги Бабы-яги, и унесли ее брата за тридевять земель на погибель. Ведь зачем маленькие дети злой старухе, как не для колдовства, а то и вовсе для еды?

Гуси-лебеди – волшебные помощники Бабы-яги. Интересно происхождение этого образа, на этот счет есть разные теории. В образе странных птиц, помеси домашних гусей и диких лебедей, некоторые исследователи видят стражей на границе дикой природы, пространства небесного и земного пространства, освоенного человеком. Потому они и повинуются Бабе-яге, которая зачастую в сказках предстает таким же стражем на границе Нави – обители темных существ, подземного и загробного мира – и Яви, мира срединного, в котором живут люди, животные и растения.

Есть другое мнение, что в сказках прообразом для гусей-лебедей как налетчиков, ворующих малых деток, послужили кочевники, с которыми постоянно воевала Древняя Русь. Походы половцев, например, часто имели целью именно похищение людей, а не захват территорий. Пленных после продавали в рабство.

В отличие от Крошечки-Хаврошечки или Василисы Прекрасной, дочерей послушных, Аленушка предстает дочерью непослушной и легкомысленной, не слушающей наказов старших, пренебрегающей родительскими наставлениями. Почему же тогда именно ее, а не похищенного Иванушку, мы считаем героиней сказки? Потому что, оступившись, нерадивая дочь отправляется спасать малого братца и тем самым становится на путь искупления вины и исправления.

Ей предстоят долгие поиски и встречи с волшебными помощниками – здесь их будет четверо: Печка, Яблонька, Молочная река с кисельными берегами и лесной ежик. И снова Аленушка, хоть и не убоявшаяся опасностей и в одиночку решившая искать брата, проявляет спесь, неуважение и пренебрежение к дарам помощников. Она отказывается есть ржаные пирожки (невкусные, дома у батюшки пшеничные!) и дикие яблочки (кислые, в саду дома слаще!) и пить кисель, что предлагает ей Молочная река, перед тем как показать, куда унесли ее брата. Лишь еж соглашается помочь ей просто так.

Аленушка все же добирается до домика Бабы-яги, помогает и успешно крадет у нее пропажу – Иванушку. Но в погоню снова бросаются гуси-лебеди, и вот тут-то помощь Печки, Реки и Яблони становится неоценимой. Девочка соглашается выполнить их условия, и те прячут ее от преследователей. Аленушка благодарит помощников, и скоро они с братом оказываются дома.

Девочка проходит весь путь героя – от ослушания через испытания к осознанию и раскаянию. Она возвращается домой, не просто спасши брата, но и осознав, наконец, что нужно почитать и слушаться старших, беречь и заботиться о слабых, быть послушной и благодарной.

Другой тип спасительницы – девушка работящая и прилежная, спасающая милого, попавшего в беду по воле ее злых родственниц, чаще всего завистливых сестер. Таким является образ Марьюшки (в других интерпретациях Настюшки или Аленушки) в сказке «Финист – Ясный сокол».

Марьюшка живет с вдовым отцом и сестрами, она из них самая трудолюбивая, добрая и скромная, как и положено красной девице. Пока сестры требуют от батюшки привезти с базара шелков да нарядов, она просит лишь одного – перышка Финиста – Ясного сокола. Не сразу, но добывает ей отец перышко. Девушка бросает его на пол, и является перед ней жених – Финист – Ясный сокол.

Конечно, сразу замуж красавицу и умницу взять он не может: ведь надо ухаживать, потом благословения родительского просить. Вот и летает он днем соколом, а вечерами навещает Марьюшку. Завистливые сестры (зависть и жадность в русском фольклоре – одни из самых тяжких грехов) узнают об этом и устраивают ему ловушку.

Финист думает, что не нужен Марьюшке, и говорит о том, что если ей нужен, она найдет его, износив три пары башмаков железных, изломав три посоха железных, порвав три колпака железных.

Потеряв возлюбленного, спасительница отправляется в путь. Трижды помогают ей звери лесные, трижды она встречает на своем пути избушку Бабы-яги – трех волшебных сестер, получает от них три волшебных подарка. Именно эти дары помогают ей выручить любимого. Износив три пары железных башмаков, изломав три железных посоха, изорвав три железных колпака, Марьюшка добирается в заморский край, где живет ее соперница – царица-волшебница, опоившая Финиста и женившая его на себе.

Число три – одно из магических чисел в мировой культуре и религии и самое часто встречающееся число в русском фольклоре. Тройке приписывались магические свойства благодаря ее полноте: в ней есть одновременно начало, середина и конец; прошлое, настоящее и будущее. Три возраста человека – юность, зрелость и старость – и три его состояния – рождение, жизнь и смерть. Поэтому волшебные заговоры, как и молитвы, повторяются трижды, чтобы придать им силу. С этой же целью троекратно производятся обрядовые действия.

Как уже говорилось, мотив околдованного героя в подобных сказках встречается очень часто. Иногда он узнает героиню, но не помнит об их любви, иногда и вовсе не узнает. Финист же не может даже увидеть Марьюшку. Царица, увидев волшебные подарки старух – серебряное блюдечко и золотое яичко, серебряные пяльцы и золотую иголку, серебряное донце и золотое веретенце, просит продать их. Но девушка соглашается только обменять их на право трижды посмотреть на жениха. Однако Финист – Ясный сокол, опоенный немилой женой, спит беспробудным сном. Лишь горькая слеза Марьюшки, которая попадает ему на кожу в третий раз, будит ее любимого.

Добро торжествует. Очнувшийся Финист созывает народ, чтобы решить, кто станет ему женой: та, что искала и три пары башмаков железных истоптала, или та, что за диковинки ночи с ним продавала. Конечно, народ выбирает спасительницу, а царицу-волшебницу ждет смерть.

Этот сюжет встречается у многих народов, из фольклорной сказки перекочевав потом и в сказку литературную. Троп «Красавица и чудовище» можно увидеть в одном из древнегреческих мифов об Амуре и Психее в изложении Апулея, у Шарля Перро в одноименной сказке, у Сергея Аксакова в сказке «Аленький цветочек». Исходные условия могут отличаться, но само действие всегда одно – девушка, спасающая героя и награжденная за преданность и смелость счастливым браком.

Богатырша

Пожалуй, самым архаичным образом красной девицы является образ воительницы – девицы-богатыря. Богатырши и удалые поляницы – не послушные дочери и не волшебные помощницы. Вероятно, сказания о них берут начало в эпоху матриархата, на ранних стадиях общественных и семейных отношений, которые, предположительно, существовали до перехода к патриархальному строю и моногамии.

Матриархат (от греч. μήτηρ, μάτηρ – «мать» + ἀρχή – «господство, начало, власть»; буквально – «власть матери») – форма общества, где главную роль играли не мужчины, а женщины, часто это были матери семейств.

Одним из самых древних свидетельств существования такой организации общества может быть древнегреческий миф об амазонках. Воинственные женщины не признавали власти мужчин, вступали с ними в связь только для рождения детей, оставляли в общине лишь девочек, которых воспитывали воинами. Эти сказания подтверждаются находками археологов, обнаруживших богатые захоронения знатных женщин с оружием, а не с прялками или горшками на территории разных государств.

Судьба богатырши не всегда развивается одинаково. Одним из общих мотивов самых древних сказаний у разных народов является победа женщины-воительницы над мужчиной.

Такова, например, былина о Добрыне Никитиче и Настасье Микулишне – «Добрыня и Настасья». Богатырша и сама по себе девица не из простых: ее отцом был богатырь Микула Селянинович. Но отцовская слава ей не нужна – хватает и своей.

Возвращаясь после битвы со Змеем Горынычем, Добрыня увидел в поле огромного воина в женских одеждах и решил силушку богатырскую попробовать. Только вот нападал он на поленицу трижды, прежде чем она его вообще заметила.

Разгорелся тут Добрыня на добре коне

И наехал тут Добрынюшка да в третий раз

А на ту же поленицу на удалую,

Да ударит поленицу в буйну голову.

На коне сидит же поленица, сворохнулася

И назад же поленица оглянулася.

Говорит же поленица да удалая:

«Думала же, русские комарики покусывают, —

Ажно русские богатыри пощелкивают!»[4]

Поляница, или поленица – женщина-воительница, богатырша, обладающая воинскими навыками не хуже, чем мужчины-богатыри. Главное ее занятие – полякование, то есть выезд в чистое поле и битва с врагом. Получить богатыршу в жены можно было, лишь победив ее в бою.

Справиться с воительницей Добрыня не смог. Та и воевать-то с ним не стала – сдернула с коня и в карман себе засунула. Подумала богатырша и решила: если хорош собой добрый молодец, то замуж за него выйдет, а если не понравится – голову с плеч снесет. Богатырю повезло, девушке он приглянулся, так что свадьбу сыграли и зажили, как в сказках и полагается, счастливо. Правда, былины говорят и о том, что, променяв свободу на брак с воином, поленицы утрачивали собственную богатырскую силу, становясь просто нежными женами.