Попаданка под развод с чудовищем

– Туда ей и дорога, – хмыкаю.

– Увы, друг мой. Это у нее все будет отлично с новым мужем и, может быть, десятком детишек, которых она ему родит. Но не у тебя, мой бедный генерал… – заявляет Седрик и надолго замолкает.

– Да говори ты! – рычу, устав ждать продолжения.

– Для тебя ничего не изменится, Ардар. Ты женат по праву клятвы крови, и никакой Закон Изумруда не может это отменить. Для магии эта Аделаида, пока жива, будет считаться твоей супругой. И когда ты придешь в храм с Анастеей, тебе снова откажут: ты уже женат на другой женщине! Ты попался, мой друг.

– Что за ерунда?! – рявкаю. – С какой стати я женат, а эта Счастхарова девка не замужем? И вообще, как получилось, что она одновременно стала вдовой Люстина, моей женой по клятве и «изумрудной невестой»?

Седрик страдальчески вздыхает:

– Говорю же, коллизия. Она, и еще одна ма-аленькая неувязочка, в которую ты вляпался всеми своими лапами, мой дракончик.

– Рассказывай!

Седрик ухмыляется:

– Думаю, произошло следующее. Умирая, буквально на последнем издыхании, твой друг Люстин эр Счастхар призывает клятву крови. С ее помощью он обязывает тебя стать новым мужем для своей жены Аделаиды после того, как сам он уйдет за облака. Это первая часть.

Дальше, едва клятва произнесена и запущена в дело, Люстин умирает, и Аделаида делается вдовой. Это вторая часть.

Вот тут и начинается самое интересное… Дело в том, что между моментом призыва клятвы и моментом, когда она вступает в силу, проходит некоторое время. Немного, буквально несколько секунд. Пять, может, десять, не больше…

Но если за это время успеть овдоветь и следом подать заявку на «изумрудный брак», то вдовец или вдовица попадает под Закон Изумруда. Под закон, отменяющий все прочие брачные законы и клятвы.

Шустрая Аделаида за эти несколько секунд успевает проделать все это: овдоветь, подать заявку в невесты и попасть под юрисдикцию Закона Изумруда. Все, она свободная женщина – магия не может привязать ее к тебе, эр Драгхар.

Но на тебя, мой бедняжка-генерал, этот изумрудный закон не распространяется. А твоя клятва уже запущена, ТВОЯ клятва крови, дракон! Ее уже не отменишь. Относительно тебя она в любом случае вступает в действие.

Вот тут и случается она, та самая коллизия: Аделаида тебе жена, а ты ей никто. И если наша дамочка решит выйти замуж за другого мужчину, магия примет этот брак. Но если ты решишь жениться, то хвостик от морковки тебе, а не прекрасная Анастея с широкими бедрами!

Седрик замолкает, а меня буквально рвет на части от злости…

– Ты уверен, что все именно так, как ты говоришь? – цежу сквозь зубы.

– Абсолютно! Такое уже дважды было в нашей истории. Первым эту штуку провернул лет двести назад Шолих Браски. Это он сообразил, как можно обвести вокруг пальца клятву крови. Таким образом, он вырвал свою будущую жену из лап одного не очень хорошего дракона.

Известен еще один случай. Но подробностей я не знаю, поэтому и говорить о нем не буду. Ты третий, попавший в эту ловушку, мой славный генерал. Люстин эр Счастхар и эта Аделаида разыграли все как по нотам. Или это она сама такая ушлая, не знаю…

Седрик хлопает меня по плечу.

– Сочувствую, друг мой. Наш прекрасный король Пакрисий не простит тебе отказа от женитьбы на его дочке.

– Я женюсь на Анастее, – произношу спокойно. – Доберусь до замка Рихнорр раньше всех желающих туда попасть и тогда… или эта фуллова дрянь согласится на развод, или я стану вдовцом.

– Отличное решение, – с умным видом кивает Седрик. – Я про вторую часть твоего замечательного плана, если что. Одной Аделаидой на свете больше, одной меньше – кто их считает, правда ведь?

– Чистая правда, друг мой. Никто этих аделаид не будет пересчитывать, – язвлю в ответ. – Особенно таких хитросделанных мерзавок.

Глава 9. Чудесный обычай носить траурные платья – черный так стройнит!

Аделаида Вяземская

– Какие женихи, Пятница? Какой траур? Ничего не понимаю.

В голове снова начинают крутиться обрывки картинок…

Меня толкают и я падаю возле кровати, на которой лежит мужчина из зеркала. Заставляют положить руку на каменный шар. Мужчина кашляет и хрипит. Удар по голове, резкая боль в запястье… Дальше слова про клятву, кровь и мужа, который умер…

Воспоминания нечеткие, они расплываются, путаются и кажутся мне бредом. Хотя, какой бред, если я тут, и за какой-то час-два со мной произошло столько всего!

– Ваш муж умер, мадам. Господин эр Счастхар… вы теперь вдова, – охотно просвещает меня тинка.

– Да? И когда он того… преставился? – спрашиваю я – значит те слова про траур, которые показались мне галлюцинацией, реальные?!

– Так три дня назад, сразу после вашей свадьбы, – девочка подступает ко мне с мочалкой в руках, – Давайте я вымою вас, мадам.

– Я сама в состоянии помыться, – забираю из ее рук мочалку.

– Мадам, тинка должна за вами ухаживать, должна помыть вас! – волнуется Пятница, пытаясь забрать мочалку обратно. – Так нельзя! Не получится!

– Все можно, и все отлично получится. Вот увидишь, – успокаиваю девочку. – Лучше скажи, как долго я была без сознания?

– Так три дня и были, мадам. Как муж ваш умер, вы с горя сознание и потеряли. Да и пролежали все это время в беспамятстве. Я за вами ухаживала, потому что меня назначили тинкой мадам! – Пятница гордо выпячивает грудь.

– Говоришь, я от горя сознание потеряла?

– Господин Варбрель так сказал. Приказал мне о вас хорошо заботиться. Но я бы и так старалась: вы такая милая, мадам! И красивая, я никогда таких красивых не видела, – тинка прижимает ручки к сердцу и с восторгом смотрит на меня.

– Спасибо за комплимент, – улыбаюсь в ответ на ее восхищение. Показываю на одну из лавок.

– Давай-ка, садись сюда и рассказывай все, что знаешь. Каким образом я вышла замуж за этого… господина Счастхара? Почему он умер сразу после свадьбы? Кто такой Варбрель, и отчего его все так боятся? И про женихов тоже рассказывай!

– Вы не помните, как вышли замуж? – тинка послушно садится на лавочку и таращит на меня фиолетовые глазищи.

– Нет, ничего не помню. Я… головой стукнулась и плохо соображала. Так что, чем больше ты мне расскажешь, тем лучше.

Чуть подумав, предлагаю:

– Пожалуй, начни с женихов. Про мужа можно и потом. Он все равно уже умер, ему теперь спешить некуда. А вот женихи – это серьезно. Женихи нам не нужны…

Эх, знать бы мне в этот момент, что не с женихов надо начинать сбор информации! Что как раз таки про муженька безвременно почившего надо справки наводить. Тогда, глядишь, и приготовилась бы я к встрече с тем… безобразием, что уже направилось в мою сторону.

Но, ничего не подозревая, я с удовольствием намыливаюсь кусочком пахнущего розой мыла. Попутно слушаю путаный рассказ Пятницы и все больше и больше обалдеваю: вот это я попала!

– Я не знаю, какие женихи, мадам, – начинает тинка. – Это господин Варбрель так сказал, когда вы без сознания лежали. Велел мне платьев для вас приготовить побольше, потому что как траур закончится, так и женихи к вам явятся.

– Пардон, а сколько траур-то у вас длится? – моя рука с мочалкой замирает в воздухе, и я произвожу в голове несложные подсчеты.

– Десять дней, – совершенно спокойно подтверждает девочка. – После этого нужно нового мужа искать.

– Ничёси! – обалдеваю я. – Это что за траур длиной в десять дней?!

– Нельзя длинный траур! Негоже, когда женщина надолго без мужа остается, – назидательным тоном произносит Пятница.

– Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж – вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! – я все еще в шоке. – Ну а если я не хочу снова выходить замуж?

– Как это?! Так нельзя! – на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. – Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.

– Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню – это не то же самое, что войти в спальню из ванной, – бурчу себе под нос.

– Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, – смущается Пятница.

– Да так, сама с собой разговариваю, – отмахиваюсь. – А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?

Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:

– Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…

– Затем! – перебиваю я девочку. – Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.

Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....

Вот тетка выставляет меня за дверь квартиры бабушки. С собой у меня чемодан и маленькая шкатулочка из ореха. С ней я и приезжаю в театр на спектакль, где заменяю Марьяшу в роли Офелии.

Вот сижу перед зеркалом в гримерке. Взгляд падает на шкатулку, и я достаю из нее колечко. Неожиданно рука дергается, и оно, словно само по себе, оказывается у меня на пальце. Потом мужское лицо в зеркале, сцена и…

Кольцо, с него все началось!

Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой…

Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.

Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит… глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий…

Кожистое веко без ресниц неспешно опускается, прикрывая золотую радужку, и в голове у меня раздается свистящий шепот:

– Ты приш-шла…

Глава 13. Правда частенько выглядит страшным кощунством

Генерал Ардар эр Драгхар

– Ну, что скажешь, мой славный генерал? – Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.

– Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.

– А замок Рихнорр? Почему его не видно?

– Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, – усмехаюсь. – Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.

Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.

Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.

Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.

– Знаешь, мой дракончик, – Седрик снова крепит бурдюк к седлу, – я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.

– Каких именно?

Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.

– Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.

– При чем здесь артефакт, и что с ним не так?

Седрик цокает языком:

– Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг – раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.

Седрик дергает своим длинным носом, словно принюхивается к чему-то дурно пахнущему.

– Ну а между этими странностями еще мно-о-го других. Главная – то, что наш прекрасный король Пакрисий ни с того ни с сего решил отдать свою единственную дочку именно за тебя, генерал эр Драгхар, – Седрик напряженно смотрит в одну точку, будто продолжает упорно думать.

Молчу, жду, что еще скажет. Я тоже всю дорогу размышлял над всем произошедшим и сделал кое-какие выводы. Интересно теперь сравнить наши с лисом умозаключения.

– Следующая странность, что твой бывший дружок эр Счастхар так внезапно умирает, хотя еще очень молод для дракона. Умирает ровно к моменту, как тебе нужно жениться на королевской дочке. Опять же, умирает последний представитель одного из драконьих родов, но никто в королевстве об этом не знает, не ведает.

– Случается и такое, что дракон умирает молодым. Что никто об этом не знает, тоже можно объяснить, – вставляю реплику и жду, куда дальше заведут рассуждения моего оруженосца.

– Согласен, можно объяснить. Эр Счастхар последнее время носа не показывал из своих имений. Ни с кем не общался и во дворец не приезжал, даже когда Пакрисий его звал… Но знаешь, мой славный дракон, одна странность может быть просто странностью. Две странности – совпадением. Но три странности – уже закономерность, очень подозрительная закономерность…

– И что ты подозреваешь, мой многомудрый друг? – решаю спешиться, чтобы дать отдохнуть лошади. Прохаживаюсь туда-сюда. Разминаю ноги и вглядываюсь в ту сторону, откуда мы с Седриком приехали.

Там, на очень большом расстоянии, темнеет облачко. Готов отдать половину своих земель, если это не женихи, которыми пугал меня Седрик. Спешат, торопятся добраться до края Проклятой Долины к моменту, когда она откроется для всех и каждого.

– Подозреваю, что кто-то очень умело всем этим руководит, – Седрик тоже слезает с лошади.

Подхватывает и свою, и мою под уздцы и отводит их в чахлую тень деревьев. Привязывает и возвращается ко мне. Мы еще какое-то время стоим, разглядывая лежащую перед нами долину.

– Кого ты подозреваешь, и в чем? – нарушаю молчание. До сих пор его рассуждения практически один в один совпали с моими. Интересно, до чего еще он дошел?

– Кощунство с моей стороны о таком думать, конечно, – Седрик досадливо морщится, – но у меня только один вариант…

Глава 10. Ну и что, что у меня грудь впалая? Зато спина колесом!

Генерал Ардар эр Драгхар

– Думаю, за всем этим стоит наш прекрасный король. Только в его интересах вымарать из списка знатных фамилий королевства как можно больше драконьих родов. Особенно твой и эр Счастхаров, – произносит Седрик задумчиво.

– Ну, и зачем ему это надо? – делаю вид, что не понимаю. – Ты же догадываешься, что, ослабляя драконьи семьи, Пакрисий ослабляет свое королевство и свою власть?

– Вот! Власть. Это ключевое слово, и наш прекрасный король очень его любит.

– Еще, к сожалению, он отлично помнит, что твой род стоит НАД его родом, – Седрик морщится. – Пакрисий никак не может забыть, что трон его деду достался совершенно случайно. Просто потому, что не был нужен твоему предку, мой славный эр Драгхар.

– Он не был нужен и деду Люстина эр Счастхара, – добавляю, чуть усмехнувшись.

– Да, и ему. Вот только от Счастхаров осталась одна эта… Аделаида, то есть никто. А от вас, эр Драгхаров, целых двое: ты и твоя куколка сестра. И какие выводы мы из этого делаем? – Седрик косит на меня черным глазом.

– Забыл, что из нас двоих ты ученый умник? Вот и делай выводы, а мне пора в долину.

– Э-э! Как в долину? Она ведь только послезавтра откроется! – в глазах оруженосца вспыхивает недоумение.

– Послезавтра здесь будет целая свора «женихов». Вон они, уже мчатся сюда, – киваю в сторону темного облака, уже подросшего в размерах. Похоже, желающих заполучить вдовушку и богатства Счастхара с каждой минутой все больше.

– Мне нужно оказаться в замке раньше всех, чтобы эта фуллова Аделаида не успела никому из женишков дать согласие, – объясняю взволнованному оруженосцу.

Неторопливо стягиваю с себя часть одежды: чем меньше тряпок на мне будет во время оборота, тем лучше.

Совсем, конечно, оголяться не буду, чтобы не шокировать «почтенную публику», когда приземлюсь в замке. Да и вылавливать эту фуллову бабу Аделаиду будет проще в штанах, а не сверкая по замку голой задницей.

Пока пристраиваю камзол и плащ в седельную сумку, продолжаю говорить:

– Проход через долину откроется через два дня. Еще два дня претенденты на вдову Счастхара будут добираться до замка. Итого, начиная с настоящего момента, у меня есть четыре дня…

– Четыре дня, чтобы уговорить Аделаиду развестись? – уточняет Седрик.

– Четыре дня, чтобы добраться до замка, суметь попасть в него, уговорить мерзавку на развод… или стать вдовцом, – скалю зубы в улыбке, от которой оруженосца передергивает. Какой нежный, однако!

– А я?! Я что, один с этими останусь?! – Седрик кивает на темное облако на горизонте.

– Почему один? Со своими сородичами, чьи уши торчат из-под тех камней. И за теми кустами тоже, – усмехаюсь.

– Я их не звал, – Седрик гордо задирает нос.

– Конечно, не звал. Но как же подданные оставят своего принца, если он направился в такое опасное место?! – смеясь, хлопаю Седрика по плечу. – Это ты порвал со своим отцом, принц оборотней. Но не он с тобой.

– Все-то ты знаешь, мой великий генерал, – зло огрызается оруженосец, но в его черных глазах на мгновение появляется тоска.

Ничего, мой мальчик, все образуется со временем…

– Ты остаешься и ждешь прибытия «женихов». Они будут здесь как раз к моменту, как Долина станет проходимой. Твоя задача, мой многомудрый хитрец, сделать так, чтобы к замку добралось как можно меньшее их число и как можно позже.

Достаю из седельной сумки кольцо и кидаю Седрику:

– Держи, это портальный артефакт. Должен сработать, когда с долины снимут защитную магию. Если нет, значит, просто несешься ко мне, не жалея лап, как только путь к замку станет свободен.

Седрик ловит кольцо. Вертит его, разглядывая. Поднимает на меня взгляд:

– Ардар, как ты полетишь через Долину? Ты… ты не пройдешь!

– Я уже был в ней дважды и жив, как видишь. К тому же не забывай про магию крови – она поможет мне добраться до моей «женушки».

Отхожу на несколько шагов, выбирая место для оборота, но тут вспоминаю слова Седрика про странности…

– Скажи-ка, что ты там говорил про внешность этой… Аделаиды?

– Что я говорил? – хмурое лицо Седрика мгновенно разглаживается. Становится хитрым и подозрительно довольным. – Ты ведь не успел ее увидеть, мой славный дракончик?

– Артефакт сломался как раз в тот момент, когда я повернулся посмотреть. Надеюсь, она уродлива?

– Ну-у-у… она не блондинка, в отличие от прекрасной пышнобедрой Анастеи. А остальное… Ой, да сам скоро увидишь!

– Можешь не продолжать. Раз не блондинка, значит уродина.

Отхожу в сторону, концентрируюсь, призывая своего дракона. Дрожь в теле, ослепительная вспышка и я расправляю крылья. Отталкиваюсь от земли…

Последнее, что слышу, прежде чем взлететь, ехидное бурчание Седрика:

– Вообще, ни разу не блондинка. Но тебя ждет большо-ой сюрприз, мой славный генерал…

Глава 11. Никогда не знаешь, за каким углом тебя поджидает что-нибудь интересное. Например, встреча с твоими детскими кошмарами

Аделаида Вяземская

Два дня я обживалась в «своем» замке. Точнее, ходила по нему в сопровождении Пятницы. Осматривалась и знакомилась с его жителями.

Замок оказался небольшим. Даже не замком, в привычном понимании этого слова. Просто огромным домом, стоящим на высоком скальном уступе над роскошной зеленой долиной.

Два прямоугольных двухэтажных крыла с двух сторон сходились к центральной квадратной башне. У основания башни расположилась широкая терраса, нависающая над центральным входом. Стены украшали несколько готического вида балкончиков и галереи, соединяющие разные концы дома.

Еще было несколько узких круглых башенок, прилепившихся к наружным стенам. Внутри них закручивались узкие винтовые лестницы, уводя куда-то под самые островерхие крыши. Но подняться туда у меня пока не было ни сил, ни желания. Потом схожу, когда с основными помещениями разберусь.

Странным оказалось то, что в замке не было никого, даже отдаленно напоминающего дворецкого, домоправительницу или хотя бы старшую горничную. В общем, кого-то, кто руководил бы работой слуг, которых здесь было ни много ни мало, а пять с лишним десятков.

Удивительно, но все они на диво слаженно и добросовестно делали свою работу, поддерживая в замке чистоту и наводя красоту на прилегающей территории. Казалось, что у каждого работника внутри «зашита» рабочая программа, в соответствии с которой он и действует без всяких указаний со стороны.

Из людей здесь работали четыре средних лет женщины и трое того же возраста мужчин. Одну из женщин, Маану, я уже знала – в первый день она приносила мне еду и отвечала за кухню. Остальные занимались прачечной, погребами и кладовыми.

Мужчины трудились в конюшне, котельной и занимались разными делами, которые не могли выполнить тинки. Входить-то они, бедолаги, просто так никуда не могут! Только выходить… Интересно, кто же им так головы-то задурил?!

Еще в замке обитала молодая, белокурая красавица с румяными щеками и нахальными манерами по имени Стея. Чем девица занималась, никто толком сказать мне не смог, а сама красотка после первой встречи старательно от меня бегала.

Оставив ее на потом, я занялась самым, на мой взгляд, важным делом. Вернее, двумя.

Первым делом я решила, что всем тинкам нужно дать имена. И два дня, знакомясь, старательно именовала этих добродушных, приветливых и немного наивных созданий. Так, тинка, занимающийся библиотекой, стал Сократом. Ну, умный он! Тинка, а не сам древний философ, естественно.

Важный, упитанный тинка, главный повар на кухне, получил имя Ватель, в честь знаменитого французского кулинара. Четыре молоденьких смешливых горничных стали Фиалкой, Розочкой, Незабудкой и Лилией.

Мама Пятницы, дородная статная дама отныне звалась Маргаритой, в честь французской королевы и героини романа Александра Дюма.

В общем, я по полной оторвалась, вспоминая названия цветов, имена известных исторических, литературных и сценических персонажей!

Гамлет, естественно, тоже появился среди обитателей замка Рихнорр. Так же как Офелия, Джульетта, Ромео, Отелло и Дездемона.

Ну а что, красивые имена. Увековечим и в этом мире великого Шекспира! Главное, чтобы тинка-садовник Отелло не начал сдуру душить стряпуху Дездемону, и все будет хорошо!

Еще, изучая замок, я напряженно думала, каким образом отделаться от женихов, которыми меня пугала Пятница. Как оказалось, это была вовсе не шутка: все население замка старательно готовилось встречать этих товарищей.

Кухарки, возглавляемые Вателем, делали бесчисленные заготовки для предстоящих мне завтраков, обедов и ужинов с гостями. Горничные убирали комнаты, прачки настирывали и наглаживали постельное белье.

Конюхи строили новые стойла для лошадей, на которых приедут женишки. Садовники приводили в порядок подъездную аллею. Уборщики территории чистили длинную каменную лестницу, ведущую от дороги к центральному входу в дом.

В общем, дело кипело. А у меня закипал мозг, пытаясь придумать, как отделаться от запланированного нашествия саранчи, то есть, женихов… Кипел, кипел, чуть не выкипел.

Правда, оказалось, что мне и думать-то не надо было об этом, потому что через два дня в замок явилось Чудовище…

***

К вечеру второго дня погода меняется. Почти мгновенно мягкое тепло сменяется одуряющей жарой, которую приносит ветер с долины. Сухой, колючий и очень горячий, почти обжигающий. Он со свистом кружит вокруг замка, бьется в звенящие под его ударами окна, заставляет трещать деревья в парке.

– Мадам, нельзя! – Пятница чуть не силой тащит меня обратно в комнату, когда я пытаюсь выйти на балкон посмотреть, что происходит. – Это самуханах! Он высушит ваши волосы и кровь, посечет кожу. Это плохой ветер. Страшный.

Лицо у девочки бледное, губы дрожат, словно от страха. Она очень плотно закрывает балконную дверь и задергивает штору. Бежит к окну, захлопывает его и задвигает занавеску. Несется в гардеробную, затем в ванную…

– Пятница, что с тобой? – спрашиваю, когда она снова появляется в спальне.

– Это самуханах! С ним всегда приходит беда. Я знаю, в моей жизни уже дважды такое случалось.

Тинка начинает заламывать руги и умоляюще просит:

– Мадам, могу я уйти? Мне нужно к другим тинкам. Мы всегда вместе, когда приходит этот ветер. Я помогу вам раздеться для сна и скажу Маане, чтобы принесла вам ужин, а потом уйду…