Развод. Я снова буду счастливой

Но, видать, день у меня сегодня такой – осознательный. Светлана Николаевна пускается в воспоминания, как сама работала бухгалтером, потом мчалась на подработку, а муж тоже тянул по три работы разом.

– Ни дня не сидел, – рассказывает с грустной улыбкой. – Тяжело было. Но находил какие-то шабашки. А теперь вот ценный специалист.

А мой «ценный специалист» полгода ищет работу мечты. И тут я понимаю – в своем дне сурка я выпустила из виду, что муж на собеседованиях уже месяца три не был. Если не больше.

Зато я вот вторую работу себе нашла…

И зачем мне при таком раскладе муж? Вдруг понимаю, что не то, чтобы поддержки не было за это время, а наоборот – одни претензии!

Где все это время были мои глаза и мозги – вопрос риторический. Но сейчас я решаю – хватит! Дам мужу еще один шанс. Самый последний.

Поэтому после кофейного перерыва я пишу, что меня согласились взять в нашей же фирме уборщицей. Реакции на мое сообщение нет долго-долго. И лучше бы ее и не было!

«Кира, уборщицей? Как ты до такого додумалась? Откажись немедленно, не позорь меня!»

Приказной тон. Не знаю, как я не проговорилась про его «бизнес»! Что-то удержало. Но решение было принято – развод! Не буду позорить этого бизнесмена липового. А деньги буду вкладывать в досрочное погашение ипотеки, а не в кормежку здоровенного лба.

Может быть, я бы решилась осуществить это не сегодня и не так резко. Но свекровь, заглядывающая в шкафы, и запах жареной курочки, от которой остались только косточки, разбудили во мне боевого хомячка. Я должна приходить с работы и стоять у плиты, и мне ни разу макарон не сварили или пельменей. Не мужское это, видите ли, дело!

Зато теперь как гора с плеч свалилась! Так легко стало! Как же вовремя отопление в офисе накрылось.

– Так, надо еще квартиру проветрить! – я отлипаю от двери. – Чтобы воздух сменить.

Иду на кухню, переступив через разбитый сервиз. Открываю кухонное окно широко.

Прихватываю пакет, веник и совок. Осколки аляпистого ужаса надо убрать, а то сама и наступлю. Складывая их, так до конца и не верю, что я выгнала мужа и дала отпор его матери.

Громкий стук в дверь заставляет подпрыгнуть на месте и выпустить пакет. Опять звон добиваемого фаянса.

– Кира, немедленно открой! – кричит свекровь. – Открой, в то я такой скандал закачу! И милицию вызову!

– Вообще-то, полицию, – поправлю ее, шагая к двери.

Выглядываю в глазок. Стоит одна, сыночка не видно.

– Верни золото! – продолжает кричать. – А то заявление напишу!

– Какое золото? – резко распахиваю дверь.

– Ах, не знаешь, какое? – Лидия Николаевна упирает кулаки в бока. – Обручальное кольцо! Эти кольца Сереженька покупал! И за сервиз ты мне должна одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят рублей!

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Уверена, соседи все прилипли к глазкам.

– Минутку! – я бегом хватаю пакет с осколками и протягиваю свекрови. – Вы лишний нолик к сумме не добавляйте. Ценник открепить забыли. А когда будете писать заявление на возмещение ущерба, не забудьте посчитать возмещение мне стоимости монитора, наушников, телефона вашего сына и его трат на пиццу и прочий фаст-фуд. Ну и колечко, да, – снимаю золотой тоненький ободок с пальца. – Держите. Ой, упало. Я такая неловкая.

В ужасе прикладываю ладони к щекам, а сама носком подталкиваю колечко, удачно улетающее по лестнице.

– Хамка! – рявкает свекровь. – Ты гляди, будет тут еще нищета всякая золотом швыряться. Прикарманить хотела. Поживиться думала! – и спешит за кольцом, забыв про пакет в руке.

А меня пробивает на хохот. Так, смеясь как сумасшедшая, я захлопываю дверь.

– Так, законного мужа выгнала, пора вызывать «мужа на час»!

Замки нужно сменить обязательно. Я не уверена, что у этой замечательной женщины, конечно, совершенно случайно, не завалялась еще одна запасная связка ключей.

– Какая тишина, – неожиданно отмечаю я. Оказывается, я привыкла к постоянным бормотаниям и выкрикам мужа. Относилась к ним как к фоновому шуму.

К приходу специалиста надо немного убраться. Монитор жалко, хороший был. Могла бы фильмы смотреть. Но явно ремонту не подлежит.

Куриные косточки валяются рядом со столом. Показывая, как ко мне относились в семье мужа.

– Ну хоть не голодным ушел, – нервно хихикаю я.

Я сейчас в таком настроении, что, кажется, горы свернуть готова. Такого подъема давно не испытывала. Собираю останки монитора, выставляю к двери. Убираю косточки. Потом решаю, что после почти бывших родственников надо и полы вымыть.

Успеваю приготовить ведро и швабру, но меня отвлекает телефон. Мама.

– Надеюсь, просто поболтать, – бормочу, прежде чем снять трубку.

– Кира, что у вас случилось? – встревоженно спрашивает мама, едва я успеваю сказать «алло». – Мне звонила Лидия Николаевна. Утверждает, что Сергей с тобой разводится. Что ты поступила очень некрасиво, обидела его сильно. Кира, объясни!

– Мам, – я сажусь на кровать, – начнем с того, что это я развожусь с Сергеем. А не он со мной. Лидия Николаевна давно плачется, что сынок ей очень мало внимания уделяет. Теперь вот все его внимание будет принадлежать ей. Если отобьет у танчиков.

– Так она не преувеличивает? – опешила мама.

– Ну как тебе сказать, – я задумчиво обвожу взглядом разгром в комнате. – Преувеличивает, конечно. Как обычно. Но насчет развода – нет. Любимого сыночку она лично за руку увела из моей квартиры.

– И трех лет не прожили, – вздыхает мама.

– Да просто удивительно, как мы вообще смогли пожениться! – восклицаю я. – Вот упертые были! Но, знаешь, все же хорошо, что я не взяла фамилию мужа. Сейчас бы опять беготня была с обменом документов.

– Как у вас все легко, – говорит мама. А я четко могу представить, как она качает головой и грустно так смотрит. – Фамилию мужа не берут, документы лень менять. Чуть что, сразу разводятся. Тебе тридцать скоро! Не девочка уже. А внуков я теперь так и вообще не дождусь.

– Мам, чтобы родить ребенка, муж вот совершенно не нужен, – пытаюсь пошутить.

Но мама мою шутку не поддерживает. Она вообще очень семейный и зависимый от чужого мнения человек. Спасибо бабушкам.

– Не смешно, – я практически вижу, как мама поджимает губы. – Я пока никому не скажу, что ты разводишься. Может, вы помиритесь, а я тут рано переживаю.

– Мам, ты можешь разделить заботу о Сергее с Лидией Николаевной, – не удерживаюсь я.

– Вот в кого у тебя такой характер? – ну всё, мама начала свою любимую песню. – В бабку твою. Вот точно моя свекровь. Если бы я каждый раз взбрыкивала, уже бы сто раз развелась с твоим отцом. Так что хорошо подумай, Кира, так и останешься одна. А годы идут. У подруг уже у некоторых внуки в первый класс ходят. А вы тянули, ну и дотянули.

Не говорю маме, что не специально тянули. Просто так получилось. А когда Сергея уволили, решили немного повременить.

– Спасибо, мама, за поддержку, – с улыбкой говорю я. – Привет папе! Пока-пока! – и отключаю звонок.

Что-то меня толкает под руку проверить, можно ли подать заявление на развод электронно. Ну так, на всякий случай. Оказывается, что можно. И я с азартом заполняю заявление и не дрогнувшей рукой оплачиваю пошлину.

– Я свободе-е-ен! – пою во весь голос. – Блин, правда же – свободна.

От радости начинаю прыгать на кровати. Не панцирная, как на старой даче, а с удобным матрасом, но прыгать мне это не мешает. Меня просто захлестывает бурная радость. Минут десять скачу, а потом падаю звездой.

– Черт, полы, – хлопаю себя по лбу. Соскакиваю и хватаюсь за швабру.

К приходу мастера я навела в квартире маломальский порядок, и даже постельное уже почти достиралось. А еще вспомнила, что неплохо бы хоть чаю выпить. К чаю нашлись хлеб, масло и остатки сыра.

– С готовкой завтра разберусь, – я захлопываю дверцу холодильника. Готовить нет никакого желания.

Только сжимаю зубы на бутере, как в домофон звонят.

– Хозяйка, замки менять пришел, – говорит пришедший.

– Угу, заходите, – я спешно дожевываю.

Через пару минут к моей двери подходит мастер, сухонький мужчина в годах. Здоровается. Осматривает.

– Вот чек, – протягивает мне. – На вид хорошие замки.

– Ключи потеряла, – вру, не моргнув глазом, – мало ли, – пожимаю плечами.

– А, ну да, ну да, – кивает, расстегивая свою сумку. На замену замков у него уходят считанные минуты.

– Готово, хозяйка, – улыбается. – Больше ничего починить не надо? Розетку или стул?

– Нет, спасибо, – благодарю его.

– Ну, если надо будет, звони, – мужчина берет оплату. – Люстру повесить могу.

– Мне бы вот сломанный монитор на мусор вынести, – я чуть смущенно улыбаюсь.

– Давай захвачу, – берет пакет, а я добавляю ему сотку за помощь.

Заперев дверь на новые замки, возвращаюсь к своему остывшему чаю. Я молодец! Все дела переделала, и еще осталось время фильм какой-нибудь посмотреть.

– Все будет хорошо, – обещаю себе. – Работа есть, жилье есть. С моим разводом родители смирятся.

Пару месяцев назад я такое говорила одному мужчине. Что у него все будет хорошо. Он поправится. Надеюсь, его уже выписали из больницы.

– Вот бы как-нибудь узнать, все ли с ним в порядке, – произношу, как будто желание загадываю.

Глава 6

Месяц уже, наверное, прошел. Или даже полтора. Но этот случай оставил в моей памяти неизгладимые впечатления. И тогда же я впервые подумала, что мой муж так себе человек. Но тогда быстро отогнала эту мысль. Зря…

Было начало октября. Я спешила домой с работы. И так задержались на часик. Нужно было срочно добить документы, а партия товара большая. Закончили, перепроверили, документы отправили клиенту. Теть Маша, эта женщина-метеор, успела убрать половину офиса. Попрощавшись с ней и коллегами, я почти бегом рванула домой.

Ну там же муж любимый меня ждет! Голодный! Какая же дурочка была, слов нет. Добежав до пешеходного перехода, в нетерпении стала ждать, когда же переключится на зеленый. Наконец, он загорается, и мы дружной толпой устремляемся на дорогу. А дальше все происходит как в каком-то блокбастере.

На перекресток вылетает боком черная блестящая машина. Другие пешеходы с криками бросаются в разные стороны. А я стою, как парализованная. Открыв рот в безмолвном крике. Через лобовое стекло вижу искаженное ужасом лицо мужчины. И я, как настоящая идиотка, вместо того, чтобы бежать, присаживаюсь на корточки и прикрываю голову руками! Почему я так сделала, понятия не имею. Просто от шока.

Закрыв глаза, сжимаюсь в комочек, ожидая удара, который поломает мое тело. Жду боли. Но ничего не происходит.

Настоящее чудо, что дорогая машина разворачивается поперек и застывает буквально на расстоянии вытянутой руки от меня. Я даже проверила.

Не дождавшись удара, протянула руку и чуть-чуть не дотянулась кончиками пальцев до блестящего железного бока. Зато, подняв взгляд выше, увидела бледного водителя с капельками пота на лице.

И в мою глупую голову пришла самая неподходящая мысль: «Симпатичный какой. Жаль, если посадят». Надо же было додуматься до такого бреда!

Стала подниматься, не сводя взгляда с водителя. Он тоже будто очнулся. Тряхнул головой. Отстегнул ремень и открыл дверь. Как сквозь вату я слышала крики и ругань, а спустя секунду кричала уже сама.

Мужчина, одетый в дорогое пальто и деловой костюм, начал обходить машину, явно чтобы подойти ко мне. Кругом неразбериха.

И тут появляется еще одна машина. Большой внедорожник. Он сносит мужчину и немного цепляет его машину. Раздаются крики. А я как в замедленной съемке вижу, что мужчина отлетает и его ударяет о припаркованную машину.

Почему-то я срываюсь к нему.

– Скорую! Вызывайте скорую! – кричу, срывая голос.

Подбегаю и падаю на колени. Мужчина лежит сломанной куклой.

– Вот дура! – недовольно высказывается кто-то. – Он ее чуть не задавил, а она помогать кинулась!

Вздрагиваю, как от удара кнута. Почему я не должна помогать? Стягиваю шарф с шеи и пытаюсь подсунуть под голову мужчине.

– Оттащить его надо, – рядом присаживаются на корточки двое прохожих.

– Нет! – рявкаю зло. – Нельзя его двигать. Может, у него позвоночник сломан.

– Медик, что ли? – спрашивает один из них. И я зачем-то киваю.

– Ментов вызвали, – слышу еще один незнакомый голос. – Офигеть, прям как в фильме.

– Джип свалил, – галдят в толпе. – Сбил человека и свалил!

– Не найдут, – уверенно заявляет кто-то. – Даже не будут искать.

– Да он сам чуть девчонку не задавил! – возмущенный возглас какой-то женщины. – Вот и ответочка сразу. Карма!

– А там под машиной что-то натекло. Я в фильме видела такое! Сейчас рванет. Бежииииииим! – истеричный визг.

Это рассказывать долго, а на самом деле всё произошло в считанные минуты. Но от шока для меня тогда время текло медленно-медленно. Ну кричат и кричат. Главное, скорую вызвали.

Я, совсем как в сериалах, прикладываю пальцы к шее мужчины и чувствую пульс. Зачем я это делаю? Я понятия не имею, как этот пульс правильно должен биться. А что мужчина жив, и так понятно, потому что он дышит.

Оглядываюсь по сторонам. Зевак собралась толпа. Вокруг нас пробка огромная. Недовольно сигналят водители. Те, кто все же идет мимо, вытягивают шеи, желая разглядеть, что же случилось.

А я думаю лишь о том, что мужчине очень холодно лежать в октябре на асфальте.

«Хорошо, что на нем хоть пальто. Хоть немного теплее» – такие мысли в моей голове.

– Ну где же скорая? – в отчаянии спрашиваю.

– Пять минут прошло, как вызвали, – отвечает один из мужчин.

Пять? А кажется, что прошла вечность. Снова смотрю на мужчину. У него под головой медленно расплывается что-то темное. До меня очень медленно доходит, что это кровь. Его лицо сейчас в ссадинах и наливающихся синяках.

У него очень интересные четы лица. Немного грубоватые. Да и овал лица похож на прямоугольник. Подбородок выступающий. Волевой – так говорят. Губы тоже крупные. Нос прямой, с широкими ноздрями. И брови как два широких мазка. Лоб высокий.

Мужчина явно следит за собой, потому что не только волосы хорошо подстрижены, но и щетина ухоженная.

Да и телосложение тоже не подкачало. Мужчина выше среднего роста. И я успела заметить, как на нем хорошо сидит пальто. Дальше мой взгляд соскальзывает на его руки. Он без перчаток, и я отмечаю сильные длинные пальцы и широкие ладони. Кольца нет.

Не красавец, но очень интересный. И взгляд у него сильный. Мне хочется узнать, какого цвета у него глаза, но мужчина без сознания. Никто из нас не рискует приводить его в чувства. Страшно сделать хуже.

– Позвоночник точно сломан, – пророчит какая-то женщина из толпы. – Такой удар.

– Тачка у него крутая, значит, баблишко на врачей есть, – цинично замечает кто-то из толпы.

Все эти детали четко отпечатываются в моем мозгу, врезаются в память. Я слышу стон и вновь смотрю в лицо мужчине. А он с трудом открывает глаза.

– Ангел…

– Анге-ел, – улыбается мужчина, смотря на меня расфокусированным взглядом.

И я вижу я цвет его глаз. Светло-коричневый, чайный, с более светлыми бликами. Очень красивый цвет радужки.

Мужчина пытается подняться, и я кладу ладони ему на плечи, надавливаю, чтобы не приподнимался.

– Тише, не шевелитесь, – прошу его. – Никакой я не ангел. Я просто хочу помочь. Вас сбила машина. Не двигайтесь, пока не приедут врачи.

– Не-ет, – он продолжает улыбаться. – Ты ангел, – протягивает руку к моему лицу. На его лице отражается мучительная боль.

– Лежите спокойно, – я беру мужчину за руку и опускаю ее, – вам нельзя двигаться. Скорую уже вызвали. Едут. У вас точно есть сотрясение. Поэтому я и кажусь вам ангелом. А я обычная девушка.

«Мышь серая» – это если выразиться точнее. Не знаю, как можно меня принять за ангела. Меньше всего я похожа на сияющее крылатое создание в своих темных старых джинсах, растоптанных ботинках и черной куртке. Да я даже уже почти и не крашусь. И в парикмахерской была лет сто назад.

– Ты красивая. У тебя потрясающие глаза, – продолжает мужчина в бреду. – Ангел, спасший меня.

Вздыхаю. Спорить бесполезно. У мужчины серьезные повреждения, и без разницы, что он говорит. Главное, что жив. Скорее бы уже скорая приехала. Мне кажется, что прошла неделя! Не меньше.

– Вам нельзя разговаривать, – я пытаюсь не дать мужчине двигаться, удерживая его за руку. Слышу сирену скорой и готова плакать от облегчения. – Сейчас вам помогут.

Звук приближающейся кареты скорой помощи становится все громче, и уже мелькают блики сигнальных огней. Поднимаю взгляд и вижу, как скорая пробивается через затор, а с другой стороны подлетают две машины полиции. Начинается еще большая суета. Один из полицейских направляется сразу к машине незнакомца, другой идет к нам.

Из скорой выскакивает бригада, и катят носилки в нашу сторону.

– Отойдите! – кричит медик. – Не мешайте.

Мужчина и женщина подкатывают носилки к нам. Начинают осматривать пострадавшего. Укладывают на каталку, а он вдруг хватает меня за рукав куртки.

– Ты останешься со мной? – ошарашивает меня незнакомец вопросом.

– Нет, что вы, – я ему не вру, – врачи позвонят вашим родным. А я просто прохожая. Вас сейчас отвезут в больницу и все будет хорошо. Вы поправитесь.

– Я найду тебя, – неожиданно серьезно обещает он. – И женюсь.

В его красивых чайных глазах я читаю решимость. Я понимаю, что это из-за адреналина, или что-то там у него сейчас от пережитого стресса в крови бурит.

– Я уже замужем, – отвечаю почему-то грустно. Не хочу давать ложную надежду.

– Повезло же кому-то, – произносит и отключается.

– Родственница? – спрашивает медик.

– Просто прохожая, – отрицательно качаю головой. И бригада скорой тут же теряет ко мне интерес.

Провожаю взглядом скорую, увозящую мужчину в больницу. Я уверена, что мы больше никогда не увидимся. Я готова отправиться домой, но у полицейских есть ко мне вопросы. Рассказываю, что успела рассмотреть и запомнить. Рассказываю о сбившей мужчину машине. Но у некоторых в толпе есть фото и видео, поэтому я так себе свидетель.

– Да отпусти девчонку, – подходит еще один полицейский. – Документы в машине. Я проверил. Сейчас эвакуатор будет.

– Мы с вами свяжемся для уточнения деталей, – тут же меняет тон опрашивающий меня. – Домой сами добраться сможете?

– Да, – киваю, – все нормально.

– Тогда всего хорошего, – он уже потерял ко мне интерес. Но я успеваю заметить, что подошедший полицейский сильно нервничает.

Делаю пару шагов, и слышу:

– Не ДТП это…

Больше мне услышать ничего не удается. Перехожу дорогу, но смотрю не под ноги, а как автомобиль с оторванной дверью грузят на эвакуатор. Скорая давно скрылась из виду.

А я так странно спокойная, что обыденно дохожу до остановки. Сажусь в свой автобус и еду домой. У меня ощущение, что все это было сейчас не со мной. И только когда вхожу в подъезд, меня начинает потряхивать.

В лифте уже дрожу и стучат зубы. К двери подхожу на дрожащих ногах. Долго роюсь в сумочке, едва цепляю ключи трясущимися пальцами. В замок тоже не сразу попадаю. Долго вожусь, прежде чем дверь поддается.

Дома меня уже трясет как в лихорадке. Делаю несколько судорожных вдохов, но кислород в легкие не проходит. Следующий вдох переходит во всхлип.

– Кира, где тебя черт носил? – в коридор выходит муж. – И на кого ты похожа?! Ты что, пьяная?

– М-мен-ня ч-чуть машина не… не сбила, – сбивчиво произношу.

– Ну не сбила же, – Сергей закатывает глаза. – Я давно проголодался, а ты где-то бродишь! Помойся и иди уже на кухню.

К переживаниям добавляется еще и обида. Я уползаю в ванную, чтобы почистить куртку, а потом самой принять душ. Долго-долго отмокаю под горячей водой, пока меня не перестает трясти.

До меня только сейчас доходит, как близко я была к гибели. Не останови мужчина так вовремя машину, на скорой увозили бы меня.

Вымывшись, заматываюсь в огромный махровый халат и иду на кухню. Сначала делаю себе чай, а потом начинаю готовить ужин. Муж же голодный!

Я пытаюсь Сергею рассказать о том, что произошло. Но он отмахивается. Ничего же не случилось!

«Повезло кому-то» – звучит в голове голос незнакомца, когда я легла спать. Укутываюсь с головой в одеяло, чтобы отгородиться от играющего мужа, и беззвучно плачу. Разве любящие люди ведут себя так друг с другом?

Возвращаюсь из воспоминаний в сегодняшний день. Мне снова обидно, как и тогда. Вместо объятий и поддержки меня ждало равнодушие.

– Надо было еще тогда на развод подать, – вздыхаю я. – Это же был даже не звоночек, а набат. Но нет, до меня доходит, как до жирафа. Всё, скинула балласт и иду дальше!

Во мне поднимается новая волна решимости. Кто бы еще меня предупредил, что балласт скидываться просто так не желает.

Глава 7

Но я на самом деле искренне была уверена в тот вечер, что свекровь быстренько заставит сыночка тоже подать заявление. Если уж не Сергей, то его мамочка точно просто жаждет оставить меня в прошлом.

И впервые за очень долгое время я позволила себе развалиться на кровати и включить фильм, который хотелось мне. Совесть еще что-то там проворчала по поводу ужина, но шикнула на нее, чтобы успокоилась.

Так странно было ощущать себя одной в квартире. Боже, да я разучилась расслабляться! Так и тянуло вскочить и начать что-то делать.

– Выдыхай, Кира, – я ложусь на спину и смотрю в потолок. – Ты больше никому ничего не должна. Всё, точка. Никаких больше нравоучений и вечного недовольства. Как сейчас модно говорить: избавляемся от токсичных людей в своем окружении.

И чтобы меня точно уже больше никто не побеспокоил, я ставлю телефон на беззвучный режим. Все завтра, сегодня я измотана морально. Даже не расправляю кровать. Раздевшись, просто заползаю под покрывало и одеяло, потому что мне становится странно холодно.

– Заболела, – делаю скоропалительный вывод, а потом понимаю, что забыла закрыть окна! – Склерозная любительница свежего воздуха, – ворчу на себя, выползая из постели. – Выстудила всю квартиру!

Закрыв все форточки, ныряю опять в постель, едва не клацая зубами. Под фильм быстро засыпаю. Многие при расставании плачутся, как плохо спать одной. Как не засыпается, если не прижиматься к любимому.

Меня выносит в сон очень быстро. Засыпаю я одна очень давно, сто лет уже ни к кому не прижималась. Если не считать переполненного общественного транспорта. И спать одной – это настоящий кайф! Одеяло только мое, никто не пихает и не раздражается на зазвонивший будильник.

Я еще по автоматически быстро ищу телефон, чтобы выключить сигнал. Спросонья срабатывает привычка. Но спустя несколько секунд успокаиваюсь.

– Я на самом деле это сделала, – шепчу в темноту и улыбаюсь.

Первое за много лет утро, которое я встречаю с улыбкой.

Нет, я не одеваюсь нарядно и не делаю яркий макияж, я просто чувствую себя… свободной. Спокойно завтракаю, не думая о том, что мне нужно собратья тихо, чтобы не разбудить мужа. Мою голову не занимают стирка, уборка и ужин. Это очень странно!

Спокойно собираюсь на работу, получается быстро и без нервов. Ведь моя квартира теперь принадлежит мне. Я не прячусь в ванной и не веду себя как мышка, чтобы не разбудить Сергея.

Несмотря на холодную погоду и темноту, я чуть не вприпрыжку бегу на работу. Удивительно, но автобус приходит почти сразу. И в нем даже место есть! А пробок на дорогах почему-то нет. Чудеса!

– У кого-то была жаркая ночка? – спрашивает Кристина, хитро и многозначительно мне подмигивая.

– Скорее, жаркий вечер, – отвечаю в тон. – Я выставила мужа и его маму.

– В смысле? – глаза Кристины становятся как блюдца. – Поругались?

– Разводимся, – беспечно пожимаю плечом.

– Кто разводится? – в наш кабинет входит Оля.

– Я, – поднимаю руку, как в школе. – Захотелось на свободу.

– Однако, поворот, – Оля проходит к своему столу, и упирается в него бедрами. – Ты же Сережа то, Сережа сё. И вдруг такое.

– Ну как-то так, – я, улыбаясь, развожу руками. – Девочки, вот честно, я сама подала на развод. Чему очень рада. И жалеть меня не нужно. Надеюсь через месяц стать свободной женщиной. У нас же ни детей нет, ни совместного имущества. Да я даже фамилию не меняла. Спасибо свекрови.

– Ну, она женщина своеобразная, – Кристина неловко мнется. – Может, так будет и лучше.

Начальница на новость о моем разводе отреагировала очень спокойно. Значит, пока в декрет не уйдешь – сказала она.

И первая половина дня прошла просто замечательно. Еще и потому, что я забыла поставить обычный режим на телефон. Очнулась, когда позвонили с ресепшена.

– Кира, тут к тебе пришли, – сообщила офис-менеджер.

– Кто? – я была очень удивлена. Ко мне на работу никто не ходил. Ну, Сергей пару раз заглядывал да и все.

– Лидия Николаевна, – произносит она и моя челюсть чуть не падает на стол.