Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции

Если считать кокосы сельхозпродукцией, а розы – метафорой для обрабатывающей промышленности и сферы услуг, то причина богатства Древнего Рима и династии Сун заключалась в том, что отношение роз к кокосам там было относительно высоким. Мальтузианский эффект невозможно устранить из-за высокого благосостояния, вызванного смещенной структурой производства.

Моделирование с помощью аллегорий полезно для развития интуиции, но в ущерб точности, поскольку большинство продуктов влияют на рост населения очень мало. Хотя по насыщенности говядина на единицу стоимости не так хороша, как картофель, это тоже продукт питания. Повлияют ли эти факторы на вывод из модели? Аллегорической модели на этот вопрос ответить трудно. Итак, ниже я представлю геометрическую версию двухсекторной мальтузианской модели. Эта геометрическая модель станет основой для дальнейших рассуждений, и я буду шаг за шагом знакомить вас с ней. Если позволяют условия, читайте, выводя эту модель в уме, чтобы гарантированно понять ее и научиться применять. Если оставить в стороне утилитарную цель, вывести эту модель – все равно что полчаса играть в судоку. Это само по себе очень увлекательное занятие.

Читателям, изучавшим экономику, рис. 2.1 очень хорошо знаком. Однако, учитывая, что некоторые с ней не сталкивались, дам краткое пояснение: рис. 2.1 – система координат, в которой показан объем производства и потребления человека. При допущении, что все в обществе одинаковы, система координат представляет объем производства и потребления во всем обществе – причем именно на душу населения. Предположим далее, что в этом обществе есть только два вида продукции: сельскохозяйственная и промышленная. Горизонтальная ось представляет сельскохозяйственную, потребляемую типичным человеком (аналогично кокосу), а вертикальная – промышленную (аналогично розам). Просто возьмите произвольную точку в этой системе координат, например (1, 1). Она будет означать, что «среднестатистический человек» потребляет 1 единицу сельскохозяйственной продукции и 1 единицу промышленной.

Рис. 2.1. Бинарная модель

На рис. 2.1 изображены две сплошные кривые. Восходящая называется границей производственных возможностей (англ. production possibility frontier – PPF). Как следует из названия, она отражает производственные возможности. При наличии технологий, ресурсов и населения производство может осуществляться только в точках нижней левой области, но не в верхней правой. Граница производственных возможностей выпукла и изогнута вправо, потому что я следую общему предположению в экономике: средства производства имеют разную применимость к различным продуктам. Например, горные районы больше подходят для добычи полезных ископаемых и производства промышленных товаров, а равнинные земли – для посадки и производства сельхозпродукции. Если такой разницы в применимости нет, промышленные и сельскохозяйственные продукты всегда можно обменять в фиксированной пропорции – например, если произвести на 1 единицу сельскохозяйственной продукции меньше, допустимо произвести на 10 единиц промышленной продукции больше. Тогда граница возможности производства должна представлять собой прямую линию с наклоном –10. Но поскольку разные ресурсы подходят для производства различных вещей, если сейчас будет издан приказ о том, что и горные, и равнинные земли должны использоваться для производства сельхозкультур, то, несмотря на все потери промышленной продукции, на нее уже не выменять значимого увеличения производства сельскохозяйственной. Поэтому, чем ближе граница производственных возможностей к оси координат, тем больше она сворачивается внутрь и приобретает дугообразную форму.

Модель предполагает, что все члены общества равны, нет классовых или региональных различий и необходимости торговать друг с другом, поэтому возможность производства эквивалентна возможности потребления. Серая зона – совокупность не только производственных возможностей «типичного индивида», но и потребительских. В какой же точке в пределах производственных возможностей этот типичный индивид стал бы потреблять?

Все зависит от предпочтений. Для их описания в экономике используются кривые безразличия. Это не одна линия, а многочисленные контурные линии. Что такое кривая безразличия? Вы можете себе представить, что в первом квадранте индивиду больше всего нравится положительная бесконечная сельскохозяйственная продукция плюс положительная бесконечная промышленная, а больше всего его раздражает, конечно, (0, 0). Если между этими крайностями мы воспользуемся кривой, соединяющей все точки потребления с одинаковым удовлетворением (степенью полезности), образуется целый кластер кривых безразличия. Они также называются кривыми равной полезности. Например, кто-то считает, что три сельскохозяйственных продукта и два промышленных (3, 2) обеспечивают такую же полезность, как один сельскохозяйственный и шесть промышленных (1, 6). Тогда точки (3, 2) и (1, 6) должны находиться на одной кривой безразличия. Если это нормальный человек и ему больше нравятся оба товара, то все кривые безразличия должны иметь наклон вниз и не пересекаться. Чем выше они, тем больше полезность.

Никому из нас не нравится иметь только один продукт. Жизнь, основанная только на сельхозпродукции, слишком однообразна, а на одной промышленной трудно выжить. Лучше всего иметь всего понемногу и «искренне придерживаться срединного пути». Это предпочтение умеренности проявляется в виде «живота» кривой безразличия, выпирающего вниз и влево. В экономике это называется «убывающей предельной нормой замещения»: когда потребление одного продукта заменяет потребление другого, ценность второго продукта относительно первого уменьшается. В результате можно отказаться от одной единицы первого продукта, если взамен получаешь большее количество второго продукта. То есть комбинацию «всего по 2» (2, 2) можно смело заменить на (1, 5) или (5, 1), которые принесут такое же удовлетворение.

Какие выводы мы можем сделать в рамках этой модели? Прежде всего типичный человек выберет для потребления точку на границе производственных возможностей, поскольку для любой точки потребления ниже границы и в серой зоне есть точка, которая содержит больше и сельскохозяйственной, и промышленной продукции одновременно. Умные люди такой разницы не упустят. Во-вторых, этот человек обязательно выберет на границе производственных возможностей точку с наибольшей полезностью: точку потребления, которая максимально касается самой высокой кривой безразличия. Точка, удовлетворяющая этому условию, представляет собой точку касания между границей производственных возможностей и самой высокой кривой безразличия (точка E на рис. 2.1). Поскольку эта точка отсечения – оптимальный выбор для типичного человека, она содержит всю информацию о благосостоянии на душу населения: сколько потребляется сельскохозяйственной и промышленной продукции.

На данный момент в книге представлено содержание основ экономики для первокурсников бакалавриата. Единственная разница в том, что в университетском курсе эта координата обычно представляет общий объем производства и общего потребления всей экономики, а здесь – производство и потребление на душу населения.

В этой небольшой разнице и проявляется мальтузианский эффект: объем производства и численность населения не могут изменяться пропорционально в краткосрочной перспективе, поэтому увеличение или уменьшение популяции повлияет на положение границы производственных возможностей на душу. (Приведенная ниже «граница производственных возможностей», если не указано иное, относится к показателю на душу населения, а не к общему количеству.)

Если население увеличится, общественное производство может несколько расшириться, но коэффициент расширения не способен угнаться за темпами роста населения (например, если оно увеличится на 10%, производство вырастет только на 5%). В результате ресурсы на душу населения сократятся, граница производственных возможностей, она же граница возможностей потребления, сузится, и оптимальная точка потребления, конечно, также снизится. А если население уменьшится, граница возможностей производства на человека расширится вовне, а оптимальная точка потребления повысится следом.

Изменения в потреблении на душу, в свою очередь, повлияют на рост населения. Охарактеризуем это третьей линией, которая не встречается на занятиях по основам экономики. Как только мы нарисуем ее, модель станет живой. Это линия баланса численности населения (рис. 2.2).

Рис. 2.2. Линия баланса численности населения

Поскольку темпы прироста населения зависят от потребления сельскохозяйственной и промышленной продукции на душу, мы естественным путем можем найти набор точек в системе координат. В этих точках темпы прироста равны нулю – население находится в равновесии. Справа от этой линии потребление на душу превышает потребность в поддержании численности населения, и оно будет увеличиваться; слева потребления недостаточно для поддержания баланса численности населения, и оно будет уменьшаться. Эта линия круче, чем кривая безразличия, и близка к вертикали, ведь сельскохозяйственная продукция важнее для роста населения, чем промышленная (если кривая безразличия круче линии баланса населения, это эквивалентно обмену позициями между промышленными и сельскохозяйственными продуктами; если поменять местами маркеры вертикальной и горизонтальной осей, это не повлияет на анализ). В случае с кокосами и розами последние никак не влияют на прирост населения, и соответствующая линия баланса численности вертикальна. Эта геометрическая модель позволяет наклонить данную линию, чтобы обеспечить универсальность: в конце концов, некоторые промышленные продукты также имеют определенную ценность для выживания и воспроизводства, но они не столь эффективны, как сельскохозяйственные. Линия баланса численности населения на рисунке слегка выпукла к началу координат по той же причине, почему и кривая безразличия выдается вниз и влево: это тоже «снижающаяся предельная норма замещения»[20]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Издана на русском языке: Кларк Г. Прощай, нищета! Краткая экономическая история мира. М.: Издательство Института Гайдара, 2013.

2

Все иллюстрации в этой книге приведены с одобрения автора или правообладателя.

3

Джаред Даймонд, автор книги «Ружья, микробы и сталь», в 1987 г. опубликовал в журнале Discover интересную статью, в заголовке которой сельское хозяйство было названо главной ошибкой в истории человечества. Археологи обнаружили, что с точки зрения благосостояния на душу населения уровень жизни сельскохозяйственных обществ, вероятно, уступал уровню жизни во времена охоты и собирательства. Историк Юваль Харари придерживается той же точки зрения в «Краткой истории человечества».

4

Две аксиомы: 1) еда необходима для выживания человека, 2) вожделение между полами неизбежно. В «Опыте закона о народонаселении» строчка «программы» «богатые рожают» относится к «превентивному контролю», а «бедные умирают» – к позитивному контролю.

5

Другие замечания в основном касаются конкретных моментов. Это осуждение геометрической и арифметической прогрессий как слишком грубого аргумента; «моральных ограничений» (бедные меньше рожают) как нереалистичных; сомнение в оценке потенциальных темпов роста населения; рассуждение о том, что важнее: «богатые рожают» или «бедные умирают» [Faccarello et al., 2020]. Однако большинство критиков по-прежнему принимают основной аргумент Мальтуса – объяснение ловушки долгосрочной бедности. Например, в книге «Четверть человечества: миф Мальтуса и реальность Китая (1700–2000)» Ли Чжунцина и профессора Ван Фэна, известных представителей калифорнийской школы экономической истории, Мальтуса критиковали за ошибочное мнение о том, что в динамике численности населения Китая доминируют реалистичные ограничения (положительный контроль, который здесь называется «бедные умирают») и отсутствует превентивный механизм («богатые рожают»). Ли и Ван отметили, что в Древнем Китае были распространены и механизмы превентивного контроля, и развенчали мальтузианскую теорию как миф. Однако критика касалась только недостаточной эрудированности Мальтуса в случае с Китаем и не поколебала его объяснение мальтузианской ловушки. Работы Ли и Вана не вышли за рамки мальтузианской теории.

6

Исследования Рональда Ли в этой области: Lee (1980, 1987), Lee, Anderson (2002). Для изучения уязвимости мальтузианского механизма можно обратиться к резюме Аллена и Кэмпбелла [Allen, 2008; Campbell, 2010].

7

На своей странице Кларк честно перечисляет 79 рецензий на книгу «Прощай, нищета!». Среди их авторов значились такие известные деятели, как Роберт Аллен, Тайлер Коуэн, Сэмюэл Фриз, Фрэнсис Фукуяма, Дейдра Макклоски, Кеннет Померанц, Жан-Лоран Розенталь, Роберт Солоу, Ян Лёйтен ван Занден, Ханс-Йоахим Вот, Эдвард Энтони Ригли и др. Благодаря этим рецензиям мы можем получить представление о понимании и отношении к мальтузианской теории в ядре современных академических кругов.

8

Макклоски пишет о том, что Кларк – способный ученый, и дает много доказательств, с которыми согласны другие ученые. Очень важно отличать хорошие аргументы от плохих, чтобы никто не подумал, что первые могут подкрепить вторые. Многое в его книге хорошо… Историки экономики сходятся во мнении, что с эпохи пещерных людей до XVII и XVIII вв. Британия, как и весь мир, застряла в мальтузианской логике: без инновационной деятельности рост населения всегда приводит к снижению рациона, а жизнь людей трудна и коротка. Выход из мальтузианской ловушки стал самым значительным событием в мировой истории, а масштабы изменений огромны. Но когда население существенно выросло, богатство на душу в самых богатых современных экономиках уже в 10–20 раз превысило показатели 1800 г.

9

В главе 1 будет объяснена мальтузианская модель и сделаны соответствующие выводы.

10

Издана на русском языке: Хокинг С. Краткая история времени. М.: АСТ, 2017. Прим. ред.

11

При описании мальтузианской модели немногие используют термин «рацион на душу населения», большинство – «доход на душу населения». Конечно, правильнее использовать «рацион», но в мальтузианских условиях большинство исследований не включают никакие другие продукты, кроме продовольственных, поэтому данные понятия стали полностью тождественны. Чтобы избежать путаницы, я использую термин «доход на душу населения».

12

В индустриальную эпоху этот закон уже не работает. Напротив, уровень рождаемости в богатых обществах ниже, чем в более бедных. В главе 10 будет обсуждаться характеристика этой возможности в рамках мальтузианской модели.

13

Рост численности населения приведет к увеличению совокупного общественного дохода. Это верно как в краткосрочной перспективе, так и в долгосрочной. Но когда рост общего дохода станет меньше, чем численности населения, доход на душу будет снижаться по мере увеличения популяции. В древнем обществе земля играла более важную роль в производстве по сравнению с современным. В силу ограниченности земельных ресурсов росту совокупного общественного дохода трудно поспевать за ростом населения, поэтому гипотеза о том, что подушевой доход снижается с увеличением его численности, в основном верна. В современном обществе значение земли снизилось, а капитала – возросло. Накопление капитала как стоимости рабочей силы может поспевать за увеличением прироста населения, поэтому даже без учета технологических изменений рост популяции может не сопровождаться сокращением доходов. Если дополнительно учитывать преимущества расширения рынка и ускоренного технологического прогресса, вызванного ростом населения, доход, напротив, подскочит.

14

О трудностях см. вступительный раздел Lee, Anderson (2002) и Nicolini (2007).

15

Скорость восстановления настолько низка в первую очередь потому, что эффект «богатые рожают, бедные умирают», оцененный на основе данных, слишком слаб. Если бы ученые могли проконтролировать естественный эксперимент, в котором экзогенные факторы приводят к внезапному сокращению населения, они бы обошли оценку этого эффекта и напрямую наблюдали скорость восстановления населения. Такое прямое наблюдение может сильно отличаться от результатов, полученных с помощью описанных в литературе эффектов. Поэтому любители истории, размышляя о скорости восстановления численности населения, могут лишь с вниманием отнестись к результатам, описанным в такой литературе.

16

Например, Кьярини (2010) обнаружил противоположный результат: в итальянской выборке с 1320 по 1870 г. эффект «бедные умирают» был очевиден, а вот «богатые рожают» превратился в «богатые рожают меньше»: рост доходов привел к снижению прироста населения. Возник обратный мальтузианский эффект. Кьярини объясняет эту аномалию моделью компромисса между качеством и количеством детей. Это ограниченное применение теории полезных продуктов. Фактически теория может полностью учесть эту аномалию применительно к другим потребительским продуктам. Однако Фернихоу (2012) не увидел этой аномалии в данных по Северной Италии с 1650 по 1881 г. Результаты оказались аналогичными британским за тот же период. Эффект «богатые рожают» был очевиден, но слаб; эффект «бедные умирают» неочевиден, а «период полураспада» мальтузианского эффекта оценивается в 112 лет. Итальянский пример также подтверждает, что оценки мальтузианского эффекта нестабильны.

17

Чем раньше общество становится аграрным, тем дольше оно остается таковым к 1500 г. и тем выше его технологический уровень. Поэтому Ашраф и Галор использовали количество лет, прошедших с начала аграрной эпохи, в качестве косвенной переменной для технологического уровня в 1500 г.

18

Этот вывод изменился в их более поздних исследованиях.

19

Как и в случае с большинством вопросов экономической истории, экономическое сравнение династий Сун и Мин еще не было утверждено. В этой книге принято, что доход на душу населения при Сун был выше, чем при Мин, промышленность и торговля составляли более высокую долю экономики, а уровень научно-технического развития при Сун был выше. Но сам я вовсе не считаю, что общий объем экономики и стоимость промышленных и торговых продуктов династии Сун должны превышать аналогичные показатели династии Мин (она имела бо́льшую территорию и большее население), а также что абсолютный уровень науки и техники Сун (что сельскохозяйственные, что промышленные технологии) непременно был выше, чем при Мин. «Фанаты Сун» и «фанаты Мин» меряются друг с другом общим объемом экономики и технологическим уровнем. Я не занимаю никакой позиции по данным вопросам, да и к этой книге они отношения не имеют. Но я возражаю против смешения понятий: некоторые «фанаты Мин (Сун)» в качестве аргументов используют преимущества науки и техники и общий экономический объем при династии, намереваясь доказать, что доход на душу населения тоже был выше. Это очевидная подмена понятий. Профессор Ли Бочжун, всемирно известный гуру экономической истории, в свое время опубликовал статью под названием «Отбор лучшего, коллекция избранного и сельскохозяйственная революция в Цзяннани при династии Сун – обзор традиционных методов исследования экономической истории», где указывал на ошибку исследователей экономической истории династии Сун, которые делали искусственную выборку и завышали сунскую урожайность на один му. Описание Сун также можно заподозрить в «отборе лучшего» или «коллекции избранного». К счастью, сравнение Сун и Мин здесь стало источником вдохновения для аргументов, а не их основой. Если однажды сравнение будет пересмотрено, то примеры в этой книге, конечно, придется переписать, но теория сохранится. Однако выводы профессора Ли Бочжуна оказались под угрозой искажения. В своей статье профессор использовал более низкие сунские показатели урожайности, чтобы отрицать сельскохозяйственную революцию этого периода (что разумно), а также отрицал возможность торговой и экономической революций (уже притянуто за уши). Читатели в дальнейшем ссылались на эту статью, отрицая возможность более высокого дохода на душу населения при Сун, что в корне неверно. Профессор Ли Бочжун считает, что, поскольку сунская экономика была аграрной, на другие секторы должна приходиться небольшая доля, а торговая и экономическая революции должны следовать за аграрной. Это предположение, видимо, находится в плену мальтузианской теории.

20

Функцией становится уже не человеческая полезность, а вклад продукции в темпы роста населения. Вклад одного продукта в замену другого с чередой замен делается менее эффективным, и для поддержания темпов роста населения практичнее будет «всего понемногу». Это отражается на форме линии баланса, которая представляет собой кривую, слегка выпуклую к левому нижнему краю.