Ангел-хранитель

«Теперь нужно проверить состояние Юкио, — продолжал размышлять Такао. — Его поведение вчера показало, что он всё ещё подвержен эмоциям и неустойчив к давлению. Это недопустимо для наследника нашей семьи».

Он отошёл от перил и вернулся в комнату. Движения были точными, выверенными — ни одного лишнего жеста. Солнечный свет струился через панорамные окна, заливая просторную гостиную тёплым светом и подчёркивая роскошь интерьера: тёмное дерево мебели, бархатную обивку кресел, тяжёлые шторы с золотой вышивкой.

Такао достал телефон и набрал номер Кайто.

— Кайто, — сказал он, его голос был спокойным, но властным, с едва уловимой стальной нотой. — Найди Юкио. Он должен быть здесь, в отеле, как можно скорее.

Кайто ответил кратко и профессионально, без лишних слов:

— Понял, господин Такано. Я займусь этим немедленно.

Такао положил трубку и подошёл к окну, заложив руки за спину. За стеклом открывалась панорама города — чёткие линии улиц, сверкающие фасады зданий, игра света и тени на заснеженных крышах. Он провёл ладонью по стеклу, словно очерчивая невидимую карту, и вернулся к столу. В его голове уже складывался план предстоящего разговора с сыном. Он сел в кресло, окинул взглядом документы и отчёты, разложенные на полированной поверхности стола. Взгляд стал сосредоточенным, как лазер, — Такао мысленно прокручивал возможные сценарии беседы, просчитывал реакции Юкио, готовился к любым возражениям.

«Юкио должен понять, что его чувства — это лишь временное помешательство, — думал он. — Настоящий лидер не может позволить эмоциям управлять его жизнью. Я должен показать ему, что долг перед семьёй и бизнесом важнее любых личных привязанностей».

Пальцы непроизвольно начали выстукивать на подлокотнике кресла едва уловимый ритм — так он всегда делал, когда обдумывал что-то важное. Такао откинулся на спинку кресла, слегка прикрыл глаза, но тут же резко открыл их, словно отгоняя малейшую тень сомнения.

«Юкио должен понять, что его будущее — это не только его личное дело, — продолжал он мысленно. — Он представляет нашу семью, наши традиции, наше наследие. И я не допущу, чтобы его чувства поставили под угрозу всё, что мы строили десятилетиями».

Взгляд скользнул по абстрактным картинам на стенах — строгие геометрические композиции в чёрных и золотых тонах, подчёркивающие современный стиль номера. Такао на мгновение задержал взгляд на одной из них, затем снова посмотрел в окно.

«Юкио должен сделать правильный выбор, — думал он, наблюдая, как солнечный свет играет на крышах города. — И если он не сделает этого добровольно, я найду способ направить его на верный путь».

Такао знал, что его методы могут быть жёсткими, но он был готов пойти на всё, чтобы защитить интересы семьи. В его глазах отражалась решимость человека, который никогда не отступает от своих принципов, — твёрдая, как гранит, и холодная, как зимний воздух за окном. Он выпрямился в кресле, расправил плечи и взял ручку, готовясь внести правки в документы. Разговор с Юкио не за горами, и к нему нужно быть во всеоружии.

Лилия медленно открыла глаза, ощущая тяжесть во всём теле — словно невидимый груз придавил её к дивану. Головная боль пульсировала в висках, отдаваясь глухими ударами, а в горле пересохло так, будто она не пила несколько дней. Она лежала на диване в своей квартире, укрытая тёплым пледом с фактурным узором, который кто‑то заботливо набросил на неё ночью. Рядом, на небольшом резном столике с витиеватыми ножками, стояла кружка с остатками остывшего чая — на поверхности плавал одинокий листочек мяты, а на краю виднелся след от губной помады.

Первым, что она увидела, был Денис. Он спал в кресле напротив: голова покоилась на согнутой руке, другая рука безвольно свисала вниз, почти касаясь пола. Его плечи слегка подрагивали от неровного дыхания, а лицо, обычно такое живое и озорное, сейчас выглядело усталым и измученным — под глазами залегли тёмные круги, брови чуть нахмурены, словно даже во сне он о чём‑то тревожился. Лилия почувствовала укол вины — она знала, что Денис остался с ней, несмотря на свои собственные планы и обязательства. Но эта мысль тут же растворилась в острой, жгучей боли от воспоминаний о Юкио. «Нет, этого не может быть, — мысленно повторяла она, пытаясь оттолкнуть реальность. — Это просто дурной сон. Сейчас я проснусь по‑настоящему, и всё будет как прежде».

Она всё ещё находилась в состоянии шока — мир казался нереальным, будто она смотрела фильм со стороны. Но фрагменты вчерашнего дня навязчиво всплывали в сознании, прокручиваясь снова и снова, как заевшая пластинка. Вот кафе с приглушённым светом, вот смех друзей, вот звонок Юкио, вот экран телефона — и тот самый поцелуй с Санго… «Почему? — бился в голове один-единственный вопрос. — Почему он так поступил? Как он вообще оказался там с Санго?»

Мысли путались, перемешиваясь с текстом его сообщения: «Лилия, прости. Я сейчас не могу говорить. Важный момент с проектом. Напишу позже». Она вспомнила, как тогда поверила, как успокоилась, решив, что у него действительно важные дела. А он в это время… Лилия сжала пальцами край пледа, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и обиды. «Он обманул меня. Намеренно. Специально выбрал эти слова, чтобы я не волновалась, чтобы не задавала вопросов… Но почему? Что я сделала не так? Может, я чего‑то не замечала? Может, это уже случалось раньше?»

Воспоминания нахлынули с новой силой: их разговоры, обещания, планы на будущее — всё это теперь казалось ложью, тщательно продуманной игрой. «Я доверяла ему, — с горечью подумала она. — Полностью. А он просто воспользовался этим».

Голова гудела от воспоминаний, и каждое воспоминание причиняло новую боль. Лилия осторожно перевернулась на бок, медленно, преодолевая головокружение, села на краю дивана. Каждое движение давалось с трудом — тело словно не слушалось её, мышцы ныли, а перед глазами то и дело темнело. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание, выдохнула — и, опираясь на подлокотник дивана, неуверенно поднялась на ноги.

Шатаясь, она сделала несколько шагов к Денису. В висках стучало, комната покачивалась перед глазами, но она упорно шла вперёд, словно этот простой акт движения мог помочь ей вернуть контроль над ситуацией. Тёплый плед соскользнул с плеч, но она не стала его поднимать — всё внимание было сосредоточено на Денисе.

Достигнув кресла, Лилия осторожно дотронулась до плеча Дениса, слегка потрясла его:

— Денис… — её голос был тихим и хриплым, словно она не говорила много часов.

Денис вздрогнул и резко открыл глаза. Несколько секунд он выглядел растерянным, будто не понимал, где находится, но быстро пришёл в себя. Увидев пошатывающуюся Лилию рядом с креслом, он мгновенно вскочил на ноги и мягко, но уверенно взял её под локоть.

— Лиля, ты что делаешь? — в его голосе звучало искреннее беспокойство. — Тебе нужно лежать!

Он бережно поддержал её за плечи и помог вернуться к дивану, аккуратно уложил на подушки и снова укрыл пледом, заботливо подоткнув края.

— Полежи, пожалуйста, — тихо сказал он. — Не надо сейчас вставать. Всё хорошо, я рядом.

Лилия закрыла глаза, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Постепенно в памяти всплывали детали вчерашнего вечера. «Телефон… Где мой телефон?» — вдруг остро осознала она. Перед глазами возникла картина: кафе, столик у окна, её рука, выронившая смартфон в момент, когда она увидела видео. «О нет… — сердце сжалось от страха. — Я потеряла его там. А на нём… на нём осталось то видео. И все наши переписки с Юкио. Что, если кто‑то найдёт его и увидит?..»

Паника начала нарастать, но Денис, словно почувствовав её состояние, мягко коснулся её руки:

— Что случилось? Что-то не так?

Лилия открыла глаза и встретилась с его заботливым взглядом. На мгновение все страхи отступили — хотя бы на минуту можно было не притворяться сильной.

— Я… потеряла телефон, — прошептала она. — В кафе. И там… там было то видео.

Денис смотрел на Лилию, и сердце его сжималось. Он видел, как бледна её кожа, как тёмные тени легли под глазами, как дрожат её губы, когда она пытается что‑то сказать. «Она всё ещё в шоке, — подумал он. — Словно стеклянная — одно неосторожное слово, и она рассыплется на тысячи осколков». Он боялся сделать что‑то не так, боялся напугать её своим напором.

— Не волнуйся, мы найдём его, — спокойно сказал Денис. — Я позвоню в кафе, уточню, не находили ли. А ещё… — он на мгновение задумался, глаза его чуть прищурились, будто он что‑то припоминал, — возможно, твой телефон у Алисы.

— Да, — выдохнула Лилия с облегчением, и плечи её слегка расслабились. — Да, наверное, он у Алисы…

— Вот видишь, — улыбнулся Денис. — Всё не так плохо. Я сейчас ей позвоню, уточню. А ты пока отдохни. Хочешь воды? Или, может, чаю с мёдом? Я могу ещё тосты сделать.

Лилия слабо кивнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает её. Она сделала медленный, глубокий вдох, затем выдох — и впервые за долгое время ощутила, что может дышать свободнее. «Может, всё не так безнадёжно, — мелькнула робкая мысль. — Пока рядом есть Денис, я смогу справиться с этим. И с остальным тоже…»

Тусклый серый свет зимнего утра пробивался сквозь плотные шторы, едва освещая комнату. Юкио медленно открыл глаза, чувствуя, как каждая клетка его тела протестует против возвращения в реальность. Голова казалась чугунной, тяжёлая и раскалывающаяся на части с каждым ударом пульса. Боль пульсировала в висках, отдаваясь эхом в затылке, словно кто‑то методично бил молотком по черепу.

Рот был сухим, словно его набили песком, а во рту стоял неприятный металлический привкус, от которого хотелось немедленно избавиться. Юкио провёл языком по пересохшим губам — они были шершавыми и потрескавшимися, как пересохшая земля. В горле першило, каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и вязким.

Он попытался сесть, но комната закружилась вокруг него, словно карусель, запущенная на максимальной скорости. Юкио с трудом удержался от тошноты, снова опустившись на подушку, зажмурившись от внезапной волны головокружения. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а в ушах стоял постоянный гул, как будто кто‑то включил радио на минимальной громкости и забыл выключить. Этот монотонный шум только усиливал головную боль, делая её почти невыносимой.

«Где я?» — промелькнула первая мысль, пока сознание медленно возвращалось. В памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера: тусклое освещение бара, запах алкоголя и сигарет, лица друзей, их обеспокоенные взгляды. Но детали оставались размытыми, словно сквозь туман. Он попытался вспомнить, как оказался здесь, но воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. Юкио осторожно ощупал языком пересохшие губы, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Рядом на тумбочке лежал стакан с водой, который, видимо, принесли друзья. Он сделал глоток, чувствуя, как холодная вода медленно возвращает его к реальности. Вода была ледяной, и каждый глоток казался благословением, но не мог полностью утолить жажду. Капли стекали по подбородку, оставляя холодные следы на коже.

«Что я натворил?» — этот вопрос пульсировал в голове, как второе сердцебиение. Он вспомнил, как накануне получил сообщение от отца, как отправился на встречу, как столкнулся с Санго… И вот тут память резко обострилась, возвращая болезненные воспоминания о поцелуе, о словах Санго, о том, как он поддался эмоциям.

Перед глазами всплыли картины: вот Лилия смеётся, её глаза сияют, она протягивает ему чашку горячего шоколада; вот они гуляют по парку, и она берёт его за руку, шепчет что‑то на ухо; вот она смотрит на него с такой верой и любовью, что у него перехватывает дыхание. И теперь он разрушил всё одним необдуманным поступком.

«Я предал её», — эта мысль пронзила его, как нож. Юкио закрыл глаза, пытаясь прогнать эти образы, но они возвращались снова и снова, вызывая чувство вины и отчаяния. Внутри всё сжималось, словно кто‑то затягивал невидимую петлю вокруг сердца. Он сжал пальцами край одеяла, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

Дыхание участилось, стало поверхностным. В груди нарастало ощущение тяжести, будто на неё положили свинцовую плиту. Юкио попытался сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле, вызывая приступ кашля. Ладони вспотели, и он вытер их о простыню, чувствуя дрожь в руках.

Он попытался сосредоточиться на настоящем моменте, но мысли продолжали кружиться в голове, как снежинки за окном, не находя ответа. Внезапно раздался тихий стук в дверь. Юкио вздрогнул, но не смог поднять голову, чтобы ответить. Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошёл Кайто — доверенное лицо отца.

— Юкио‑сан, — тихо произнёс Кайто, закрывая за собой дверь. — Вам нехорошо?

Юкио с трудом повернул голову, пытаясь сфокусировать взгляд на вошедшем. Кайто выглядел собранным и невозмутимым, как всегда, но в его глазах мелькнуло лёгкое беспокойство. Его тёмный костюм был безупречно выглажен, а белая рубашка казалась ослепительно чистой на фоне сероватого утреннего света. Контраст между безупречным видом Кайто и собственным жалким состоянием только усилил чувство стыда.

— Что… что ты здесь делаешь? — пробормотал Юкио, чувствуя, как язык заплетается от похмелья. Голос звучал хрипло и надломленно, совсем не так, как обычно.

Кайто подошёл ближе, его движения были точными и выверенными, словно он двигался по заранее спланированному маршруту. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую пластиковую бутылку с водой и протянул её Юкио:

— Выпейте. Это поможет. И… — он сделал паузу, его голос стал чуть мягче, — вам лучше подготовиться. Господин Такао хочет видеть вас в отеле. Он ждёт.

Юкио с трудом принял бутылку, сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как холодная вода медленно проясняет сознание. Он посмотрел на Кайто, пытаясь понять, что тот думает о произошедшем. Но лицо Кайто оставалось непроницаемым, как всегда.

— Я… не могу сейчас, — попытался возразить он, но голос звучал хрипло и неуверенно. — Дай мне хотя бы час…

Кайто молча достал из кармана пиджака небольшую коробочку с аспирином и протянул её Юкио:

— Примите это. Оно поможет уменьшить головную боль. И… — он сделал ещё одну паузу, его голос стал чуть тише, — у вас есть тридцать минут. Господин Такао не любит ждать.

Юкио почувствовал, как внутри всё холодеет. Он знал, что этот разговор будет непростым, и что его отец не простит сегодняшнее состояние. Но у него не было выбора — он должен был встретиться с Такао и попытаться объяснить свои действия.

«Что я скажу ему? Как оправдаться за то, что я сделал?» — мысли кружились в голове, как снежинки за окном, не находя ответа. Юкио медленно поднялся с кровати, чувствуя, как комната снова начинает вращаться. Он ухватился за край тумбочки, чтобы не упасть, костяшки пальцев побелели от напряжения.

«Нет, так нельзя», — прошептал он, оглядывая себя. В зеркале напротив отразилась его фигура: растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, рубашка, помятая и испачканная, с неровно заправленным краем. Он выглядел так, будто провёл ночь в аду — и в каком‑то смысле так оно и было. Этот вид только усугубит разговор с отцом. Такао не потерпит небрежности, особенно сейчас, когда Юкио и так на грани.

Он развернулся и направился в ванную. Каждое движение давалось с трудом — голова всё ещё кружилась, а тело казалось чужим и непослушным. Включив холодную воду, Юкио плеснул себе в лицо. Ледяные капли обожгли кожу, заставив вздрогнуть, но принесли долгожданное ощущение свежести. Он повторил это несколько раз, пока не почувствовал, что сознание немного прояснилось. Затем он открыл шкафчик над раковиной и достал зубную щётку. Паста с мятным вкусом помогла избавиться от металлического привкуса во рту и сухости. Юкио тщательно почистил зубы, провёл щёткой по языку, прополоскал рот. Ощущение чистоты хоть немного вернуло ему ощущение контроля над ситуацией.

Вернувшись в комнату, он подошёл к гардеробу. Руки всё ещё дрожали, но он заставил себя сосредоточиться. Выбрал свежую рубашку — строгую, белую, с жёстким воротничком, — и аккуратно надел её, тщательно застёгивая каждую пуговицу. Движения были медленными, почти ритуальными: он словно пытался вернуть себе самообладание через порядок в деталях. Следующим шагом стали брюки. Он разгладил их ладонями, стёр невидимые пылинки. Затем достал ремень и затянул его потуже — не для красоты, а чтобы почувствовать опору, физическую точку фиксации в этом хаосе.

Юкио подошёл к зеркалу. Отражение стало лучше: рубашка сидела ровно, волосы он кое‑как пригладил руками, хотя они всё равно норовили упасть на лоб. Но глаза… Глаза выдавали его. В них читались усталость, вина и страх перед предстоящим разговором. Он задержал взгляд на своём отражении, пытаясь внушить себе уверенность: «Ты можешь это сделать. Ты должен это сделать».

Он провёл рукой по лицу, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь выровнять дыхание. Затем расправил плечи, поднял подбородок — и в этот момент почувствовал, что готов хотя бы внешне соответствовать статусу сына Такао.

Кайто всё это время стоял у двери, не произнося ни слова. Он наблюдал за приготовлениями Юкио с тем же непроницаемым выражением лица, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на одобрение.

— Выглядите гораздо лучше, Юкио‑сан, — сдержанно заметил он.

Юкио слабо улыбнулся:

— Спасибо, Кайто. Я готов.

Он последний раз окинул взглядом комнату, словно прощаясь с убежищем, где мог прятаться от реальности. Затем сделал шаг вперёд, к двери, и вышел в коридор, следуя за Кайто. С каждым шагом он чувствовал, как тяжесть в груди немного ослабевает — не исчезает, но становится чуть более терпимой. Он знал: впереди его ждёт тяжёлый разговор, но теперь он хотя бы выглядит так, будто способен с ним справиться.

Юкио, следуя за Кайто, вышел из общежития. Зимний воздух обжёг лёгкие, словно ледяное лезвие, но он почувствовал облегчение от прохлады — это помогло немного прояснить затуманенное сознание. Он глубоко вдохнул, пытаясь собрать последние остатки сил перед предстоящей встречей с отцом. Морозный воздух царапал горло, но Юкио намеренно делал долгие, глубокие вдохи, считая про себя: «Раз… два… три… четыре…» — эта простая техника когда‑то помогала ему успокоиться перед важными соревнованиями.

На крыльце он столкнулся с Тобиасом, который как раз входил в здание. Высокий и атлетически сложённый, Тобиас выглядел собранным и свежим, в отличие от Юкио, чьё лицо выдавало следы похмелья: припухшие веки, нездоровый оттенок кожи, слегка подрагивающие руки. Тобиас был одет в тёмно‑синий пуховик с меховой отделкой капюшона, на шее — ярко‑красный шарф, который резко контрастировал с бледностью Юкио. В руках у друга была термокружка, от которой поднимался лёгкий пар.

— Юкио, — Тобиас остановился, слегка нахмурившись. — Ты выглядишь… не очень. Всё в порядке?

Юкио почувствовал, как внутри всё сжимается от стыда. Он знал, что Тобиас видел его вчера в баре — в состоянии, которое он предпочёл бы забыть. «Я не должен был так напиваться. Особенно сейчас, когда столько всего на кону».

— Всё нормально, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё кипело от противоречий. — Просто… головная боль после вчерашнего.

Тобиас внимательно посмотрел на него, его серо‑голубые глаза выражали искреннюю заботу:

— Ты уверен? Мы с Лукой и Марион искали тебя вчера целый вечер. Ты выглядел… не лучшим образом.

Юкио слегка покраснел. С Тобиасом они познакомились всего несколько месяцев назад, когда Юкио поступил в МГУ. Несмотря на недолгий срок знакомства, Тобиас успел проявить себя как отзывчивый и внимательный человек — помог разобраться с расписанием, показал лучшие места для учёбы в кампусе, пару раз выручал с конспектами. «Странно, что он так беспокоится обо мне… Я ведь даже не могу назвать его близким другом. И всё равно он ищет меня, волнуется».

— Спасибо за беспокойство, — сказал он, стараясь сохранить нейтральный тон. — Я уже в порядке. Просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Тобиас кивнул, но в его взгляде читалось сомнение:

— Если тебе понадобится помощь… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — мы всегда готовы. Ты знаешь это.

Юкио почувствовал благодарность к другу — пусть и не давнему, но такому искреннему. В груди защемило от осознания, что он подвёл это доверие. «Они верят в меня, а я даже не могу быть честным с ними. Как я объясню, что случилось с Лилией? Как скажу, что сам разрушил всё?»

— Спасибо, Тобиас. Я ценю это, — кивнул Юкио, стараясь скрыть внутреннюю бурю. В горле встал ком, и он сглотнул, пытаясь прогнать его.

Кайто, стоявший рядом, слегка кашлянул, напоминая о времени. Юкио понял, что нельзя больше откладывать встречу с отцом. «Отец не простит опоздания. Особенно после вчерашнего».

— Мне нужно идти, — сказал он, стараясь не встречаться взглядом с Тобиасом. — Ещё увидимся.

Тобиас кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тревога. Юкио быстро спустился по ступенькам, стараясь не обращать внимания на внутренний голос, который шептал: «Ты не заслуживаешь их поддержки после того, что сделал. Ты предал Лилию, ты подвёл тех, кто проявил к тебе доброту, ты разочаровал отца. Кто ты теперь?»

Он на мгновение остановился у машины, поднял взгляд к серому зимнему небу. Снежинки падали на лицо, таяли, оставляя холодные капли. «Может, если я просто исчезну? Если уеду куда‑нибудь далеко, где никто меня не знает…» Но он тут же отбросил эту мысль. «Нет. Я должен ответить за свои поступки. Я должен попытаться всё исправить». Автомобиль уже ждал у подъезда. Кайто открыл дверь, и Юкио сел на заднее сиденье, чувствуя, как машина плавно трогается с места. Он посмотрел на друга в последний раз — Тобиас всё ещё стоял на крыльце, хмуро глядя им вслед.

Юкио откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Он смотрел в окно, наблюдая, как заснеженные улицы мелькали мимо, но мысли возвращались к разговору с Тобиасом. За окном проплывали знакомые места: кафе, где они с Лилией впервые поцеловались, парк, где гуляли в прошлом месяце, книжный магазин, куда она любила заходить. Каждое место напоминало о ней, о том, что он потерял.

«Рано или поздно мне придётся объяснить друзьям, что произошло. Но сейчас я просто не могу — слишком много всего скопилось внутри, и я боюсь, что если начну говорить, то не смогу остановиться. Что если я разрыдаюсь прямо перед ними? Что если вывалю всё: и про поцелуй с Санго, и про то, как струсил позвонить Лилии, и про то, как ненавижу себя за это?»

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогла сосредоточиться. «Сначала отец. Потом… потом я решу, что делать дальше. Может, я смогу всё объяснить. Может, ещё не всё потеряно».

Машина набирала скорость, увозя его к отелю, где ждал отец. Юкио глубоко вздохнул, расправил плечи и приготовился к предстоящему разговору. Внутри всё ещё бушевала буря, но он пытался взять себя в руки. «Я должен быть сильным. Хотя бы сейчас».

Тем временем Тобиас, всё ещё под впечатлением от встречи, вернулся в общежитие, где его уже ждали Лука и Марион. Они сидели в гостиной — Лука развалился на старом кожаном диване с потёртыми подлокотниками, листая какой‑то журнал, а Марион нервно расхаживала вдоль книжных полок, то и дело поглядывая на часы. При виде Тобиаса она тут же остановилась, а Лука отложил журнал и выпрямился, его карие глаза внимательно изучали лицо друга.

— Итак, что ты думаешь? — спросил Лука, подаваясь вперёд. Его пальцы непроизвольно забарабанили по подлокотнику дивана. — Юкио действительно в порядке?

Тобиас тяжело опустился в кресло напротив, провёл рукой по волосам и вздохнул. Его плечи слегка ссутулились, а обычно бодрое выражение лица сменилось глубокой озабоченностью.

— Честно говоря, я не уверен, — медленно произнёс он. — Я только что встретил его на крыльце. Он выглядел… потерянным. И это после того, как мы нашли его в баре в таком состоянии… — Тобиас замолчал, вспоминая бледное лицо Юкио, его затуманенный взгляд и дрожащие руки. — Он даже не стал ничего объяснять. Просто отмахнулся, будто всё нормально.

Марион, сидевшая рядом на подлокотнике кресла, нахмурилась, её голубые глаза были полны беспокойства. Она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться.

— Я тоже заметила, что он странно себя вёл, — тихо сказала она. — Обычно Юкио всегда собран и уверен в себе. А вчера… он был совсем другим. Словно кто‑то выключил свет внутри него.

Лука кивнул, его взгляд стал задумчивым. Он откинулся на спинку дивана, задумчиво потирая подбородок.

— Может, это как‑то связано с проектом? — предположил он. — Он говорил, что у него важные переговоры, и это могло повлиять на его состояние. Нервное напряжение, дедлайны…