Память сердца

Молчание давило. Зина растерянно стянула пуховой платок, и жидкие русые волосы растрепались по её испуганному лицу. Смахнув волосы со лба, в одном из чужаков она признала председателя колхоза “Восход”, где работала мама, а она помогала в уборке урожая. Но Иван Ефимович сделал безучастный вид. В центре, видимо, сидел начальник, он что-то писал, затем поставил перо и обратился к ней:

– Как тебя зовут?

– Зина, – промямлила девочка.

– Твоя мама работает в коровнике?

Переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать, Зина молча куталась в платок.

– Надо отвечать, когда тебя спрашивают, – прикрикнул на неё начальник.

Дрожа, будто птенец, вывалившийся из гнезда, девочка еле слышно шепнула:

– Да.

Военный довольно усмехнулся и продолжил допрос:

– А мама молоко домой приносит?

Зина вспомнила, как мама отпаивала её горячим молоком, когда та болела, но, чувствуя неладное, резко ответила:

– Нет.

Комиссар переглянулся с товарищем, недовольно сморщил лоб и произнёс:

– Как же так? Мать доит коров, а молока в дом не носит?

Под пристальным взглядом Зина вся съёжилась, теребя платок. Портянки в сапогах сползли и больно давили. Полными слёз глазами девочка искала и не находила сочувствия. Зине так захотелось взмахнуть волшебной палочкой и исчезнуть. Взгляд её бегал по комнате в поисках убежища: шкаф забит бумагами, в нем не спрячешься, под лавкой тоже. Может, залезть под стол? Она припомнила, как когда-то отец находил её в укрытии, подкидывал на руках, и она заливалась весёлым смехом. Но под этим столом злые дядьки её сразу найдут. Зина закашлялась, проталкивая ком в горле.

– Зина, ты не заболела? – тактично спросил комендант.

– Нет, я уже выздоровела, – прохрипела она в ответ.

– Наверное, тебя мама горячим молоком лечила? – приветливо спросил военный.

Насупившись, Зина метнула на него гневный взгляд. Ноги одеревенели, но отважная девочка твёрдо знала – маму выдать нельзя.

Допрос продолжался, от монотонности голова гудела, Зина устала, но послушно отвечала на одни и те же вопросы.

Сменив тактику, на неё кричать перестали, и теперь беседовали по-дружески. Один из военных рассказал ей про котёнка Кузю, который, когда пьёт молоко, полностью залезает в тарелку. Зина не удержалась и поведала про своего ёжика Жужа. Слово за слово, не заметила, как выдала, что молоко дома все-таки есть. Услышав нужное, комиссар записал что-то, поставил перо в чернильницу и произнёс:

– Зина, ты свободна. Теперь мы поговорим с твоей мамой.

Побледнев, как полотно, девочка попятилась назад и прижалась к стене.

– Нет-нет! Мама домой молоко не носила, – мотая головой, залилась она слезами, но её уже никто не слушал.

В дверях осунувшаяся и несчастная Зина столкнулась с мамой и отчаянно кинулась к ней.

– Мамочка! Мама, прости меня!

Дверь захлопнулась, Зина испуганно вздрогнула, всхлипнула и носом уткнулась в тулуп Василия.

– Ну будя, будя убиваться, – похлопывая её по плечу, приговаривал дед. У старика тоже в глазах блестела слеза.

– Всё проходит, и это пройдёт, – проронил он, глядя на морозное узорчатое стекло.

“Предательница!“, ущипнула себя Зина за щеку.

Мать задержали. Скоро на улице стало смеркаться, дед Василий усадил Зину в сани, укутал и повёз на ночлег. Пóшевни остановились возле деревянного домика. В сенях пахло опарным тестом и дровами. Навстречу им вышла статная женщина, отряхивая руки от муки о передник.

– Василий, – обняла она конюха, – надо же, ты прям к празднику, да не один. Заходите, гости дорогие, я как раз тесто завела.

– Познакомься, это Зина, – указал он рукой на девочку, – Зиночка, а это тётя Вера. Мы сегодня здесь переночуем, чтоб в потёмках не ехать.

– Оставайтесь, конечно, – сияла Вера, – зверь нынче лютует, и до беды недалеко.

Зина смутилась, шмыгая носом, поглядывала на хозяйку. Вера заметила на бледном детском лице недавние слёзы. “Бедняжка”, сжалилась женщина. Зина в своей громадной фуфайке, замотанной платком, топталась, не зная, куда приткнуться. Вера по-матерински приобняла девочку и провела в комнату.

Изба была чисто убрана: на окнах марлевые шторки, посередине стол, вокруг него лавки, а по углам кровати с подушками. На встречу гостям выбежала девочка лет шести.

– Познакомься, Зиночка, это моя дочь Валя.

В ответ Зина молча кивнула. Шустрая Валя помогла заезжей гостье раздеться и усадила за стол.

– Сейчас, я мигом. Лепёшек состряпаю и будем пить чай, – посулила хозяйка, продолжая возиться с тестом.

Зина пересела к огню погреться. Дрова трещали, и Валя, собирая на стол, без умолку болтала. От вкусного запаха лепёшек потекли слюни. Обжигая пальцы, Зина жевала лепёшку, запивая пряным иван-чаем с земляникой, и слушала оживленную беседу за столом. Вера и Валя наперебой рассказывали гостям о премьере спектакля “Снежная королева”. В Пихтовке среди ссыльных было много творческих людей, и при доме культуры они своими силами организовали художественную самодеятельность.

– А знаете, какая у нас библиотека? – уплетая лепёшку, щебетала Валя.

– Представляете, Роза Захаровна мою Валечку научила читать, – хвасталась Вера.

– Зин, а давай и ты с нами пойдёшь? – неожиданно предложила Валя, причмокивая чай из блюдца, – Сегодня же Новый год.

Перестав жевать, Зина удивлённо уставилась на новую подружку.

– Как, «Новый год»?

– Ты как с луны упала, – хихикнула Валя и продолжила трещать о том, как ей повезло побывать на репетиции спектакля.

Поражённая Зина методично отламывала кусочки от лепёшки и, размышляя, складывала их на тарелку. Как же так вышло? Она забыла про Новый год? Если бы не комендатура, то мама, конечно, устроила бы ей праздник. Хлопнула дверь, и Зина очнулась. Шумное семейство умчалось, в избе стало тихо и тоскливо.

– Чего сидишь? Пошла бы следом, – увещевал дед, – Девочка моя, ты пойми, твоей вины в этом нет.

Шершавой ладонью Василий утер слезу с её щеки.

– У меня в детстве тоже была ёлка, – подперев щёку рукой, меланхолично выдал он, – Украшения мы делали сами. Семья у нас большая была, мать Рождество очень любила. В канун соберёт нас, гурьбой усадит и рассказывает истории… А мы верили и ждали чуда.

Слушая его, Зина представляла себе нарядную ёлку, с разноцветными шарами и огнями.

– Ты сходи, сходи… – приговаривал дед, – В чудо надо верить. Загадай желание, оно обязательно сбудется.

Говорил старик так проникновенно, что Зина воодушевилась и вышла на улицу. Снег мирно скрипел под ногами, мороз щипал щеки. Из окон дома культуры мерцал тусклый свет. Зина забралась на сугроб, прильнула к узорчатому морозному стеклу, подышала на него и пальчиком сделала глазок. Заглянула и внутри увидела нарядную ёлку. Новогодняя красавица, украшенная самодельными игрушками, искрилась разноцветным серпантином. У Зины аж дух захватило от восхищения.

Неожиданно хлопнула дверь. С испугу девочка поскользнулась и кубарем полетела вниз.

– Вы не ушиблись? – к ней подскочил мужчина в тулупе.

– Нет, – потирая попу, прошептала она.

– А почему вы не заходите? – удивился незнакомец. В ответ Зина насупилась, шмыгнув носом. Мужчина внимательно посмотрел на неё и с улыбкой прикурил папиросу.

– Надо полагать, что в школу вы ещё не ходите, – решил завязать разговор незнакомец.

– Нет, мне нет семи, – промямлила Зина.

– Ничего, скоро исполнится, и вы, милая барышня, станете ученицей.

Белые клубы дыма, словно облака в небе, застывали на морозе и плавно рассеивались в темноте.

– Давайте, что ли, познакомимся?

– Давайте. Меня зовут Зина, – представилась девочка.

– Честь имею, – салютовал незнакомец, цокнув каблуком сапога, – бывший артист театра, ныне руководитель клубной самодеятельности и по совместительству учитель сельской школы – Игорь Вениаминович.

Новый знакомый жизнерадостно расплылся в улыбке и так забавно скорчил рожицу, что Зина хихикнула.

– Ну вот, вы, Зиночка, наконец улыбнулись, – обрадовался он. Подмигнул ей, затянулся папиросой и спросил, – Видно, с вами что-то недоброе случилось?

В ответ Зина понурилась и принялась ногой разгребать снег. Оставив попытку разузнать про её беду, бывший артист выдохнул клуб дыма.

– С нами со всеми что-то недоброе случилось, – рассеянно протянул он, глядя в тёмную даль.

Из дома культуры послышались бурные овации и крики: ”Браво!“

– Сегодня у моих учеников премьера, – пояснил он, махнув рукой на окно, – а я жутко переживаю, вот и вышел на перекур.

Глаза его при этом сияли, и почему-то рядом с ним Зине стало спокойно. Игорь Вениаминович снова затянулся и заговорил:

– А знаете ли вы, милая барышня, что наша Пихтовка – воистину райское место. Когда пойдёте в школу, вы это обязательно поймёте. Кстати, весной у нас проходят чтения, непревзойдённая Роза Захаровна читает произведения русских и мировых классиков. Вы обязательно приходите послушать.

– Я приду, – кивнула в ответ Зина.

– Она удивительной души человек, такие люди умеют наполнить детские души светом. Смею вас заверить, милая барышня, только в этом райском месте, в обычной сельской школе вам будут давать уроки писатели, художники, профессора и даже доктора философских наук.

От удивления Зина вытаращила на него свои ясные голубые глазки.

– Да-да! И не сомневайтесь, место здесь поистине райское, – расхохотался он, – А теперь, возможно, вы, Зиночка поведаете мне по секрету, – подмигнул он, – о своей беде?

Игорь Вениаминович показался Зине человеком, заслуживающим доверия, и она рассказала ему про допрос, маму, а в конце сожалела о том, что все это случилось под Новый год и, наверное, никакого чуда теперь не произойдёт. Игорь Вениаминович выслушал её внимательно и задумчиво поправил накинутый на плечи тулуп.

– Я сейчас! – взволнованно воскликнул он и скрылся за дверью. Через минуту Игорь Вениаминович появился на крыльце.

– Посмотрите, милая барышня, что я вам принёс, – таинственно произнёс он, разжал кулак, и Зина увидела на ладони три орешка в яркой фольге.

– Это не простые орехи, – шепнул он, – они волшебные.

Распахнутые детские глазки загорелись надеждой, Зина ликовала от счастья: с ней и вправду может случиться чудо.

– Слушайте меня внимательно и запоминайте, – назидательно начал Игорь Вениаминович, – ровно в полночь, вы должны загадать три своих самых-самых заветных желания. Съешьте орешки, и желания исполнятся.

Потрясенная девочка взяла из его рук великое сокровище и сжала в кулачок.

– А сейчас идите домой и помните: ровно в полночь! Осталось всего полчаса, – крикнул Игорь Вениаминович ей вслед.

Счастливая Зина бежала домой и по дороге обдумывала свои самые сокровенные желания. Останавливалась, что-то про себя бубнила и неслась дальше. Зайдя на порог, она уже точно знала, что загадает. Василий мирно посапывал, Зина аккуратно вытащила его карманные часы, положила их перед собой на стол и принялась ждать.

Когда обе стрелки сошлись на двенадцати, она разбила первый орех и пожелала, чтобы мама была с ней рядом. Следом разбила второй и загадала себе подарок, уж очень хотелось в Новый год получить хоть малюсенький подарочек! Последним разбила третий орех и загадала, чтобы война закончилась. С чувством выполненного долга, легла на кровать и мирно уснула.

Утром её разбудили взрослые голоса. Один из них показался ей знакомым. Открыв глаза, Зина увидела маму, спрыгнула с кровати и, ликуя от счастья, повисла у неё на шее. Зина торжествовала – орешки и правда волшебные, но рассказывать об этом никому не решилась. Вдруг чудо не сработает?

С Верой и её детьми распрощались по-родственному, обнялись у калитки, Василий вскрикнул: ”Но, родимая!”, и сани покатились по скрипучему снегу. Дома мать растопила печь и унеслась на работу, а Зина осталась наводить порядки. Умаялась и присела, задумалась, как должно быть интересно в школе.

Стало смеркаться, в печке трещали дрова, стукнула дверь и с порывом холода на пороге появилась мама.

– Доченька, у меня для тебя подарок.

– Подарок? Мне? – недоверчиво переспросила Зина.

– Вот, смотри!

Из-за пазухи мать вынула свёрток, развернула, и Зина увидела большущий кусок белого хлеба. От радости слёзы сами покатились из глаз.

– Ну что ты, милая, – обняла её мать, – тётя Нюся сегодня в пекарне, я у неё для тебя и выпросила.

– Мамочка, я так тебя люблю!

Засыпая, Зина думала про три волшебных орешка. Исполнилось, правда, только два желания, она все гадала, когда же исполнится третье. Совсем скоро придет весна, и Зина снова вспомнит волшебные орешки, когда все узнают про Победу.

Мужички.

Очнувшись с рассветом, Витька подпрыгнул с бревна и побежал к дому. Старая лестница предательски скрипнула, он замер, прислушался и шустро залез в укрытие. Ещё до войны они с отцом смастерили дозорный пункт на чердаке, отсюда по всей черте просматривались пути подхода к поселку. В дозоре он первый увидел на дороге немцев и со всех ног кинулся разнести по поселку недобрую весть.

Фашисты пришли со своими законами. Местным туго пришлось. Женщин с детьми, как скотину, выгнали в хлев, а сами заняли дом. До оккупации мать приютила беженку с двумя детьми: Томе пятнадцать, а младшей Зосе – четыре. Соседи чужих пускать боялись, а мать, добрая душа, пожалела скитальцев.

Весь вечер накануне Витька чего-то боялся, вздрагивал от каждого звука. На задворках дома полицаи заливались самогоном, несколько немцев тоже пили с ними. Нажрались и, как очумелые, носились по двору, пытаясь поймать несчастную курицу. Раздался выстрел, а за ним громкие аплодисменты, хохот и возглас: