Метка таёжного дракона: Тайна Зимнего Дворца

Но зеркало начинает тускнеть. Образ размывается. Становится нечётким.

– Нет! – кричу я. – Нет, подожди!

Пою громче. Отчаяннее.

Бесполезно.

Зеркало мутнеет. Велес исчезает в тумане.

Я замолкаю. Задыхаюсь.

Зеркало медленно проясняется. Велес снова видим. Но он уже отвернулся. Идёт обратно к армии.

Не услышал. Или услышал недостаточно.

Я опускаю руку. Сжимаю кулаки.

Барьер сильнее. Морозко усилил защиты после вчерашнего.

Одной колыбельной недостаточно.

Но я не сдамся.

Отхожу от зеркала. Иду в центр зала. Сажусь на пол. Скрещиваю ноги. Закрываю глаза.

Вспоминаю.

Бабушка пела мне много песен. Не только колыбельные. Старинные. Славянские. Песни, которые её бабушка пела ей. И её бабушка – ей.

Цепочка голосов, тянущаяся в прошлое.

Передающаяся через поколения.

Я открываю глаза. Встаю.

Подхожу к зеркалу со Световидом.

Он сидит у капища. Медитирует. Вокруг него – светлые духи. Берегини. Световиды. Духи предков.

Начинаю петь другую песню.

Старинную. О весне и пробуждении.

"Ой, ты Весна-красна, что ты нам принесла?.."

Голос неуверенный сначала. Потом крепнет.

"Принесла я вам здоровья, да ещё любовь без слова…"

Зеркало светится.

Не дрожит. Светится.

Мягким серебристым светом.

Световид поднимает голову. Медленно. Открывает глаза.

Смотрит прямо в зеркало.

Прямо на меня.

Секунду кажется – он видит меня.

Губы шевелятся. Слово. Одно.

Я читаю по губам.

"Мила."

Сердце замирает.

Он слышит. Не слова. Не мелодию. Но эхо. Ощущение. Присутствие.

Он знает, что я здесь.

Я продолжаю петь. Громче.

"А любовь без слова – сердце не тревожит…"

Световид встаёт. Подходит ближе. Протягивает руку – ладонью вперёд.

Я поднимаю свою руку. Прижимаю к стеклу.

Зеркало между нами. Холодное. Непроницаемое.

Но я чувствую.

Тепло.

Не его тепло. Моё.

Серебряная метка на левом запястье пульсирует. Не жаром, как чёрная. Мягким светом.

Я чувствую его присутствие. Его силу. Его…

Любовь.

Она проходит сквозь барьер. Тонкой нитью. Едва уловимой. Но она есть.

Слёзы на щеках. Холодные. Замерзающие.

Но я плачу. Первый раз за недели – я плачу.

Потому что чувствую.

Песня обрывается. Голос срывается.

Зеркало тускнеет. Световид исчезает в тумане.

Я падаю на колени. Рука всё ещё на стекле.

– Световид, – шепчу я. – Я здесь. Я жива. Я…

Но он не слышит.

Зеркало проясняется. Световид стоит на том же месте. Смотрит в мою сторону. Рука всё ещё поднята.

Потом медленно опускает её.

Разворачивается. Идёт обратно к капищу.

Я остаюсь на коленях. Дышу тяжело. Голова кружится.

Пение отнимает силы. Больше, чем я думала.

Но оно работает.

Разные песни – разные эффекты.

Колыбельная пробила барьер. Разбила зеркало.

Весенняя песня создала связь. Мягкую. Тонкую. Но связь.

Что ещё я могу?

Встаю. Шатаюсь. Хватаюсь за раму зеркала. Жду, пока головокружение пройдёт.

Иду к следующему зеркалу.

Пытаюсь другую песню. О Купале и Костроме. О любви и жертве.

"Купала с Кострой гуляли по лугам…"

Голос слабее. Устаю.

"А Кострома бела, что белый лебедь на воде…"

Зеркало вспыхивает. Ярко. Почти слепяще.

Я закрываю глаза. Продолжаю петь.

"Но пришла беда – Кострому унесла…"

Видение.

Не через зеркало. Внутри.

Таёжное Междумирье. Река Смородина. Чёрная вода. Берега, заросшие ивами.

Велес и Световид стоят на противоположных берегах.

Смотрят друг на друга. Враги. Союзники. Оба.

Между ними – я.

Нет. Не я. Моя тень. Моё отсутствие.

Они борются за меня. Или за то, что от меня осталось.

Видение гаснет.

Я открываю глаза. Падаю.

Не успеваю подставить руки. Ударяюсь о пол. Жёсткий. Холодный.

Лежу. Дышу. Не могу встать.

Истощена.

Пение вытягивает силы. Каждая песня – цена. Часть меня.

Как книги в библиотеке.

Всё здесь требует платы.

– Достаточно.

Голос откуда-то сверху.

Я с трудом поворачиваю голову.

Морозко стоит в тени. У стены. Откуда-то из угла.

Сколько он там?

Сколько наблюдал?

Он подходит. Останавливается надо мной. Смотрит сверху вниз.

– Ты истощила себя, – говорит он спокойно. – Ещё одна песня – и потеряешь сознание. Может, не проснёшься.

Я пытаюсь встать. Руки не слушаются.

Морозко протягивает руку.

Я смотрю на неё. Потом на его лицо.

Беру.

Он поднимает меня. Легко. Словно я ничего не вешу.

Может, так и есть. Может, я уже почти ничего не вешу. Почти призрак.

Ставит на ноги. Но не отпускает. Держит за локоть. Чувствует, что я шатаюсь.

– Три песни, – говорит он. – Три разных эффекта. Колыбельная пробивает барьер. Весенняя создаёт связь. Купальская… – Пауза. – Дала видение.

Я поднимаю взгляд.

– Ты наблюдал.

– Я изучал, – поправляет он. – Ты – редкость, Милана. Магия звука почти забыта. Последний волхв, владевший ею, умер тысячу лет назад. – Его ледяные глаза смотрят в мои. – А ты носишь её. Даже не зная, как использовать.

Я вырываю руку.

– Если я такая редкость, – говорю я, – почему не остановил? Почему дал мне истощить себя?

Морозко усмехается.

– Потому что наблюдать было интереснее. – Он отступает. – И потому что ты должна была узнать сама. Цену. Ограничения. Возможности.

Он идёт к выходу. Останавливается у порога.

– Больше не пой сегодня, – говорит он, не оборачиваясь. – Отдохни. Восстанови силы. – Пауза. – Завтра продолжишь. Но осторожнее. Песня – оружие. Но оружие может ранить владельца.

Уходит.

Я остаюсь одна.

Смотрю на зеркала. На Велеса. На Световида. На сотни других отражений.

Медленно иду к выходу. Каждый шаг даётся с трудом.

В коридоре опираюсь на стену. Иду медленно. Останавливаюсь каждые несколько шагов. Дышу.

Наконец добираюсь до спальни.

Падаю на кровать. Даже не снимаю платье.

Закрываю глаза.

Сон приходит мгновенно.

Снятся песни. Десятки песен. Голос бабушки. Её руки, гладящие мои волосы. Её тепло.

"Ты носишь силу, Миленька. Помни это. Когда придёт время – вспомнишь."

Просыпаюсь от холода.

Темно. Три луны в окне.

Тело болит. Горло сухое. Голова тяжёлая.

Но я понимаю.

Песни – мой путь. Мой способ держать связь. Мой способ оставаться собой.

Завтра я вернусь в зал зеркал.

Буду петь снова.

Осторожнее. Умнее.

Но буду.

Глава 8

Я просыпаюсь разбитой. Тело тяжёлое. Горло болит – от пения. Голова раскалывается.

Но я встаю.

Иду к окну. Три луны тускнеют. Северное сияние разливается зелёными и фиолетовыми всполохами по небу.

На столике – завтрак. Как всегда. Замороженные ягоды. Мёд. Хлеб.

Ем. Машинально. Не чувствую вкуса.

Одеваюсь. Белое платье. Ещё одно из бесконечного запаса.

Смотрю в зеркало.

Снегурочка. Белые волосы. Фарфоровая кожа. Льдистые глаза.

Но в них – огонь. Маленькая искра. После вчерашнего. После песен.

Я живая. Ещё живая.

Выхожу из спальни. Иду по коридорам.

Не знаю, куда. Просто иду.

И нахожу.

Иней на стене. Буквы формируются прямо на моих глазах. Медленно. По одной.