Метка таёжного дракона: Тайна Зимнего Дворца

Метка таёжного дракона: Тайна Зимнего Дворца

Глава 1

Три луны плывут над Зимним Дворцом. Красная, серебряная, бледно-голубая. Я смотрю на них с балкона, и ветер треплет мои волосы – белые, как первый снег. Когда-то они были тёмно-русыми.

Когда-то я была человеком.

Рассвет здесь никогда не наступает по-настоящему. Северное сияние рассеивает тьму, окрашивая небо в переливы зелёного и фиолетового. Холодно. Всегда холодно. Но я не мёрзну. Давно.

Внизу, в зеркале-портале, тянущемся вдоль всей балконной стены – мир, который я покинула. Таёжное Междумирье. Там, где они.

Велес стоит посреди поляны в своей человеческой форме. Чёрные волосы развеваются на ветру, когда он поднимает руку, и тёмные духи замирают вокруг него – тысяча теней, готовых к войне. Его армия растёт с каждым днём. Я вижу ярость в каждом его движении, даже на расстоянии. Даже через зеркало.

Чуть севернее – Световид. Он медитирует у древнего капища, окружённый светлыми духами. Его пепельно-русые волосы заплетены в косу. Он неподвижен, словно статуя, но я знаю – он собирает силы. Готовится.

К битве. За меня.

Я касаюсь зеркала ладонью. Стекло холодное. Непроницаемое. Между мной и ими – бесконечность льда и магии. Я могу видеть. Не могу коснуться. Не могу крикнуть.

Призрак в их мире.

Три месяца. Или три года? Время здесь течёт иначе – медленнее, словно замороженное в янтаре мгновение. Я знаю, что в Междумирье прошло полгода. Для них – полгода без меня. Для меня – девяносто дней в ледяной клетке.

Я смотрю на Велеса. Вспоминаю, как его чёрное пламя обжигало кожу. Как он целовал меня так, будто хотел сжечь дотла и воссоздать заново. Я помню факт этого поцелуя. Помню картинку.

Но не чувство.

Вчера я пыталась вспомнить, каково это – когда Световид касался моего лица. Его пальцы были тёплыми, нежными. Он смотрел на меня так, будто я – единственное, что имеет значение. Я помню. Но не ощущаю.

Словно кто-то высасывает эмоции изнутри и оставляет только знание. Пустую оболочку воспоминаний.

Я отрываю руку от зеркала и прижимаю ладонь к левой груди. Там, где должно биться сердце.

Холод.

Не тепло живой плоти. Холод мрамора.

Паника вспыхивает – острая, почти болезненная. Первая настоящая эмоция за последние дни.

Что если я уже не человек?

Что если я забыла, как чувствовать?

Я быстро достаю тонкий ледяной кинжал из кармана платья – изящная вещица, подарок хозяина этого дворца. Режу кончик указательного пальца. Кровь проступает медленно, тёмная, почти синяя.

Жду боли.

Её нет.

Есть только ощущение холода – будто я разрезала кусок льда, а не собственную кожу.

Я смотрю на каплю крови, застывающую на кончике пальца. Она не стекает. Замирает.

Нет. Нет, нет, нет.

– Доброе утро, Снегурочка.

Я резко оборачиваюсь. Морозко стоит в дверном проёме – высокий силуэт, вырезанный из зимней ночи. Белоснежные волосы рассыпаются по плечам, ледяные глаза без зрачков светятся в полумраке. В руках у него поднос: ледяные фрукты, замороженный мёд, что-то похожее на хлеб, но покрытое инеем.

Его голос спокоен. Почти мягок. Но в нём слышится насмешка – тонкая, едва уловимая.

– Снова наблюдаешь за своими драконами?

Я прячу кинжал обратно. Вытираю кровь о край платья – белого, как и всё в этом проклятом дворце.

– У меня мало развлечений, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Морозко подходит ближе. Его шаги беззвучны – он не оставляет следов даже на свежевыпавшем снегу. Ставит поднос на ледяной столик у края балкона. Движения точные, элегантные. Как у хищника, который не спешит.

– Развлечений? – Он поворачивается ко мне, и уголок его губ изгибается. – Я предлагал тебе. Зал зеркал. Сад застывших моментов. Библиотеку.

– Всё это – твои игры, – я пересекаю руки на груди, пытаясь согреться. Бесполезно. – Загадки. Ловушки.

– Возможности, – поправляет он. – Ты просто ещё не поняла правил.

Он садится на край балконной стены – легко, непринуждённо, словно не стоит над пропастью в несколько сотен метров. Наклоняет голову, изучая меня.

– Ты побледнела. Ещё больше, чем вчера.

Я сжимаю кулаки. Чувствую, как холод сжимает рёбра, медленно, методично выдавливая остатки тепла.

– Это место убивает меня.

– Нет, – Морозко качает головой. – Это место меняет тебя. Каждый день ты теряешь часть себя. Эмоции. Воспоминания. Тепло. В конце концов, ты станешь полностью Снегурочкой – прекрасной, вечной, пустой.

Слова падают, как ледяные осколки. Я знала. Конечно, я знала. Но слышать это вслух…

– Как долго? – спрашиваю я тихо. – Сколько времени у меня осталось?

Морозко встаёт. Подходит ко мне – слишком близко. Я чувствую холод, исходящий от него, смешивающийся с моим собственным.

– Это зависит от тебя, – его голос становится тише. – Есть способ остаться собой. Разгадай мои загадки. Найди то, что ищешь. Или не найди. – Пауза. – У нас есть время.

Я поднимаю взгляд. Наши глаза встречаются. Его – бездонные, холодные, древние. Мои – когда-то серо-зелёные, теперь льдисто-голубые.

– Это игра для тебя? – спрашиваю я. – Смотреть, как я разрушаюсь?

Морозко медленно качает головой. Его рука поднимается – я думаю, он собирается коснуться моего лица, но останавливается в сантиметре от кожи. Не касается.

– Игра, – соглашается он. – Лучшая за тысячу лет. Потому что ты – первая, кто способна выиграть. – Он опускает руку. – Или проиграть красиво.

Он отступает, жестом указывая на поднос с едой.

– Завтрак. Ты не ела со вчерашнего вечера.

Я смотрю на ледяные фрукты. На замороженный мёд, застывший в хрустальной пиале. Еда духов. Еда, которая привязывает.

– Я уже в твоей власти, – говорю я. – Зачем кормить меня этим?

– Контракт держит тебя здесь, – отвечает Морозко. – Но я предпочитаю, чтобы мои гости были живы. Пока они интересны.

Он разворачивается и направляется к выходу. У порога останавливается.

– Первая загадка будет сегодня вечером. – Оборачивается через плечо. – Приготовься, Снегурочка. Игра начинается.

Он исчезает в коридоре.

Я остаюсь одна на балконе. Ветер усиливается. Три луны меркнут – где-то там, за гранью этого мира, наступает день.

Я снова смотрю в зеркало. Велес отдаёт приказы своей армии. Световид открывает глаза после медитации.

Они готовятся к войне.

Я касаюсь чёрной метки на правом запястье – она почти не откликается. Серебряная на левом тоже тускла. Они вернули свою форму после контракта с Морозко, но стали почти невидимыми.

Связи замерзают. Вместе со мной.

Я сжимаю кулаки.

Три месяца в плену. Но я не статуя. Ещё нет.

Если Морозко хочет игры – он её получит.

Я найду способ остаться собой. Вернуться к ним. Разорвать эту ледяную клетку.

Даже если придётся сыграть по его правилам.

Даже если придётся рискнуть последними крупицами человечности.

Я – Милана Соколова. Я несу метки двух драконов. Я прошла Междумирье, победила Змея и выжила.

И я не сдамся Зиме.

Ещё нет.

Глава 2

Зимний сад находится в восточном крыле дворца. Морозко ведёт меня туда после завтрака на балконе – того, к которому я так и не притронулась.

– Если не хочешь есть на холоде, – говорит он, – есть место потеплее.

Я иду за ним по коридорам из льда и света. Стены переливаются оттенками синего и серебряного. Снежинки падают из ниоткуда, исчезая, не долетая до пола. Дворец живой. Я чувствую это кожей – он наблюдает. Дышит. Ждёт.

Морозко открывает двустворчатые двери, и я замираю на пороге.

Зимний сад.

Оранжерея замороженных растений. Деревья, покрытые инеем, сохраняют форму и цвет – яблони с плодами, розовые кусты с бутонами, лианы, обвивающие колонны. Всё застыло в моменте расцвета. Красиво. Мёртво.

В центре – стол. Ледяной, прозрачный, сквозь него видны морозные узоры на полу. Два стула. Поднос с едой уже стоит на столе.

– Садись, – Морозко жестом указывает на ближайший стул.

Я медленно подхожу. Сажусь. Стул холодный, но не обжигающий – словно температура подстраивается под меня.

Морозко садится напротив.

Стол узкий. Наши колени почти соприкасаются. Я инстинктивно отодвигаюсь – спина упирается в спинку стула.

Он замечает. Уголок его губ изгибается.

– Неудобно?

– Нормально, – отвечаю я быстро.

Морозко наклоняется вперёд. Берёт хрустальный графин с замороженным мёдом. Наливает в две пиалы – густая золотистая жидкость, пар поднимается, хотя она ледяная.

Протягивает одну мне.

Я тянусь за пиалой. Наши пальцы касаются.

Электричество.

Вспышка – не холода, не тепла. Что-то между. Что-то живое.

Я вздрагиваю. Резко отдёргиваю руку. Пиала чуть не падает – Морозко подхватывает, его пальцы смыкаются вокруг моих на мгновение.

Он не убирает руку сразу. Держит. Секунду. Две.

Смотрит мне в глаза.

– Чувствительна к прикосновениям, – говорит он тихо. – Интересно.

Я вырываю руку. Беру пиалу. Ставлю перед собой, не пью.

– Я не пила твоих напитков три месяца, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Не начну сейчас.

– Ты ела мою еду, – возражает Морозко. – Каждый день. Иначе бы умерла от голода.

Он прав. Я ненавижу, что он прав.

– Сколько ещё ты собираешься держать меня здесь? – спрашиваю я в лоб.

Морозко откидывается на спинку стула. Скрещивает руки на груди. Изучает меня долгим взглядом.

– Держать? – повторяет он. – Ты не узница. Двери не заперты.

Я смеюсь – коротко, зло.

– Контракт.

– Контракт, – соглашается он. – Ты права. Ты связана условиями. – Пауза. – Но ты можешь уйти. В любой момент.

Я моргаю.

– Что?

– Контракт гласит: ты остаёшься, пока не выполнишь условия. – Он наклоняется вперёд снова. – Или пока не перестанешь быть человеком.

Холод сжимает горло.

– Что ты сказал?

Морозко кладёт руки на стол. Переплетает пальцы. Говорит спокойно, будто обсуждает погоду:

– Каждый день здесь ты теряешь часть себя. Эмоции притупляются. Воспоминания тускнеют. Тело холодеет. В конце концов, ты станешь полностью Снегурочкой – прекрасной, вечной, пустой. – Его ледяные глаза не отрываются от моих. – Когда это произойдёт, контракт разорвётся сам. Ты будешь свободна. Технически.

– Но я не буду собой.

– Именно.

Тишина. Я слышу только своё дыхание – быстрое, неровное. И далёкий звон – где-то в глубине дворца что-то звенит, как колокольчики на ветру.

– Но есть выход, – продолжает Морозко.

Я поднимаю взгляд.

– Какой?

Он улыбается. Первый раз за три месяца я вижу, как он по-настоящему улыбается – не усмешка, не насмешка. Улыбка хищника, который нашёл достойную добычу.

– Разгадай мои загадки. Найди то, что ищешь. Узнай, кто ты на самом деле. – Он встаёт. Обходит стол. Останавливается рядом с моим стулом. – Чтобы остаться собой, нужно понять, кто ты. Свобода – не побег. Свобода – знание.

Я смотрю на него снизу вверх. Он стоит слишком близко. Я чувствую холод, исходящий от него – но не обжигающий. Притягивающий.

– Загадки, – повторяю я медленно. – Как в сказках.

– Как в ритуалах, – поправляет он. – Волхвы использовали загадки для передачи знаний. Каждая загадка – ключ. Каждый ключ открывает новую часть дворца. Новую часть истории. – Он наклоняется, его лицо в сантиметрах от моего. – Новую часть тебя.

Я не отстраняюсь. Не должна показывать слабость.

– А если я не разгадаю?

– Тогда станешь Снегурочкой. – Его голос становится тише. – Но у нас есть время. Ты умна. Хитра. Упряма. – Он выпрямляется. – Ты способна выиграть. Или проиграть красиво.

– Это игра для тебя, – говорю я. – Развлечение.

– Всё – игра, – соглашается Морозко. Он отходит к окну – огромному, от пола до потолка, за которым кружит метель.

Я встаю. Подхожу к столу. Смотрю на нетронутую еду.

– Сколько загадок?

– Столько, сколько нужно.

Я оборачиваюсь.

– Это не ответ.

Морозко поворачивается от окна. Смотрит на меня долгим взглядом.

– Каждая загадка откроет новую комнату. Новую часть дворца. В каждой комнате – часть истины. Когда соберёшь все части… – Он замолкает. – Поймёшь.

– Что пойму?

– Кто ты. И как остаться собой.

Я сжимаю кулаки. Чувствую, как чёрная метка на правом запястье слабо пульсирует – эхо Велеса, далёкое, почти неразличимое. Серебряная на левом тоже едва теплится.

– А если я откажусь играть?

Морозко медленно идёт ко мне. Каждый шаг – бесшумный. Он останавливается в шаге от меня.

– Тогда будешь сидеть здесь, смотреть в зеркала на своих драконов и медленно превращаться в статую. – Его рука поднимается. – Я подожду. У меня вечность.

Его пальцы касаются моей щеки.

Я замираю.

Прикосновение лёгкое. Холодное. Но…

Жар.

Волна жара проходит по коже – не от него. От меня. Изнутри. Тело откликается на прикосновение так, как не должно откликаться на врага.

Морозко замечает. Я вижу, как его глаза темнеют – если ледяные глаза могут темнеть.

– Любопытно, – шепчет он.

Я отшатываюсь. Отступаю на шаг. Злюсь на себя – на предательское тепло, разливающееся под кожей.

– Не смей, – говорю я.

– Я ничего не делал, – отвечает Морозко. – Это ты отреагировала.

Он прав. Снова прав. И это бесит.

– Начнём? – спрашивает он, меняя тему. Голос становится деловым. – Или тебе нужно время подумать?

Я смотрю на него. На его белоснежные волосы, ледяные глаза, лицо, вырезанное из мрамора. На владыку, который держит меня в клетке из загадок и времени.

На того, кто предлагает мне шанс остаться собой.

Или умереть, пытаясь.

– Когда первая загадка? – спрашиваю я.

Морозко улыбается.

– Сегодня вечером. В твоей спальне. – Он разворачивается, направляется к выходу. – Готовься, Снегурочка.

У порога он останавливается. Оборачивается.

– И…

– Что?

– Ешь. – Он кивает на стол. – Тебе понадобятся силы.

Он уходит.

Я остаюсь одна в зимнем саду. Среди мёртвой красоты замороженных растений.

Медленно возвращаюсь к столу. Смотрю на пиалу с мёдом.

Беру. Пью.

Холодно. Сладко. И где-то глубоко, на краю ощущений – привкус магии.

Я ставлю пустую пиалу на стол.

Игра начинается.

И я сыграю так, что он не ожидает.

Даже если для этого придётся рискнуть последним, что у меня осталось.

Даже если придётся признать, что его прикосновение не оставило меня равнодушной.

Я коснусь щеки – там, где были его пальцы. Кожа всё ещё горячая.

Нет.

Это враг. Тюремщик. Тот, кто украл меня у драконов.

Но почему тогда тело помнит его прикосновение, как будто оно значит что-то большее, чем просто касание?

Я отнимаю руку. Разворачиваюсь к окну.

За стеклом бушует метель.

Внутри меня – буря.

Первая загадка сегодня вечером.

Я буду готова.

Глава 3

Вечер приходит незаметно. В Зимнем Дворце нет заката – только медленное затухание северного сияния и сгущение теней в углах.

Я возвращаюсь в свою спальню после обеда. Обед – громкое слово для того, что я съела: несколько кусочков замороженных фруктов, ложка мёда. Больше не лезет. Словно желудок тоже замерзает.

Комната встречает меня полумраком. Огромная кровать из белого меха. Ледяные занавеси, колышущиеся от невидимого ветра. Мебель из замороженного дерева – стол, стулья, шкаф с белыми платьями, которые появляются каждое утро.

Окно выходит на северное сияние. Зелёные и фиолетовые всполохи танцуют в небе.

Я подхожу к зеркалу – обычному, не магическому. Смотрю на себя.

Белые волосы рассыпаются по плечам. Кожа фарфоровая. Глаза льдисто-голубые. Губы бледные, почти синие.

Я поднимаю руку. Касаюсь шеи. Ищу пульс.

Есть. Слабый. Медленный.

Живая. Ещё живая.

Я отворачиваюсь от зеркала. Иду к кровати. Сажусь на край. Жду.

Морозко сказал – вечером. Первая загадка.

Где она?

Тишина. Только тихий звон – далёкий, еле слышный. Дворец дышит.

И вдруг – иней.

Я вижу, как по стене, напротив кровати, расползаются морозные узоры. Быстро. Целенаправленно. Они формируют буквы.

Слова.

Я встаю. Подхожу ближе.

Читаю:

"Что можно увидеть с закрытыми глазами, услышать в тишине, и почувствовать, не касаясь?"

Загадка.

Я смотрю на слова, сформированные инеем. Они светятся тусклым голубым светом.

Что можно увидеть с закрытыми глазами?

Сны. Образы. Воспоминания.

Услышать в тишине?

Мысли. Эхо прошлого. Голоса, которых больше нет.

Почувствовать, не касаясь?

Эмоции. Боль. Любовь.

Я шепчу:

– Память.

Иней вспыхивает ярче. Буквы рассыпаются, превращаясь в снежинки. Они падают на пол, исчезая.

Щелчок.

Я оборачиваюсь.

Дверь. Та самая дверь в дальнем углу комнаты, которую я пыталась открыть десятки раз за три месяца. Всегда заперта.

Сейчас она приоткрыта.

Из-за неё льётся свет – тёплый, золотистый. Не холодный, как везде во дворце.

Я медленно иду к двери. Сердце бьётся быстрее – первый раз за дни. Толкаю створку.

Библиотека.

Огромная. Бесконечная.

Ряды полок уходят вверх, теряясь в полумраке сводчатых потолков. Книги. Тысячи книг. Свитки. Манускрипты. Они стоят плотными рядами, корешки переливаются золотом и серебром.

В центре – круглый стол из тёмного дерева. На нём – свеча. Живое пламя. Первый огонь, который я вижу здесь.

Я вхожу.

Дверь за мной закрывается – тихо, но окончательно.

Тишина. Абсолютная.

Нет. Не абсолютная.

Шёпот.

Тихий. Еле слышный. Как шелест страниц на ветру.

Но ветра нет.

Я замираю. Прислушиваюсь.

Шёпот усиливается.

– Помнишь?

Голос. Женский. Откуда-то слева.

Я оборачиваюсь. Никого.

– Забыла?

Другой голос. Мужской. Справа.

– Кто ты была?

Третий. Детский.

Голоса исходят от книг.

Книги шепчут.

Я делаю шаг назад. Спина упирается в дверь. Пытаюсь открыть – заперто.

– Кто здесь? – кричу я.

Шёпот множится. Десятки голосов. Сотни.

– Помнишь огонь?

– Помнишь свет?

– Помнишь, кто ты?

– Забыла. Забыла. Забыла.

Полки дрожат. Книги шевелятся.

И одна – тонкая, в красном кожаном переплёте – срывается с полки.

Сама.

Никто её не трогал.

Она падает. Раскрывается прямо на полу передо мной. Страницы шелестят, переворачиваясь сами собой.

Останавливаются.

Я смотрю вниз.

На странице – не текст.

Живая картинка.

Движущаяся, как в зеркале-портале.

Я вижу себя. Но не эту – не Снегурочку с белыми волосами. Другую. Ту, что была.

Тёмно-русые локоны. Серо-зелёные глаза. Румянец на щеках.

Я стою в тайге. Ночь. Костёр горит между деревьями.

Велес передо мной.

Его чёрные волосы. Золотые глаза. Улыбка хищника.

Он шагает ближе. Обнимает меня за талию. Притягивает к себе.

Я запрокидываю голову.

Он целует меня.

И я чувствую.

Жар. Огонь. Страсть, взрывающуюся изнутри. Его губы на моих. Его руки на моей спине. Его дыхание, смешивающееся с моим.

Память. Живая. Настоящая.

Эмоция вспыхивает в груди – такая острая, такая яркая, что я задыхаюсь.

Любовь. Желание. Жизнь.

Я падаю на колени перед книгой. Протягиваю руку. Касаюсь страницы.

Хочу удержать. Хочу вернуть это чувство. Хочу—

Холод.

Волна ледяного ужаса прокатывается по венам.

Эмоция гаснет. Мгновенно. Как пламя, залитое водой.

Остаётся только картинка. Память. Но не чувство.

Пустота.

– Нет! – кричу я. – Нет, верните!

Хватаю книгу обеими руками. Трясу её.

– Верните! Я чувствовала! Я… я помнила!

Книга захлопывается.

Вырывается из моих рук.

Взмывает в воздух. Возвращается на полку.

Шёпот стихает.

Тишина.

Я сижу на полу, дрожу. Руки сжаты в кулаки.

Слёзы. Я чувствую слёзы на щеках. Холодные. Замерзающие.

– Первый урок.

Голос за спиной.

Я резко оборачиваюсь.

Морозко стоит в дверном проёме. Когда он вошёл? Я не слышала.

Он идёт ко мне. Спокойно. Неспешно.

Останавливается в шаге от меня.

Смотрит сверху вниз.

– Воспоминания здесь живые, – говорит он. – Каждый раз, когда ты их касаешься, ты тратишь себя. Эмоцию. Частицу души. – Он наклоняется. – Будь осторожна, Милана.

Я встаю. Шатаюсь. Он протягивает руку – я отталкиваю её.

– Ты сказал, загадки помогут мне остаться собой! – кричу я. Голос срывается. – Ты солгал!

– Я не лгал, – отвечает Морозко ровно. – Загадки помогут. Если будешь умна. – Его ледяные глаза пронзают меня. – Если нет – потеряешь себя быстрее.

Я смотрю на него. На его холодное, безжалостное лицо.

– Это не игра, – шепчу я. – Это пытка.

– Это испытание, – поправляет он. – Ты хотела знать, как остаться собой? Вот ответ. Научись использовать воспоминания, не растрачивая их. Научись чувствовать, не погружаясь. Научись балансировать между льдом и огнём.

Он разворачивается. Идёт к выходу.

– Библиотека теперь открыта для тебя. Приходи, когда захочешь. – У порога останавливается. – Но помни: каждое прикосновение к книгам – цена. Выбирай мудро.

Он уходит.

Дверь остаётся открытой.

Я одна в библиотеке.

Медленно поворачиваюсь. Смотрю на полки. На тысячи книг.

Сколько воспоминаний здесь? Сколько эмоций?

Сколько частей меня я могу потерять, прежде чем не останется ничего?

Я подхожу к круглому столу. Смотрю на свечу. Пламя колышется, хотя воздух неподвижен.

Сажусь. Кладу руки на стол. Смотрю на свои ладони.

Бледные. Холодные. Чужие.

Сегодня я почувствовала Велеса. На одно мгновение – я была живой. Я помнила, как это – любить без оговорок. Гореть.

И лёд отнял это у меня.

Я сжимаю кулаки.

Морозко прав. Это испытание.

Каждая загадка – ключ. Но каждый ключ – ловушка.

Я должна быть умнее. Осторожнее.

Я должна научиться брать знания, не отдавая себя.

Иначе к тому времени, как я разгадаю последнюю загадку, от меня ничего не останется.

Только пустая оболочка. Снегурочка, не способная чувствовать.

Я встаю. Обхожу стол. Подхожу к ближайшей полке.

Читаю названия на корешках:

"Волхвы. История."

"Драконы Междумирья."

"Контракты и печати."

"Магия крови."

Моя рука тянется к книге.

Останавливается в сантиметре от корешка.

Нет. Не сейчас.

Сегодня я уже потратила слишком много.

Завтра. Завтра я вернусь. Буду готова.

Я разворачиваюсь. Иду к выходу.

У порога оборачиваюсь. Смотрю на библиотеку – на её бесконечные полки, на золотой свет свечи, на тени в углах.

Это не просто комната.

Это хранилище. Всего, что было. Всего, что я забыла. Всего, что теряю.

И всего, что мне нужно вспомнить, чтобы выжить.

Я выхожу. Дверь за мной остаётся открытой.

В спальне темно. Северное сияние померкло.

Я ложусь на кровать. Закрываю глаза.

Пытаюсь вызвать ощущение – то, что вспыхнуло в библиотеке. Велеса. Его поцелуй. Огонь.

Ничего.

Только холод.

И где-то далеко, на грани слуха – шёпот.

"Помнишь?"

Да. Я помню.

Но я больше не чувствую.

Пока.

Глава 4

Утро. Или то, что считается утром в месте, где нет солнца.

Я просыпаюсь от холода. Он проник глубже – в кости, в кровь. Я лежу под грудой меховых одеял, но они не греют.

Встаю. Подхожу к окну. За стеклом – метель. Три луны едва видны сквозь снежную завесу.

На столике у кровати – поднос. Завтрак. Замороженные ягоды, мёд, что-то похожее на хлеб.

Я ем машинально. Не чувствую вкуса.

Одеваюсь. Белое платье – очередное из бесконечного запаса. Длинное, с узкими рукавами, расшитое серебром. Красивое. Холодное.

Смотрю в зеркало.

Снегурочка смотрит в ответ.

Я отворачиваюсь. Иду к двери библиотеки. Она всё ещё открыта.

Останавливаюсь на пороге.

Шёпот. Тихий, настойчивый.

Книги ждут.

Но я не готова. Не сегодня.

Я закрываю дверь. Выхожу из спальни.

Коридоры дворца пусты. Стены переливаются оттенками льда. Снежинки падают из ниоткуда, исчезают, не долетая до пола.

Я иду наугад. Не знаю, куда. Просто иду.

И нахожу записку.

Иней на стене. Буквы формируются прямо на моих глазах.

"Я соединяю миры, но сам нигде не нахожусь. Я отражаю правду, но сам – иллюзия."

Вторая загадка.

Я читаю. Перечитываю.

Соединяет миры, но нигде не находится.