Цена обещания

– И тебя это волнует? А что еще мы можем сделать? Наобум искать их лагерь?

Старший повернулся ко мне.

– Ты сможешь показать, откуда пришла? – он говорил гораздо медленнее, чем его товарищ, и как-то странно склонял слова, но я все равно легко понимала, о чем он говорит.

– Нет. Я заблудилась.

– Видишь, Фил. Это бесполезно.

Фил кивнул и тоже повернулся в мою сторону.

– И давно ты ходишь одна?

– Да. И я очень голодная. Вы не могли бы дать мне немного еды? Я не ела пару дней, и…

– Пару дней? – его лицо изменилось. – Конечно, – он засуетился, устраивая для меня место у очага. – Садись, сейчас я достану посуду. Мы как раз собирались обедать.

Я с опаской села, протягивая руки к теплу. Да, это был очаг – металлическая конструкция со странным неярким голубоватым пламенем.

– Как тебя зовут?

– Цера.

– Как-как? – переспросил он.

– Цера. А вас?

– Алекс Колман, – подал голос второй.

– Филипп Лавуазье.

– Очень приятно.

Пока Филипп доставал посуду и накладывал еду, я украдкой разглядывала мужчин. У Филиппа были темно-карие глаза, у Алекса – серо-голубые. У обоих щетина на лице. Их костюмы тоже нельзя было назвать чистыми – видимо они, как и я, не один день провели в дороге.

– Значит, ты не ела два дня? – спросил Филипп, протягивая мне миску с бульоном и маленький хлебец.

– Два, а может и три, – пробормотала я, осторожно взяв из его рук еду.

– Какой кошмар. Думаю, тебе нельзя есть много. – Он забрал из моих рук хлебец. Я разочарованно проследила за ним взглядом. – Извини, но тебе лучше начать с бульона. Три дня – это долго, и желудок может отреагировать плохо, а бригада медиков сюда не доберется.

Я решила не задавать лишних вопросов, поэтому просто кивнула.

– Ты совсем не говоришь по-английски? – спросил Филипп, устраиваясь рядом с Алексом прямо напротив меня.

– Как? – переспросила я.

– Ну, на английском языке.

Я мотнула головой, но, видимо, не успела скрыть недоумение, потому что Филипп смотрел на меня все подозрительнее.

– Как твоя фамилия?

– Леруа.

– Ух ты.

Я опустила взгляд в тарелку с едой.

– А откуда ты? Из Канады? Или ты из какой-то иностранной группы? Странно, в любом случае ты должна хоть немного понимать по-английски.

– Можно я поем? – пробормотала я извиняющимся тоном. Аромат еды лишал меня возможности думать, и я боялась сказать что-то не то. К тому же, я не успела придумать легенду, и надеялась, что за время обеда у меня появятся какие-нибудь мысли на этот счет.

– Я из Квебека, а Алекс из Сиэтла, он американец. Он не очень хорошо говорит по-французски, поэтому я буду говорить за него. Хорошо?

Я кивнула. Попробую просто кивать, со всем соглашаться и ничего не спрашивать.

– Так откуда ты? Из Европы?

Как быть? Мне в любом случае придется ответить хоть что-то. Я снова кивнула, но уже не так уверенно.

– А зачем ты вырядилась в маскарадный костюм? Вы что, устроили вечеринку в горах?

Я опять кивнула, отдаленно понимая, что он подразумевал под «вечеринкой в горах».

– Вообще это не самое туристическое место. И оно совсем не подходит для маскарадов.

– У меня очень необычные друзья, – ответила я, оторвавшись от еды.

Он усмехнулся.

– Пожалуй. Ну что ж, пойдем в Норман Уэллс?

– Конечно.

Филипп замолчал, но совсем ненадолго.

– У вас была большая группа?

– Да.

– Сколько человек?

Ну и сколько человек должно быть в такой группе?

– Двадцать пять.

– Ого! И вы пошли в горы Маккензи, чтобы устроить маскарад?

Я доела суп, отставила миску в сторону и вытянула ноги. Сидя на маленьком теплом коврике, я чувствовала себя тепло и уютно.

– Ты ничего не рассказываешь о себе.

Я подняла глаза на Филиппа. Он пристально смотрел на меня, выжидая.

– Я прошу прощения, но я так устала, и сейчас, после еды… можно я немного посплю?

– Конечно, – Филипп встал. – Мы все равно останемся здесь до утра. Палатка у меня небольшая, но на двоих места хватит.

– Отлично, – я тоже встала.

– Только… у тебя случайно нет запасной одежды? Извини, но выглядишь ты, будто бродила по болоту.

– Есть, – бодро ответила я. – Но я сама ужасно грязная.

– И душа до Норман-Уэллса не будет, – снова усмехнулся Филипп. – Тут рядом есть небольшое озерцо. Конечно, вода очень холодная, да и температура воздуха совсем не летняя…

– Покажи, – тут же перебила я, предвкушая, как переоденусь в чистое сухое платье.

– Бери вещи и пойдем.

Озерцо на деле оказалось большой лужей, поросшей редкой тонкой травой с узкими стебельками и белыми пушистыми кончиками. С противоположной стороны в него впадал маленький ручей.

– Я подожду тебя за камнем. Держи мыло. Зови, если что-то будет нужно.

– Спасибо, – ответила я, снимая плащ.

Грязными, конечно, были оба – и тонкий, и теплый. Я быстро вытряхнула их, смыла прилипшую грязь и разложила сушиться на солнце.

Без плаща стало совсем холодно. Поеживаясь, я стащила брюки, чулки и камзол, оставшись в одной рубашке. И тут же покрылась гусиной кожей. Кончиками пальцев коснулась воды. Ледяная. Нет, купаться в такой я не смогу.

Я достала кружевной батистовый платок и принялась аккуратно смывать пыль и грязь.

– Раз ты теперь чистая, я уступлю тебе свой спальный мешок, – раздался голос Филиппа. – Но ты оставь мне свой плащ, пожалуйста. Он выглядит теплым, поэтому надеюсь, что в палатке я в нем не замерзну.

– Спасибо, – ответила я дрожащим голосом. С мытьем было покончено, и я быстро достала запасной комплект белья и теплое платье.

– А ты так ничего и не рассказала.

– Сссложно рассссказать, – ответила я, пытаясь совладать со стучащимися зубами.

– Откуда начался ваш поход?

– Из Норманн…

– Только не говори, что из Норман Уэллс, я уже понял, что ты никогда там не была и не представляешь, где он находится.

Поскольку больше я не знала ни одного названия, решила промолчать.

– Я готова, – сказала я, поднимая влажные плащи с земли. – Их нужно будет просушить, и…

– То есть нормальной одежды у тебя нет? – удивленно спросил Филипп, оглядывая меня с ног до головы.

– Так получилось, – бодро ответила я, направляясь к лагерю.

– Подожди, я не… я не понимаю. Ты…

– Давайте поговорим позже? – я разложила плащи около шатра, прижав их по краям камнями. В одном платье было ужасно холодно, и мне не терпелось спрятаться от ветра.

– Моя красная, – Филипп жестом указал на один из шатров. – Как выспишься, выходи к нам.

– Хорошо, – послушно кивнула я, отодвигая полог. Ткань была жесткой и плотной, а сама палатка – совсем низкой: войти внутрь можно было только на четвереньках.

– Ты француженка? – неожиданно спросил Филипп, и я снова посмотрела на него. Я неопределенно повела плечами. Он улыбнулся и игриво посмотрел на меня.

– Всего пара ответов перед сном.

– Извините, я…

– Давай уже перейдем на ты, мне ведь не пятьдесят.

– Хорошо.

– Я должен получить ответ хотя бы на один вопрос, Цера.

– Потом, – я постаралась улыбнуться как можно загадочнее.

– Цера – твое настоящее имя?

– Конечно.

– Очень необычное. Как и фамилия. А еще ты все время морщилась, как будто не понимала половину из того, что я спрашиваю.

– Извините… но я так устала. Три дня в одиночестве, без еды…

– Так куда же ты шла?

– В Норманн…

– До Норманн Уэллс пара дней пути, а ты без навигации, без еды, и твоя одежда… – он помотал головой. – Я просто не понимаю…

– Спасибо за все, я спать, – я снова отодвинула полог палатки с твердым намерением уже прервать, наконец, этот разговор.

– Подожди, – он перехватил мою руку и заставил меня обернуться, – пообещай, что, когда проснешься, все мне расскажешь.

Я неотрывно смотрела в его глаза и медленно выдернула руку. Он удовлетворенно улыбался – мне показалось, что только теперь он убедился, что я не приведение.

– Ладно, отдыхай. Сегодня не буду тебя беспокоить.

Я нырнула в палатку, завернулась в спальник и тут же заснула.

Глава 11

Я проснулась от голода. Мне снилась еда – булочки, которые я уплетала одну за другой и никак не могла насытиться. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Желудок казался совсем пустым, словно пару часов назад я не проглотила целую тарелку бульона. Я привстала на локтях. Есть хотелось ужасно, но просить еду снова было неудобно. Хотя, если до Норманн Уэллс несколько дней пути, мне все равно придется питаться запасами Филиппа и Алекса, потому что своих у меня нет. Если бы здесь неподалеку была деревня, я могла бы купить еды, но Филипп сказал, что места тут глухие.

Может, просто заплатить им? Я порылась в сумке и достала золотое кольцо с изумрудом. Оно наверняка стоит дорого, поэтому я спокойно отдам его Филиппу и больше не буду чувствовать себя обязанной.

Я вылезла из палатки. На улице стало еще холоднее, и я тут же завернулась в плащ. Солнце пропало, небо закрывали плотные белые облака.

У очага сидел один Филипп с кружкой в руках. Он услышал мои шаги и обернулся.

– Привет. Хорошо выспалась?

– Просто отлично, – в палатке и спальном мешке спать было гораздо удобнее, чем на голых камнях. – Я долго спала?

– Часов шестнадцать.

– Ого. А я думала… Вы могли меня разбудить. Я не очень вас… задержала? Я так долго шла пешком, и не ела, вот и… А где Алекс?

– Он еще спит, – ответил Филипп, снова переводя взгляд на кружку.

– Спит? Если я заснула после обеда и проспала шестнадцать часов, значит, еще очень рано.

Филипп кивнул.

– А ты почему не спишь? – и тут же покраснела. Он же уступил мне свое спальное место, а здесь ночью холоднее, чем было в пещере. Наверное, в моем плаще он совсем замерз.

– Я фотографировал горы. Здесь очень хорошая точка съемки. Именно поэтому мы вчера разбили тут лагерь. Но самый лучший свет на рассвете, поэтому пришлось ждать утра.

– Почему самый лучший свет на рассвете? – я обошла очаг и села напротив Филиппа.

– Небо красивое. Когда солнце встает, свет легкий и полупрозрачный. Все вокруг выглядит объемным. Игра света и тени необыкновенная. В полдень, когда солнце в самой высокой точке, все выглядит плоским. Тени резче. Небо – просто голубое. Прости, – он усмехнулся. Видимо, мое лицо выдало, что я опять ничего не понимаю. – Я фотограф. Могу говорить о свете и линзах часами.

– Закат тоже очень красивый, – ляпнула я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Согласен, но это не совсем то, что мне нужно. Я люблю смотреть, как природа просыпается. У снимков совсем другое настроение. Это… как снимать весну и осень. Осень ведь тоже красивая, но это печальная красота. А весна – это жизнь. А я люблю жизнь.

Мы помолчали.

– Я из-за этого и выбрал горы Маккензи. Климат здесь, конечно, не очень. Но нетронутая северная природа … Таких уголков не так-то много осталось, верно? – он улыбнулся. Я мягко улыбнулась в ответ и кивнула.

– Значит, сегодня мы уходим?

– Да, сейчас приготовлю завтрак и пойду будить Алекса.

– Здорово, – я чувствовала себя отдохнувшей и готовой к новым приключениям.

– А ты все молчишь, – он искоса посмотрел на меня. – Я жду твой рассказ.

Я облизала губы. Ну и что я могла ему сказать? С первого взгляда было понятно, насколько мы разные. Я не понимала половину его слов, так с чего он поймет, если я попытаюсь что-то ему объяснить? Да и нужно ли? Я мысленно вертела в голове варианты ответа, но ничего пристойного так и не придумала.

– Итак… я тебе помогу. Кто ты и как сюда попала? – я молчала. – Почему ты молчишь? Ты не хочешь ничего рассказывать?

Я помотала головой.

– Так не пойдет, ты обещала. Может, ты скрываешься от полиции?

– Может, – кивнула я, стараясь загадочно улыбнуться.

– Будешь чай?

Я снова кивнула. Буду придерживаться вчерашней тактики. А потом мы дойдем до Норман Уэллса и разойдемся в разные стороны, и мне не придется ничего объяснять.

Филипп легко поднялся и достал из бурого мешка большую кружку и какой-то белый квадратик, налил в нее горячей воды из котелка и протянул мне.

– С сахаром?

Я удивленно смотрела, как по воде расползается коричневое пятно.

– Что это?

– Это чай, – я подняла глаза на Филиппа. Он пристально смотрел на меня и ничего не говорил. Черт, он все-таки подозревает, что со мной что-то не так.

Я поежилась.

– Ты замерзла? Подожди, я сейчас.

Он направился в сторону палатки и принес оттуда куртку – такую же, как у себя, – видимо, это была куртка Алекса, и набросил мне на плечи. Я просунула руки в рукава. Так было гораздо теплее.

– Ну что, как насчет завтрака?

– Я… конечно, – я тут же вспомнила про перстень. – Филипп, ты говорил, что до города идти несколько дней. И я… у меня нет с собой еды, и здесь негде ее купить. Мне очень неудобно, что вы будете меня кормить… Поэтому я хочу заплатить, чтобы не чувствовать себя обязанной.

– О, Цера, – он рассмеялся. – Это лишнее. Здесь горы, север, и нужно помогать друг другу, а не думать о деньгах. Поверь, я…

– Вы выручите за него много денег, это за еду и в благодарность за мое спасение. – Я протянула ему изумрудный перстень.

Он переводил взгляд с меня на перстень и обратно, а я никак не могла понять, что не так.

– Это изумруд и золото, я уверена, он стоит дорого.

– Кто ты? – после долгой паузы спросил он медленно, чеканя каждое слово. – Кто ты, мать твою?

Я молча смотрела на него. Он выхватил перстень и покрутил его в руках.

– Ведь нет никакой туристической группы, так? – он уже не нуждался в моем подтверждении. – И никакого маскарада в горах? Это ведь твоя настоящая одежда?

– Нет, – я натужно рассмеялась. – Нет, все так. Маскарад, экспедиция. Все, как я и рассказывала.

– Ты ничего не рассказывала. Это я говорил. Отвечай.

– Экспедиция, в горы Маккензи, мы шли в Норманн Уэллс, устроили вечеринку, и я заблудилась. – Кажется, в это предложение я впихнула все новые слова, которые успела запомнить.

– Где твои документы?

– Я все забыла там, у друзей.

– Ага. – Он наклонил голову. – Где ты родилась?

– Оу. Это небольшая деревушка, ее название тебе ни о чем не скажет, и…

– Назови хотя бы страну.

– Я из этой страны. Канада.

– Канада? – он закивал. – Ага. И ни слова по-английски?

– Послушай, – я закатила глаза. – Да, есть вещи, которые я не могу тебе объяснить. Давай сделаем вид, что этого разговора не было? Мы вместе дойдем до Норманн Уэллс, и каждый пойдет своей дорогой.

– А что ты будешь делать в Норманн Уэллс? Ты знаешь, что это небольшой северный поселок? Я жду объяснений. – Он молча смотрел на меня.

– Я хочу есть, – пробормотала я, вжимая голову в плечи.

– Хорошо. Конечно, я тебя накормлю. Убери свой перстень. Но после еды ты мне все расскажешь.

– Я не могу, это будет звучать абсурдно, – обреченно сказала я, снова усаживаясь перед очагом.

– Я понимаю. Но я уже не жду логичного объяснения. Секта, летающие тарелки – все что угодно.

Летающие тарелки? Пока я раздумывала, что это может значить, передо мной возник Филипп.

– Хлебцы, ветчина, печенье и пара батончиков. Ты хорошо себя чувствуешь? Живот не болит? Вчера после еды все было нормально? – Я кивнула. – Тогда приятного аппетита!

Я быстро пережевывала пищу, чувствуя, что Филипп не сводит с меня пристального взгляда. Конечно, нормально есть в таком положении было невозможно. Я отложила хлеб, подняла на него глаза и спросила:

– Что ты хочешь узнать?

– Все.

– Я уже объяснила, я не смогу… Филипп, будет лучше, если мы оставим все как есть.

– Ты инопланетянка? – быстро выпалил он.

– Что?

– Ты летела из созвездия Кассиопеи в созвездие ммм… Близнецов, но по дороге решила заглянуть в далекую Солнечную систему. Твой звездолет разбился в горах Макензи, и ты единственная из всего экипажа выжила. Я прав?

Я наморщила лоб.

– Я… я не понимаю, – я медленно покачала головой. – Я не понимаю, о чем ты.

– Ну, ты что, ни разу не слышала байки про летающие тарелки? – Филипп снова хитро сощурился. – Кто ты? Ты белокожая – не индианка, не эскимоска. Как ты сюда попала?

Как же мне понять хоть что-то из его слов? И как придумать правдоподобный ответ, раз я ничего не понимаю?

– Значит, ты все-таки не инопланетянка, – констатировал Филипп, не переставая улыбаться. – Ну, что невероятнее ты можешь рассказать? Давай.

Похоже, от него не отделаешься.

– Хорошо, – тяжело вздохнула я, сдаваясь под его любопытным, горящим, как у ребенка взглядом. – Меня зовут Цера де Леруа, я пришла из страны, Аррамы, о существовании которой вы вряд ли подозреваете. Как большинство людей нашей страны ничего не знает о Канаде.

– Аррама? – Филипп поморщился. – Я понимаю, что ты не хочешь рассказывать правду, но тебе все равно придется, если ты рассчитываешь на помощь. Ты от кого-то скрываешься?

Он мне не верил.

– Но это правда!

– Цера, я ведь… Я не буду сдавать тебя полиции, опеке или от кого там ты убежала. Я обещаю. Но мне интересно, как ты здесь оказалась. Почему без вещей и еды. Я не смогу помочь тебе, если ты ничего мне не объяснишь.

– Я сказала правду! Почему ты мне не веришь?

– Потому что я знаю название всех ста семидесяти с чем-то стран, и среди них точно нет ни одной с названием Аррама.

– Ста семидесяти? – выпалила я с испугом.

– Ну или около того. Но это не важно. Важно, что никакой Аррамы…

– Нет. Вы просто не знаете о ней. Она хорошо спрятана, и она совсем рядом. В этих горах.

– Ничего глупее не слышал.

– Но почему?

– Цера, тут нет никакой страны. Нет и быть не может. Это Канада, Северо-западные территории. На юге – Штаты. На северо-западе – Аляска. Все. Здесь же всего несколько малонаселенных поселков, которые раскиданы на сотни километров друг от друга.

– Поэтому вы и не знаете о ней!

– Послушай, ты вроде бы не производишь впечатление дурочки или ненормальной, хотя несколько раз мне казалось, что это так.

– Спасибо, – я надула губы. – Ты сам спросил. Я сразу сказала, что будет лучше…

– Ну хорошо. Она совсем рядом? Где?

– За пещерой. Я не знаю, как долго шла по ней, но вряд ли дольше пара дней. То есть, Аррама примерно в паре дней пути отсюда. Видимо, даже ближе, чем Норманн Уэллс.

– Хорошо. Опиши мне ее.

– Аррама состоит из четырех долин, окруженных высокими непроходимыми горами.

– Четыре долины?

– Да, – подтвердила я, взяв чашку с чаем.

– Какого размера? – он пытливо смотрел на меня.

– Нууу…. Я не знаю, как объяснить. У нас много городов, деревень. Не знаю, какое сейчас население. Кажется, в последний раз учитель говорил мне о нескольких миллионах.

– Несколько миллионов. – Было совершенно очевидно, что он мне не верит.

– Я не понимаю, что в этом невероятного? Ты сам сказал, что здесь дикие места и почти нет людей, поэтому ее просто могли не заметить.

– Не заметить? – Филипп рассмеялся, но в его голосе слышалась издевка. – Скрытая страна. Не знаю, что у тебя с образованием, но что ты скажешь на… спутники?

– Что?

– Ты не знаешь, что такое спутники?

Я помотала головой.

– Знаешь, я не хотела ничего рассказывать, но ты сам настоял, и у меня ничего не оставалось, как…

– … придумать несуществующую страну?

– Но она есть! – теперь уже я вышла из себя.

– Да? И где же?

– Пойдем! Я тебе покажу! – Я резко встала и зашагала в сторону пещеры. Даже если она и очень длинная, наверняка хоть какой-то кусок Восточной долины будет виден.

Филипп догнал меня и схватил за руку.

– Подожди! Ты куда?

– Я пришла оттуда! – я жестом указала вперед. – И я покажу тебе Арраму! Тогда ты мне поверишь!

– Как скажешь. – Он засунул руки в карманы. – С удовольствием посмотрю на нее.

Мы шли в полном молчании. Дошли до луга, где вчера я вылезла на поверхность. Я упрямо направилась выше, надеясь забраться на ближайшую вершину – эта гора была совсем невысокой по сравнению с остальными, и подъем должен был занять совсем немного времени.

– Еще далеко? – услышала я насмешливый голос Филиппа.

– С горы должно быть видно.

– Хорошо.

Подъем занял с четверть часа. Уже у самой вершины нам попалось крупное нагромождение камней, и я нерешительно остановилась. Я была слишком неповоротливой в огромной куртке Алекса, да и платье было не самой удобной одеждой для похода по горам.

Филипп вскарабкался по скалам первым, затем протянул руку мне. Я мотнула головой и упрямо полезла наверх самостоятельно.

– Цера, ну это уже совсем глупо.

– Я долго шла одна и как-то справилась без твоей помощи.

– Но сейчас-то я рядом, зачем рисковать?

– Потому что…

– Стоит сорваться вниз только потому, что ты злишься на меня, – усмехнулся он, перехватывая мою руку. – Я тебя удержу, не бойся.

– Я и не боюсь, – буркнула я. Он снова усмехнулся и быстро подтянул меня к себе. Его рука была теплой, и прикосновение было приятным. Я быстро выдернула руку, не понимая, с чего вообще сейчас замечаю такие мелочи, как тепло его руки, и выпрямилась.

Мы оказались на каменистой площадке – неширокой, с покатыми, бегущими вниз склонами.

– Ну, и где твоя долина? – снова ехидно спросил он. Я в растерянности оглядывалась по сторонам. Везде – сзади, спереди, слева и справа, уходя снежными вершинами в небо, были только горы. Бесконечные, частые, острые пики гор, они уходили вдаль, до самого горизонта. Огромной долины среди них просто не могло существовать.

Глава 12

– Ну что? Видишь?

– Вижу! – зло ответила я. – Но она есть! Я не понимаю… Неужели я ушла так далеко?

Я растерянно посмотрела на Филиппа. Выражение его лица с уверенно-насмешливого сменилось на настороженное.

– Цера, ее… здесь нет никакой другой страны. Мы в Канаде.

Моя нижняя губа задрожала. Что, если мой мир навсегда для меня исчез? Хотя, какая разница? Уходя, я не задумалась о том, захочу ли когда-нибудь вернуться.

– Цера, успокойся, – голос Филиппа стал совсем тихим, и я почувствовала легкое прикосновение к руке. – Все хорошо. Мы дойдем до Норман-Уэллс, и там… все будет хорошо. Тебе помогут.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. А когда поняла, в ярости оттолкнула его руку.

– Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая!

– Цера…

– Пещера! – выпалила я. – Вход в пещеру. Он должен быть тут!

Я решительно повернула обратно.

– Цера… успокойся. Я верю…

Но мне уже было плевать, верит он или нет. Мне самой было важно увидеть пещеру.

– Аккуратнее! – крикнул Филипп, быстро подбегая ко мне. – Я помогу тебе спуститься.

– Нет уж, спасибо, – резко ответила я, скидывая его руку. – Ты считаешь меня сумасшедшей. А от сумасшедших лучше держаться подальше.

– Не важно, что я считаю. Важно, чтобы ты тут не убилась.

Филипп снова протянул мне руку, и я опять ее проигнорировала. Тогда он сделал несколько шагов вниз.

– Если что, я тебя поймаю.

Я ничего не ответила и продолжила спуск. Внизу я отряхнулась, оглядела поляну и быстро зашагала к противоположному краю. Вот камень, углубление, узкий лаз.

– Это выход из пещеры, – твердо сказала я, поворачиваясь к Филиппу. Он выглядел очень задумчивым. С недоверием заглянул вглубь, затем перевел взгляд на меня.

– Ты хочешь меня убедить, что вылезла из этой дыры?

Я кивнула.

– Только это не дыра, а пещера. Я вышла из пещеры, спустилась в долину и сразу же наткнулась на вас. Это все.

– И более правдоподобных версий не будет? – переспросил он с широкой улыбкой.

– Прости, мне больше нечего тебе сказать.

– И с той стороны – страна. – Он утвердительно кивнул. – Да?

– Да.

– И как долго ты шла по пещере?

Я пожала плечами.

– Я не знаю. Было очень темно, и я не знала, когда наступала ночь или день.

– А что такое часы, тебе, конечно, неизвестно? – я слышала в его голосе насмешку и недоверие.

– Тебя удивит, но в нашем очень и очень отсталом мире есть часы. Но у меня их нет.

– Извини, – его голос стал мягче. – Я не хотел тебя обидеть. Просто, глядя на тебя… похоже, ты не врешь, по крайней мере, ты выглядишь так, словно сама веришь в то, что говоришь. Когда ты лгала, это сразу было видно.

– Да неужели?

– Да, врать ты не умеешь.

– Жаль, – ответила я уже спокойнее.

– Вообще-то это достоинство, а не недостаток.

– Хорошо, то есть сейчас я, по-твоему, не вру?

– Похоже, что нет, – пробормотал он. – В этом-то и проблема.

– Ладно, к чему этот спор. Мы просто сделаем то, что и собирались. Дойдем до Норманн Уэллса и разойдемся в разные стороны.

Филипп подозрительно молчал.