Цена обещания

Я улыбнулась. Венера продолжала говорить о возможном замужестве Беатрис.

– Знаешь, меня больше беспокоит, как я буду танцевать с вывихнутой ногой… – задумчиво пробормотала я, прерывая сестру. – Она распухла и болит. Я даже ходить нормально не могу. Если отец узнает…

– О! – глаза Венеры округлились. – Бедняжка моя! Ты не сможешь танцевать! Какой ужас!

Конечно, если бы Венера вывихнула ногу перед балом, для нее это было бы настоящей трагедией.

– Я не хочу танцевать, я вообще не хочу на бал, но я же говорила – на этом настоял отец. Не пойти я не могу. А если я не буду танцевать, у него появятся вопросы. Он и так будет недоволен, что я была весь день в лесу, а если узнает, что я опять повредила ногу…

Венера задумалась на минуту.

– Давай я познакомлю тебя с братом Алексии, он очень милый. Он будет твоим кавалером на сегодня. Вы пару раз потанцуете, он все сделает так, что тебе будет удобно. Идет? А потом просто не отходи от него и остальным говори, что следующий танец занят, – прощебетала Венера. – Отец ни о чем не догадается.

– Можно попробовать, – согласилась я.

– Он чуть старше тебя, очень приятный, – продолжала она. – Эх, если б он не был младше меня, влюбилась бы сама, но он младше, как раз очень тебе подходит. Может, вы даже понравитесь друг другу.

Копыта стали цокать громче – с мягкой земляной дороги мы перешли на брусчатку. Я выглянула в окно. Так и есть, мы въехали в Альвадор.

Он всегда необыкновенно красив, даже поздним вечером. Сейчас, летом, небо до глубокой ночи оставалось светлым; я высунулась в окно, чтобы полюбоваться столицей, и у меня, как обычно, перехватило дыхание.

Город сотни озер. Озера повсюду, острова, соединенные мостами самых разных форм и размеров – от крошечных, в два шага, до длинных и широких. Все озера связывались друг с другом протоками и каналами, а, поскольку Альвадор стоял в предгорье, озера подпитывались источниками, и вода в них всегда была чистая, прозрачная и очень холодная.

Я всегда любила разглядывать столицу и никак не могла насмотреться. Я знала, города красивее просто не могло существовать.

Я откинулась на мягкую спинку кареты и внезапно вспомнила, что случилось днем. Это был не солнечный удар и не галлюцинация. Это был сон, опять этот чертов сон. Меня разморило на солнце, и я задремала. Только для того, чтобы снова увидеть кошмар.

Само место уже навевало страх – холодные черные зубчатые скалы, так нет, оно всегда снилось мне с оглушительной грозой. И даже не это было самым ужасным, – а липкий, удушающий страх, страх того, что меня поймают.

Этот сон преследовал меня уже несколько лет – точнее, всю мою сознательную жизнь. К счастью, он снился мне не очень часто, но и этого было достаточно, чтобы выбивать меня из равновесия на пару дней. Я видела происходящее как будто со стороны, поэтому никак не могла повлиять на исход. Я знала его наизусть, от и до, но все равно, каждый раз, как в первый, сердце сжималось от страха, когда я чувствовала, что меня нагоняют.

Глава 3

Мы опоздали на два с половиной часа. К счастью, отец был слишком занят, чтобы заметить это. Красный зал сегодня утопал в свечах и алых розах – ими были увиты колонны, на подставках стояли громадные вазы, наполненные пышными букетами. В воздухе витал легкий цветочный аромат. Играла музыка, по залу кружили пары. Я замерла, заворожено глядя на всю эту красоту, а Венера уже оставила меня, помчавшись здороваться со своими многочисленными друзьями. Я же растерянно отошла в сторону – я никого не знала из этой нарядной и разноцветной толпы. Только Беатрис, как и я, прижавшуюся к колонне – она была очень красиво и ярко одета, но все равно выглядела как бледная тень по сравнению с Венерой.

Венера появилась также неожиданно, как и исчезла. За руку она тащила высокого улыбающегося юношу.

– Познакомься, это брат Алексии! – звонко сказала Венера.

– Себастьян де Сен-Симон, – он церемонно поклонился и поцеловал мою руку.

– Цера де Леруа, – я присела в реверансе.

– О, очень мило, я уверена, вы друг другу понравитесь. Не скучайте, голубки! До скорого! – и моя неугомонная сестра снова нырнула в толпу.

Я растерялась. Хотя Себастьян выглядел очень располагающе, я не знала, что сказать.

– Мне очень приятно с вами познакомиться. Правда, – сказал он с улыбкой.

– Спасибо, – я робко подняла на него глаза.

– Венера предупредила, что у вас что-то с ногой, – его глаза смеялись. – Но я ничего не понял.

– О, это пустяки, – я махнула рукой, уже жалея, что согласилась с планом Венеры. Сейчас мне меньше всего хотелось рассказывать про свою неуклюжесть.

– Нет-нет, я должен знать, что с вами приключилось. Расскажите мне. Обещаю, я никому не выдам вашу тайну.

Я тяжело вздохнула и, запинаясь, рассказала о своих неприятностях:

– Понимаете, я подвернула ногу. Конечно, мне стоило остаться дома, но отец сказал, что я должна быть на балу, иначе он будет… очень недоволен. Я приехала, но мне нужно, чтобы он не узнал о больной ноге. Всего пару танцев, чтобы он видел, что я здесь и со мной все в порядке, – я смущенно улыбнулась. – Но нормально танцевать я не смогу, а рассказывать каждому кавалеру свою историю… Поэтому… – я постаралась улыбнуться как можно очаровательнее, – Венера и придумала познакомить меня с вами. Мне очень неловко просить вас об одолжении…

– Что вы, какое одолжение! – он смотрел на меня с искренней симпатией. – Я могу только благодарить Венеру за то, что она подарила мне общество самой красивой девушки на балу. К тому же, как я понял, мне выпала честь быть вашим кавалером весь вечер.

Я снова почувствовала себя ужасно неудобно. Теперь, чтобы не выдать мою тайну, ему придется весь вечер провести со мной.

– Простите, что я вас побеспокоила… Не обязательно весь вечер. Хотя бы несколько танцев, пока отец здесь. Мне важно, чтобы он видел, что я пришла, и что я танцую.

– Перестаньте, – вежливо перебил он. – Вы все время говорите о беспокойстве. Неужели вы не понимаете, что танец с вами – это лучшее, что могло случиться со мной сегодня? Давайте уже потанцуем.

Он неожиданно и резко потянул меня на себя, и я вскрикнула от резкой боли.

– Что слу… – подождите, – его лицо вдруг стало недоверчивым. – У вас что, правда вывихнута нога? – Я замерла, удивленно глядя на него. Видимо, прочитав на моем лице ответ, он вдруг смутился. – И вы приехали танцевать?

– Я же только что объяснила…

– Прошу прощения, – неожиданно он рассмеялся. – Я думал, что это… небольшая женская уловка, чтобы привлечь мое внимание.

– Вот еще. Никогда не занималась такой ерундой, – ответила я обиженно. – Если вы не поверили ни Венере, ни мне, почему согласились помочь?

Себастьян пожал плечами.

– Мне было любопытно.

– Ладно, – я качнула головой, выдергивая руку. – Я прошу прощения за неудобства и желаю всего наилучшего.

– Подождите, – он снова взял меня за руку и заставил обернуться. – Это просто недоразумение. Ну вы же знаете, женщины бывают очень изобретательными. На самом деле, мне даже жаль, что вы не выдумали про больную ногу. Ведь я думал, что вы затеяли все это ради меня.

Я посмотрела на него и внезапно рассмеялась. Он выглядел действительно расстроенным.

– Позвольте мне исправить мою ошибку. Как я понял, танцевать вы все-таки не можете, поэтому лучше всего будет, если вы привстанете ногами на мои ноги, и я…

Сейчас план Венеры казался мне катастрофой.

– Себастьян, это же ужасно неудобно…

– Не волнуйтесь. Смелее. Потанцуем один круг, а потом я вас познакомлю с моими друзьями. Вставайте сюда, – твердо сказал он, протягивая ногу.

– Нет, – я попыталась отклониться. – Не надо. – Мне кажется, я стала сливаться с ярко-алой стеной зала.

– Цера, я вас прошу, – он смотрел на меня ободряюще и тянул на себя. Я робко встала левой ногой на носочек его туфли. – Смелее, вы совсем легкая, – Себастьян приобнял меня за талию и притянул к себе, не дав опомниться, сделал два больших шага, и мы сразу же оказались в самом центре зала.

Танцевать с ним оказалось на удивление легко. Я опиралась ногами на его ноги, а он мягко кружил меня, и я совсем не чувствовала боли. Он улыбался, неотрывно глядя на меня, и молчал. Когда танец закончился, он аккуратно вывел меня с площадки и поставил на пол.

– Вот видите, и совсем не страшно.

– Спасибо, – я немного осмелела и почти перестала чувствовать неловкость.

– Не стоит благодарности. Это я должен благодарить вас за то, что оказали мне такую честь!

Себастьян подставил мне локоть, и я взяла его под руку.

– Опирайтесь, смелее. Пойдемте, пройдемся, – он повел меня в сторону балкона, к большой компании молодых людей. – А вы знакомы с моей сестрой Алексией?

Скоро мы болтали обо всем на свете, как старые приятели. Вечер проходил незаметно. Себастьян не отходил от меня, аккуратно придерживая за руку. Нога немного ныла, наступать на нее было больно, и я была очень благодарна Себастьяну за поддержку.

Мы стояли на балконе, когда к нашей компании присоединилась Венера. Она увидела меня, взяла под руку и увлекла в сторону.

– Ну, как он тебе?

– Ну… Он милый, как ты и говорила. Галантный. Заботливый.

– Он не отходит от тебя весь вечер, – шумно шептала она. – Он слишком буквально воспринял мою просьбу. Мне даже немного жаль тебя – он не дает тебе возможности познакомиться с остальными.

– Зачем? – я недоуменно посмотрела на Венеру. – Я не хочу ни с кем знакомиться.

– Мда? – Венера хитро прищурилась. – А между тем, сегодня половина мужчин в этом зале не сводит с тебя глаз. Особенно один.

– Что ты такое говоришь, это же просто… смешно, – скривилась я, вспоминая предыдущие пару балов, на которых я почти ни с кем не танцевала, подпирая стенку, и с которых сбегала, как только отец терял меня из виду. Но Венера меня перебила:

– Ты себя в зеркало сегодня видела?

– Видела, и что с того? Венера, никто никогда не обращал на меня внимания, перестань, – я тряхнула головой. – Да, сегодня я одета наряднее, но тут полно разодетых женщин…

– Когда ты появлялась в свете последний раз? – снова перебила меня она.

Я неопределенно пожала плечами.

– Очень давно. Зимой, наверное. Еще лежал снег.

– Вот и ответ. Ты повзрослела и похорошела, – мягко сказала Венера. – И дело тут совсем не в платье. О, – вдруг резко воскликнула она, – к тебе кое-кто идет. Я думаю, тебе будет полезно пообщаться с кем-нибудь, кроме Себастьяна.

– А он не…

– Он начал разговор про своих любимых лошадей, поэтому даже не заметит твое отсутствие. Кстати, как твоя нога?

– Про лошадей бы я и сама с удовольствием поговорила. Нога вроде бы лучше, – я хотела успокоить сестру – ей не стоило знать, что, несмотря на все наши усилия, боль стала сильнее. – Благодаря Себастьяну, я почти не наступала на нее. Спасибо тебе!

– Отлично, – обронила она, не глядя на меня. – Это все, что я хотела услышать.

Я задумалась над ее последней фразой, пытаясь понять, что она имела в виду, повернула голову – и замерла. Передо мной стоял мужчина. Высокий, потому что для того, чтобы рассмотреть его лицо, мне пришлось приподнимать голову, хотя я была обута в туфли на высоком каблуке. Широкоплечий, с идеальной фигурой – это было видно даже под одеждой. Явно красивый – правильные черты лица, прямые золотистые волосы до плеч. Очень изысканно одет. Такие, как он, нравятся женщинам – и, похоже, он знал это. От него словно исходили волны уверенности в своей неотразимости и привлекательности.

– Позвольте мне украсть на пару минут вашу прелестную спутницу, – обратился он к Венере. Его голос был мягким, глубоким, полным чарующих переливов. Венера на мгновение замерла, поддавшись очарованию его голоса. Я поймала себя на том, что замерла так же, как и сестра, и не сразу поняла смысл его фразы. Мужчина протянул мне руку, и я удивленно уставилась на него. Этого я никак не ожидала – я была уверена, что он пригласит Венеру.

– Пожалуйста, – Венера довольно кивнула.

– Я не… -

– Всего один танец, – не дожидаясь моего разрешения, он мягко потянул меня за собой.

Не успела я возразить, как снова оказалась в самом центре зала. Сбежать отсюда я уже не могла, поэтому, стиснув зубы, начала танцевать.

– Позвольте представиться, – сказал он, наклоняясь к моему лицу, – граф Овиенн де Морэ.

– Цера де Леруа, – резко сказала я, стараясь не показать, что каждый шаг причиняет мне боль.

– Вы очень красивы. Сегодня вы затмили всех присутствующих здесь женщин.

Я едва не рассмеялась. Конечно, я знала, что сегодня хорошо выгляжу, но Овиенн де Морэ явно преувеличивал.

– Вы мне льстите.

– Нет, я никогда никому не льщу, – ответил он будничным тоном, скользнув скучающим взглядом по залу. – Может, просто вы себя недооцениваете.

Я промолчала и стала украдкой разглядывать его. Выглядел он гораздо старше Себастьяна. Все его движения были четкими, уверенными и немного небрежными.

– Вы не любите танцевать? – спросил граф де Морэ, снова наклоняясь ко мне.

– С чего вы взяли?

– Вы скованы и немного раздражены.

– А вам не кажется, что не очень-то вежливо говорить девушке такие вещи? – спросила я и прикусила язык. Наверное, я перегнула палку – сейчас он обидится. Но он ответил совершенно ровным голосом:

– Наверное. Но мне любопытно, в чем дело. Когда вы танцевали с тем мальчиком, вы улыбались.

– Вы правы, я не люблю танцевать.

– А что вы любите?

– Что вы имеете в виду? – спросила я в недоумении.

– Я хочу немного больше узнать о вас.

– Зачем? – снова не поняла я.

Бровь Овиенна де Морэ изогнулась, он пристально на меня посмотрел, а потом усмехнулся и пробормотал, отводя взгляд в сторону:

– Ну, мы же вроде как познакомились.

– Я не люблю рассказывать о себе.

– Вы очень оригинально поддерживаете светскую беседу.

– Если вам не нравится, мы можем вообще не разговаривать, – сказала я и тут же поняла, что это звучало чересчур грубо.

– Вы злитесь, что я увел вас у вашего кавалера?

– Почему вы думаете, что у меня есть кавалер?

– Ну, тот мальчик, с которым вы танцевали сегодня. Он не оставлял вас ни на минуту.

– А вы что же, наблюдаете за мной?

– Конечно, – признался он без тени смущения. – Не мог же я пропустить появление в свете такой красивой девушки.

– Ну, тогда у меня нет необходимости отвечать на этот вопрос.

Овиенн де Морэ пожал плечами и промолчал. Видимо, он, наконец, понял, что я не хочу разговаривать.

Нога болела сильнее и сильнее. Я сцепила зубы.

– Вы настолько не любите танцевать, или просто не хотите танцевать со мной?

Я снова удивилась, как свободно он говорил то, что думает. На эту честность было бы справедливо ответить также честно, но я не могла. Хоть отец и считал, что у меня огромные пробелы в воспитании, именно оно сейчас не позволяло мне ответить графу де Морэ так, как хотелось. Я скривила губы в подобие улыбки.

– Что вы, танец с вами – одно удовольствие.

– Серьезно? – спросил он с усмешкой. – А я уже приготовился к очередной колкости. Вы умеете удивлять, мадмуазель де Леруа. Я молчала. – Значит, танец со мной – одно удовольствие, – снова насмешливо переспросил он. – Что ж, смею вас уверить, вы выглядите так, словно идете по раскаленным углям, и мне интересно, в чем причина. Но вы же не скажете? Жаль. Мне не повезло. Может, хоть улыбнетесь на прощание? Кстати, у вас совершенно потрясающая улыбка. Я и на танец-то пригласил вас, только чтобы вблизи на нее посмотреть.

Я не знала, что ответить на его очередной комплимент, поэтому промолчала. Я вообще не знала, как на них реагировать, а Овиенн де Морэ, видимо, привык обрушивать водопад красивых слов на каждую женщину, к которой подходит на расстояние вытянутой руки. Так же, как привык очаровывать своим мягким, мелодичным голосом – так, словно он разговаривает с тобой наедине, словно для него существуешь только ты. Этому очарованию поддалась даже Венера, но почему-то именно оно отталкивало меня от него.

Наконец, музыка стала тише.

– Еще один танец? – насмешливо спросил Овиенн де Морэ, наклонившись к самому уху.

– Спасибо, – я вырвалась из его рук, наверное, чересчур резко, потому что он посмотрел на меня с удивлением и легкой усмешкой. – Мне пора домой.

– Знаете что? – спросил он так, будто хотел сообщить мне какой-то важный секрет. Это заставило меня поднять глаза, и наши взгляды, наконец, встретились. Глаза у него были совершенно необыкновенного цвета – серо-зеленые, с оттенком в бирюзу, – и очень красивые. Но даже это почему-то не прибавило ему привлекательности в моих глазах. Точнее, я окончательно решила, что он красив, но при этом все в нем меня отталкивает. – Врать вы не умеете совершенно.

Я ничего не ответила.

– Давайте я отведу вас к вашему другу.

– Спасибо, не стоит. Я же сказала, что уезжаю.

Нога разболелась не на шутку, а улыбаться, сцепив зубы, я больше не могла.

– Как скажете. И вы даже не позволите проводить вас?

Да, это было очень невежливо, но я резко помотала головой. Все, чего мне хотелось, – выйти в безлюдный коридор, разуться и хотя бы перестать натужно улыбаться. Овиенн де Морэ пожал плечами, сказал, что ему было очень приятно познакомиться, и оставил меня одну. Я развернулась и быстро вышла из зала.

Глава 4

Нога заживала медленнее, чем я рассчитывала, и это позволило мне оттянуть разговор с Шарлем. Мы не виделись уже несколько дней, хотя, могу поспорить, он каждый день приходил на «наше» место и ждал меня.

Венера настойчиво звала меня в гости к Алексии и Себастьяну, она говорила, что я должна развеяться, но я решила, что сначала должна разобраться в наших отношениях с Шарлем, а потом развлекаться.

Через четыре дня после бала я, наконец, собралась с мыслями. Сидя на своей любимой террасе и провожая закат, я подбирала слова. Я решила сказать ему, что мне еще рано думать о любви, и я не знаю, что это такое. В конце концов, я не виновата, что он старше меня на два года. Пусть вспомнит себя два года назад – мы тогда только строили шалаши на деревьях и играли в разбойников с ребятами из ближайшей деревни, вряд ли он думал о любви. Так что лет до восемнадцати я имею полное право забыть об этом.

Легкие шаги за спиной отвлекли меня от мыслей о Шарле. Я обернулась. Конечно, это могла быть только Мари.

– Его высочество Клод вызывает тебя.

Я встала и понуро поплелась в восточную часть замка. В такой прекрасный вечер мне, конечно, не хотелось в очередной раз выслушивать нотации о том, какая я плохая, но это было неизбежной частью моей жизни. Конечно, Клоду не могло нравиться мое поведение, но мне так хотелось, чтобы он оставил меня в покое.

По дороге я остановилась и внимательно рассмотрела свое отражение. Вроде бы выглядела я прилично. Немного поправила волосы. Одернула платье. К счастью, коленку ему видно не будет. Я улыбнулась, довольная собой. А, может, он просто соскучился? Что за глупости лезут ко мне в голову. Отец никогда не скучал по мне. Я не чувствовала его любви. Когда я была младше, мне не хватало его, но теперь это было неважно.

Отец сидел напротив камина в своей гостиной. Мне никогда не нравились его апартаменты – темная, мрачная гостиная с маленькими окнами, со стенами, обшитыми темными деревянными панелями. Клод всегда был заядлым охотником, поэтому комната была украшена чучелами животных – его охотничьими трофеями. Ими были увешаны все стены. Утки, зайцы, лисы, маленькие кабанчики, и даже несколько голов лосей с ветвистыми рогами… Я поежилась. Я никогда не могла понять, что в этом красивого; мне было жаль животных, и здесь у меня всегда создавалось впечатление, что я нахожусь на кладбище.

В камине горел огонь – летнее тепло не проникало сквозь толстые каменные стены, а окна здесь были настолько маленькими, что напоминали, скорее, бойницы.

Напротив камина стояли массивные кресла из темного дерева, обтянутые бурым мехом. В одном из них и сидел мой отец.

Из-за высокой массивной спинки я видела только его макушку и руку, опиравшуюся на подлокотник, в которой он держал бокал с коньяком. Тяжелый коньячный запах витал в воздухе. Я поморщилась.

– Цера? Проходи, садись. – Он даже не повернул ко мне головы, просто жестом указал на свободное кресло. Я медленно села. Он смотрел на огонь, не отрываясь.

– Мне сказали, что вы хотели меня видеть, отец.

– Да, – он медленно кивнул. – Я украдкой посмотрела на его профиль. Рука с бокалом поднялась, он сделал маленький глоток и снова опустил руку. – Я давно тебя не видел. Как твои дела?

Я пожала плечами.

– У меня все по-старому, я здорова, спасибо, – ответила я робко.

– Все также пропускаешь занятия?

Чтобы я сейчас ни ответила, отец знал правду, поэтому я решила промолчать.

– Ты уже совсем взрослая. Я понял это на балу. Ты стала такая красивая.

В последнее время мне говорили это настолько часто, что я даже перестала смущаться.

– Спасибо.

– Я хотел поговорить с тобой о твоем будущем.

Я напряглась.

– Отец, я обещаю, я буду больше времени уделять учебе. Просто сейчас лето, жара, такая хорошая погода, что сидеть в замке не хочется совершенно. Вот зимой или осенью – …

– Зимой, – он усмехнулся, – помнится, ты рассказывала, как тебе весело играть в снежки с Шарлем. И что снег вообще бывает всего два-три месяца в году.

– Я обещаю, я возьмусь за учебу, – поспешно сказала я, готовая пообещать все, что угодно, только бы скорее закончить разговор.

– Я не жду от тебя никаких обещаний. Я вообще хотел поговорить о другом, – он выдержал паузу, а я напряглась еще сильнее. – Цера, я хочу поговорить о твоем замужестве.

– Что? – сначала мне показалось, что я ослышалась. – Замужестве?

– Да, о твоем замужестве. Я думаю, ты уже достаточно взрослая для этого.

– Взрос… что? Замужество?

Я быстро прокручивала в голове возможные причины этого разговора.

Браки по расчету случались довольно редко. Конечно, девушка или молодой человек должны были выбирать себе спутника из своего круга, но обычно этим все и ограничивалось. Я слышала от Венеры истории о браках, которые создавались, чтобы поправить финансовое положение одной из сторон. Я знала, что мужа для Анжелики выбрал Клод. Но с ней все было понятно: у отца нет сыновей, и по закону на трон будет претендовать муж старшей дочери, поэтому, как только Клод выбрал подходящего кандидата на роль будущего короля, судьба Анжелики была решена.

Беатрис могла остаться старой девой, поэтому я думала, что вскоре отец решит выдать замуж и ее. Но мы с Венерой молоды, симпатичны и не претендуем на трон, и поэтому надеялись, что нам позволят выйти замуж по любви.

Я вообще еще ни разу всерьез не задумывалась о браке – у меня были две незамужние старшие сестры, и я была уверена, что, если уж отец решит выдать кого-то замуж, то сначала это будет Беатрис, а потом Венера – как положено.

– Мне ведь только шестнадцать, и… Может, поговорим об этом позже?

– Твоей матери было семнадцать, когда она стала моей женой.

– Но ведь даже Беатрис еще не замужем, а ей уже двадцать три!

Отец равнодушно пожал плечами.

– Это верно, но жених выбрал тебя.

– Жених? – переспросила я с глупой гримасой, все еще не веря в происходящее. То есть это было даже не абстрактное рассуждение о замужестве? Уже появился жених?

– Да, и помолвка состоится через десять дней.

– Что? – я почти выкрикнула последнюю фразу. Мои глаза раскрывались все шире и шире. – Какая помолвка?

– Твоя официальная помолвка.

– А может, сначала стоит хотя бы познакомиться? Или это уже не обязательно? Отец, раз ему все равно, на ком жениться, лишь бы взять в жены принцессу, отдайте за него Беатрис! Она живет, как затворница, и я уверена, будет рада выйти…

– Цера, повторяю: жених выбрал тебя, а не Беатрис.

– Как он мог выбрать меня, если мы даже не знакомы? – огрызнулась я. – Он выбрал не меня, а мое происхождение. Меня с успехом может заменить любая из нас.

– Почему ты считаешь, что вы не знакомы? Я видел, как вы танцевали на прошлом балу.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Себастьян? Венера все подстроила специально, чтобы мы весь вечер общались? Венера в сговоре с отцом? Но она ведь не знала, что я подверну ногу, и все так удачно сложится для нашего знакомства. И теперь она настоятельно звала меня в гости к Алексии. Нет, он мне, конечно, понравился, но…

– Отец… Себастьян, конечно, милый, он мне очень понравился, но ведь я видела его всего один раз в жизни, и я не понимаю, к чему спешить…

Брови отца удивленно поползли вверх, и он внимательно посмотрел на меня.

– Себастьян? Это тот мальчишка, который увивался за тобой весь вечер?

Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица.