Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4

Он действительно не понимал, как она могла решиться на такое. Что бы Исида ни чувствовала к нему, как могла дочь рода, веками защищавшего империю, сама поднять на нее руку?

– Настолько, что даже твой брат, Оскар, предал собственную семью.

Ас тихо усмехнулся и кивком указал в сторону зрителей. Проследив за его взглядом, Исида увидела там брата – бледного, охваченного тревогой, пристально следящего за судьбой отца и сестры. Он был готов в любую секунду потерять сознание от волнения.

Но Оскар не был похож на изменника. В его глазах читалась только боль и сожаление.

Когда-то Исида хотела встретиться и напомнить брату, какое чудовищное предательство он совершил. Но смотря на него сейчас, она не могла взять в толк, почему он выглядел таким расстроенным.

– …Что будет с Оскаром?

– Кто знает. Будет жить как обычный простолюдин. Как те самые люди, которых вы презирали.

Исида промолчала.

– Вы обрекли свою семью, а теперь, кажется, вполне этим довольны.

И снова тишина.

Что еще она могла сделать? Даже если ее пощадят, это не будет жизнью. Ведь прошлое не вернуть. Исида понимала, что это лишь глупая мечта, и потому не сопротивлялась, спокойно ожидая своего часа.

Все было кончено.

Загнанная в ловушку, расставленную специально для нее, Исида не могла даже закричать. Единственным утешением было то, что Оскар остался жив. Она никогда не задумывалась о судьбе своего слабовольного брата, но, смотря на его лицо, сейчас вдруг подумала, что хорошо, что хотя бы его не постигла смерть.

Ас, наблюдая за ней, усмехнулся и негромко, так, чтобы услышала только она, прошептал:

– До самого конца принимаешь глупые решения… хотя в тебе все же течет капля императорской крови.

И прежде, чем Исида успела осознать смысл его слов, прозвучал приговор.

– Осужденной Исиде Фредерик назначается смертная казнь через обезглавливание. Ее тело, как и останки герцога, будет выставлено на городской стене на месяц – в назидание остальным.

Как только Ас договорил, началась казнь.

Первая голова, что упала под лезвием гильотины, принадлежала виконту Мериату. Заключенные, стоявшие в очереди за ним, дрожали, кто-то не выдерживал и терял сознание. Ас заранее все спланировал: он хотел, чтобы осужденные видели смерть друг друга, чтобы их дух был окончательно сломлен. Тех, кто терял сознание, рыцари приводили в чувство, ломая им руки и ноги.

– Последние слова?

Ас обратился к Исиде, которая смотрела на то, как рыцари убирают с эшафота голову ее отца. Даже она, принявшая свою судьбу, не смогла вынести этого зрелища. Закрыв глаза, она лишь покачала головой. Ее руки и ноги уже ничего не чувствовали, а тело раскачивалось от малейшего порыва ветра, словно сухой осенний лист.

– В следующей жизни даже не пытайся родиться человеком.

Клинок гильотины рухнул вниз.

Еще недавно могущественная женщина, державшая в руках судьбу империи и самого наследного принца, канула в небытие.

Как только последняя осужденная была казнена, толпа взорвалась ликующими криками. В этих звуках слились проклятия в адрес преступников, пожелавших поглотить империю, и прославление наследного принца, сумевшего подавить мятеж еще до того, как пролилась невинная кровь.

– Вот так все и закончилось.

Арья, наблюдавшая за тем, как голова Исиды катится по эшафоту, произнесла это почти с разочарованием. Когда-то перед ней стояла величественная аристократка, которой она даже не смела посмотреть в глаза. А теперь все закончилось – буднично, обескураживающе просто.

Даже те, кто когда-то казался ей недосягаемым, в итоге обернулись просто никому не нужным мусором. Если так, то кем была она – девочкой, казненной по приказу Каина в своей прошлой жизни? Просто грязью под их ногами.

«Если бы не песочные часы…»

Арья бы никогда не смогла насладиться этим великолепным зрелищем.

Девушка поклялась, что отомстит, но теперь, когда все завершилось, в душе осталась пустота. Когда-то Миэлль и Каин казались ей недосягаемыми, величественными фигурами, а теперь – жалкими, сломленными, никчемными. Конечно, представление еще не закончилось, но теперь все стало иначе: больше не нужно ждать, накапливать силы, бояться ошибиться. Осталось лишь одно – насладиться их падением.

– Кто бы мог подумать, что величайшие аристократы империи закончат вот так, – нахмурившись, пробормотала Карин, наблюдая за тем, как с эшафота убирали тела казненных и приводили в порядок площадь.

Но в ее голосе не было жалости. Эти двое, побледневшие и дрожащие перед лицом неизбежного, ее не трогали. Карин не интересовала их судьба – ей просто было неприятно смотреть на грязную работу.

– Ну, с развлечениями покончено. Думаю, пора отправляться в ваш особняк, миледи, – сказал Рохан и резко поднялся. Терять время он не собирался: ему не терпелось, чтобы тайна Арьи наконец раскрылась и он мог увезти ее в Кроа.

– …Верно, – отозвался Клой, тоже вставая со своего места.

Ему куда важнее было поговорить с дочерью и с женщиной, по которой он так тосковал все эти годы, чем наблюдать за гибелью незнакомых ему людей.

Теперь, когда оставаться на площади больше не имело смысла, даже Карин выглядела вполне довольной. Увидев это, Клой без слов протянул ей руку.

Женщина, совсем недавно официально разведенная, немного замялась, словно не решаясь принять этот жест. Казалось, она ждала, как отреагирует дочь.

Но разве могла Арья возразить, когда Клой так искренне протягивал руку ее матери? Сделав вид, что ничего не замечает, она молча поднялась, поправляя платье, и отвернулась. Только тогда Карин приняла его руку и позволила себе встать.

Они уже собирались покинуть место казни, когда позади раздался отчаянный крик Миэлль. Рыцари силой заталкивали ее в карету для заключенных, и она закричала что было сил:

– Арья! Ты… ты должна взять меня с собой! Арья!

Только тот, кто подал прошение о помиловании, мог взять осужденного под свою опеку – и лишь тогда тот сможет избежать тюрьмы. Теперь все зависело от решения Арьи.

Голос Миэлль звучал настолько умоляюще, что Арья медленно обернулась, словно крик ее поразил.

– Миэлль?

– Арья! – воскликнула та, с трепетом услышав свое имя. Девушка была уверена: теперь наконец все закончится и она сможет выбраться из этого ада.

Но вопреки ее надеждам, сестра не могла ее освободить.

– Прости, но прошение подала не я.

– …Что?

Миэлль застыла, словно окаменев. Она никак не могла понять, что это значит. Прошение подала не Арья?..

Карин, Рохан и стоявший чуть поодаль Ас были удивлены не меньше – и сдержанно ждали продолжения.

– Конечно, я попросила написать его, но… у меня не было времени сделать это самой, и бумагу отправили под другим именем. Так что обращаться тебе нужно не ко мне, а к другой девушке.

«К другой девушке?.. О ком шла речь?»

Миэлль посмотрела на Арью с тревогой, но та лишь мягко улыбнулась:

– Я попрошу ее забрать тебя. Не переживай.

Однако отсутствие имени лишь усилило беспокойство Миэлль. Кто же это? Она уже открыла рот, чтобы спросить, но Каин опередил ее, внезапно сменив тему:

– На оглашении приговора отца назвали одиноким человеком. Что это значит?!

Он не мог успокоиться. И это было неудивительно – вряд ли кто-то стал бы называть одиноким мужчину, у которого есть жена.

Вопрос был адресован Арье, но ответила Карин: