Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4

– Вы все еще считаете себя дворянами? Ну что ж, когда узнаете, какое вас ждет наказание, не потеряйте от ужаса сознание, – с явным удовольствием произнес аристократ, которому предстояло зачитывать приговор.

Какое наказание их ждало? Что заставляло этого человека так радостно улыбаться в нетерпении?

Заключенные, еще надеявшиеся, что им удастся выйти на свободу благодаря показаниям, начали дрожать, а их мучитель нарочно медлил, смакуя каждый момент. Вмешался Рохан.

– Граф, я понимаю, почему вы так наслаждаетесь, но у меня есть дела поважнее, так что хотелось бы побыстрее с этим разобраться.

В его голосе не было и намека на сочувствие. В конце концов, он был человеком чужого государства, и для него все происходящее выглядело довольно скучным.

Взгляды обратились к королю – удивление вызывала сама мысль, что есть что-то важнее жизни нескольких десятков человек.

– Сэр Рохан, не стоит так говорить. Для кого-то это действительно важно.

Арья, сидевшая рядом, упрекнула его, и внимание окружающих тут же переключилось на нее.

С улыбкой, в которой читалась нескрываемая насмешка, она смотрела на тех, кто когда-то называл ее «дочерью блудницы». Взгляд Арьи был прикован к Исиде – женщине, которую ожидала та же судьба, что когда-то настигла ее саму.

Увидев эту вызывающую улыбку, бывшая герцогиня скрипнула зубами.

– …Как ты смеешь, жалкая тварь! – не в силах сдержать ярость, она выплюнула оскорбление.

Рохан резко поднялся со своего места с явным раздражением на лице.

– Ты все еще смеешь говорить такое?

Ему не понравилось, что эта женщина оскорбляет Арью, которая скоро станет не просто звездой империи, а звездой Кроа.

– Рохан, – тихо окликнул его Ас, давая понять, что лучше не связываться с подобной грязью.

Стоило просто отдать приказ рыцарям, и они смогли бы заставить девушку замолчать. Но Рохан не послушал. Напротив, он шагнул вперед и приблизился к Исиде вплотную.

– Смотри хорошенько, Исида. Видишь, кто стоит рядом с той самой Арьей, которую ты презирала за ее происхождение?

Он заговорил вполголоса, так, чтобы его слышала только она, с усмешкой на губах. Затем указал на место, где сидела Арья.

– ?!.

Исида, ожидавшая, что король может ее ударить, инстинктивно сжалась, но, услышав его слова, немного расслабилась и проследила за его взглядом.

Там, куда указывал Рохан, сидел совершенно неожиданный человек.

Это был тот самый дворянин, который прибыл с королем в герцогский особняк, а потом бесследно исчез. Тот, чья внешность раздражала ее своей схожестью с Арьей. Тот, о ком Исида спрашивала Миэлль, но та ничего не знала.

Теперь же, когда он сидел рядом с Арьей, их сходство стало еще более очевидным.

Будто они были кровными родственниками.

– …Не может быть.

– Да, именно. Теперь, когда ты сама стала простолюдинкой, ты не имеешь права назвать ее происхождение низким.

Рохан усмехнулся, когда Исида догадалась о связи между Арьей и Клоем. Женщина задрожала – она слишком хорошо понимала, что это значит.

Арья больше не могла быть объектом презрения из-за своего происхождения.

– Но тебе еще рано удивляться. Ты знаешь, к какому роду принадлежит леди Арья? Уверен, ты знакома с ним. Маркиз Фиаст. А молодой господин Клой, сидящий рядом с ней, – его единственный сын. Более того, он также сын Виолетты, бывшей принцессы. Так что, прежде чем умереть, усвой один урок: сначала нужно думать, а уже потом распускать язык.

Сын принцессы Виолетты и маркиза Фиаста… Услышав это, Исида наконец вспомнила старую историю. Это было давно, и детали уже стерлись из памяти, но она точно знала одно: принцесса вступила в незаконную связь и родила ребенка.

И именно из-за этого ее изгнали из империи.

Исида моргнула, пытаясь сложить все детали воедино.

Виолетта, которая стала принцессой после брака с членом императорской семьи, изменила мужу с маркизом Фиастом из Кроа. И плодом этой связи стал отец Арьи, дворянин по имени Клой.

Если это правда…

Тогда Арья, потерявшая графский титул и вновь ставшая простолюдинкой, теперь могла превратиться в леди Фиаст. В отличие от Исиды, которая когда-то была герцогиней и блистала на самой вершине, пока наследный принц не низверг ее в самую бездну.

Сердце Исиды сжалось в груди и рухнуло вниз.

Но тут же возник вопрос: как такое возможно? Как можно с уверенностью утверждать, что Арья действительно принадлежит роду Фиастов?

В конце концов, ее мать была самой настоящей блудницей, женщиной, которая проводила ночи с бесчисленными мужчинами. Она не хранила верность одному человеку.

– Как вообще можно подтвердить происхождение девушки, рожденной падшей женщиной?!

Рохан посмотрел на Исиду с выражением искреннего сожаления и ответил:

– Достаточно посмотреть на лицо. Даже уличная собака с первого взгляда поймет, что они отец и дочь. Хотя, если бы не было такого очевидного сходства, есть и другие способы. Ты, наверное, не в курсе, потому что так и не заслужила приглашения во дворец, но на самом деле определить принадлежность к императорскому роду очень просто.

– …К-каким образом?!

– Не такой уж это большой секрет, так что скажу прямо. В императорском дворце есть один пруд. В него могут войти только те, в ком течет кровь правящего рода, или те, кто испил священной воды при вступлении в брак. Ты же слышала об этом? Разумеется, дети тех, кто пил священную воду, тоже признаются императорскими потомками и могут войти в этот пруд. А еще говорят, что эту воду невозможно вынести за пределы дворца без разрешения императора.

– …Вы хотите сказать, что эта женщина… вошла в тот самый пруд?..

– «Эта женщина»? Подбирай слова. Ты до сих пор не осознаешь своего положения?

– Э-это нелепая выдумка!.. Да и откуда вам, королю чужого государства, вообще знать такие вещи?!

Реакция Исиды была ожидаемой: она напрочь отказывалась верить Рохану.

– Ты все еще не понимаешь, насколько близки мы с Астеропом? Кажется, ему тогда было лет десять… Да, примерно в этом возрасте ваши дворяне чуть не убили его, так что несколько лет он скрывался в Кроа. Ну а я заодно увидел много интересного.

– Дворянская клика пыталась убить наследного принца?..

Исида недоверчиво распахнула глаза. Она и сама была ее представительницей, но слышала об этом впервые.

Рохан же, словно осознав, что сказал лишнего, прикрыл рот рукой. Но, вспомнив о том, что Исиде осталось недолго, он бросил взгляд на Аса, а затем, наклонившись к девушке, прошептал почти неслышно:

– Об этом знали только мой покойный отец и я, но говорят, что в момент смертельной опасности у некоторых императорских потомков проявляется особенная способность. Думаю, ты уже слышала об этом.

Глаза Исиды расширились.

Рохан сделал паузу, будто намеренно растягивая момент, а потом, понизив голос, добавил:

– Я о той самой способности, которую Миэлль постоянно приписывала Асу. Она без конца твердила, что принц может просто растворяться в воздухе. И она говорила правду. Это сила, которая передается потомкам императора. Как, по-твоему, Астероп, будучи на грани смерти, смог оказаться в Кроа? Он пересек пространство благодаря своей способности.

Исида, пораженная услышанным, неуверенно переспросила:

– В-Вы… вы же шутите, да?

– И зачем бы мне шутить? У тебя осталось так мало времени, я и так не успеваю тебе все рассказать.

Рохан слегка усмехнулся.

– Ты не представляешь, как я удивился, когда он вдруг появился в самом центре сада. Если подумать, то именно ваши старания привели к тому, что его способность пробудилась. Это редкая сила, и даже среди правителей империи ее носителей считаные единицы, так что многие о ней даже не знают.

«Неужели… это правда? Миэлль все это не привиделось? Или же безумцем оказался сам Рохан? А может, он просто шутит?!»

Исида не могла разобраться в своих мыслях. С дрожащими губами она растерянно смотрела по сторонам, не зная, как реагировать.

– Подумай хорошенько. Вы столько раз пытались унизить Астеропа, навязать ему непосильные требования, но он раз за разом выходил сухим из воды, так? Ты вообще задумывалась, как он столько лет умудрялся удерживать власть? Думаешь, мало было на его пути таких людей, как ты? А что, если во время опасности он действительно пользуется своей силой?

В его словах была логика.

Дворяне намеренно раздували проблемы на границе, рассчитывая, что принц сломается. Но он каким-то чудом справился со всем. Лично посещал провинции, принимал нужные меры. Это было бы невозможно, не обладай он способностью перемещаться в пространстве.

Исида вспомнила, как когда-то в шутку говорили, что у империи, возможно, два наследных принца.

«Значит, это действительно правда?!.»

Она не могла поверить, но Рохан не оставлял ей выбора. Она посмотрела на короля в немом ужасе, надеясь, что тот признает, что это ложь. Но тот лишь усмехнулся.

– Впрочем, теперь это уже неважно. Ты скоро умрешь, а Астероп войдет в историю как самый могущественный император за все время существования государства. А леди Арья совсем скоро станет принцессой. В итоге он получит славу, уничтожив шайку предателей, а две страны будут жить в мире еще очень долго.

Рохан развернулся, не скрывая удовлетворения, и ушел, оставив Исиду наедине с осознанием невыносимой правды.

Ее взгляд опустился вниз. Она столько раз называла Арью ничтожеством, пыталась избавиться от нее, но в конце концов победа и признание достались именно ей. А принц, которого она ненавидела и который, как бывшая герцогиня надеялась, должен был проклинать свою судьбу, в итоге обрел величие.

А что же осталось ей, Исиде?

Только отчаяние.

Ее взгляд остановился на гильотине, установленной посреди площади. Приговор еще не был оглашен, но она уже знала, каков он будет.

– Пора зачитать приговор.

Как только Рохан отошел, дворянин, сам же задержавший процесс, поспешил создать видимость спешки. В его руках был длинный лист бумаги, в котором, судя по всему, перечислялись наказания осужденных.

Мужчина мельком пробежался глазами по документу, затем снова вернулся к его началу и, медленно ступая, двинулся между рядами осужденных. В конце концов он остановился перед виконтом Мериатом, тем, кто первым предал своих соратников, поддавшись на уловку Вика.

Видимо, у него были какие-то основания надеяться на лучшее, потому что, в отличие от других, он выглядел сравнительно спокойно. Однако дворянин внимательно оглядел его и, откашлявшись, объявил приговор.

– Осужденному виконту Мериату назначается казнь через обезглавливание. Он лишается титула, а все имущество конфискуется.

Голос мужчины был холодным, без малейших эмоций, словно это было само собой разумеющееся наказание.

Приговор, прозвучавший на всю площадь, заставил виконта рухнуть на колени. В его взгляде читалась беспомощность: он не мог поверить, что, несмотря на все усилия, его все равно ждала смерть. Он даже предал своих товарищей, надеясь смягчить наказание… Почему же все так вышло?

Толпа загудела. Обычно приговоры начинались с более мягких наказаний и ужесточались по мере оглашения. Но если первым объявили смертную казнь, значит, никто из осужденных не мог рассчитывать на снисхождение.

Испуганный виконт затравленно взглянул на дворянина.

– А-а… А как же смягчение приговора?!

– Смягчение?

– В-ведь по законам империи, если сотрудничать и давать показания… можно рассчитывать на поблажки…

После этих слов все взгляды устремились на него.

Каждый из осужденных надеялся спастись с помощью доноса. Но если виконт свидетельствовал против других, почему его все равно приговорили к смертной казни?

Пока остальные с ужасом переваривали услышанное, дворянин невозмутимо ответил:

– Конечно, важные сведения и показания могли бы стать основанием для смягчения приговора. Но вы слишком крупно провинились. Как можно сократить наказание за участие в государственной измене одним лишь доносом?

Виконт судорожно сглотнул.

– Ч-что?!. То есть…

– Если вы не докажете, что не участвовали в заговоре, вам ничто не поможет. Можете считать, что мы смягчили ваше наказание, заменив четвертование и скармливание диким зверям на обезглавливание.

– …Нет…

Не в силах вынести услышанное, виконт тяжело рухнул на землю.

Это не могло быть правдой. Он ведь поверил Вику, был уверен, что казнь ему не грозит, если он сдаст остальных. Но все оказалось ложью… Нет, должно быть, что-то пошло не так. Если Вик заставил его донести на остальных дворян, значит, у него был какой-то план.

– П-позовите… позовите Вика!..

– Зачем вам Вик?

– Он… он же сказал, что наказание можно смягчить!..

Собрав последние силы, виконт отчаянно взывал к тому, кого считал своим спасителем, но дворянин лишь презрительно усмехнулся.

– Вы до сих пор надеетесь на Вика? Неужели вы действительно верите, что он помогал вам? Разве не очевидно, что, предавая друг друга, вы лишь сами подтвердили все обвинения? Теперь понимаете, к чему привели его советы? Скажите, сколько раз нужно попасться, чтобы наконец понять, что тебя используют?

– …Не может быть!..

Как только дворянин закончил говорить, несколько осужденных вслед за Мериатом рухнули на землю. Они до последнего цеплялись за слабую надежду, но теперь осознали, что никакого спасения не будет. Все, на что они рассчитывали, оказалось не выходом, а ловушкой.

– Ва-а-а…

Поняв, что его вновь обманул Вик, виконт издал странный сдавленный звук. Теперь полностью побежденный, он больше не пытался оспорить вынесенный приговор.

Дворянин посмотрел на него холодным взглядом, затем оглядел остальных осужденных, сжавшихся от страха, и спокойно объявил:

– Следующий.

Первый вынесенный приговор оказался неожиданно жестоким, и это заставило остальных содрогнуться в ожидании. Каждый, кому предстояло услышать свое имя, трясся с головы до ног, готовый в любую секунду потерять сознание.

Но дворянин не собирался проявлять милосердие. Он продолжил зачитывать приговоры, и смертные казни сыпались одна за другой.

Наконец он остановился перед Миэлль.

– Осужденная Миэлль Розент.

Миэлль вздрогнула и вцепилась в руку Каина.

Перед тем как объявили ее приговор, она посмотрела на Арью. В глазах девушки читался страх – не предаст ли сестра ее так же, как предыдущих осужденных?

И вот приговор был вынесен.

– Учитывая ваш юный возраст и тот факт, что вы не принимали участия в активных актах измены против империи, вам назначается тюремное заключение сроком на пятьдесят лет.

Пятьдесят лет…

Это было легче, чем смертная казнь, но, по сути, означало то же самое – Миэлль никогда не выйдет из тюрьмы. Она провела там совсем немного времени, но этого хватило, чтобы понять: она не продержится там столько лет.

Быть узницей в качестве дворянки было тяжело, но теперь, когда она стала простолюдинкой… это означало, что очень скоро девушка сойдет с ума, а ее тело сгниет заживо.

Лучше было умереть сразу.

«Ты же обещала спасти меня! Ты же обещала спасти! Почему же тогда ты отправляешь меня на полвека в тюрьму?! Ты просто хочешь казаться святой, подавая это как акт великодушия?!»

Ее грудь разрывалась от ненависти и ярости. Она уже собиралась выкрикнуть проклятия в адрес Арьи, но тут дворянин, задержавшись на месте, вновь заговорил:

– Однако… с учетом настоятельной просьбы и абсолютно обоснованного ходатайства принято исключительное решение. Если осужденная будет находиться под опекой и присмотром лица, подавшего ходатайство, она может избежать заключения.

Толпа затаила дыхание.

– В случае нарушения условий и попытки бегства… приговор изменяется на немедленную казнь.

– ?!.

«Что… это значит?»

Миэлль не до конца поняла смысл сказанного, уловив лишь, что теперь у нее есть шанс выйти из тюрьмы. В поисках ответа она взглянула на брата – на его лице впервые за долгое время появилась улыбка.

– Каин?.. Что это значит?..

– Это значит, что Арья спасла тебя, как и обещала. Ты сможешь покинуть тюрьму и жить почти так же, как раньше.

Каин посмотрел на Арью. В его глазах читалась бесконечная благодарность.

Неужели это правда? Она действительно помогла, а не предала, как Вик?..

– Очевидно, что ходатайство подала леди Арья.

– Конечно. После того как ее семья была уничтожена, никто другой не стал бы защищать эту подлую девушку.

– Какое великодушие…

– Но стоит ли проявлять милосердие к такой змеиной натуре?

– Ну, возможно, леди Арья перевоспитает ее.

Зеваки заговорили, обсуждая ситуацию, а другие осужденные с завистью смотрели на Миэлль.

Она несколько раз повторила про себя услышанное, и ее медленно работающий разум наконец осознал происходящее.

Миэлль медленно повернулась в сторону сестры, к той, кто спасла ее жизнь. Улыбка Арьи была абсолютно довольной, чистой и искренней, без капли злого умысла.

…Почему?

Почему она пыталась уничтожить такую добрую девушку?..

Глаза Миэлль наполнились влагой – теплыми чистыми слезами раскаяния и радости. Они были так же чисты, как благодеяние Арьи.

– Осужденный Каин Розент.

Следующим был Каин. Он стоял рядом с сестрой, так что судье даже не пришлось его искать – достаточно было повернуть голову.

Но теперь, когда Миэлль была спасена, лицо Каина не выражало тревоги. Напротив, он даже выглядел немного воодушевленным: ведь если его сестру помиловали, значит, и у него был шанс. Его адвокат несколько раз навещал его в тюрьме, уверяя, что все будет хорошо.

Но…

– Вам назначается смертная казнь через обезглавливание.

Каин замер. Он даже не моргнул. Как?.. Почему?!. Его адвокат так старался уничтожить все улики, что же произошло?!.

– К-Каин?!.

Миэлль, только что обретшая спокойствие, вздрогнула от ужаса и вцепилась в руку брата. Лицо юноши стало мертвенно-бледным. Он выглядел так, словно собирался потерять сознание.

– На самом деле смертная казнь была бы вполне уместна. Однако в документах, поданных защитой, есть основания для смягчения приговора. Осужденному назначается пожизненное заключение. Учитывая, что у него есть больной одинокий отец и сестра, также отбывающая наказание, он будет отправлен в императорский дворец, где будет выполнять обязанности слуги.

Закончив, дворянин без лишних слов развернулся и направился к следующему осужденному.

Каин, чей адвокат был одним из лучших в империи, не мог поверить в такой исход. Он остался в живых, но все, чего он добился, – это пожизненное рабство. С потрясенным лицом юноша опустился на землю.

Но в словах дворянина было кое-что странное… Одинокий отец?

Как это возможно? У его отца была жена, так почему же его назвали одиноким?

– Что изменило твое решение? – Карин, пристально наблюдавшая за происходящим, тихо спросила дочь.

Арья, в отличие от Каина, выглядела совершенно довольной и с радостью ответила:

– Просто подумала, что если Миэлль останется совсем одна, она окончательно сойдет с ума, и я не смогу добиться желаемого. Поэтому я оставила в живых Каина. Он еще пригодится.

– Боже мой, как же так вышло, что у меня родилась такая жестокая дочь? Меня, конечно, тоже не назовешь слабой, но до твоего уровня далеко! – воскликнула Карин, а затем бросила быстрый взгляд в сторону Клоя, сидевшего рядом с Роханом. Раз уж Арья не пошла в нее, значит, в ней точно было что-то от него.

И как раз в этот момент Клой тоже смотрел на Карин, так что их взгляды встретились. Он, будто только и ждал этого, радостно улыбнулся, и ее губы слегка дернулись. В этот момент дворянин продолжал зачитывать приговоры.

– Каин, главное, что ты жив…

Не понимая его смятения, Миэлль робко попыталась утешить брата. Ее лицо выражало чистую радость от того, что Каин остался в живых.

Но тот не выглядел радостным.

– Почему… почему они назвали отца одиноким?

– …Что?

– Он сказал: «Учитывая, что у него есть больной одинокий отец». Одинокий!

– …Он… так сказал?

Охваченная радостью, Миэлль совсем не обратила внимания на этот момент и теперь растерянно заморгала. Каин, все больше подозревая неладное, поднял взгляд на Арью и Карин. Сестра снова улыбалась ему своей загадочной улыбкой, от которой у него внутри все перевернулось.

Что вообще происходит?

– В любом случае самое главное, что мы выжили! – Миэлль, окрыленная надеждой, заговорила громче. – Посмотри, из всех только мы с тобой остались в живых!

Как только она это сказала, на них тут же уставились все остальные осужденные. Они были в шаге от смерти, а Миэлль радовалась тому, что спаслась. Их взгляды были полны злости.

Но Миэлль уже сделала свой выбор. Она решила полностью довериться Арье, а не тем, кто раньше превозносил ее. Поэтому, несмотря на их ненависть, она не стала скрывать радости.

– Как так?!.

– Мы так слепо ей верили…

– Как эта дрянь вообще выжила? А я?! Ну и что с того, что она еще молода! Ух… Я почти ничего не сделала!

Рыцарь грубо заставил осужденную замолчать, но бывшие дворяне, стоя перед лицом смерти, уже ничего не боялись. Если их все равно казнят, почему бы не утащить с собой и Миэлль?

Несколько заключенных бросились на нее.

– А-а-а!

– Прекратите!

Но их попытка оказалась тщетной. Рыцари с легкостью подавили мятежников. Один рухнул на землю с вывернутой рукой, другой, вскрикнув, повалился с переломанной ногой. Миэлль дрожала в объятиях Каина.

– Просто невероятно. Трудно поверить, что эти люди всего несколько дней назад были высшим светом империи.

Ас, наблюдая за этим, недовольно цокнул языком, а затем резко поднялся, словно не желая больше смотреть на столь грязное зрелище. Он направился к центру площади.

– Все равно их всех ждет один и тот же конец. Слушать эти бесконечные объявления приговоров уже неинтересно.

На его лице действительно читалось выражение смертельной скуки. И он был прав – впереди было еще много смертных приговоров.

Ас протянул руку к дворянину, объявлявшему приговоры.

– Дайте сюда. Я сам зачитаю.

– …Милорд?

– Отец велел закончить побыстрее и доложить ему. Главное сейчас – не эти казни, а распределение земель, которыми они управляли.

В этом заключалась и причина, по которой император не присутствовал на казни лично.

– Так что я просто разом покончу с этим.

Дворянин, зная характер принца, не стал спорить и молча передал ему список осужденных. Ас пролистал его, затем начал зачитывать оставшиеся имена.

– …Всем тринадцати назначается смертная казнь через обезглавливание.

В воздухе повисла гнетущая тишина.

Тон его голоса был бесстрастным, без единой нотки сожаления. От Аса веяло холодом настолько, что даже Арья, уже видевшая это ледяное выражение в прошлом, удивилась.

– Остались двое. Бывший герцог Фредерик и его дочь.

Они были главными зачинщиками заговора, поэтому их приговор зачитывался отдельно.

А может, Ас просто хотел лично огласить его.

– Сожалею, герцог. Как-никак, ваш дом был единственным герцогским домом в империи, и хоть сменилось много поколений, в вас все же течет императорская кровь.

Он сказал это так, будто ему действительно было жаль, но его лицо оставалось холодным, и герцог судорожно сглотнул.

– Человек должен ценить то, что имеет. Тогда, возможно, он обретет нечто еще более ценное.

После этих слов Ас мельком взглянул в сторону, где сидела Арья. Он говорил о человеке, которого встретил и который оказался для него бесценным.

Затем принц продолжил:

– В таком случае, возможно, мне стоит даже поблагодарить герцога. С самого детства он помогал мне во многих аспектах.

Лицо Фредерика стало смертельно бледным. Несмотря на то, что зима еще не закончилась и в воздухе царил холод, на лбу у него выступил пот.

Если он так боялся, зачем вообще затеял такую страшную игру?

Ас усмехнулся, смотря на него с насмешкой, и зачитал приговор:

– Бывшему герцогу Фредерику назначается смертная казнь через обезглавливание, а его тело будет выставлено у ворот столицы на месяц.

Герцог зажмурился, но на его лице не читалось особого удивления. Должно быть, он был готов к такому исходу.

Раз уж запугивать его больше не имело смысла, Ас шагнул дальше – к последней осужденной.

– Исида Фредерик.

При звуке его голоса тело девушки невольно дернулось.

Когда она стояла перед Роханом, ее взгляд был полон ненависти. Но теперь, встретившись с Асом, она выглядела сломленной, готовой в любой момент рассыпаться в прах.

Ас вздохнул и произнес с ноткой усталости в голосе:

– Вы собирались выйти замуж за короля другого государства, чтобы предать свою родину. Какой ужасный замысел.