Обратный билет

Анастасия Калинина

Обратный билет

Пролог

Они стояли над ревущей бездной. Всего два скользких бревна отделяли их от перевала, манившего с того берега. «Рискованно», – сказал проводник. Этого было достаточно. В её глазах вспыхнул вызов. В его – решение.

Он шёл последним, видя только её спину. И когда её нога сорвалась в пустоту, он рванулся вперёд. Не думал. Просто действовал.

Его хватка впилась в её куртку, отшвырнув к спасению. В последнее мгновение своей старой жизни он увидел её лицо, искажённое ужасом. Его губы сложились в одно слово, заглушённое рёвом воды:

«Живи».

Потом – удар. Не звук. А конец всех звуков. Тело, бьющееся о камень. Ледоход боли. Тьма.

Она стояла на коленях в ледяной воде, вцепившись в капюшон его красной куртки, оставшийся в её руках. Проводник вытащил на берег безвольное тело.

– Жив, – прохрипел он, наклоняясь к его губам. – Но гора что-то забрала. Важное.

Она прижалась к его мокрой груди, слушая хриплое дыхание, и шептала в такт ударам собственного сердца: «Прости…Это всё я…»

Она ещё не знала, что гора забрала не жизнь. Она забрала время. Все их «раньше». Все их «помнишь». Оставив ей лишь человека с его лицом, который, очнувшись в больничной палате, посмотрит на неё пустыми глазами и спросит:

«Вы… кто?»

Глава 1

Лия в очередной раз опустилась в кресло, затягиваясь тишиной квартиры, словно дымом. Экран ноутбука был единственным светом в полумраке, холодным мостом в прошлое. Вокруг, на ковре, лежали распахнутые альбомы – география их погибшей вселенной. Она провела пальцем по снимку: Хорватия. Та самая поездка, где их любовь не просто расцвела, а закалилась, как сталь в горном воздухе.

Уголки её губ дрогнули, потянулись вверх в печальной улыбке. В памяти всплыло тепло того солнца, солёный привкус поцелуев на набережной, его спокойный голос, заглушавший шум прибоя. На душе стало тихо, тепло и уютно, будто она на миг завернулась в старое, любимое одеяло.

Щелчок двери. Тень в дверном проёме.

Улыбка сошла с её лица мгновенно, словно её сдуло тем самым морским ветром. В комнату вошёл Матвей. Не её Матвей, а его точная, безупречная, чужая копия.

– Сегодня посмотрим видео из Хорватии, – мягко, но настойчиво начала она, не давая тишине сгуститься. – Я их так и не смонтировала в один ролик, как хотела… в начале той поездки. – Она тихо хихикнула, и этот звук повис в воздухе одиноким, непонятным эхом. Смысл шутки, их общей когда-то шутки, был ясен только ей. Для него это был просто набор слов.

Они сели на диван. Рядом, но не вместе. Между ними зияла невидимая, но непреодолимая пропасть шириной в два месяца и в целую совместную жизнь.

-–

Видео началось. На экране были другие Лия и Матвей – те, что жили в беззаботном «до». Они сияли, их лица были озарены предвкушением большого приключения – спонтанного маршрута по Балканам, который Лия разработала благодаря предложению Матвея увидеть сразу несколько стран в одной поездке. На первом кадре они в аэропорту, смеются, снимая себя на фоне улетающих самолетов через стеклянную стену.

Затем начинается другое видео. Для сегодняшней Лии, сидящей на диване, картинка оживает. Она не просто видит – она ощущает: жар гальки под босыми ногами, солёный вкус на губах после купания, запах чесночных соусов и свежей рыбы. Матвей же, сидящий рядом, смотрит не отрываясь, сосредоточенно. Он не вспоминает – он ищет. Вглядывается в лица этих счастливых незнакомцев, пытаясь силой воли пробить брешь в стене забвения.

Их первой страной была Хорватия – Дубровник. Заселившись в милый гестхаус у самого моря в середине сентября, они наслаждались почти пустынными улочками.

Первым делом – на пляж. Горячая галька обожгла подошвы. Лия засмеялась, ступая по раскалённым камням:

– О, да тут ещё и бесплатный массаж ног в придачу!

Матвей тут же подхватил шутку:

– При таких ценах на лежаки они нам обязаны курс спа‑процедур подарить!

– Вот именно, – хмыкнула Лия. – Сэкономим и будем загорать на гальке. И полезно, и выгодно.

Они переглянулись и снова рассмеялись.

– Мы же приехали путешествовать, а не валяться, – напомнила Лия, сбрасывая сандалии.

Раздевшись и оставив вещи у самой кромки воды, они вошли в море. Вода была тёплой и удивительно прозрачной. Матвей, недолго думая, подхватил Лию на руки и принялся кружить. Лия визжала от восторга, а потом, схватившись за его шею, поцеловала в щёку и ловко выскользнула из объятий, нырнув в набегающую волну.

Проголодавшиеся после моря, они двинулись вдоль набережной – Лия уверенно шла вперёд, держа в голове список кафе и ресторанов, в которые они хотели бы заглянуть. Они позволили себе роскошь посидеть в ресторане: похрустеть кальмарами, разделить пиццу с ароматным базиликом. Следующей точкой стал магазин. Их travel-солидарность работала без сбоев: да, ужин в ресторане – это праздник, но бюджет – не резиновый, а впереди ещё столько всего нужно успеть увидеть. Заполнив сумку сыром, фруктами и хлебом, они чувствовали себя стратегами, разумно распределившими ресурсы между гастрономическим любопытством и жаждой открытий.

На следующий день – рывок в Боснию и Герцеговину, страну-загадку. На высокой горе, у древней крепости, они, не сговариваясь, улизнули от экскурсии. Нашли свою собственную возвышенность. Матвей обнял Лию сзади, она положила руки поверх его. Они молчали, глядя на город Требинье, раскинувшийся внизу, как игрушечный. Начал накрапывать дождь, но им было всё равно – это была их минута абсолютного, ничем не нарушаемого покоя и единения. Позже, за ужином с парой из Сербии, они на ломаном русском и сербском обменивались впечатлениями и смеялись. В автобусе обратно Лия облокотилась на Матвея, положила ноги на кресло и, смотря в окно, с улыбкой прошептала: «Путешествие только началось, а уже столько всего красивого увидели». Он кивнул, целуя её в макушку. Она снимала всё на видео – эти кадры теперь стали бесценными реликвиями, мостами в прошлое, которое он так отчаянно пытался перейти.

Потом была Албания. Они взяли машину и промчались через Черногорию, заезжая в случайные, поразившие их виды по пути. Их целью была неизведанная Албания. Они заночевали в семейном отеле, где хозяева угостили их кёфте и рассказали историю дома. Это была не туристическая точка на карте, а живой кусочек жизни, который они ненадолго разделили. Сидя на плоской крыше старого кафе, с пахлавой, тающей во рту, они парили над морем минаретов, чувствуя себя повелителями этого пёстрого, шумного мира. А потом нырнули в лабиринт разбитых улиц и пристальных взглядов. Лия не боялась. Она чувствовала на своей талии его руку – твёрдую, спокойную. Её тихий щит.

Она заставляла оборачиваться – стройная блондинка в коротком топике, пятно северного света в консервативных переулках. Матвей, смущаясь, брал на себя весь огонь: переводил вопросы, отшучивался, вёл переговоры о цене. Но триумфатором была Лия, вызубрившая одно-единственное слово – «faleminderit» (спасибо). Произнося его, она сияла, и суровые лица албанских старушек расплывались в улыбках, будто она подарила им солнце.

Вернувшись в Дубровник, они снова оказались у моря. Осознав, что купались лишь раз в начале пути, они наверстывали упущенное, а потом лежали на одном большом полотенце, тесно прижавшись друг к другу под ласковым сентябрьским солнцем.

– Как же чудесно, – сказала Лия, поцеловав его. – Но нам пора дальше. Я нашла полуразрушенный храм прямо на горе.

Матвей посмотрел на её горящие глаза – в этой её ненасытной жажде открытий он влюбился когда‑то – и улыбнулся:

– Конечно, дорогая. С удовольствием.

Пока они шли, он, уже успевший загуглить историю места, вёл свою экскурсию для неё одной.

Храм на вершине оказался прекраснее, чем они ожидали. Вид захватывал дух.

– Ого, тут даже лучше, чем я представляла! – воскликнула Лия.

Матвей сфотографировал панораму, потом – её, смеющуюся на краю обрыва, потом их вместе на фоне древних камней и бескрайнего неба. Они сняли короткое, счастливое видео. Кто же знал тогда, что эти несколько гигабайт памяти станут одним из главных сокровищ их жизни, опорой в кошмаре, который ждал впереди, и живым доказательством того, что их любовь – настоящая, дышащая и бесстрашная.

Опьянённые восторгом, они решили не возвращаться обратно, а пойти по новой тропе, которая, согласно карте, вела прямо к воде, обещая уникальную награду.

Карта солгала. Жирная линия тропы растворилась в воздухе. Пробираясь сквозь спутанные заросли, они снова и снова выходили к головокружительным обрывам. Увидеть синюю полоску моря где-то внизу и понять, что до него ещё часа полтора спуска по несуществующей тропе.

– Останься здесь. Я разведаю, – голос Матвея был тихим, но в нём прозвучал приказ. Он сжал её руку, пытаясь впечатать в ладонь своё спокойствие.

Он стал пробираться вниз по высохшему руслу ручья, надеясь, что ручей выведет их. Обернулся через несколько шагов – и сердце его бешено стукнуло о рёбра. Она шла следом. Цепляясь за ветки, с той самой, знакомой до боли, решимостью в глазах. Это бесило. Это восхищало. В этой отчаянной смелости была вся её суть. И потому он, скрепя сердце, махнул рукой: вперёд.

После часа ходьбы через колючие кустарники, которые рвали кожу и одежду, оставляя красные метки. Лия вскрикнула – глубокий порез на ноге проступил кровью. Матвей снял рюкзак и достав компактную, но плотно укомплектованную аптечку, открыл её на колене.

– Дай-ка сюда свою ногу, – тихо сказал он, отыскивая антисептик. – Обработаю, пока не попала грязь.

Нервы у Лии сдали. Она выдохнула в пустоту, не глядя на Матвея:

– Надо было всё‑таки вернуться назад, пока тропа была видна! Зачем мы пошли дальше?

Матвей, будь это другая, спокойная ситуация, пропустил бы её раздражение мимо ушей, обнял и пошутил. Но не сейчас. Он сам был на взводе от чувства ответственности и усталости.

– Ну, так кому‑то хотелось острых ощущений? Приключений? – резко парировал он, с силой отводя очередную ветку и почти машинально придерживая её для неё.

Лия в этот момент ядовито бросила:

– Спасибо.

И, протискиваясь мимо, добавила:

– Да, но что‑то ты сам не повернул назад. А, увидев это русло реки, сказал, что мы можем спуститься по нему.

Матвей закатил глаза.

– Ты бы всё равно не пошла назад, – проворчал он раздражённо.

– Ты – тоже, – парировала Лия без паузы.

Они оба замолчали, тяжело дыша. Они отличались во многом: она – импульсивная и прямолинейная, он – расчётливый и сдержанный. Но была в них и общая, опасная черта: они оба обожали риск. Любили двигаться вперёд, не поворачивать перед трудностями. Даже если эти трудности заводили их в самую непролазную чащу.

Немного успокоившись, они присели на корягу, доели последний батончик. Хорошо, что воду, как опытные походники, они взяли с запасом. Но вот сколько им ещё предстоит здесь бродить?

Матвей поднял взгляд и увидел высокую, стройную сосну.

– Ли, я залезу, посмотрю. Может, увижу пляж. Или хотя бы пойму, в какую сторону нам двигаться.

Лия оценила дерево взглядом. Оно было высоким, но с удобными сучьями. Она знала его навыки – годы скалолазания давали о себе знать.

– Только осторожно, – сказала она, и в её голосе уже не было яда, только забота. – А то я тебя на своей спине далеко не унесу.

Они оба, словно сбросив напряжение, хрипло рассмеялись. Он ловко и быстро полез вверх, а она, запрокинув голову, следила за каждым его движением.

С вершины он увидел не просто полоску – он увидел целое море, сияющее вдали, и понял направление. Облегчение волной накатило на него. Он крикнул вниз, и в его голосе снова звучала уверенность и та самая, немного дерзкая нежность:

– Я вижу пляж с людьми, дорогая! Я знаю, куда нам идти!

Это был не просто ориентир. Это был маяк, который снова собрал их рассыпавшуюся команду воедино.

Ещё час борьбы. Теперь они молчали, берегли последние силы. И когда уже казалось, что сознание вот-вот захлестнёт чёрная волна отчаяния, они увидели её – тропу. Настоящую, протоптанную.

И вот, раздвинув последнюю завесу колючих кустов, они выбежали на край обрыва. Перед ними, сверкая под слепящим солнцем, простиралось синее-синее море. Оно было так близко, что, казалось, можно услышать шепот каждой волны. И так недостижимо. Тропинка, отмеченная на карте, бесследно обрывалась, унесённая недавним оползнем. Вместо неё зиял крутой, осыпающийся скат – хаотичное нагромождение камней и рыжей земли, уходящее почти вертикально вниз.

В них смешались два чувства. Первое – ликующая радость: они вышли к морю! Они снова среди людей, цивилизации, они не пропали в зеленой чаще. Второе – глухое, тошнотворное разочарование: спуститься здесь казалось немыслимой авантюрой. Они стояли на краю, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. Прошли немного вдоль обрыва – там было только хуже, скат становился ещё круче.

Пришлось вернуться.

И тогда, молча переглянувшись, они поняли: решения больше нет. Нужно спускаться здесь. Или оставаться наверху.

Первым пошёл Матвей. Он присел на корточки, развернувшись лицом к склону, и начал аккуратно, как с детской горки, съезжать вниз, цепляясь руками за выступы. Камни тут же ожили, зашевелились и с сухим шорохом понеслись из-под его кроссовок в пропасть.

У Лии вырвалось:

– Аккуратнее, Матвей!

– Вижу! – крикнул он, не оборачиваясь. – Я сейчас ещё немного скачусь, а ты иди следом, прямо по моим следам!

Лия, затаив дыхание, начала движение. Каждый её шаг был медленным, выверенным. Земля уходила из-под ног, мелкие камушки били по голеням. Она не смотрела вниз, только на его спину, на его следы.

Последние метры уже нельзя было спускаться – нужно было сбегать, отдаваясь на волю инерции и надеясь, что ноги успеют за телом. Матвей, спрыгнув на ровную площадку из гальки, тут же развернулся и протянул руки.

–Давай! Беги!

Лия сделала глубокий вдох и побежала. Не думая, просто падая вниз к его рукам. Он подхватил её на лету, едва удержавшись на ногах, обхватив друг друга в крепких объятиях. В этот миг время остановилось. Они дышали, прижавшись лбами, чувствуя бешеный стук двух сердец – от страха, от напряжения и от дикой, первобытной радости: они нашли выход. Они сделали это.

На них смотрели шокированные отдыхающие. Лия, не обращая внимания, вскочила на ноги.

– Мы заблудились! – выкрикнула она им сияющей, почти безумной улыбкой. – Мы нашли выход!

Сбросив пыльные футболки и вытряхнув песок из обуви, они, не сговариваясь, побежали в море. Солёная вода обожгла ссадины на руках и ногах, но эта боль была сладкой, очищающей. Они были счастливы, мокрые, смешные и абсолютно живые. Матвей, не в силах сдержать эмоций, подхватил Лию на руки и закружил в воде, поднимая фонтаны брызг. Она обнимала его за шею. А когда он опустил её, их лица были так близко, что больше не нужны были слова. Они поцеловались – долгим, солёным, победным поцелуем людей, прошедших через испытание.

– Прости, – прошептала она, прижимаясь мокрым лбом к его груди.

– Ты тоже меня прости. Мы идиоты, – он гладил её спину, чувствуя, как под пальцами бьётся её сердце.

Они смотрели, как садится солнце, окрашивая их личном бездорожье в кровавое золото. Эта история не разъединила их. Она сплела их жизни в один неразрывный узел, в маршрут, где больше не было карт, а был только выбор – идти дальше, рука об руку, даже если земля уходит из-под ног. Потому что падение – не конец. Это всего лишь ещё один способ движения. Вместе.

-–

Финал. Тишина, нарушаемая только тихим гулом системного блока. Затем – слайд-шоу фотографий. Улыбки, объятия, закаты… И тишина снова, теперь уже тяжёлая, звенящая.

Лия повернулась к нему, вся её душа – в одном вопросе во взгляде.

– Ну что? – прошептала она, и в этом шёпоте была вся её надежда, затаившая дыхание. – Что-нибудь… вспомнил?

Матвей медленно перевёл на неё взгляд. И в его карих глазах, таких знакомых и таких пустых, она прочла ответ. Тот же. Все тот же. НЕТ. Не искры, не проблеска, не тени смутного дежавю. Чистый, вымеренный лист.

Прошло всего два месяца с тех пор, как его выписали из больницы. Всего два. «Уже или ещё?» – пронеслось в её голове. Может, всё-таки ещё? Может, это только начало, и у мозга свои, неторопливые сроки?

Она посмотрела на него – на этого высокого, красивого незнакомца в их гостиной – и сквозь него увидела своего Матвея. Того, чей смех звучал с экрана. Сердце сжалось от боли и бесконечной нежности.

– Ничего, дорогой, – сказала она голосом, в котором дрожали осколки былой твёрдости и тепла новой, отчаянной жалости. – Обязательно вспомнишь нашу поездку. Я… я всё для этого сделаю.

Она произнесла это как клятву. Себе. Ему. Тем двоим на экране, которые смотрели на них из невозвратимого прошлого, не зная, что их будущее вот так оборвётся на полуслове.

Глава 2

Собирая вещи в поездку на выходные в Финляндию, Лия и не подозревала, что через несколько часов её жизнь разделится на «до» и «после». Она тщательно спланировала маршрут для себя и подруги – это была её первая поездка в Хельсинки, и всё должно было быть идеально.

– Полин, привет, я уже еду! Буду минут через двадцать! – кричала она в телефон, запихивая в рюкзак последнюю кофту.

– Ли, ну как обычно, – рассмеялась подруга в трубке. – Говоришь «через двадцать», а поезд отправляется через тридцать. Главное – прибеги. Буду ждать тебя в вагоне!

Лия выскочила из такси и помчалась по перрону. Увидев свой вагон №2, она мельком глянула в окно – да, там Полина! Побежав к дверям её взгляд скользнул дальше… и зацепился за лицо незнакомца. Высокий, с серьёзным, даже немного отстранённым выражением. Но в следующую секунду его друг что-то сказал, и на этом лице расцвела лёгкая, почти невесомая улыбка. И что-то внутри Лии ёкнуло. Но громкоговоритель рявкнул: «Посадка заканчивается!». Она впрыгнула в вагон, забыв про всё на свете.

Забравшись на верхнюю полку и болтая с подругой, она забыла о том парне. До самого момента, пока не вышла в общую комнату их уютного хостела в центре Хельсинки. Пока Лия раскладывала вещи, её общительная подруга Полина уже успела познакомиться со всеми в зоне досягаемости. Их схема была идеальна: Полина отвечала за общение (её английский был безупречен), а Лия – за маршруты.

Лия вышла в общую комнату с миссией – собрать компанию для поездки на пароме до острова Суоменлинна. Озарив комнату своей фирменной, лучезарной улыбкой, она обратилась ко всем: «Good day!» Ей начали отвечать, и вдруг сквозь английскую речь она ясно услышала по-русски:

– Привет.

Она обернулась. И её взгляд столкнулся с его взглядом. Тем самым, из окна поезда. Он стоял рядом с улыбающейся Полиной.

– Лия, вот как раз хотела тебя познакомить! Это Максим, – подруга лукаво указала на его приятеля, – а это Матвей.

Матвей протянул руку. Лия пожала её – уверенно, но нежно. Их ладони соприкоснулись, и между ними будто проскочила искра. Они не отпускали руки дольше, чем следовало. В его тёмных, внимательных глазах она прочла не просто интерес. Вызов.

– Лия, ты на завтра что запланировала? – спросила Полина.

– Ах, да! Едем на пароме до крепости, – Произнесла Лия, обращаясь больше к Матвею. – Ребят, хотите с нами?

Матвей и Максим переглянулись.

– Да, почему бы и нет, – сказал Матвей, и его взгляд снова вернулся к Лии. – Сидеть в четырёх стенах – не лучшая программа.

– Ну и правильно! – тут же откликнулась Лия, чувствуя странное возбуждение от его согласия. – Не понимаю людей, которые приезжают в новые места, чтобы торчать в комнате.

-–

Для Матвея эта поездка в Хельсинки была сугубо деловой. Друг Максим уговорил приехать на пару дней раньше – «отдохнуть, бары посмотреть». План «посидеть в баре» был единственным. Выйдя в общаю комнату заварить чай, Матвей уже собирался ускользнуть обратно, но Максим позвал его: «Иди, познакомимся!» Матвей нехотя подошёл, поздоровался с болтливой брюнеткой (Полиной), собирался вежливо ретироваться… и в этот миг в комнату вошла Она.

Белокурая, с лицом, озарённым улыбкой, которая, казалось, освещала всё вокруг. Его взгляд прилип к ней мгновенно и бесповоротно.

– А вот и моя подруга Лия! – прощебетала Полина.

– Привет, – сказал он, и его собственный голос прозвучал странно даже для него самого. Он протянул руку, будто бросая невидимую перчатку. И она приняла вызов – её рукопожатие было твёрдым, а взгляд – прямым, пронзительным, будто она с первых секунд пыталась разгадать его.

Она, только познакомившись, уже зазывала их на какую-то крепость. Он мельком увидел у неё в телефоне открытый список с пометками и усмехнулся про себя. А эта её фраза… «Не понимаю людей в четырёх стенах». «А я как раз собирался, – подумал Матвей с внутренним, тихим смехом. – Но теперь, кажется, все планы летят к чёрту». Рядом с ней ему хотелось быть дольше. Слушать. Узнавать.

Они просидели в общий комнате несколько часов. Он, только что вернувшийся из Вьетнама, рассказывал о джунглях и безлюдных пляжах. Она, раскрыв рот, ловила каждое слово, а потом с энтузиазмом выкладывала свои карты и маршруты на год вперёд. Говорили легко, как старые друзья, смеялись над одним и тем же. Они огляделись лишь тогда, когда поняли, что в комнате, кроме них, никого нет, а за окном – глубокая ночь. Расходились по комнатам нехотя, будто разрывая невидимую нить между ними.

На следующий день они вчетвером отправились по Лииному маршруту. На пароме Матвей отошёл купить чай. Возвращаясь с двумя бумажными стаканчиками, он застыл на месте, заворожённый. Он нашёл то, что всегда искал в путешествиях, – абсолютную тишину внутри шума. Но источником её была не ширь моря и не крики чаек. Источником этого спокойствия была она. Лия, стоящая у борта, её профиль, очерченный холодным северным светом, и длинные волосы, которые морской ветер развевал, как знамя. В этот миг мир для него сузился до этой картины. И он понял, что куда бы ни вёл её маршрут, он теперь пойдёт за ней.

Вечер после крепости Суоменлинна должен был закончиться в баре, как и планировал изначально Матвей. Но что-то пошло не по плану. А точнее – пропал всякий план.

Они вчетвером сидели в уютном пабе, где потрескивал камин. Лия, разгорячённая сидром и общением, разложила на столе карту Хельсинки и окрестностей.

– Завтра у нас последний день, – сказала она, водя пальцем по бумаге. – Я запланировала парк, рынок и вот этот дизайнерский квартал…

– То есть снова бег по точкам? – спросил Матвей – в его голосе не было критики, только лёгкая усталость от предсказуемости.

– А как иначе? – удивилась Лия. – Нужно же всё успеть!

– Можно иначе, – неожиданно для себя сказал Матвей. Он отпил пива и посмотрел на неё. – Можно просто купить билет на первую электричку и сойти на любой станции, которая понравится по названию. Без карты.

В комнате повисла тишина. Максим фыркнул: «Ну ты даёшь». Полина с интересом смотрела на Лию, ожидая её взрыва. Но взрыва не последовало. В глазах Лии, обычно таких уверенных, мелькнула искра азарта, смешанного с ужасом перед хаосом.

– Ты… серьёзно? – спросила она, и голос её дрогнул.

– Абсолютно, – Матвей откинулся на спинку стула, будто проверяя её на прочность. – Страшно?

Это был вызов. А Лия никогда не отказывалась от вызовов.

– Это не страшно. Это… нерационально, – попыталась она возразить, но уже чувствовала, как внутри всё замирает в предвкушении. Сорвать все планы? Просто сесть и поехать?

– Иногда самое рациональное – позволить себе быть нерациональным, – тихо сказал Матвей, и его слова прозвучали как самое разумное, что она слышала за весь день.

На следующее утро в 6:30 они стояли на почти пустом вокзале. Полина и Максим, посмеявшись, отказались от этой авантюры в пользу тёплой постели. Были только они двое.

– Ну, командир, – сказал Матвей, подавая ей распечатку с названиями станций. – Выбирай. Куда тебе сердце подсказывает?

Лия водила пальцем по списку, сердце бешено колотилось. Она привыкла всё контролировать, а теперь должна была довериться интуиции. Её палец дрогнул на слове «Порвоо».

– Вот. Порвоо. Звучит… уютно.

– Порвоо, так Порвоо, – без тени сомнения сказал Матвей и пошёл покупать билеты.

Дорога стала их первым общим ритуалом. Они сидели в почти пустом вагоне, за окном проплывали заснеженные леса и красные деревянные домики. Лия впервые за поездку не проверяла карту каждые пять минут. Она просто смотрела в окно, а Матвей молча сидел рядом, и эта тишина была не неловкой, а наполненной. Он не пытался её развлекать. Он просто был рядом, и этого было достаточно, чтобы её внутренний мотор, всегда работавший на высоких оборотах, наконец, сбавил ход.