ГРУЗИНСКИЙ ПАРОХОД

— Купаться! — заорал Гия, на ходу сдирая с себя гюйс. — Кто со мной?

Человек десять рванули за ним, на ходу сбрасывая одежду. Остальные попадали на песок прямо в чём были, раскинув руки, как морские звёзды.

Я сидел на банке шлюпки, разглядывая крепость. Камни, поросшие мхом, узкие бойницы, остатки стен — всё это дышало историей. Интересно, сколько таких же путников причаливало здесь за тысячу лет? Может, византийские купцы, турецкие воины, русские матросы... А теперь мы, шестьдесят обалдуев в курсантской форме.

— Ты чего сидишь? — ко мне подошёл Разумов с бутербродом в руке. — Иди поешь нормально. Сухпаёк раздали.

Я спрыгнул на песок. Действительно, старшины уже организовали раздачу еды: по банке тушёнки на двоих, хлеб, вода и даже по яблоку — видимо, командование решило, что героев надо подкормить.

— А где вино? — возмущался кто-то из соседней шлюпки. — Обещали же!

— Тебе что, вино на вёслах? — огрызнулся раздатчик. — Доплывёшь до Поти — там бабушка Гии нальёт.

Гия, выскочивший из воды мокрый и довольный, подхватил:

— Бабушка нальёт! Но только тем, кто не опоздает к отплытию!

Мы расселись на песке, вскрывая консервы. Тушёнка, разогретая на солнце, показалась вкуснее любого ресторанного блюда. Хлеб, ещё утром чёрствый, теперь таял во рту. А яблоки хрустели так, что слышно было на весь пляж.

— Красота, — развалившись на песке, промычал Сашка. — Вот бы всегда так. Приплыл, поел, полежал...

— Мечтать не вредно, — отрезал Гоги, обгладывая хлебную корку. — Нас через сорок минут опять на вёсла посадят.

— И правильно, — встрял подошедший Арсен. — А то размечтались тут, курортники. Ешьте давайте и отдыхайте. Вторая половина пути тяжелее будет.

Я посмотрел на крепость. Очень хотелось забраться наверх, на смотровую площадку, увидеть весь этот вид, о котором говорили. Но времени было в обрез. Решил, что схожу хоть немного вглубь, к подножию.

— Я быстро, — сказал я и, захватив яблоко, побрёл к развалинам.

Камни были тёплыми, кое-где виднелись остатки кладки, в которой угадывались разные эпохи. Вот византийская стена из крупных блоков, вот турецкая пристройка из более мелкого камня, а вот уже русская казарма — узнаваемая по характерной кладке XIX века. Всё это перемешалось, проросло травой и мхом, но продолжало стоять, напоминая о бурной истории этих мест.

Я дошёл до тропинки, ведущей наверх, но тут услышал свист с пляжа:

— Возвращайся! Отплываем через десять минут!

Пришлось бежать обратно. На пляже уже грузились в шлюпки. Гия, мокрый и счастливый, помогал сталкивать нашу лодку на воду.

— Ну что, экскурсовод? — крикнул он мне. — Насмотрелся на древности?

— Насмотрелся, — кивнул я. — Красиво.

— Ага. Моя бабушка говорит, что раньше тут монахи жили. Потом турки пришли, потом русские... А теперь мы приплыли.

— И мы тоже оставим свой след, — усмехнулся Разумов. — В виде стёртых ладоней на вёслах.

— По шлюпкам! — разнеслась команда Арсена. — Отчаливаем!

Мы заняли свои места, вставили вёсла в уключины. Я в последний раз оглянулся на крепость. Она стояла на своём холме, вечная и спокойная, провожая нас взглядом своих пустых бойниц. Кто знает, может, через тысячу лет кто-то так же проплывёт или пролетит мимо наших развалин и подумает: «Интересно, что это были за люди?»

— На воду! — рявкнул Арсен. — Раз-два, взяли!

Вёсла синхронно ударили по воде, и наши шлюпки, покачиваясь, двинулись дальше вдоль берега. До Поти оставалось ещё километров тридцать пять. И бабушкины хачапури с домашним вином ждали нас впереди.