Ремонту не подлежит

– Знаете первое правило маркетинга?

– Зарабатывать больше, чем тратить? – предположил Эрик.

Я закатила глаза.

– Давать людям то, что им нужно! И говорить то, что они хотят услышать.

– Но мы же не знаем, что парень Бекки хочет услышать.

Я наклонилась ближе, так как в пабе стало многолюдно: шумели завсегдатаи, только что вошедшие ослабляли галстуки. Тола с Эриком тоже наклонились ко мне с заинтригованным видом.

– Вот именно. – Я выжидающе улыбнулась и посмотрела на Эрика. – Поэтому надо послать кого-то на разведку.

– Почему у меня такое чувство, что к концу вечера ты превратишься в Тони Сопрано[2]? – спросила Тола и уперлась рукой в бок. Эрик фыркнул.

– Хорошее сравнение, но откуда ты знаешь про Тони? Тебя же еще на свете не было.

– В общем, Эрик пойдет на разведку и получит ответы на важные вопросы. Дальше станет ясно, за какие ниточки дергать.

– Ты правда считаешь, что случайная встреча со случайным человеком в пабе целиком изменит мировосприятие этого парня?

Я покачала головой.

– Конечно, нет. Сначала ничего не изменится. Но я зароню семена, понимаете? Впущу немного света. Взрыхлю почву. И что-то может вырасти.

Я посмотрела на Бекки. Та сидела за стойкой и крутила вино в стакане, подперев рукой подбородок и склонив голову, будто ждала чего-то. Она казалась грустной. А вдруг мы сможем ей помочь? У меня ушли последние сомнения.

– И это должен быть я? – нахмурившись, спросил Эрик. – Уверена?

– А кто нам все уши прожужжал рассказами о студенческом театре? – ответила я, и Тола с улыбкой закивала.

– Да, разве не тебе аплодировали стоя в студенческой постановке «Бриолина»? И ты даже вроде получил какую-то премию за «Вестсайдскую историю».

Эрик вздернул подбородок и выпятил губы, будто увидел перед собой противника.

– Что это ты вдруг заинтересовалась этим делом?

Я пожала плечами.

– А у меня есть выбор? Если уж придется, надо, чтобы все было в лучшем виде. К тому же, ты умеешь говорить на всякие мужские темы. Это твой конек.

Эрик удивленно взглянул на меня и, видимо, ждал, что я скажу, что пошутила, но я рассмеялась.

– Брось, правда же хорошо получается.

Он притворился обиженным.

– Ладно, только ради вас, мои птички, прикинусь типичным мужиком, который любит футбол.

Тут вошел парень Бекки. Я затаила дыхание и начала пихать друзей, чтобы они замолчали, но молчание получилось слишком драматичным, и мы с Толой захихикали.

Конечно, мы занимались полной ерундой, но это было весело. И у меня появился повод потусить с друзьями с работы в понедельник вечером, а не возвращаться домой в пустую квартиру, звонить маме и выслушивать ее жалобы на очередную папину выходку. Или придумывать, как доказать Феликсу, что я заслуживаю повышения до бренд-менеджера. Или лежать в кровати и недоумевать, почему время так быстро летит и ничего не меняется.

Парень Бекки был здоровый и мускулистый, как рабочий, но он так ласково на нее смотрел и так нежно гладил ее по плечу, что я решила: он добряк. Значит, мы имели дело с человеком, который, скорее всего, просто дразнил свою девушку, зная, как сильно та хочет замуж, или – второй вариант – действительно не верил в концепцию брака. В любом случае, со стороны казалось, будто ради нее он готов на все, и я решила, что подтолкнуть его в нужном направлении не составит труда.

– Запомнил, что надо спрашивать? – еще раз спросила я Эрика, и он кивнул. – Тогда иди. Используй силу во благо, юный ученик.

Эрик пригладил светлые волосы, подошел и одарил Бекки фирменной улыбкой в миллион ватт, к которой прибегал в особых случаях. Поправил голубой галстук на шее, прежде чем представиться ее парню. Он перешел в «режим продаж»: расправил плечи и выпятил свою широкую грудь, пожав руку бойфренду Бекки и похлопав его по спине, а потом указал на бар. «Я угощаю!» – услышали мы, а Эрик поднял ладони, точно не принимая отказ, и подозвал бармена.

– Хорош, – пробормотала Тола, которая наблюдала за происходящим, как за реалити-шоу. – Надо найти ему кого-нибудь, а то еще перестанет ходить на свидания и совсем разочаруется в любви.

– Ты права. Одним сексом сыт не будешь, что бы кто ни говорил. Есть кто-то на примете?

Тола покачала головой.

– Мои друзья слишком молоды и немного… из другой вселенной, – ответила она. – Эрику нужен кто-то простой и спокойный, кто-то, кто носит вязаные кофты, но выглядит в них круто, понимаешь? И готовит, потому что Эрик даже яйцо сварить не может, а я хочу ходить в гости туда, где кормят.

Я рассмеялась.

– Великолепная аргументация. Совсем не эгоистичная.

Эрик вернулся примерно через двадцать минут. Он перестал изображать мачо и рассказал, что ему удалось выяснить. Я одним глазом посматривала на Бекки и ее парня за баром. Они выглядели счастливыми.

– Думаю, дело в деньгах, – сказал Эрик и отпил из моего стакана. – А еще он немного стеснительный. Говорит, что просто не видит смысла расходовать кучу денег на какой-то праздник, когда надо платить за кружки детей.

Я хлопнула в ладоши и кивнула, продолжая наблюдать за Бекки и ее парнем. Кажется, я догадалась, что делать!

– Не переживайте, ребята, у меня все под контролем. На все сто процентов.

Снова вернувшись за наш столик, я чувствовала себя богиней. Знаменитой актрисой, которая вертела людьми, как хотела, а не просто человеком, который умеет слушать и находить решения. Или манипулировать. Конечно, можно и так это назвать.

– Что ты сделала? Он весь побелел! Ты что, ему угрожала? – Эрик еле сдерживал смех, а Бекки с парнем ушли, помахав нам на прощание. На лице у Бекки было написано: «Что ж, спасибо, что попытались»; она хмурилась и пожимала плечами. А вот ее парень уже не выглядел счастливым, и я пыталась не хихикать, глядя на его потрясенное лицо. Он вцепился в пивную кружку, как в спасательный круг.

– Я рассказала, как ушла от своего парня после пятнадцати лет отношений, потому что он не хотел жениться. Он все твердил, что это не имеет значения, но я отчаялась, потому что хотела лишь одного – чтобы он доказал, что любит меня, что выбрал именно меня. Конечно, удобно, когда кто-то готовит и стирает, а тебе вообще не надо ничего делать! Я даже не хотела большой праздник, просто маленькую свадебку, чтобы весь мир узнал, что мы вместе, чтобы я могла всем сказать – вот мой мужчина и я так им горжусь! – Я мечтательно уставилась вдаль, прижав ладони к сердцу. – И вот я ушла, и он теперь сам себе готовит, потому что я встретила парня в фитнесе – вылитого Джейсона Момоа, кстати – и он сразу сделал мне предложение.

У Эрика с Толой отвисла челюсть.

– Ты правда так сказала? – спросила Тола.

– Тебе нравится Джейсон Момоа? – Эрик с интересом уставился на меня. – Интересные дела.

– Он нравится Бекки. Но суть в том, что в этой истории есть все, что нужно. – Я пожала плечами. – Я объяснила ее чувства и посеяла семена страха. На пути домой у них может завязаться разговор… и возможно, он наконец уступит.

Тола смотрела на меня почти в восхищении. Мне это понравилось.

– Дорогая, а ведь в этом что-то есть. Ты же сама понимаешь, да? Представь, сколько женщин в таком же положении, что и Бекки? Скольким приходится тратить нервы, деньги и время, подстраиваясь под своих парней и их желания? Мы можем им помочь.

– Вынудив парней сделать предложение? – Я сморщила нос. – Так себе помощь.

Тола закатила глаза и сжала кулаки.

– Да не о женитьбе речь. Я об эмоциональном труде! Все эти часы работы по хозяйству, организации, заботы о детях. От женщин все зависит! И они ничего не получают взамен! Целое поколение женщин страдает от выгорания!

– Хочешь, чтобы мы открыли бизнес и помогали людям организовать жизнь? – Я пожала плечами. – У богачей и так есть личные ассистенты. Может, разработать свое приложение?

– Ты меня не слушаешь. Представь, сколько времени и сил Бекки вкладывает в их семейную жизнь. И сколько лет она капала своему на мозги, чтобы он на ней женился. А потом приходишь ты и сразу находишь нужные слова! И щелк! – у него в голове все переворачивается. Сколько ты сэкономила ей нервов? Мы можем подарить женщинам драгоценное время. В буквальном смысле.

– Щелкнув в голове у их парней? – Я нахмурилась.

– Эмоциональный аутсорсинг! – воскликнул Эрик. Кажется, он уже разрабатывал стратегию нашего нового бизнеса.

– Мы могли бы помочь женщинам! – повторила Тола. Она будто ждала, когда к нам придет это революционное осознание, а оно все никак не приходило.

– Слушайте, все это очень весело, и мне понравилось играть с вами в разведку, – проговорила я, – но ребят. Серьезно. Я хочу быть бренд-менеджером. Всегда хотела. Зачем я тогда училась в университете? Зачем заканчивала магистратуру? Зачем работаю здесь столько лет и мирюсь с Хантером и ему подобными? Я уже совсем близко, осталось чуть-чуть! Хватит с меня решения чужих проблем, я не хочу делать из этого бизнес.

– Но… – Тола разочарованно взглянула на меня. – Ты только представь всех этих жен и подружек своих бывших; представь, как они счастливы, что ты вылепила из этих инфантилов настоящих романтических героев! Мы смотрим фильмы, где парни с накачанным прессом устраивают девушкам романтические сюрпризы, от которых голова кругом идет! А на самом деле? Женщины по всей стране каждый божий день вынуждены напоминать парням надевать чистые трусы! Они заслуживают лучшего, и мы можем им помочь. Это классная идея, Али.

– То есть ты хочешь сказать, что мы поможем женской части человечества, перепрограммировав всех инфантилов одного за другим? – Я даже не стала сдерживать сарказм. Тола улыбнулась.

– Именно это я и хочу сказать! – Она обняла нас с Эриком. – Представьте, мы втроем пускаемся в такое приключение… Становимся двигателями перемен! Что может быть лучше?

– Тебя хлебом не корми, дай замутить что-нибудь. Ладно, давайте посмотрим, чем дело кончится с Бекки и ее приятелем. А пока я вас угощу. Выпьем за Эрика и его необыкновенные актерские способности, которые он бездарно растрачивает в отделе рекламы!

Эрик поклонился, а я заказала нам кофейных мартини. Давно я так не веселилась в понедельник вечером. Конечно же, ничего путного из этого не выйдет; скоро ребята поймут, что это не рабочая схема и не бизнес-план, как бы Толе того ни хотелось. Увы, из ее затеи не получится документального сериала или подкаста; не выйдет у меня прославиться за счет своего изъяна, как удается некоторым.

Об этом я и сказала Толе, когда наутро Бекки подошла к нам в комнате отдыха и поблагодарила меня за попытку переубедить ее парня. Мол, они поговорили, но он не передумал. Я вздохнула с облегчением, в утешение похлопала Бекки по плечу и сказала, что всегда рада с ней поболтать. Она улыбнулась.

Жизнь могла продолжаться, как обычно, без всяких безумных идей и планов. Я по-прежнему хотела стать бренд-менеджером. Тогда все начнут меня уважать. Хантер больше не будет перекладывать на меня свои обязанности, ребята из рекламного отдела начнут сдавать отчеты вовремя, и не придется бегать по пятам за каждым и просить переделать работу в нужном формате. Наконец подтвердится теория, на которой основана вся моя карьера: если много работать и проявлять упорство, получишь по заслугам.

Разумеется, все мои планы покатились к чертям, когда в пятницу Бекки явилась в офис с обручальным кольцом с сапфирами и бриллиантами, сверкавшими так, что слепило глаза.

Глава четвертая

Бекки вытащила нас троих и девочек из бухгалтерии праздновать и пить коктейли, восхваляя нашу троицу за то, что наконец переубедили ее парня. Я отмахивалась – мол, ничего особенного, – но Тола прислушивалась к комплиментам и наслаждалась всеобщим вниманием, возомнив себя феминистским экспертом по отношениям. Она раздувала угли, напоминая женщинам об усталости, накопившемся гневе и неудовлетворенности собственной жизнью, пока не разгорелся настоящий костер.

– Он не помнит дни рождения детей!

– Каждый год я покупаю подарок на Рождество его собственной матери!

– Я уехала на конференцию, и дочь пошла в школу в желтых колготках в горох и пижаме со свинкой Пеппой!

– Когда меня повысили, он, кажется, был совсем не рад. Так, просто сделал вид, что порадовался.

– Я вернулась в университет заканчивать магистратуру, и он теперь говорит, что я веду себя как «самая умная».

– Он пришел домой пьяный и написал в корзину для белья!

Это хотя бы смешно, подумала я.

Коллеги наперебой рассказывали эти истории за мохито и белым вином, а я слушала их и думала: а может, мне повезло, что я одна? Что я сама распоряжаюсь своим временем и жизнью и ни перед кем не отчитываюсь? Может, любовь не стоит выгорания? Я вспомнила свою бабушку – та каждый вечер на протяжении пятидесяти лет вставала к плите, готовила ужин и ни разу не пожаловалась. А может, пожаловалась бы, если бы я поинтересовалась ее чувствами?

– Ты его мама, что ли? – возмутилась Тола, повернувшись к одной из девушек, и сделала драматичную паузу, потягивая коктейль через соломинку. – Нет? Тогда хватит с ним цацкаться! Хватит его кормить. Прекрати обслуживать его и начни требовать, чтобы он дал тебе наконец то, что ты заслужила! Ты же такая прекрасная, такая чудесная женщина, он тебя боготворить должен! Эти мужчины должны стоять перед нами на коленях и Бога благодарить, что мы миримся с их небритостью, немытостью и неспособностью найти таблетки для посудомоечной машины!

Девчонки заулюлюкали и захлопали в ладоши.

– Как бы празднование помолвки не превратилось в линчевание, – пробормотала я Эрику. Тот прыснул и наклонился ко мне.

– Пытаюсь не делать резких движений, вдруг они вспомнят, что я тоже здесь, – прошептал он.

– Но смотри, как она зажигает толпу, – вынуждена была признаться я, глядя на Толу. – Звезда, да и только.

– Она не просто звезда. Думаю, она вбила себе в голову эту идею с бизнесом и нас за собой потащит, хотим мы этого или нет. Есть просто амбициозные люди, а есть Тола.

Наши спутницы болтали и смеялись, а я наблюдала за ними со стороны и вглядывалась в их лица. Они пытались шутить о крохотных декретных выплатах, ужасных свекровях и случайных встречах с бывшими, ревнивых бойфрендах, утренних пробежках и неудачном окрашивании волос.

Эти женщины устали. И даже этого не замечали. Ведь усталость от ожиданий и разочарований была неотъемлемой частью нашей «женской доли». Тола была права: все они когда-то надеялись встретить зрелого человека, полноценного сформировавшегося взрослого, который умел сам себе готовить ужин и знал, какие цветы любит его мать. А встретили… своих мужей.

– Извините, – одна из подруг Бекки отделилась от группы и подошла к нам с Эриком, – это же вы помогаете Толе?

Эрик усмехнулся и повернулся ко мне.

– Вообще-то, Али у нас главная. Наш эксперт по мужским косякам.

Я пихнула его и смущенно улыбнулась.

– Я помогаю Толе, это правда.

– Меня зовут Эмили. Мой муж совершенно не умеет обращаться с малышами. У нас маленькая дочка, и он предложил остаться дома и сидеть с ней, чтобы я могла выйти на работу, но не прочитал ни одной книги по уходу за младенцами и теперь звонит мне каждые пятнадцать минут или зовет мою маму, а та потом капает мне на мозг, что я бездушная карьеристка и бросила ребенка. Но я зарабатываю больше него, выйти на работу логично именно мне! Потом я прихожу домой, квартира похожа на свинарник, а он просто вручает мне ребенка и весь вечер играет в плейстейшн. Я знаю, что должна быть благодарна, но…

Я закрыла глаза и попыталась перевоплотиться в сотрудницу службы психологической помощи.

– Благодарность – прекрасная эмоция. Но плотина благодарности не сможет вечно сдерживать этот поток дерьма! – Господи, где я научилась так говорить? Это похоже на гороскоп из приложения, который читает Тола. – Тебе надо его научить.

– Научить, что дочери нужен уход и я не могу все успевать? А почему он сам-то этого не понимает? Почему я должна его учить?

Я скорчила гримасу и всплеснула руками.

– Кто же знает. Но, к сожалению, если хочешь добиться результата, придется покорпеть – надеюсь, недолго, зато результат будет долговременным.

– И ты поможешь? – спросила Эмили с осветившимся надеждой лицом.

– Ну, мы думали основать компанию по аутсорсингу женского эмоционального труда, – вмешался Эрик. – Так мы наконец сможем победить патриархат.

Эмили смотрела на меня и ждала, что я произнесу волшебное слово, которое решит все ее проблемы. И я, к своему удивлению, почувствовала, что сумею помочь. Я обожала анализировать проблемы и находить решения. А если проблема была сложная, тем лучше.

– Ладно, рассказывай, а я посмотрю, что можно сделать.

Нам пришлось найти младенца – не пугайтесь, мы не прибегали к криминалу. На помощь пришел друг Эрика Маркус.

Маркус был здоровяком и носил футболку на два размера меньше необходимого, под которой проступали рельефные мышцы. Он как будто только что вышел из качалки, где проводил уйму времени, но эффект смягчал фиолетовый слинг в горошек, в котором сидела его крошка и улыбалась папе как центру своей вселенной.

– Итак, план такой, – объявила я. Мы сидели в парке Финсбери ветреным субботним утром. Эмили сказала, что ее муж гуляет здесь с дочкой. – Маркус, ты должен сыграть роль идеального отца и показать, что твой ребенок – самый счастливый младенец на свете.

Маркус зашевелил бровями, улыбнулся и поправил слинг.

– Люблю, когда меня называют идеальным.

– Надеюсь, ты не против здоровой конкуренции, – подразнила я. – Нужно, чтобы отец, Лиам, увидел, как хорошо у тебя все получается, как легко ты справляешься. И захотел стать похожим на тебя.

Тола подозрительно взглянула на Маркуса.

– Напомни еще раз, почему ты нам помогаешь?

Он рассмеялся, и его дочка тоже восторженно захохотала.

– Эрик попросил. А еще потому, что этот Лиам позорит весь род мужской. Ведь чем больше мужчин станут активно участвовать в воспитании, тем скорее мы добьемся декретных выплат для отцов!

Тола улыбнулась и кивнула: он ее убедил.

– Сохранять брак с женщиной при этом не обязательно? – спросила она, и Маркус кивнул.

– Угадала.

– Ладно, – Тола потерла ладони, – начнем веселье.

Маркус подошел к качелям, где стоял Лиам и вяло раскачивал свою дочку, неотрывно глядя в телефон. Маркус приблизился, и Лиам вытаращился, увидев перед собой такого здоровяка. Готова поспорить, в этот момент он подумал: и этот парень гуляет с малышом? А почему он не в качалке? И не на боксерском ринге?

– Тут свободно? – Маркус обезоруживающе улыбнулся и указал на соседние качели.

Тола прыснула и прошептала:

– Он что, к нему подкатывает?

Эрик поморщился и обиженно проговорил:

– Маркус счастлив в браке! Он просто ведет себя вежливо.

Лиам уставился на Маркуса, помолчал и пожал плечами.

– Да. Садись.

– Супер. – Маркус переключил внимание на дочь, подбросил ее в воздух и усадил на качели, стал корчить ей рожицы и нараспев объяснять, как «папа ее сейчас покачает».

Дочка Лиама заинтересовалась происходящим, повернулась к веселому незнакомому дяде и стала внимательно за ним наблюдать, улыбаться и хлопать в ладоши. Готова поспорить, она никогда так не радовалась своему отцу, который стоял в сторонке, приклеившись к телефону, и даже не попадал в ее поле зрения. Кажется, Лиам тоже это понял и растерянно заморгал.

– Он убрал телефон! – Тола взволнованно схватила меня за руку.

– Тихо! – зашипел Эрик.

– Давайте ближе подойдем, – сказала я, – и не будем вести себя, как придурки! Мы трое бездетных взрослых и топчемся у детской площадки, это подозрительно!

Мы подошли к полянке за качелями, чтобы подслушать их разговор.

– Везет тебе! – сказал Маркус, с улыбкой повернулся к Лиаму и кивнул на свою дочку. – У меня уже, считай, капризный подросток. Вот-вот начнет краситься и ходить по клубам. Дети так быстро растут!

Лиам словно не понимал, с ним ли Маркус разговаривает. Видимо, с Лиамом так давно не заговаривал взрослый человек, что он забыл, как это бывает.

– Не знаю, мне иногда наоборот кажется, что время тянется, – вздохнул Лиам и смутился, будто спохватившись, что ляпнул что-то не то. Но Маркус улыбнулся и кивнул.

– Ну да, это же так интересно – слушать вопли, ждать, пока ребенок все вокруг обкакает, молиться, чтобы заснул, а потом паниковать, что спит слишком долго. – Маркус пожал плечами. – А может, только у меня одного ничего не получается? Я-то думал, что жизнь отца в декрете – сплошные нежности и плейстешн.

У Лиама загорелись глаза, и Тола вскинула бровь.

– Серьезно? – прошипела она.

– Он же играет роль! – Эрик бросился защищать друга, но вдруг замолчал. – Надеюсь.

Но это сработало: Лиам проникся к Маркусу доверием! Он увидел перед собой человека, который не станет его осуждать и говорить, что отцовство – волшебный и неповторимый опыт. У этого отца были такие же жалобы, и на лице Лиама отобразилось облегчение.

– Ты тоже сидишь с ребенком? – воскликнул Лиам. – Я почти не встречал других пап. Да уж… не думал, что это будет так скучно.

Маркус кивнул и посмотрел на дочь.

– А тебя тошнило, когда ты менял подгузники? Когда я впервые увидел подгузник, я блеванул, потом она блеванула, потом мы оба зарыдали… но потом стало лучше. – Он ласково посмотрел на дочку, и Лиам улыбнулся. – К тому же, на работе тоже бывает скучно, – рассудил Маркус. – А тут ты смотришь, как она растет. Слышишь ее первые слова, видишь, как она сделала первый шаг… Моя вторая половина мне завидует. Но что поделать, надо думать о финансах, да, приятель?

Намекнул, что в их семье он меньше зарабатывает и это чисто финансовое решение, никак не влияющее на эго. Молодчина, Маркус. Может, и не надо было делать для него эти карточки с подсказками; у него и без меня бы все получилось.

– Да, Эмили – это моя жена – думаю, ей грустно, что она столько пропускает. Поэтому когда она приходит с работы, я с порога вручаю ей Лилу, чтобы они наконец побыли наедине. Я знаю, как она скучает по дочке.

Я взглянула на Толу, округлив глаза, и беззвучно прошептала:

– Значит, он хотел как лучше!

– Да, понимаю, о чем ты, ей очень тяжело. Вечером я занимаюсь домашними делами: стиркой, уборкой и прочим, потому что можно спокойно сунуть дочку в руки второму родителю. У нас все отлажено, да, крошка? – Маркус рассмеялся, а его дочка захлопала в ладоши.

У Лиама было такое лицо, будто это никогда не приходило ему в голову.

– Конечно, очень хочется иногда позаниматься своими делами. Но ведь у нас равноправие, так? Один сидит с ребенком, а второй готовит ужин. Один купает малышку, а второй может спокойно позаниматься в зале… Все по справедливости.

Лиам взглянул на Маркуса и закивал, будто решил поделиться чем-то важным со своим таинственным проводником, столь вовремя явившимся ему на пути отца. Он сделал глубокий вдох.

– А я все время названиваю Эмили на работу. Мне кажется, я все делаю неправильно. И все как будто ждут, когда я ошибусь. Забуду Лилу на скамейке в парке, оставлю наедине с суперклеем или зайду в комнату, а она жует кошкин хвост…

Лиам погладил дочку по головке, а мне вдруг стало его жаль. Да, этот парень не имел ни малейшего понятия о потребностях своей жены, но явно хотел быть хорошим отцом и мужем. Его надо было лишь подтолкнуть. Он нуждался в ролевой модели, а еще ему бы пообщаться с другими папами… Но поймет ли это Маркус?

– А ты не состоишь в какой-нибудь группе для родителей?

Ну и Маркус, ну и молодец! Я восторженно заулыбалась, глядя на Толу и Эрика.

– Да, но там в основном активные мамаши, и они вечно твердят, что я все делаю неправильно…

– Но ведь есть группы для пап! – воскликнул Маркус и достал телефон. – Вот одна в нашем районе, она есть в соцсетях – выслать тебе приглашение?

В тот момент на лице Лиама отразилось такое облегчение и надежда, что я чуть не прослезилась. «Я не одинок», – говорили его глаза.

– Радость-то какая, – тихо произнесла Тола, а я улыбнулась и пихнула их с Эриком, чтобы отошли подальше от площадки. Мы ретировались на довольно большое расстояние, где можно было говорить не шепотом.

– Очень неожиданно, – сказал Эрик. – Я думал, они начнут соревноваться, чей младенец круче. Надеялся увидеть гонку малышей или что-то подобное.

– Видишь, мы знали только одну версию истории, – заметила Тола. Глаза у нее горели пуще прежнего. – Думали, он плохой отец, инфантил и эгоист, а оказалось, ему просто не хватает общения и поддержки!

– И он думал, что помогает Эмили, скидывая на нее ребенка после работы, – тихо промолвила я и покачала головой. – Ну надо же.

– Какая милота. Мне нравится. Мы пришли посмотреть на неудачника, а увидели человека, который готов становиться лучше! Это же прекрасно! – Тола всплеснула руками. – Ну что? Теперь вы видите? Видите, что мы умеем помогать? В этом что-то есть!