Ремонту не подлежит

– Спасибо, – фыркнула я, – и в чем смысл всего этого?

– Подтвердить мою теорию, – Эрик постучал по переносице и направился к своему столу.

Я взглянула на Толу.

– А мне-то какая с этого польза?

Она пожала плечами.

– Лучше узнаешь себя. А мы посмеемся. Пришли мне список, ладно?

У меня зазвонил мобильник, и я замахала руками, прогоняя ребят.

– Ладно, ладно, как скажете. Хотите смеяться над бедной Али – смейтесь. Мне надо ответить.

Я глубоко вздохнула и ответила на звонок:

– Привет, мам. У меня сейчас встреча, все нормально?

– Ой, конечно, ты занята, тебе не до меня, – тихо и самоуничижительно проговорила мама, будто приглашая меня с ней согласиться. Но я знала эту игру. Для матери всегда найдется время, Алисса, не забывай.

– Мама, – пропыхтела я и потянулась за ручкой, – я слушаю, в чем дело?

– Да твой отец опять.

Повисла тишина. Я не пыталась нарушить молчание.

– И что он натворил? – наконец спросила я. То есть опять натворил.

Она задумалась.

– Может, я просто слишком ранимая…

– Мама…

– Нет-нет, иди на свою встречу, моя умница. Столько людей на тебя рассчитывают. Ты же придешь на ужин на этой неделе?

– Конечно. Но пойдем лучше в воскресенье пообедаем в ресторане, я угощаю, – предложила я и услышала, как она от радости аж запищала. Представила, как мама хлопает в ладоши, радуясь такой идее. Конечно, она опять больше половины обеда будет говорить об отце и жаловаться на его очередную выходку, зато в оставшиеся двадцать процентов времени мы повеселимся.

– Здорово. Люблю тебя, дочка, – сказала мама, чмокнула трубку и отключилась.

Одно время я думала, что после папиного ухода моей любви и поддержки маме будет достаточно, но я ошиблась. Как сказала бабушка, некоторым людям надо несколько раз наступить на грабли, и только потом до них доходит.

Мой отец всегда был никудышным мужем, и все свое детство я его покрывала. Помню, как в двенадцать лет он вручил мне кредитку и отправил в торговый центр с указанием купить что-нибудь хорошее маме на день рождения и подписать от него открытку. До сих пор думаю, как бы все сложилось, если бы я тогда отказалась.

К счастью, сегодня мне некогда было забивать этим голову. У меня было назначено много встреч, потом еще больше встреч по мотивам предыдущих встреч, а там и день подошел к концу. В одиннадцать часов я, как обычно, обошла всех в офисе, расспросила Матильду из бухгалтерии, как та провела отпуск, сделала пиарщику Дэвиду комплимент по поводу новой стрижки (он стрижется раз в две недели, покороче сзади и на висках, и всякий раз спрашивает: ты знала, что в этой парикмахерской стригут всего за четырнадцать фунтов?). Заглянула с чаем в самый дальний уголок офиса, выслушала очередной рассказ о насыщенной любовной жизни Джастины и сказала, что та заслуживает лучшего. Казалось бы, эти маленькие разговоры – такая мелочь, но каждый мой коллега чувствовал себя важным и нужным благодаря моим знакам внимания. Я не успела оглянуться, как день закончился; впереди маячили выходные.

Но они еще не наступили.

Оставалось еще кое-что.

Ну естественно. Он явился, как по сигналу, как всегда в пятницу, когда я уже собиралась уходить. Я притворилась, что не вижу, как он идет прямо к моему столу.

– Наша Али летит на Бали! – прогремел Хантер прямо над моим ухом, и я была вынуждена посмотреть на него и снять наушники.

Я улыбнулась, хотя хотелось тяжко вздохнуть.

– Хантер! Ну как ты сегодня? Ждешь выходных? Опять в гольф пойдешь играть небось?

В этом вся я – помню такие детали даже про людей, которых не выношу, а Хантера я не выносила. Это прямо заболевание какое-то, и сейчас я себя за это ненавидела.

Хантер бросил на меня довольный взгляд и провел рукой по карамельным волосам.

– Конечно, пойду. Ты такая внимательная, Али. Рядом с тобой любой мужчина почувствует себя особенным.

Я стиснула зубы, проглатывая что-то, грозившееся вырваться наружу – не то саркастическую ремарку, не то настоящую рвоту. Хантера я ненавидела по многим причинам. Он хвастался, что играет на фондовой бирже «забавы ради», до сих пор называл своего отца «папулей» и носил шейные платки. Последнее почему-то бесило меня больше всего. Оранжевые, в крапинку, розовые в полоску… Под любой костюм отдельный платок. Учитывая, сколько у него было других ужасных недостатков, странно, что именно платки так меня доводили.

Он пришел в компанию через два года после меня, но мы с ним занимали аналогичные должности. Вот только он совсем не выполнял свои обязанности, нарушал дедлайны и не умел отказывать клиентам. Он ходил по тонкому льду и вел себя почти неподобающе, но, увы, ни разу не провалился под лед и не заслужил пинка под зад от эйчара. Он все время умудрялся выйти сухим из воды. К сожалению.

Хантер не был хорошим управленцем, не умел работать в команде, зато был богат, умел обаять и пустить пыль в глаза. Но в нем было столько дерьма и гонора, что мне иногда казалось, будто он лопнет и заляпает все вокруг навозными брызгами.

Он был моим заклятым врагом, правда, сам об этом не догадывался. Я предпочитала, чтобы мои заклятые враги не догадывались, что они враги.

– Хантер, чем тебе сегодня помочь? – Очевидно же было, что ему что-то от меня надо.

– Ну знаешь, Феликс сказал, что ты можешь помочь с отчетом для «Большого экрана». Никак не получается сделать все идеально. А мы же хотим, чтобы все было идеально, да? Не сомневаюсь, ты справишься лучше всех, потому что ты всегда все делаешь идеально. – Господи. Да этому парню не помешает книжка «100 синонимов к слову идеально».

Хантер улыбнулся мне так, будто это он делал мне одолжение, а мне стало интересно, сколько женщин раньше попадались на эту удочку. Обаятельный мужик по-свойски присаживается на твой рабочий стол, вешает лапшу на уши, какая ты особенная и умная и потому заслужила честь сделать за него его работу.

И все же я знала, что не откажу. Не потому что нуждалась в одобрении Хантера, а потому что Феликс послал его ко мне. И я не терпела кое-как выполненную работу. Хантер знал, что это моя слабость. Дело не в том, что я любила угождать всем подряд, хотя и это тоже. Просто я была жуткой перфекционисткой. Второе, если подумать, ничуть не лучше первого.

– Ясно… и сколько у тебя уже готово?

– Ну, я набросал примерный костяк, осталось все оформить, добавить кое-какие детали, расставить точки над i… ну ты понимаешь. Нам с Феликсом как всегда не хватает Али и ее волшебной палочки! – Он толкнул меня локтем, а я подавила ярость и заставила себя шире улыбаться.

– Всегда рада помочь, Хантер, ты же знаешь. Взгляну. Когда тебе сдавать отчет?

– Ну, у нас совещание с командой «Экрана» в понедельник утром, так что… – Он всплеснул руками, будто хотел сказать «ну что ты будешь делать»! Я взглянула на часы. Полпятого. И сегодня пятница.

– То есть… хочешь сказать… – Я вздохнула. – Уже почти рабочий день закончился, Хантер.

– Да это совсем немного времени займет, обещаю! Ты же у нас волшебница! Я верю, у тебя все получится. – Он похлопал меня по плечу. – Ну я побежал, мы с ребятами договорились сходить в бар после работы, а я сегодня угощаю… Благодарности моей нет предела! – Он почти бегом бросился к выходу, а я уронила голову на руки.

Ну зачем ты согласилась? Почему не сказала, что слишком поздно доделывать сейчас? И что в этом месяце это уже в третий раз, ты же ему не служанка! Я поворчала немного себе под нос, затянула хвостик и взялась за работу. Если повезет, быстро все сделаю и не придется сидеть до поздней ночи.

– А ты можешь нарочно плохо сделать, чтобы этот ленивый говнюк получил наконец по заслугам? – спросила Тола, возникшая у моего стола с двумя банками пива. Вечером в пятницу в офисе появлялась барная тележка: начальство таким образом показывало, какое оно продвинутое и как все у нас работают налегке. Но я столько раз задерживалась допоздна по пятницам, что меня этим пивом было не обмануть.

– Я думала об этом. Но в итоге мне же и влетит. Хантер – золотой мальчик, кто ж его накажет? Я буду виновата, что плохо ему помогала. – Я вздохнула, похрустела шейными позвонками и открыла документ. – К тому же, его отправил Феликс. Может, это такая проверка, чтобы я доказала, на что способна. Феликс всегда говорит: надо проявлять инициативу и брать на себя ответственность. В этом месяце же собираются объявить, кто станет бренд-менеджером.

Тола вскинула бровь и поставила банку пива на стол. Кажется, я ее не убедила.

– Они разве в прошлом месяце не говорили то же самое? К тому же, ты берешь на себя столько работы, что тебе не бренд-менеджером надо становиться, а директором компании. Даю тебе полчаса. Я засекла. Потом пей пиво, а я проверю, что ты написала.

– Не жди меня, ты что! Наверняка тебе тоже есть чем заняться…

Она встала.

– Я не взваливаю на себя чужие дела, так что нет. Не волнуйся. А по клубам раньше одиннадцати идти нет смысла, бабуля. – Тола подмигнула и направилась к компании, собравшейся у барной тележки. – Если ты правда хочешь меня отблагодарить, начни составлять список своих бывших, о котором я говорила. Хочу посмотреть, скольких лягушат ты превратила в принцев своей волшебной палочкой.

Хорошо, что у меня есть Тола, подумала я. И Эрик. Пусть устраивают из моей личной жизни социальное исследование и выносят на свет все мои комплексы, да ради бога. Но вдруг окажется, что все мои бывшие действительно живут намного лучше меня? Что если пройдет еще пять лет, а я так и буду топтаться на прежнем месте, только денег на накопительном счету чуть прибавится и бегать стану быстрее? Разве я сама не велела Джейсону мысленно нарисовать картину идеальной жизни и жить так, чтобы каждое принятое решение приближало его к цели? Так почему сама своему совету не следую?

Мне не хотелось браться за этот список, поскольку я догадывалась, что Тола с Эриком правы.

Я вырвала листок бумаги из блокнота и начала перечислять имена от самого последнего своего бойфренда к предыдущим. Майкл, Дэвид, Тимоти, Ноа, Джейсон… и так до семнадцати лет. Тут я задумалась.

Дилан. Парень с голубыми глазами и самым звонким в мире смехом. Мы вместе выросли, и я была безнадежно в него влюблена, стояла в сторонке и завидовала девушкам, которым он улыбался. Несчастная лучшая подруга. Я начала записывать и его имя в список, но остановилась и вычеркнула. Нет, Дилан не считается. Он давно в прошлом. У нас с ним, считай, ничего и не было.

Итак, за семнадцать лет я встречалась с двенадцатью парнями. С двенадцатью полными неудачниками. Сколько времени и сил потрачено впустую! Никто ни разу не делал мне предложение руки и сердца, даже страшных предательств не было. Вспомнить-то нечего. Я как будто просто убивала время, словно все это не имело значения. И к чему это меня привело?

Я уставилась на экран компьютера, где меня ждала привычная картина: чужая работа, которую мне предстояло выполнить бесплатно по просьбе напыщенного дурака, потом пойти домой, пить вино одной и злиться на себя за это до утра понедельника.

А после все по новой.

Глава третья

– Итак, леди и джентльмены, пора подвести итоги, – произнес Эрик голосом ведущего телевикторины. Дело было в понедельник, мы обедали на улице, сидя на скамейке в парке позади нашего офиса. Большинство коллег тоже были здесь: кто-то устроился на траве, расстелив куртки, кто-то – за маленькими круглыми столиками уличных кафе. Вспомнилась школа: как только весной чуть выглядывало солнышко, мы бросались на улицу и подставляли ему щеки. Вот и сейчас никто не смотрел в телефоны, все загорали и попивали дорогущий кофе из кафе. Полчаса чистого блаженства.

Я ковыряла поникший салат с курицей, который так старательно нарезала вчера.

– Обязательно так злорадствовать? – недовольно буркнула я.

– А тебе обязательно так ворчать? Это же никак тебя не характеризует, – ответил Эрик и сунул себе в рот целый ролл.

– Вообще-то, характеризует.

– Но не с плохой стороны, – ответил он, торопливо прожевывая, а Тола вмешалась.

– Хочешь, расскажу о нашем методе? Мы применили методику из аналитики данных, все сделано по науке. Сначала составили целую систему измерения успеха. Но эти критерии пришлось сопоставить с твоим понятием успеха. Поэтому мы взяли все традиционные показатели – брак, дети, крутая работа, своя недвижимость, деньги и прочее.

Я даже не знала, как реагировать на это заявление.

– Итак, потом я использовала свои крутые навыки поиска в соцсетях… – продолжила Тола.

– К тому же, все твои бывшие оказались любителями похвастаться в соцсетях, – добавил Эрик.

– …и мы оценили их жизнь по этим критериям. Учли, что они собой представляли, когда вы познакомились, и вывели процент улучшения. И вот что мы выяснили… Барабанная дробь, пожалуйста…

Я закатила глаза, а Эрик забарабанил по столику.

– Средний процент улучшения составил восемьдесят семь процентов! – просияв, объявила Тола. – Мы назвали это «фактор Али».

Я заморгала.

– То есть восемьдесят семь процентов парней из списка стали более успешными по сравнению с периодом, когда мы встречались?

Эрик покачал головой.

– Нет, детка, ты не так поняла.

Я вздохнула с облегчением.

– Ну естественно. Это было бы слишком.

– Все стали более успешными, – пояснил он. – У всех до единого в этом списке жизнь улучшилась в среднем на восемьдесят семь процентов.

Они выжидающе смотрели на меня, а я переваривала эту информацию.

– Хотите сказать, что все до единого мои бывшие в данный момент состоят в серьезных отношениях, владеют недвижимостью и стали успешными бизнесменами? Серьезно что ли?

Тола и Эрик кивнули.

– Только не говорите, что книгу Эдриена наконец издали. Помните, он мне все присылал недописанные главы на проверку? – Не может быть. Кому нужен роман про оборотней, действие которого происходит в альтернативной стимпанковой викторианской Англии?

– Нет, – Тола подняла ладони, – но он победил в том литературном конкурсе, куда ты его записала – было же такое? – и получил стипендию на обучение и контракт с литературным агентством, а теперь проводит онлайн-курсы по писательскому мастерству и по совместительству работает айтишником.

Я так долго таращила на нее глаза, что у меня чуть не началась мигрень.

– Али, все следы ведут к себе. Твоя энергия, поддержка, твое… особенное отношение, – деликатно пояснил Эрик, будто я сама не понимала. Хотя, наверное, и правда не понимала.

– Эрик, люди сами отвечают за свое развитие и самостоятельно принимают решения. Может, я чуть-чуть помогла, но эти ребята явно… в какой-то момент изменились. Встретились с нужными людьми, пережили события, которые перевернули их жизнь…

– А что если любой, кто с тобой перепихнется, волшебным образом превращается в улучшенную версию себя? – зловещим голосом выговорила Тола и прыснула. – Может, это сила твоей магической киски! Серьезно, ты же не думаешь, что это совпадение?

Я вытаращилась на нее.

– Версия с совпадением нравится мне больше, чем с магической киской. – Я снова закатила глаза. – И парней было всего двенадцать. Не слишком большая выборка.

– Дэвид три месяца назад выступал с лекцией на TED[1], – выпалил Эрик и хлопнул ладонями по столу. – Дэвид. Тот, что все время молчал. Сказал, своей уверенностью в себе обязан бывшей девушке, которая заставила его пойти на семинар по ораторскому искусству.

– Да он не пошел на этот семинар, – фыркнула я. – Отказался, сказал, что стесняется. Я туда пошла, законспектировала все и принесла ему, а он прочитал мои заметки и посмотрел семинар в записи.

– Видишь? Это все ты. – Эрик протянул мне список. – Ты только посмотри.

Я пробежала его глазами: сплошные награды и почести. Список зрелых людей, и все достигли впечатляющих успехов и занимали важное положение. Я помнила их совсем другими.

– Но так всегда бывает в двадцать лет, ребята. Сначала парень говорит, что ни за что не женится и терпеть не может холод, а через восемь лет открываешь соцсети и видишь его свадебные фотки на фоне северного сияния.

Я снова просмотрела список и вскинула бровь.

– А что тут делает Мэтью? Мы с ним не встречались.

Тола и Эрик переглянулись и посмотрели на меня.

– Что? Не встречались же!

– Когда он пришел в компанию, ты несколько месяцев помогала ему освоиться, и вы один раз поцеловались на рождественском корпоративе. А теперь у вас с ним одинаковые должности, хотя он всего два года работает.

– Но он был новенький, совсем ничего не знал! Я выручить его хотела!

– Он же пресный, как макароны без соуса. И все равно умудрился подняться по карьерной лестнице. А все потому, что ты его «выручила», – заметила Тола.

– Ну, если считать всех, кому я пыталась помочь с карьерой, список будет намного длиннее! – заметила я. – Мэтью не считается.

– Ладно, – Тола закатила глаза, – пересчитаем статистику без него.

Эрик заворчал, но достал ручку и начал пересчитывать.

– Ладно, но умоляю, сходи к психотерапевту. И прекрати помогать Мэтью, он пронырливый хорек и только притворяется душкой.

– Вы же говорите, он пресный, как макароны.

– Ты просто не слышала, что он при ребятах несет. Прикрывается своим макаронным фасадом. Так всегда, – Эрик постучал ручкой по листку. – Итак, фактор Али изменился и теперь составляет восемьдесят пять процентов. Но наша теория все еще верна.

Я закатила глаза, а Тола с Эриком снова переглянулись.

– Что? Почему вам не нравится моя реакция?

– Мы хотели, чтобы ты призналась, что может быть немного повлияла на них, вот и все, – тихо проговорила Тола. – Разве не приятно осознавать, что благодаря тебе жизнь человека настолько улучшилась?

Да ничего приятного, они же теперь все лучше меня, а я где была, там и осталась.

– Мне просто… досадно почему-то, не знаю, почему. Я им совсем не завидую. Меня тошнит от лекций TED. Я не хочу становиться инвестиционным банкиром, не хочу, чтобы о моей свадьбе писали в светской хронике. Я просто… не знаю даже… – я вздохнула.

Тола склонила набок голову.

– Может, тебе интересно, чего бы ты сама могла добиться, если бы потратила все это время и силы на себя?

Мне скорее интересно, почему я встречалась с неудачниками, пытаясь из них что-то вылепить, и что это обо мне говорит, подумала я.

Я всегда мечтала о такой любви, как у моих бабушки с дедушкой. У них была любовь на века, они смотрели друг на друга с тайной улыбкой, будто у них был свой язык. Я не стремилась стать для кого-то всем на свете, я просто… что бы я ни делала, сколько бы ни вкладывала, этого всегда казалось мало.

Я вздохнула и убрала свой ланчбокс.

– Что ж, ребята, было интересно, и я рада вашему исследовательскому рвению, но мне пора разгребать почтовые завалы и любоваться самодовольной физиономией Хантера.

Они с беспокойством посмотрели на меня, а я не понимала, что чувствовать. Ладно, допустим, все мужчины, с которыми я встречалась, из безнадежных и ленивых инфантилов превратились в сознательных взрослых. И что? Да, я часами выслушивала рассказы об их детских травмах, успокаивала и мирилась с их дерьмом, хотя они могли бы просто пройти к психотерапевту. Да, нынешние девушки и жены этих мужчин пожинают плоды моего тяжелого труда. И что такого? Я же сама сделала этот выбор, сама решила изображать идеальную подружку в тот короткий срок, что мы были вместе. Если это помогло, мне надо собой гордиться! Разве плохо, что Джейсон поблагодарил меня за веру в него, что Дэвид вспомнил про тот семинар? Может, я сыграла в их жизни роль феи-крестной, и именно это было нужно в тот период!

Но что было нужно мне?

Тола и Эрик всегда смеялись, когда я говорила, что отношения – это утомительно. Что я слишком устала и не хочу ни с кем встречаться. Но теперь я поняла, почему мне так казалось. Гораздо лучше завести щенка: за ним тоже придется убирать дерьмо, но он хотя бы любить меня будет! А ведь как было бы здорово хотя бы раз услышать: «Не переживай. У меня все под контролем».

Возвращаясь на рабочее место, я увидела Бекки из бухгалтерии; та разговаривала с другими девушками. Она сидела за пару столов от меня, и мы постоянно корчили друг другу рожи, когда что-то не получалось или голова взрывалась от работы. Бекки ловила мой взгляд, закатывала глаза, смущенно улыбалась, и мне всегда становилось лучше.

А еще к ней приходили все девчонки с любовными проблемами; она была для них кем-то вроде мудрой наставницы. Поэтому вокруг ее стола вечно кружила стайка девчонок. Но сегодня, кажется, проблемы возникли у нее самой.

– Он сказал, что не верит в брак и не понимает, почему я так на этом помешалась! – вздохнула она, а другие женщины сочувственно хмыкнули. Я вспомнила Джейсона: он тоже не верил в брак, а потом поверил: оказалось, надо было просто встретить другую! Впрочем, Бекки было необязательно знать такие подробности.

– Может, он хочет сбить тебя с толку – предположила Кэтрин, которая явно пересмотрела слишком много мелодрам. – Потом попросит твоей руки, и ты удивишься!

Бекки покачала головой.

– Нет, он говорит, что у нас и так хорошая семья, какая разница? А я не знаю, как объяснить, глупо же признаваться, что я хочу большой праздник и белое платье! Да, у нас дети, общий дом… он прав, чего я вообще недовольна?

Я тоже себя так сто раз убеждала. Мне было хорошо знакомо это чувство: нельзя хотеть больше, чем имеешь, и нельзя хотеть того, что другие люди считают неважным. Я стиснула зубы, села на свое место и потянулась за наушниками, но вздрогнула, заметив Толу и Эрика, которые стояли у меня за спиной и, как и я, подслушивали.

– Привет, Али! – улыбнулся Эрик. – Знаешь, что бывает после того, как выдвигают новую теорию?

Тола тоже улыбнулась, скрестила руки на груди и склонила набок голову.

– Ее испытывают.

Мы пошли в «Принца-регента», ближайший к нашему офису паб. Миленькое заведение с портретами членов королевской семьи на стенах и чудесным запахом пролитого пива. Я питала странную привязанность к этому месту: мы с Толой постепенно перепробовали тут все коктейли (не то чтобы их было много и не то чтобы они были вкусные), именно в «Принце» с двух бутылок белого вина и моря пролитых слез началась наша с Эриком дружба. Несмотря на липкие полы и отсутствие всякой еды, кроме чипсов с солью и уксусом, для нас это было историческое место.

Мы с Эриком сели на табуреты за высокий стол и стали ждать Толу, которая болтала за барной стойкой с Бекки. Мы не слышали, о чем они говорили, но что-то мне подсказывало: Тола рассказывала Бекки невероятную историю, как мне удалось изменить взгляд моих бывших на брак и как я могу сделать то же самое для ее парня, который не хотел жениться.

– Но я не хочу этим заниматься. Я даже его не знаю, – пробормотала я.

– Узнаешь. Ты же училась на психолога? – Эрик пихнул меня локтем и усмехнулся в пиво.

Я фыркнула.

– Ну не совсем, это был трехмесячный курс по коучингу и продвинутый курс по маркетинговым технологиям. Это НЛП и манипуляции, а не психология.

– Так вот как ты их всех запрограммировала?

– Да нет же, я просто встречалась с ними и помогала, потому что я хороший человек! А тут речь о ком-то совсем незнакомом. Нам придется придумать какой-то сценарий, иначе он решит, что я к нему подкатываю.

Я заскрежетала зубами, увидев, как Бекки закружилась на табурете и показала мне два поднятых вверх больших пальца. Ее лицо выражало надежду и благодарность. Господи, во что я ввязалась.

Тола спрыгнула со своего табурета и подошла к нашему столику, по пути заглянув в зеркало и проверив прическу. Она торжественно поставила на столик два стакана колы.

– Режим полной готовности, леди и джентльмены.

Я кивнула на стаканы.

– Ты, кажется, кого-то из нас забыла.

Тола зашевелила бровями.

– Это подарок от поклонника.

Эрик растерянно моргнул.

– Мы не видели никакого поклонника!

Тола прищурилась и улыбнулась.

– На меня все бармены клюют. Ром с колой, пейте. – Она подтолкнула ко мне стакан.

– И каково это – очаровывать всех, куда бы ни пришла? – спросил Эрик, поднося Толе телефон и делая вид, что это микрофон.

– Не хочу задаваться и говорить, что это утомляет, но да. Это очень утомительно. – Она повернулась ко мне. – Да на тебе лица нет. Нервничаешь? Пей свой ром.

Я осторожно глотнула и бросила на нее умоляющий взгляд.

– Я разве на это соглашалась?

– Да, и мы ответили, что профессиональному мотиватору вроде тебя не пристало трусить! Детка, ты еще нам спасибо скажешь. Мы даем тебе возможность развернуться, – подразнила Тола. – Так какой у нас сценарий?

Я пожевала соломинку, смирившись со своей судьбой.