Полная версия
Гибель сверхцивилизации
Колин Павлов
Гибель сверхцивилизации
«Сумасшествие» является более современным вариантом понятия «безумие» и означает дословно: сошедший с ума, потерявший здравомыслие. Так как формы сумасшествия очень разнообразны, выделить определённые признаки не представляется возможным. Общим критерием может служить отклонение поведения от принятых общественных норм, начиная с патологической гиперактивности и заканчивая кататоническим ступором и депрессией.
Пролог
Подержанный микроавтобус свернул с почти пустой в это время дня автострады и направился к заброшенным складам разорившейся автомобильной компании. На въезде водитель назвал себя, передав охраннику в помятой форме карточку социального страхования и договор аренды одного из заброшенных ангаров.
Пожилой охранник тщательно сверился с данными в своем компьютере и убедившись в достоверности переданных ему сведений, вернул документы арендатору. Формальности на этом можно было бы счесть законченными, но охраннику, обреченному в одиночестве провести предстоящие сутки в нагретой на солнце будке, хотелось поговорить.
«Нечасто у нас тут гости бывают, вы первый за последний год, кто решил здесь арендовать склад. Предыдущий арендатор как полгода назад уехал, думал тут новый бизнес начать – куклы завозил из Китая. Йеп… Но дело у него не пошло, разорился, и всё практически за бесценок продал, да можно сказать, что и раздарил. Ну и дочке моей…»
Однако в планы водителя минивэна категорически не входили беседы на отвлеченные темы. Вежливо, но твердо, он прервал охранника, попросив его как можно скорее показать проезд к арендованному складу. Охранник, осекшись на полуслове и ожесточившись лицом, яростно надавил на кнопку управления воротами. «Очередной неудачник спешит просрать здесь последние кредиты. Наверняка дом заложил, чтобы дрянь какую-нибудь перепродать!» – с ненавистью бормотал он, провожая взглядом минивэн, выруливающий к ангару номер семь.
Въехав внутрь склада, водитель минивэна закрыл массивные въездные ворота и подойдя к распределительному щитку, повернул рубильник. Агент, сдавший ему давно заброшенный ангар, не обманул – помещение располагало всем необходимым, что могло понадобиться для работы: электричество достаточной мощности; монтажные столы; наборы инструментов и стойка с измерительным оборудованием. В соседнем офисе он нашел холодильник, небольшую кухню и диван – бытовой набор, который обеспечит ему сносное проживание в течение нескольких месяцев. Примыкающее к офису помещение, оборудованное технической душевой, дополняло картину идеального пейзажа, созданного для уединенной и скрытой от любопытных глаз работы.
Человек достал из минивэна кейс и вытащил из его защищенной секции, обложенной «сухим» льдом, несколько стеклянных цилиндров с разноцветными мутноватыми жидкостями, которые он затем осторожно перенес в морозильную камеру холодильника. После чего подогнал тележку к заднему борту минивэна и начал выгружать из багажника нечто внушительное, предварительно сняв с него упаковочную ткань.
Автор и Джейн
I
Имперский звездолет класса Стигма-дельта гигантской тушей завис над мятежной планеткой повстанцев Альянса. Исполинские бластеры, управляемые компьютерным мозгом корабля, басовито урча приводными механизмами, развернулись в сторону северного полюса планеты, где разместилась основная база мятежников…
Издатель раздраженно отбросил рукопись и потянулся к интеркому.
Уволю я к такой-то матери эту девицу, зачем только согласился взять ее! Знал ведь, что ничего путного из этой затеи не выйдет, ну откуда у его подружки может быть хороший литературный вкус – она и пары десятков книг-то в своей жизни не прочла. Крейсеры, верховные лидеры, ну что за муть? И почему она упорно несет эту писанину мне, знает ведь, что у нас есть редактора отделов, которым по должности положено этот мусор сортировать. Почему? Да потому, что не можешь ты толком никому отказать, а главное – не умеешь! И никогда не умел. Неужели? И как же тогда мне удалось сохранить издательство? И успешное притом издательство. Да не умей я отказывать, так еще лет тридцать назад разорился бы… сразу после основания компании.
Он нажал на кнопку интеркома и стараясь подавить раздражение, пробурчал в микрофон:
– Джейн, зайдите ко мне, пожалуйста.
Через мгновение дверь кабинета распахнулась и стройная, немного угловатая девушка с мило выступающими ключицами ворвалась в кабинет.
– Да, мистер Салливан, слушаю вас, – ясные, светлые глаза ее светились искренней радостью.
Интересно, она всегда и всех так рада видеть? Он вдруг понял, что раздражения больше нет, напротив, он вновь с удовольствием рассматривал её немного пухловатые губы, растянутые до ушей в искренне счастливой улыбке. Вот так всегда, с того самого момента, как автор познакомил нас, подумал он.
– М-м… Скажите, Джейн, это вы подсун… положили на мой стол сие творение? – спросил он, переведя взгляд с ее лица на рукопись.
– Да, мистер Салливан, это написал один мой знакомый. Я подумала, что вам будет интересно взглянуть на него. Ну, это его первый роман, до этого он пару рассказов написал, их даже опубликовали где-то. В университетском журнале, кажется, или что-то в этом роде. У него интересные идеи бывают… я имею в виду приятеля.
– А вы сами его читали?
– Честно говоря, весь роман нет… так как-то, несколько страниц. Ах, да! Он же читал отрывки из него иногда на вечеринках… ну, в общем ничего, местами довольно интересно было. Вы знаете, я в последнее время только нашего автора читаю – ну, вы понимаете о ком я говорю, – вот только вчера его новый роман дочитала, – она опять счастливо улыбнулась во весь рот, волна обожания накрыла ее.
– Как? Он его уже закончил?
– Да, буквально позавчера вечером прислал мне последнюю часть – я закончила читать только под утро…
– Вот так-так! Это уже нарушение условий нашего с ним договора, а значит, пять процентов из его гонорара – долой!
– Какие пять процентов, как, за что… из чьего гонорара… из гонорара автора!? Но он же только мне показал… вот я дура-то! Но, мистер Салливан, прошу вас… – неподдельный ужас сменил недавнее обожание на ее лице.
– Успокойтесь, Джейн, это шутка была, шутка! Прошу вас извинить меня, ну не подумал я, ну, считайте… х-м, что это была моя маленькая месть вам за тот мусор, что вы мне опять подсунули. Да, увы, это просто хлам, коего полно на любых онлайновых литературных площадках. Так что впредь прошу рукописи авторов, особенно начинающих, показывать редакторам соответствующих отделов, а не мне. В общем, никто вашего автора гонорара не лишит, ни пяти процентов, ни даже ноль пяти. Но скажите… э-э… как первый читатель, как вам его новый роман?
Глаза девушки неожиданно закатились, она согнула руки, поднеся сжатые кулачки к подбородку и, вся напрягшись от охватившего ее приступа благоговейного обожания, почти выкрикнула, привстав на цыпочки:
– Это гениальное произведение, мистер Салливан! Нет, не гениальное – это шедевр! На него будут молиться, ему будут поклоняться! Да, да, не улыбайтесь, появится новый культ, я знаю, культ «Ги…»
– Постойте, Джейн, постойте! Так уж и молиться? – продолжал улыбаться издатель. – Я, конечно, с удовольствием разделил бы ваш восторг, тем более что заинтересован в подобной читательской оценке прежде всего, но, возможно, вы несколько сгущаете краски… м-м… радужные.
– Вот нисколько, мистер Салливан, нисколько. Какие там повороты сюжета, персонажи какие необычные, а как все выстроено – я никогда ничего подобного раньше не встречала.
Что не удивительно, подумал издатель, поскольку книг ты прочла в своей жизни раз, два, и обчелся.
А, впрочем, ее реакция на новый роман автора обрадовала его. В конце концов, он и рассчитывал на аудиторию, подобную Джейн. И если первый же ее представитель столь восторженно отзывается о романе, то, похоже, за его коммерческую сторону можно не беспокоиться. Но надо же – культ!
Джейн, выйдя из кабинета, прикрыла за собой дверь и, прихватив со стола смартфон, вышла в коридор и спустилась в кафетерий в дальнем конце холла издательства. Сев за столик около залитого послеполуденным солнцем окна, она, заранее улыбаясь в предвкушении новостей, которыми сейчас поделится, нашла нужный номер и нажала кнопку вызова.
– Алло, привет, любимый! Как ты там, работаешь? Ага, значит выбрался все-таки из кровати… Слушай, я только что была у Салливана и случайно проболталась, что ты вчера закончил роман… ну, извини, я не подумала, так хотела ему рассказ… а, ты не сердишься, милый, ну все равно, прости, прости… Как он отреагировал? Ну, он был доволен, что роман мне жутко понравился… А мне не то, что он понравился, я просто, ну, ты знаешь… Я ему так и сказала – это не гениальное произведение, а шедевр! А он что? Улыбнулся, ну, почти рассмеялся, сказал, что так уж прям и культ. Какой культ? Да я ляпнула, что это культовое произведение… А что? Я и правда так считаю. Да, что ты положишь начало новому культу… Ну, например, культу обладателей «умного» фермента. Ага, а я буду его первым служителем… м-м… первослужителем. Что? Нет такого слова? А как можно сказать? Ну ладно, пусть, буду первым первосвященником… А ты что делаешь? Слышу печатаешь, может я тебе мешаю?
Автор, улыбаясь, поставил точку в конце последнего отредактированного предложения и некоторое время собирался с мыслями, вмиг разлетевшимися, стоило Джейн позвонить. Как и всегда, слушая ее напористый, звонкий голос, он ощутил, как в нем опять поднимается волна непреодолимого желания. Оно охватывало его каждый раз, когда он, едва заслышав ее голос, ощущал прикосновение ее маленьких упругих сосков, твердых бедер и чувствовал на своих губах прикосновение ее влажных губ. Они расстались едва часа три назад, а его опять всего трясло, когда он слушал ее милый лепет.
Боже, что ты творишь, старый ты пердун, она всего-то лет на десять старше твоей дочери!
Он взял смартфон в руку, переключив его с громкой связи на внутренний динамик.
– Да, девочка, печатал, но уже закончил, можно сказать допечатал, так что теперь я полностью в твоем распоряжении. Значит на Салливана твоя реакция произвела впечатление?
– Ну что ты, не то слово! По-моему, он теперь совершенно спокоен, что твой гонорар отобьется и ему тоже кое-что перепадет. А когда ты хотел показать ему окончательный вариант?
– Да, собственно, сегодня и хотел отправить, вот как раз собирался распечатать пару экземпляров перед тем, как ты позвонила.
– Любимый, а ты помнишь, что на дворе двадцать первый век и любую книжку можно прочитать онлайн, на экране ноута, например? – поддразнила его Джейн.
– Ну, конечно, я некоторым образом знаком с современными технологиями, но, видишь ли, Салливан – человек старой закалки, и предпочитает читать книги, а не листать их страница за страницей на экране ноута. Поэтому он всегда просит «своих» авторов распечатывать ему рукописи, только так он знакомится с их новыми книгами… М-да, распечатывать рукописи – это определенно новое слово в издательском деле!
– А, понятно… Кстати, насчет современных технологий – мне очень понравился в романе этот… как его… а, да, 3D принтер вирусов, который придумал… ну, этот, странное такое имя, немного африканское, что ли… А! Огот Кавон! Откуда этот принтер взялся, ты его придумал или он вправду существует?
Автор непроизвольно вздрогнул, когда Джейн упомянула имя изобретателя принтера вирусов. И как ей всегда удается уловить самую суть, догадаться об истинной подоплеке событий, происходящих вокруг? Несомненно, недостаток образования она с лихвой компенсировала врожденной интуицией, которая помогала ей принимать практически всегда правильное решение и безошибочно выбирать нужное направление.
М-да… вот так и меня она выбрала, руководствуясь лишь интуицией, а значит не такой уж я ко̀нченый человек, если верить моему послужному списку. Ну, если судить по многочисленным мимолетным связям после разводов, то половина населения планеты должна быть внесена в тот же список ко̀нченых…
– Эй, ты там отключился, что ли? Неужели опять всю ночь пил? – весело недоумевала Джейн на том конце линии связи.
Где-то я уже это слышал, подумал автор, возвращаясь к реальности. Ах, да! Ровно то же самое Мэй говорит Николасу в моем романе.
– Нет, девочка, не отключился, просто размышлял над тем, какая ты у меня умница, и как мне с тобой повезло. А ночью пить я никак не мог, потому как провел ее с тобой, если ты помнишь, конечно же.
– Ничего не помню, ничего не знаю, придется сегодня повторить, чтобы я поверила, что была с тобой!
– Ловлю тебя на слове – заеду за тобой в шесть, потом отметим окончание романа, – с удовольствием пообещал автор, предвкушая очередную бессонную ночь… и явно не по причине злоупотребления алкоголем.
Он помолчал немного, вспоминая события двадцатилетней давности. Надо же, как будто вчера это было (до чего же банальная фраза, а еще писателем себя мнишь!), а помню все так, как будто только вчера расстался с То́го.
– Да, девочка, возвращаясь к твоему вопросу… Я не помню, рассказывал тебе или нет, но много-много лет назад я учился в Массачусетском университете на физическом факультете и долгое время жил в кампусе в одной комнате со студентом-биологом Того Новаком… Что? Да, его звали То́го Но́вак… Умница ты моя, сразу поняла! Ну, конечно, это Огот Кавон в романе… да, имя Того Новак, прочитанное наоборот. Так вот, Того был крайне неординарной личностью, он постоянно фонтанировал безумными идеями, но мне почему-то особенно запомнилась одно его изобретение – 3D принтер вирусов. На нем вирусы можно было бы просто распечатывать, а не долго и кропотливо синтезировать. Хотя, изобретением тогда это назвать было сложно, нужны были годы и годы, чтобы идея стала устройством. Годы и значительные финансовые вложения, коих тогда, конечно же, у студентов, живущих на стипендию, и в помине не было. Кому такой принтер был бы нужен? Ну, видишь ли, вирусы, например, используются для коррекции генетических сбоев в геноме, которые приводят к врожденным, наследственным заболеваниям. Они могут донести правильные гены до ДНК и вставить их вместо испорченных или вовсе отсутствующих. Но конструировать такие вирусы очень сложно, а главное – дорого! Идея Новака была хороша тем, что подобный принтер позволил бы быстро и недорого «распечатывать» нужные вирусы для коррекции самых разных заболеваний.
– А почему этот Новак стал у тебя в романе главным злодеем и напечатал на своем принтере нынешний вирус?
– Во-первых, в романе, как ты наверное поняла, так до конца и не выяснилось, кто же был главным злодеем, возможно, их было несколько, а, возможно, злодей был один и у него был… м-м… назовем его «подручный», который не осознавал, что делает…
– А! Подручный под внушением! Ну да, это я поняла, злобная эРВэ стерла память Кавону и заставила его создать вирус, который довел полпланеты до сумасшествия. Кстати, неужели это может оказаться правдой и я, если заболею, то сойду с ума и стану совершенно невменяемой и беспомощной? Б-р-р…
– Успокойся, девочка! То, что нынешний вирус может вызывать слабоумие – это совершеннейшая выдумка, а принтер вирусов я описал в романе для бо́льшей убедительности, только и всего. Что касается Того… Честно говоря, я не знаю, что с ним произошло после выпуска. Мы общались с ним потом очень недолго, у него кто-то умер в семье… нет, не мать или отец, те давно уже погибли. Кажется, дядя, который его воспитывал после смерти родителей… В общем, наши пути давно разошлись, и я вспомнил о нем совсем недавно, когда на нас свалился нынешний вирус. Понимаешь, я говорил в начале эпидемии с нескольким вирусологами, и все они сомневались, что вирус с подобными свойствами мог появиться естественным путем, вот я и вспомнил Того и его принтер. Ну и придумал, что он якобы «распечатал» на этом принтере вирус, приводящий к слабоумию. Так что безумный вирус – это выдумка. Хотя, правильнее его было бы назвать «умным», пожалуй, поскольку…
– У-ф-ф! Хорошо, а то, знаешь ли, ходить под себя, забыв, где находится туалет, как-то совсем не прикольно, – успокоено выдохнула Джейн. – Ну ты и фантазер! За что, впрочем, и люблю тебя страшно! Ну, всё, любимый, мне пора бежать, жду тебя в шесть.
Она дала отбой, а автор, откинувшись на спинку кресла, продо̀лжил вспоминать, закинув руки за голову.
Не всё, ой не всё рассказал он Джейн. Впрочем, ни ей, никому бы то ни было и не стоило знать всю предысторию создания его романа. Это он неплохо знал Того и мог отличить реальность от его безумных идей и фантазий, другие же, особо впечатлительные индивидуумы, восприняли бы нагромождения Новака как реальный апокалипсис, тьфу!, не апокалипсис, а конец света и побежали бы… А вот интересно, куда бы они побежали, запасаться памперсами, что ли?
Он потянулся к ящику письменного стола и, выдвинув его, достал открытку с видом нелепого старинного здания. Перевернув ее, он в который раз прочитал строки, написанные почти забытым почерком. «Не забыл еще наш университетский кампус и автора принтера вирусов? Если вспомнишь, то загляни ко мне как-нибудь, возможно у тебя появится возможность написать, наконец, что-то сто́ящее». Он еще раз убедился, что ни адреса, ни имени на открытке нет. Воспоминания о событиях, произошедших после того, как он получил открытку, вновь нахлынули на него.
///
Сначала он подумал, что это чей-то нелепый розыгрыш и какое-то время перебирал в памяти имена почти забытых однокашников, которые могли бы разыграть его. Но вскоре он понял, что вряд ли это была шутка одного из его бывших сокурсников – ни с кем из них он давно уже не общался, поэтому смысла в подобном розыгрыше не было никакого. Кто-то из его нынешних приятелей, собутыльников и случайных знакомых? Но никто из них не знал о его дружбе с Новаком, а главное – о его идеях. А то, что сам он ни с кем из теперешнего своего окружения ничем из своей студенческой юности не делился – в этом он был совершенно уверен. И провалами памяти он не страдал, даже после приличных возлияний.
Значит, открытку написал сам Новак. Но что заставило его прибегнуть к столь странному способу напомнить о себе человеку, которого он не слышал почти двадцать лет, а не видел и того более?
Вот потому-то и решил я тогда, что с Новаком произошло нечто из ряда вон, раз послал он мне сигнал бедствия. А в том, что это был сигнал бедствия, я, почему-то, даже не сомневался. Но и в этом послании Новак остался верен себе, не преминув поддеть меня, напомнив мне о некоторых моих поверхностных статьях и публикациях. Ну что же, значит не совсем уж приперли его с ножом к стене, раз подкалывает он меня, подумал я тогда, но все же решил навести справки о своем бывшем товарище. В конце концов, надо же было узнать, где его искать, потому как в гости пригласил, а адреса почему-то не оставил.
Однако истинная причина моих поисков была в другом, нехотя признался себе автор. Вряд ли я стал бы разыскивать его, если бы не нынешняя эпидемия. Эпидемия, вызванная вирусом с каким-то дикими свойствами – заболеваемость колоссальная, но умирают немногие, так, два-три процента. Правда, переносится заболевание достаточно тяжело – температура, кашель изнурительный, а главное, спутанность сознания, которая, впрочем, довольно быстро проходит. Непонятно… Да еще выяснилось, что мутирует эта тварь с такой скоростью, что вакцину против нее синтезировать практически невозможно. Вот тут-то я и вспомнил о его принтере вирусов (точнее он сам мне о нем напомнил) и подумал, а не Того ли приложил к этому руку? С него могло статься синтезировать подобного паразита и выпустить его на волю. Но зачем? И, главное, как? Неужели ему удалось-таки создать прототип? Но где он нашел средства? Банки, инвестфонды, фармконцерны? Теми же самыми вопросами я мучился и тогда, но ответов на них так и не нашел…
В общем, задело это меня сильно и бросился я искать следы Новака и хоть какие-то упоминания о нем в сети.
И что же мы тогда выяснили? А выяснили мы, что картина сложилась совсем безрадостная и местами даже удручающая. У Новака неудачно сложилась жизнь (опять банальная фраза, бумагомаратель!). Его идеи не были востребованы, он безрезультатно перебирал инвесторов и фармкомпании, в надежде продать им права на изобретение и прототип устройства. В конце концов, прототип-то ему создать удалось, а вот мне, выяснить, где и как он нашел средства на его создание – нет.
В итоге, Новаку удалось, как ни странно, заинтересовать одного из фармгигантов – Эрджиэф Сьютэбл Драгс, – однако, насколько он мог судить, испытания прототипа прошли неудачно, и компания отказалась от сотрудничества с Того. Правда в этом месте истории о похождениях Того Новака и его детища был некий пробел – подробных сведений об испытаниях и о дальнейших взаимоотношениях автора изобретения и Эрджиэф не сохранилось. И пресс-релизы, относящиеся к этому промежутку времени на сайте Эрджиэф почему-то тоже отсутствовали. Как бы то ни было, пристроить свое детище Новаку не удалось, что еще больше усугубило его психическое состояние.
Автор поднялся с кресла и, потянувшись, вышел из кабинета, на ходу разминая спину, затекшую от долгого сидения с закинутыми за голову руками.
Так, уже четыре, через пару часов надо ехать за Джейн, а заодно закинуть Салливану экземпляр романа. Черт! Его же надо еще отредактировать и распечатать… А, ладно! Редактировать это забота Салливана, а мне надо только распечатать. Сколько времени уйдет на печать трехсот страниц? Вот, те же два часа и уйдет, так что принимайся-ка ты уже за дело.
Но мысли автора снова вернулись к событиям годичной давности. Дела у Новака шли все хуже и хуже, и больше всего это отразилось на его психическом состоянии. Неудача за неудачей в течение многих лет привели Новака к частичному помешательству, в результате чего он время от времени проходил курсы лечения в психиатрических клиниках. В промежутках между ними он проводил некоторое время в семье, а затем вновь возвращался в лечебницы.
Да, у него, как ни странно, была семья – жена и десятилетняя дочь, которую звали… как же ее звали… ну, вот, забыл. Судя по обрывкам информации, которую мне тогда удалось собрать, он их очень любил и относился к ним с трогательной заботой, особенно к дочери. Такое отношение, пусть даже и к близким людям, было совершенно нетипичным для Новака, особенно учитывая его состояние, подумал я тогда. А уж я-то имел возможность познакомиться с его тогдашним состоянием. Особенно в том видео, который Новак записал в качестве одной из презентаций своего изобретения. Собственно, просматривая ролик в первый раз, я о самом прототипе устройства так ничего и не узнал, точнее просто забыл о нем, настолько поглотила меня картина психически неуравновешенного человека, находящегося в состоянии чудовищного стресса.
Перед глазами автора опять промелькнули кадры видеопрезентации, которую он нашел год назад в сети. Того был неприятно суетлив, он ни секунды не находился в уравновешенном состоянии. Постоянный поток беспорядочных мыслей и явная болезненная тревожность приводили к тому, что он тратил время, отведенное для демонстрации своего детища, на попросту бессмысленные действия. Он то брался наводить порядок на столе, то, вспомнив, что должен показать, как работает прототип, бросался к нему, начиная что-то настраивать, бесцельно открывая и закрывая клапаны и крышки на нем. То, вдруг, начинал истерически копаться в многочисленных неряшливых папках в поисках данных, подтверждающих его слова. Где-то в последней трети ролика, Новак окончательно утратил самообладание, речь его стала сбивчивой – он буквально захлебывался словами, стараясь как можно скорее вытолкнуть их наружу. Безумно горящие глаза на постоянно подергивающемся лице дополняли картину человека, доведенного до крайней степени отчаяния.
И подумал я тогда, что, судя по всему, развязка уже близка, не может человек доведенный до подобного состояния, спокойно закончить свои дни. Что-то ужасное обязательно должно было произойти – или себя он убьет, или еще кого-нибудь. И это произошло…
II
А произошло вот что…
Пронзительный дребезг смартфона оторвал автора от воспоминаний. Он недовольно посмотрел на смартфон, лежащий на кухонном столе и, поставив кружку, взял его в руку, раздумывая, отвечать или нет. Ну ладно, все равно ведь не отстанет, придется ответить.
– Алло! Здравствуй, Мэй! Как дела, как там Сара?
– У Сары все хорошо, а вот у меня обнаружили вирус. И спасибо, что поинтересовался моим здоровьем!
– Ну извини, это был бы мой второй вопрос, если бы я только успел его задать.
– Ага, несомненно бы задал, если бы у тебя осталась хоть капля внимания ко мне… Но ты, конечно же, полностью его истратил на очередных девиц, нисколько в этом не сомневаюсь! Как там поживает твоя тощая подружка, слышала ты ее к Салливану пристроил?
