Рождение Расколотого бога. Книга 1

В другое время я бы, наверное, обрадовался: ничего себе, научное открытие. Но не сейчас! Минки убегали в хаос, а я глотал ужас и бессилие и твердил свою мантру.

Вдруг меня омыло волной тихой любви и спокойствия. Приятной дрожью она прошла через все структуры, задержалась в районе съежившегося Я, расправила его, напитала силой и верой и исчезла. Я уже не мог анализировать, что это было, но записал свои ощущения. Мне точно кто-то помог! Очередной поток обнаружился моментально. Я понесся дальше. Все будет хорошо.

Это «Ралли балбеса», наконец, закончилось. Я на месте. Подо мной начинаются жуткие ветра Преддверия. Я уже с трудом удерживаю парус. Мне бы поесть и отдохнуть. А впереди вообще-то, самое страшное. Ладно, я не из таких передряг выбирался! Правда, чаще всего с помощью братца. Что ж, теперь моя очередь его вытаскивать. И неважно, что никто и никогда не мог помочь ули после сваливания. Все бу… фу, достало. Просто пошёл.

Я втянул в себя столько эфира, сколько смог, мягко распределил его по всем структурам. Врубил свою любимую “И” – нет эмоций, нет мыслей, нет препятствий, есть только цель.

Плавно скользнул вниз, установив треть паруса под 32 градуса. Ну-с, дорогое дно, я иду! Злые ветра Преддверия подхватили меня, но я держал курс жестко вниз. И совсем скоро убедился, что Преддверие – это легкое хлопанье хоботка рюкши – милого зверька из горизонта лоа. Последний Поток по-хозяйски смял парус. Спасибо, что не выдрал. Закрутил меня, как песчинку. Я тут же потерял всякую ориентацию. А следом за ориентацией потерял и все остальные возможности ощущать мир. Какие расчеты? Вот наивный балбес. Наверное, сейчас надо молиться. Кстати, я же обещал вышке! О, прошу прощения, Высшей математике. «Уважаемая госпожа! Вы, несомненно, – великая и могучая, но сейчас вы вместе со мной несетесь как-то и куда-то».

А ведь это приключение! Почему мне так страшно? Я же люблю приключения. А это – самое крутое приключение в моей жизни. Я приободрился и попробовал хоть что-то увидеть. Лучше бы я этого не пробовал! Мимо меня просвистело что-то огромное и темное. Я даже не понял: оно тоже летело или уже стояло. Только холодом обдало. Холодом? Я подобрался. А не тот ли это загадочный обломок, из-за которого меня братец на смех поднял?

Нееее, ну, так уже не бывает! Сначала долбанул меня до потери сознания, потом спрятался, а теперь решил добить?

Скоро уже? Я, треплюсь, конечно, сам с собой. Но страшно, просто очень страшно. Я попытался в очередной раз просканировать пространство. И понял, что нет уже никакого дикого ветра, нет Последнего Потока. А есть новый мир – Огромная Поверхность, к которой я медленно и величественно падал.

Глава 3

В которой делаются открытия

Пробуждение было приятным. Пели птицы, лучик солнца бил в глаз, а воздух какой! Я ошалело открыл глаза: какие, нафиг, птицы? Не, я все прекрасно помнил, свой припадок так уж точно. Неужели Лола расстаралась?

А, чёрт, как бы ее назвать? Лолу теперь не сотрешь.

В каюте было распахнуто окно, настежь. Обе створки качались от ветра по ту сторону стен. А вот интересно, если я сейчас выпрыгну в окно, реальность построится и там? Этот пахучий сосновый лес оживет, выдаст мне каких-нибудь белок с ёжиками, напинает медведями и накормит ягодками?

Почему-то эта мысль меня взбесила. Не так, конечно, как во время приступа, но прям до тошноты. Мерзко, когда тебя держат за лоха, еще гаже, когда ты сам себя считаешь лохом. Ах, эти прекрасные деревянные панели, вкусный бренди, фигуристая девушка! Да, блин, сейчас я – нормальный пацан, а руки прям чешутся засадить ножик во все, что вижу. Достала эта сказка наяву.

В спальню стремительно вошла… НеЛола, прыгнула ко мне и бахнула шприцом в плечо. Я тихо сполз обратно в кровать и в очередной раз вырубился.

Проснулся от отчаянного гавканья моего живота – он хотел жрать. Не хочу открывать глаза. Что я там увижу? Уши говорили, что в каюте тишина, не абсолютная, конечно. Что-то слегка поскрипывало, шумело, тихо шелестело – привычные звуки быта. Вот даже их продумали. Так, стоп, хватит нервов.

Глаза открылись сами – выспался я вперед на столетие, наверное. Подскочил и на автомате начал делать растяжку. Тело радостно отозвалось. Я же вроде бы, решал принимать мир таким, какой он дан нам в ощущениях. Что тогда за псих меня накрыл? Или в моем персональном лесу живет Леший, который и навел морок? Я хохотнул, покрутил с наслаждением ката и понял, что жутко хочу есть.

А ведь надо позвать НеЛолу. Но вряд ли ей такое имечко понравится. Как же ее назвать? На ум приходили имена моих подружек. Не то это все!

Пока плюхался в дУше, упорно думал, не давая себе возможности соскочить с задачки. Эту упертость я вырабатывал всю жизнь: поставил цель – иди; уткнулся в задачу – реши.

Надежда – так звали мою жену. Я давно пережил тот кошмар, который переломал всю мою жизнь. Запил, забил, умер и воскрес другим человеком. От Надюхи осталось только тепло и да, наверное, любовь. Тихая такая, спокойная, вечная.

Я покрутил эту идею: давать ИИ имя жены странно, вроде даже унизительно для моей памяти. Но бред это все. Вытираясь полотенцем, я вспомнил, что и систему, в которой мы теперь обитаем, тоже назвали как-то… не помню, но в переводе означает “Надежда”. Хмыкнул. Надо переслушать последнюю мнемозапись капитана.

Надя ждала меня в кабинете, расположившись на стуле рядом с рабочим столом.

– Привет.

– Здравствуй.

– Ага, значит, все же на «ты», – я улыбнулся. – Спасибо и за второе успокоительное.

– Это было снотворное. Очень легкое. Тебе было надо.

– Ну, тогда спасибо за снотворное. И за то, что окно закрыла.

– Если тебе так не нравится лес, можешь поставить море или степь, у нас в базе почти тысяча пейзажей.

– Да нет, все нормально.

Я походил по кабинету, заметил, что с центрального бара исчезли все пустые бокалы из держателей. Странно.

– Слушай, а как здесь с едой? Просто придумать, и ешь – не хочу?

– Нет. Сначала нужно сходить в лес, добыть зверя, затем его освежевать, для шкуры есть утилизатор, если ты, конечно, не захочешь осваивать кожевенное мастерство, дальше разделать мясо..

Я потихоньку офигевал. Эти придурки разрабы могли ведь и такого накрутить! Реал? Нате вам реал. Это что, мне теперь в первобытного охотника превращаться? И тут девушка расхохоталась, аж бумаги выронила из рук, очки сняла, давай слезы утирать:

– Ну ты даешь!! Повелся! Не ожидала.

– Вот же коза! Когти грокка, развела меня как младенца. Но на душе стало легко: простила, значит?

– А я тебе имя придумал. – Я улыбался. И не своей фирменной улыбочкой ловеласа, а искренне, с удовольствием.

– Хм, какое?

– Будешь Надей, Надюхой, Надеждой?

Она долго молчала, смотрела на меня пристально. Наверное, личное дело мое читала. Господи, я совсем сбрендил. Ей для этого миллисекунды хватит.

– Это, это большая честь. Спасибо!

– И давай мы обсудим вчерашнее, но только после завтрака. Жрать хочу, сил нет!

– Позавчерашнее.

– В смысле?

– Ты спал больше суток.

– Упс, теперь понятно, почему я так хочу есть.

Она улыбнулась, встала.

– Пойдем. Ты же не думал, что этими двумя комнатами ограничивается наш корабль?

Ого! Сюрприз!

Из моего двухкомнатного “люкса” мы попали прямо в коридор. Подсознательно я ждал, что дверь откроется как-то фантазийно: разделится на лепестки и скрутится, станет порталом или растворится. Но все было прозаично: она скрылась в стене.

Коридор был… коридором. Цвета металлик, с какими-то лючками и люками, причем по всей его окружности. “Круглое? Берем!” – видимо, так думал дизайнер, выбирая элементы для проекта Ковчега.

– Восемьсот двадцать три года, – Надя быстро взглянула на меня.

– Что “восемьсот двадцать три года”? – не понял я.

– Столько времени я провела в одиночестве. Или 318 местных циклов.

Я присвистнул.

– Впечатляет! А ты что, читаешь мои мысли? – Было, мягко говоря, неуютно.

– Нет, конечно, я посчитала, что тебя это точно должно заинтересовать.

– Математика – царица наук. Все-то она может посчитать, – проворчал я, сворачивая вслед за Надей в очередной рукав коридора.

– Здесь должен быть лифт, но я пока не успела его восстановить. Так что у тебя два варианта. Первый должен в очередной раз подчеркнуть реальность происходящего; второй – докажет обратное. Выбирай.

– Стоп-стоп. Я не понял. Из чего выбирать? Что за варианты?

– В первом мы пойдем ножками по лестнице вниз 15 этажей; во втором – окажемся в кают-кампании сразу. – Надя старательно не смотрела мне в глаза.

– Уф, Надь, ну, второй раз уже не выйдет! Хорош меня разыгрывать.

– А жаль, – Надя, наконец, посмотрела на меня с улыбкой. – Тогда прошу!

Она провела рукой по светящемуся на стене ромбу. (Ух ты, не кругу! Кто-то отобрал у дизайнера комп на время?) Сначала проявилась дверь. Второе движение Надиной руки ее открыло.

Мягкие диваны стояли… кругом. (Дизайнер выгнал помощника и взялся за интерьеры сам). К противоположной от входа стене был приделан огромный экран. Нет, правильнее сказать, там вся стена была экраном. Справа от входа находились кухонные автоматы, печки, мойки, утилизаторы, шкафы с посудой и разовыми разогревающимися приборами, холодильники. Короче, все, необходимое небольшому коллективу, управляющему кораблем. Дальше стояли столы со стульями. А слева от круговых диванов, видимо, были библио, видео и прочие -теки.

– Надежда, признайся, ты хоть иногда населяла все эти помещения воображаемыми людьми?

– У меня нет воображения.

– И все же?

– Нет.

Желудок злобно гавкнул. И я рванул к шкафам и холодильнику. Было все, просто все. Я аж завис. Вот же, когти грокка, я как буриданов осел, сейчас помру от голода. Нет уж. Быстро схватив запакованный бургер и сунув его в печь на разогрев, я достал упаковку с мелким молодым картофелем, сваренным в масле с зеленью, высыпал ее содержимое в тазик (это точно не тарелка!), добавил туда пару хороших таких котлет с мою ладонь величиной и поставил все это великолепие разогреваться.

Бургер к тому времени подрумянился, упаковка сама вскрылась и по кухне поплыл запах. Ох, мамочки, мой живот просто взревел. Надя аж вздрогнула и со страхом на меня покосилась:

– У тебя там глисты что ли?

– Очень смешно!

Я дрожащими руками (честное слово, сам удивился), запихивал этот дивный кусок воображаемой еды себе в рот. Мне было все равно, насколько он настоящий, потому что он БЫЛ РЕАЛЕН, ВКУСЕН, ЖИРЕН… Он был прекрасен.

– Фя бы фофе! – мечтательно произнес я, посматривая на девушку со значением.

– Не-не, даже не проси, я тебя боюсь, ты и меня съешь.

– Ну, пофафуся! – я сделал большие умильные глазки, но попытка улыбнуться не удалась. Я боялся потерять хоть кусочек этой пищи богов. Пришлось похлопать ресницами: с раздутыми щеками это должно было смотреться!

– Как-как?

– Пофааафуся!!!

Надя прыснула:

– Ну раз “пофафуся”…

Быстро подошла к кофейному автомату, поколдовала с его кнопками. Автомат заурчал, и к запаху божественной еды добавился запах божественного напитка.

– О-о-о, – простонал я, когда смог заглотнуть бутер и сделать глоток кофе.

– Да уж, теперь я понимаю, почему в сказках доброго молодца надо было сначала накормить…

– Дааа, теперь можно начинать есть.

Под звонкий Надин смех я достал разогретый обед и понес его к первому попавшемуся столу. Надя принесла нарезанный хлеб, какие-то плошки с соусами, приборы. Кстати, себе она разогрела супчик. Я сначала хотел спросить: мол, с каких это ИИ начал супчиками питаться, но понял, что желания пикироваться и меряться юмором совсем нет. Молодец, на самом деле, подыгрывает мне даже в этом. А я ее вообще-то убил.

***

Медленно и печально. Вот этого я не ожидал. Интересно, почему нигде нет сведений, что атмосфера возле дна настолько густая, что позволяет ули планировать? Вообще-то хоть кто-то же должен был сказать. Странно!

Я немного порылся в Архиве – нет, все пишут про безудержное и страшное падение. Не мог же я опять попасть в аномальную зону. Вгляделся в дно еще раз.

ААА! Я точно болван!! Ничего не медленно! И уже совсем не печально, а страшно, дико страшно! Меня ввела в заблуждение эта плоскость, твердость, поверхность, короче. Я ж такого не видел никогда, вот и показалось. А теперь, когда я к ней приблизился, все стало ясно: я лечу, нет, я несусь, я – болид!! И скоро у меня все заболит, как у дракончика. И это – самый светлый прогноз. О, великая госпожа Математика, знаю, ты мне вообще не поможешь, но кому-то же надо молиться.

И когда я уже готов был повизгивать от паники, я почувствовал отклик на свой ментощуп. Странный какой-то, слишком ровный. Как будто рюкша стала огромной, вытянула свой хобот и дудит в него ровно так, не замолкая совсем. Плохой пример. Не может рюкша столько выдыхать, ей еще вдыхать надо. О, знаю! Как будто поток нашел в летающем камне дыру и дует в нее непрерывно. Хотя, где вы видели ветер, который бы не менялся… Ровный отклик короче. Не знаю, что это. Может, сама поверхность так голосит?

Попробовать что ли парус использовать? Ну вырвет, что ж, все равно убиваться. КАК В СВАЛИВАНИИ КТО-ТО УМУДРЯЕТСЯ ВЫЖИТЬ???

Я потихоньку стал распускать парус. Как только он поймал восходящий поток, меня закрутило почище, чем в Последнем. Теперь я падал не просто как болид, а как крутящийся, визжащий, супергорячий, ну, и тупой болид. С перепугу я не заметил, как вырастил парус раз в пять. Он тонкий стал, но меня это не пугало. Меня пугало то, что внизу!! Я подтянул этот большой хлопающий на ветру отросток и прирастил его равномерно к двум бокам, чтоб поменьше болтался, наверное. Все это я проделывал не слишком осознанно. Парус особенно отчаянно хлопнул, вдруг надулся полусферой, чуть не оторвался. И, ядерный корень, я гений! Я полетел ровненько вниз и медленней, медленней. Да, точно! Не показалось.

Поверхность стало отчетливо видно. Я покачивался на своем чудесном парусе и с ужасом глядел на огромное количество осколков, усыпающих ровную металлическую поверхность, на странный подплавленный нарост, по которому что-то перемещалось. Перемещалось? Математика святая! Здесь что, есть звери? Но это нечто быстро пропало, так что для спокойствия моей души можно считать, что его и не было.

Я сканировал поверхность всеми силами. Вуума, ну, где ты? Мне даже уже падать не страшно. Страшно тебя не найти.

Точка невозврата – это я так окрестил место своего приземления – точно совпадала с этим странным наростом (по которому, между прочим, опять что-то бегало, но мы не видим, не видим…). Что ж. Братик, я знаю, ты где-то здесь и верю, что еще жив. Ну, не может так все печально закончиться! Я не представляю, как, но я найду тебя и спасу. Однозначно!

Всё, прилетели.

Хлюп, шмяк, хрум – звуков было – завались! В смысле, это я “завались” после того, как шмяк на местную фауну или флору, фиг знает, и его хрусть. Я реально счастливчик. Не, ну это ж надо было приземлиться на неизвестное науке мягкое нечто, которое частично погасило силу удара, потом прокатиться по крутому боку нароста и уже стабилизироваться на поверхности. Усё, я навечно здесь. Вот, ядерный корень, свершилось, что ли? Ликование мое было беспредельно, но скоротечно, пока я не получил такой удар ментополем, что удивился и вырубился одновременно.

Есть в нашем прекрасном мире места, где эфира столько, что можно из него что-то лепить. И сильно не рекомендуется в этих местах задерживаться надолго – сносит все системы. Не сразу, правда, но основательно. Поэтому наши очень любят пролетать такой оазис насквозь, предварительно набрав скорость. Я иногда наблюдал за процессом: жутко смешная картина рисовалась. С одной стороны чудо-местечка влетают сосредоточенные разогнавшиеся ули, а с другой – вылетают пьяные вдрабадан хихикающие создания, которые даже сталкиваться иногда умудряются. Это, наверное, единственное место, где можно пересечься с себе подобными. Мало нас на такой огромный мир.

Так вот, я был пьян, как после такого местечка. Хотелось что-нибудь отчебучить, пропустить виброзвук сквозь системы. Что я и сделал. Только не в одиночку. А что этот нарост на меня навалился? Давай вместе повибрируем.

Для пробы запустил одну волну, а потом решил: “гулять так гулять”. И врубил своих любимых “ухи-га”. Понятия не имею, кто это. Так и не нашел ничего про них в Архиве, но просто суперкомпозиции создают. И покатило. Ты-дыжь вышел отличный. А все почему? А потому, что этот нарост – отличный парень. Отозвался, как надо! Лежим, вместе вибрируем, аж подпрыгиваем под особо мощный аккорд. Вот, не успел свалиться, уже друга нашел! Повезло.

***

Подавился я знатно. Пока судорожно кашлял, пытаясь жестами объяснить Наде, что меня надо постучать по спине, понял, что ее рядом нет. Аларм, из-за которого я сейчас стоял в позе теленка у стола и судорожно выталкивал кусочек обеда из легких, продолжал надрывно голосить свое базовое заклинание: “Внимание. Красная тревога. Всем службам занять свои места. Внимание. Красная тревога. Всем службам… “ Каким, нафиг, службам? Почему-то я совсем не испугался, даже не удивился. Проплевавшись и спокойно выпив компот, я пошел искать “свое место”, которое мне велел занять корабль. Я же правильно понимаю, что я теперь здесь капитан? Хотя бы потому, что других личностей вообще не наблюдается.

Моя новая жизнь переполнена впечатлениями. Я даже не успел узнать у ИИ где мы, каково состояние корабля или его огрызка, на котором спрятаны наши цифровые души, а ему уже что-то угрожает. Пока шел по милым желтым стрелочкам, любезно нарисованным для меня Надей, старательно надеялся, что просто что-то сломалось в аларме, и тревога ложная. Но Надя не появлялась. А путь мой был подозрительно длинный.

– Так. Стоп. ИИ, приказываю, доступ к информации. Полный!

– Слушаюсь.

Я оказался в рубке управления моментально. Виноватая (виноватая!) Надежда сидела на месте второго пилота и с невероятной скоростью перелистывала на экране графики.

– Отчет!

– На рубку управления произведена атака неизвестным противником. Уничтожен ремонтный дрон, пробито силовое поле. Снято поле маскировки. Объект атаки вычислен, место зафиксировано, проводятся разведывательные мероприятия. Отчет окончен.

– Афигеть! Картинка есть?

– Так точно.

А красиво, черт!

Я, наконец, увидел место моей тюрьмы, ну, или нового дома. Оно было розовое. С невероятным перламутровым отливом, слегка уходящим то в багровый, то в коралловый. Над ровной металлической поверхностью курилась дымка, искажающая предметы. А предметами были разбросанные по всему видимому пространству… драгоценности.

Я присвистнул. Если бы не аларм и напряженная Надя, решил бы, что снова пранк. Но я все же профи: розыгрыш от страха точно могу отличить. Пещера Али Бабы. Но сказка продолжала завывать в уши.

– Выключи аларм, пожалуйста.

Фух, хоть вой этот стих. Внешняя камера, продемонстрировав мне пейзаж, развернулась к кораблю. Зрелище было душераздирающее: вмятое нечто застыло оплавленным комком на поверхности планеты. Чудовищное давление так покоцало нашу рубку, что я решительно не понимал, как мы выжили. Как ИИ удалось спасти хоть что-то? А Надя еще говорила о ремонтных дроидах. Нда… Понимание неизбежной катастрофы сейчас боролось во мне со знанием о восьмиста двадцати трёх годах, которые уже прошли в таком вот состоянии. Но два этих факта решительно отказывались существовать в одном мире.

– Ладно. Где диверсант?

Камера слегка отлетела от нашего… нашей… когти грокка, как это назвать?? От дома нашего! И в поле зрения попал удивительно красивый, огромный драгоценный камень, состоящий из разноцветных кристаллов. Я не знаю, как я это понял, но это – искусственное создание. Подобное чудо не может быть природным, даже в необычных физических константах. Для этого оно слишком красиво, слишком гармонично. Чувствовалась рука мастера, и все тут!

– Что с полем?

– Восстановлено. Включено через три десятых секунды. Повреждения обшивки устраняются.

– Что же ты такое? А мы можем подлететь поближе?

– Капитан, рубка лишена возможности летать.

Я удивленно воззрился на Надежду, которая продолжала колдовать над пультом. До меня не сразу дошло, что она не шутит, просто не поняла мой вопрос.

– Камера может подлететь поближе к этому объекту?

– Могу передать вам управление дроидом. Толщина силового поля около тридцати сантиметров. Это критическое расстояние для подлета, лучше держаться на расстоянии около метра.

– Передавай.

Моя правая рука окуталась управляющим полем, появился джойстик. Я плавно качнул его вперед.

– Ну, давай тебя рассмотрим, красавец! Надя, ты снимаешь его показатели?

– Да, значительно холоднее окружающего пространства. Предварительная гипотеза – упал со средних слоев атмосферы. Такие падения уже наблюдались, но далеко от нас. Я приняла их за природные явления.

– Хорошенький у них тут град.

Дроид облетал пришельца, исследуя его невероятные разноцветные друзы. Конечно, здесь – на дне газового гиганта – не было видно местного солнца, но люминесцировала сама атмосфера. Было светло и странно. Блики в кристаллах завораживали. Они бились внутри, выстреливали наружу и танцевали. В какой-то момент мне даже показалось, что я улавливаю ритм.

А, нет, не показалось! Тревога взвыла своим нечеловеческим голосом снова.

– Заткни ее! Доклад!

Аларм поперхнулся, а Надя просто показала рукой на экран. По нему бежала строка кардиограммы.

– И что я должен понять?

– Этот объект воздействует на нас излучением неизвестной природы, которое заставляет наш корпус вибрировать. Несмотря на силовое поле.

– Ритмично вибрировать?

– Если вы про повторяющиеся по длительности воздействия, то да.

– Надя, тебе это ничего не напоминает?

– Нет, подобного в моей базе данных нет.

– Надя, послушай: та-дам, та-тара, та-дам, та-тара, та-дам, тири-тири-рам та-тара. И снова то же самое. Ну?

– Что за загадки во время нападения?

Я подошел к Наде, обнял ее за плечи.

– Надя, это не нападение. Это – контакт!

– Не говорите ерунды, капитан!

– Капитан не может говорить ерунду. – Я улыбался, да я готов был танцевать. – Надя, это – музыка! Этот объект принес послание от разума. Планета обитаема.

Глава 4

Контакт? Есть контакт!

Хорошо-то как. Любимая музыка, спокойствие и братик рядом. Братик! Я резко протрезвел. Я опять во что-то вляпался? Вот, что это сейчас было? Я судорожно огляделся и вырубил музыку. Именно в такой последовательности. Потому что понял, что мой любимый виброзвук заставляет трепыхаться нечто рядом со мной. Ой, ядерный корень! К кому я так нежно прислонялся? Что это за штука вообще? Почему я решил, что это мой друг? Пьянству бой! Сознание еще плыло, перескакивая из структуры в структуру: то “чистый разум”, то “творческое воображение”. Я напряг парус, удачно оказавшийся между мной и “другом”. Получилось отодвинуться. Совсем немного, но как-то спокойнее стало.

Мой любимый мир уже вовсю переделывал меня под здешние условия: перестраивал связи, уплотнял, напитывал жаром. Я чувствовал, как наливаюсь тяжестью бытия. Н-да.

– Что же меня так приложило? Кто же ты на самом деле? – Я рассматривал “нарост”.

– Вот не похож ты на живое существо, ну, никак. И на вырост какой-то не тянешь. И такой огромный кус мусора не мог прилететь из моего горизонта сюда. Во-первых, нет там ничего такого, а во-вторых, развалился бы при сваливании, однозначно. И это твое умение “спаивать” честных ули…

Я пытался оценить своего “дружбана” всеми способами, какие только мог найти в архиве. Даже запускал ментощуп и отправлял ментопакеты приветствия. Чувство постороннего присутствия только усиливалось. Оно у нас развито невероятно: нас же мало. И встреча с другим ули крайне важна и интересна. Мы друг друга чувствуем на больших расстояниях. А сейчас было ощущение, что кто-то, такой же как я, прям близко. Непроизвольно оглядевшись, я не нашел “таких же, как я”. Зато, наконец, заметил, что эфир здесь вел себя как-то странно. Полез в архив. По всем сведениям, на поверхности нашего мира эфир распределялся так же, как и на горизонтах – разнообразно по насыщенности, но повсеместно.

Что-то я реально “попал”. Мое место приземления не вписывалось в картину мира совершенно. Я находился в центре некоей сферы, от которой концентрическими кругами расходились области с разным значением эфира, причем, довольно четким. Математически четким! Не надо быть гением, чтобы заметить геометрическую прогрессию в убывании мощности эфира с каждым кругом, вплоть до абсолютного его отсутствия в последнем.

– Ядерный корень, что же это такое? А если бы я приземлился на 10 линей дальше, где эфира нет? Не будем о грустном. Здесь-то его завались.