Рождение Расколотого бога. Книга 1

– Как ты мне, интересно, этот крог отдавать будешь? – Дракончик нахмурился. Они вообще большие любители что-то делать со своими мордами. Я даже спецкурс прошел по их мимике. – Так, забыли. Скажи лучше, кто ты? И отлипни от меня, наконец.

– Ой, прости, тебе так больно было!

– Не чувствуем мы вашей боли.

– Я про другую боль говорю. – Дракоша прям тихо-тихо это подумал.

– Слушай, ты точно дипломат. И общаться умеешь по мыслещупу, и про себя не рассказываешь.

– Прости.

– Ты уже извинялся.

– Да, пр.. эээ, я Захраа, сын Хи Большого, Зеленый двор.

– Да ладно! И почему же принц самого большого королевства решил покончить со своей жизнью?

Дракоша аж в узел закрутился и хвостом дернул:

– Я не…, – а потом сдулся. – Наверное, это так и выглядело. Но все значительно проще: я – идиот.

Глава 2

В которой возникают проблемы

“ИИ, покажи картинку с внешних камер… Давай эти четыре сохранившихся процента”.

Быть глазами корабля – необычное ощущение для человеческой психики. А я увидел сразу двадцатью, не меньше, глазами. “Вау-вау, стопэ, сформируй для меня фильм что ли”. Хотя… Сделаем-ка мы по-другому.

“Дорогая моя электронная и умнейшая часть, я хочу, чтобы ты сформировала секси-диву в моем вкусе, конечно, и общалась со мной полноценно. Типа, как живая милаха.”

Шизофрения иногда полезна и приятна, особенно, когда “раздвоение личности” делается по заказу. Передо мной появилось гало с пышными формами, огромными глазами и коротким ёжиком волос. Еще и очки на нос напялила. Да, у меня не совсем стандартные представления о красоте. Всегда нравились эдакие пухляшки: губки, глазки, ягодицы… И чувство юмора! Готов терпеть подколки, если они клевые и не злые.

Это чудо повернулось ко мне задом, повиляло своей несомненно весомой частью тела и заявила:

– Пойдет? Имя, брат, имя!

Пошло кино… Про имя не подумал. ИИшка? ИсИна? А, плевать! Будешь Лола. Была у меня несостоявшаяся зазноба, не поделили красотку, фух, что толку вспоминать…

– Лола? – Милаха развернулась ко мне буферами, в смысле, передом. – Супер-пупер интеллект – и просто Лола? Хм, а мне нравится! Ну? Что пожелаете? Виски? Бренди? Прогулки под луной?

– Да я б не против, – я усмехнулся, бесцеремонно разглядывая диву, – но сначала сформируй-ка последовательно кадры хроники.

Что же там случилось?

Замелькали залы и коридоры корабля, скручивающиеся, сворачивающиеся внутрь, где-то формировались сферы силовых полей. Я увидел, как рубка, стремительно проваливаясь в центр этой огромной махины, врезается в скрученную немыслимым образом грузовую платформу. Взрыва было не слышно, но очень хорошо видно. Силовой кулак рубки полетел дальше, но уже не внутрь корабля, а наружу. Пузырь поля сверкнул в солнечных лучах, дальше камеры его потеряли.

Корабль продолжало сминать, как будто он попал в область немыслимого давления. Причем, как-то кусками: здесь давит, а здесь разрывает. Физика пространства сошла с ума, однозначно. Огромные секции укутывались защитой и отрывались от корабля. Не все, некоторым не повезло… Да и тем, что отлетели, неизвестно, повезло ли. Корабль как бы проседал в пространстве. И тут я увидел кадры с какой-то дальней камеры. В них четко виднелась планета – красивая, голубая – стремительно убегающая в черноту космоса. Я вздрогнул. Не хватало еще, чтобы мы местный мир угробили. Но вроде бы, пронесло.

Грандиозное зрелище разрушений корабля резко оборвалось. На меня надвинулся бок огромной планеты, почему-то ярко розового цвета. Планета очень быстро заняла собой все пространство. А до меня, наконец, дошло, что мы на нее падаем. Корабль продолжал разрушаться, но уже в атмосфере гиганта, моноблоки колониальных октаэдров, бликуя силовыми полями, включали маневровые, отпрыгивали от общей массы корабля и оставались позади. А мы, пронзая атмосферу планеты, падали. Картинка замерла на очень красивом кадре в стиле поздних акварелистов: просто какая-то разноцветная мазня по всему экрану. У нас в Доме неги много таких висело. Копии, понятно. Оригиналы стоили, как пентхаус в центре столицы.

– Лола, ты же мне только видео показала. Есть инфа, что за планетка от нас убегала?

– Местный мир, третья планета от светила. Земного типа. Индекс – прим. Кислородная.

– И на ней есть жизнь…

– Вероятность – 70 процентов.

– А какой процент, что эта жизнь разумная?

– Милый, процент должен быть от чего-то. А здесь исследования, как ты мог догадаться, не проводились. Времени как-то не было.

– Ладно, понял, не язви. Мы ее не задели?

– Ну, как сказать…

– В смысле? Какие варианты: бахнул ее корабль своими кусками или нет?

– Сначала ее, как ты выражаешься, “бахнуло” самим пространством, а потом уже и корабль добавил.

– Вот черт. А подробнее?

– У меня мало данных для физической модели произошедшего.

– Но что-то ты поняла?

– Я не поняла, – Лола выделила эти слова интонацией. – Я вычислила на основе полученных данных и существующих гипотез.

– Заучка.

– Пф!

– Ок, что ты вычислила? Только расскажи для дебилов, вроде меня.

Господи, как я хочу выпить. Я прям представил стакан с масляным вискариком в одной руке и крепким кофе – в другой. Аж аромат почувствовал. Лола опять хмыкнула. И… подала мне напитки. Кофе был горячим. Я его машинально схватил, тут до меня дошло, что у меня нет рук. И я выронил кофе

– Ааа, черт, черт, ссс…

При дамах я не выражаюсь. Никогда. Даже при таких дамах, что кроме матов ничего не говорят. Сейчас было сложно удержаться. Потому что этот дивный кофе меня ошпарил, как самый обыкновенный кипяток.

– Что за фокусы?

Я тупо смотрел на свои ноги, одетые в мои любимые клетчатые штаны, сейчас красующиеся большим кофейным пятном, ниже мило устроились самые обыкновенные домашние тапочки. Я оглянулся в поисках зеркала. И обалдел. Мы с Лолой находились в каюте Ковчега, наверное. По крайней мере, я подумал именно так. Ни одного острого угла, дерево и пластик, мягкие, даже на вид, диваны по периметру, что-то типа круглого бара в центре. Мы сидели за рабочим столом, приставленным к пульту с огромным количеством экранов и экранчиков.

– Где я? Что происходит? Я жив??

Лола скептически смотрела на меня, сидя в глубоком кресле приглушенного бордового цвета. И молчала.

Забыв про мокрые брюки и боль от ожога, я сделал несколько осторожных шагов, провел рукой по барной поверхности, щелкнул по стенке пустого бокала, закрепленного сверху в специальном держателе. Стакан отозвался тихим звоном, а барная поверхность ничем не отозвалась, она просто БЫЛА!!

– Я не понимаю, – я был ошарашен. – Это гало?

Лола громко фыркнула, настороженно ведя за мной взглядом. И продолжала молчать. В ее руке появился бокал с чем-то пузырящимся, ярко блеснули ногти.

– Когти грокка! Да что происходит? Милая, тебе пора мне все объяснить! – Я плюхнулся на диван, мокрые брюки противно прилипли. – О, и неплохо бы переодеться.

– Твоя одежда в шкафу. Шкаф – в спальне. Спальня там, – Лола показала на дверь.

Этой двери не было. Только что, когда я осматривался. Не было, точно. И этот факт все поставил на свои места.

– Вот это технологии! Я и не подозревал, что компьютерная симуляция для цифровой личности может быть совершенно реалистичной.

– Видимо, эта часть твоей памяти оказалась повреждена.

– Хм, а это неприятно. Хочешь сказать, я знал, что в случае реинкарнации буду как реальный человек? Все чувствовать?

– У меня нет доступа к твоей памяти, хотя он может появиться, если ты дашь разрешение. – Лола прищурила свои глазищи и провела языком по краешку фужера.

Господи, до чего я дошел: меня совращает программа.

– Не дождешься.

Что ж, примем мир таким, какой он дан нам в ощущениях. Ха. Тогда точно надо сменить брюки.

Спальня была роскошной, как квартирка миллиардера. Посредине зала (я просто не могу подобрать другое слово этому пространству) находилась круглая кровать, в диаметре метра три, наверное. С подушками, покрывалами, пледами… К ней были приставлены пара столиков или тумбочек – черт знает, как все это называется. Массивные, из темного дерева, низкие, короче, очень удобные для пары бокалов вискаря, планшета или журнала. Такого же стиля шкафы занимали пол оборота спальни – да, она тоже была круглая. В одном из шкафов нашелся встроенный бар. Его я узнал сразу. Какая-то фарфоровая милота была разбросана по полочкам, кое-где стояли книги, валялись бумаги. На противоположной от шкафов стене чернел огромный экран.

Не знаю, можно ли назвать это все уютной спальней, но помещение было интересное. Открыв несколько дверец шкафа, я, наконец, наткнулся на “свой” гардероб. Впечатлений хватало с избытком. Но все же судьба корабля, колонистов, да всего проекта “Новые горизонты” требовала моего участия. Я быстро переоделся. И вернулся в гостиную. Лола все так же потягивала шипучку из фужера.

***

Наверное, морду, которую состроил после своего признания лоа, можно назвать постной. Он старательно не смотрел на меня, даже на хугля. Стесняется? Все же сложно их понять.

– Ага, значит, ты решил доказать, что самый крутой сын своего папаши, и у тебя большая попа, или достать супер-дрипер цветок возлюбленной, или…

– Попа-то почему?? – Глаза дракончика широко распахнулись.

Интересно, кстати, наблюдать, как эти разумные пытаются поймать “наш взгляд”. Его, понятно, нет, по причине отсутствия у нас органов. Мы “видим” все пространство вокруг. Но лоа-то привыкли смотреть в глаза собеседнику. Захраа пошарил глазами по моим граням, потом перевел взгляд на хугля, вздохнул, расправил и сложил крылья…

– Слушай, тебе не обязательно рассказывать, тем более, если честно, я очень тороплюсь.

– Ой, прости!

– Да что с тобой такое? Почему ты все время извиняешься? А информации выдаешь – ноль!

– Я… сложно объяснить, но я бы хотел рассказать, почему я там оказался, – Дракоша с содроганием посмотрел вниз. – Чтобы ты не думал про меня плохо.

– А ты сможешь отсюда домой добраться?

– Наверное, да

– Тогда давай так. У меня тут Сваливание намечалось…

Дракон в ужасе вытаращил глаза:

– Ханум Пресветлый, это я тебя от сваливания отвлек?? – Захраа аж потускнел. Хотел еще что-то сказать, но проглотил слова. Наверное, опять извиняться начинал.

– А ты просвещенный, братец! Мало кто из ваших интересуются нашей жизнью. Короче, мне вниз надо, но я запомнил твою мнемопечать. Не знаю, выживу ли, смогу ли с тобой связаться снизу, но попробую. Договорились?

– Конечно! Я буду молиться за тебя и ждать.

И тихо-тихо все же добавил: “прости”.

– Ну все, я пошел. Так. Стоп. А хугля-то куда девать?

Этот представитель семейства хищников активно притворялся рухом, то есть, наоборот, пассивно. Словом, сидел на мне и не рыпался.

– Прости, а как тебя зовут? Ты не сказал.

– Упс, не до того было. Вуки.

– Вуки, очень приятно. Скажи, эти звери могут обитать у нас?

– Ух ты, интересно. Погоди.

Я зарылся в архивы и с максимальной скоростью стал перебирать всю инфу о хуглях. Рождаются из диких кристаллов, особые отношения с эфиром, глухи к мыслещупу, но воспринимают волны особой частоты. Оказывается, они что-то слышат… Вроде ничего особенного про среду обитания.

– Смотри, их надо подкармливать разными металлами и минералами. Ах, ты ж не знаешь, камнями…

– Я знаю! – Дракон опять меня удивил.

– Ладно. Возьмешь его к себе? Смотри, он может быть опасен. Зверь же, дикий.

– Не опаснее Последнего потока. А мы же там побывали?

– Нееет, оттуда бы мы не выплыли точно. Только в Преддверии.

– Спасибо тебе еще раз.

Дракоша сделал какой-то грациозный пируэт. Я отлепил от себя недовольного хугля и передал его лоа.

– Счастливого сваливания! Я буду ждать. И расскажу тебе свою историю. Думаю, тебе будет интересно.

Я помахал огрызком паруса. Хорошо же его потрепало. И занялся вычислениями. А предстояло решить нехилую такую задачку, чтобы с учетом всех потоков постараться попасть туда же, куда свалился брат. А братик молчал…

***

– Ладно, моими провалами в памяти займемся позже. – Я устроился рядом с Лолой. – Так что приключилось с планетой?

Лола тяжко вздохнула, встала, дошла до барной стойки, опустила на нее пустой бокал и повернулась к экранам. Половина экранов ожила, по ним полетели цифры, графики, ну, все, что я “люблю”. Я поморщился:

– Лола, зачем?

– Чтобы ты поверил. Так работает человеческая психика. Я пыталась просчитать, что привело к крушению Ковчега. Не буду загружать твой неполноценный мозг “лишней” (тут Лола на меня как-то странно посмотрела) информацией. Если кратко, я рассчитывала метрику пространства ординарной физики в условиях вброса физической реальности Шредингера. Ты можешь сказать, зачем это было нужно, когда существует огромное количество таблиц их взаимодействий.

– Дааа. – Для пущей убедительности я состроил непроницаемое лицо: мол, я эти таблицы вообще наизусть знаю.

Лола не обратила внимания на мою мимику, подошла к одному из экранов и потыкала наманикюренным пальчиком в какие-то цифры, выделенные желтым цветом.

– Но! Я внесла в расчеты энергетическую составляющую эфира. Точнее, n в тысячном значении эфирной единицы. Ты же помнишь последний спор научников корабля? Когда никто из них не смог определить, сколько же эфира содержит эта звездная система на самом деле.

– И?

– Катастрофа. Она просто обязана была наступить. Вот такие грустные дела.

Лола подошла к самому большому экрану, преобразила его в псевдоокно. “Открыла” створку. По гостиной разлился аромат хвойного леса, только что прошедшего дождя, грибов. Чёрт. Обалдеть, как все реально! Я потер виски, потом глаза, когда начал тереть затылок, понял, что это не помогает: Я ничего не понял, но поверил.

– Этот долбанный эфир разрушил пространство?

Лола резко повернулась:

– Скорее, наш долбанный корабль, принеся с собой физику Шредингера, запустил здесь огромные пространственные волны. Они-то нас и разрушили, заодно вытолкнули местную планетку с насиженной орбиты.

– Капец. Там все погибло?

– Есть шанс, что нет, но очень небольшой. Если мощность волны оказалась меньше магнитного поля планеты, если сохранилась скорость ее вращения, если эфир мог повлиять на ее сохранность, если ее масса пропорциональна давлению волн… Господи, там столько «если», что задача оказывается уже не в моем поле возможностей, а, скорее, в твоем.

– Моем? Неожиданно.

– Ну да, она переходит в область воображаемого.

Воображать я могу много. Но моя фантазия почему-то стремилась к плохому, даже очень плохому. Я “видел”, как гигантские волны смывают города, а кричащая земля глотает деревни, озера, острова. Мое воображение резво подсовывало печальные и патетичные картины спасения младенцев матерями и неспасения самих матерей. Я смотрел на птичьи и рыбьи хороводы, на огромные табуны животных, в панике растаптывающих людей и своих детенышей. Планета не может выдержать такой сдвиг, она неминуемо расколется. Но эфир, этот проклятый эфир… Мы ничего про него не знаем. Может он спасти несчастный мир?

Я честно попытался представить, как эфир спасает планету, но кроме гигантских ладоней, крепко обхватывающих шарик, ничего в голову не шло…

Бред какой!

Лола хохотнула:

– Вот даже интересно, что ты там напридумывал?

– Нельзя лезть к медведю, когда он сосет лапу, – пробурчал я присказку, неожиданно пришедшую мне в голову.

– Как-как? К медведю? – и Лола громко расхохоталась. – Вся планета вдребезги, а твой медведь сосет лапу?

– Ты не так поняла, это просто присказка.

– О-о-о! Я уже нарисовала эту картину, смотри!!

И на одном из экранов появилось живописное полотно. Выдержанное в черно-красных тонах, оно навевало не просто страх, а какой-то животный ужас: низколетящие черные тучи, горящий лес, раззявленные в крике морды умирающих животных. Справа вдали виднелись руины города, там угадывались изломанные силуэты бегущих людей. А снизу картины, в чудом сохранившихся кустах сидел медведь с не по-медвежьи огромными глазами, самозабвенно сосущий лапу.

– Бесит

– Что, дорогой? Я точна? Тебе понравилось?

– Ме-ня э-то бе-сит.

– О, подожди, сейчас будет лучше.

Картина вдруг пошла рябью, и все пришло в движение. А потом появились звуки: гром, вопли, вой ветра, но отчетливей всего было слышно причмокивание мишки.

Лола, видя мою реакцию, звонко расхохоталась.

– Нюхша! Дрянь! – Я вытолкнул из себя не то свист, не то шипение.

Вся комната стала ослепительно белой. Яркие грани дверей и мебели выделялись серебром. Что-то ткнулось мне в руку. Это штопор? Отлично! Даже, я бы сказал, символично. Лола потянулась к экрану, повернувшись ко мне спиной. Я был уже очень близко. Штопор легко вошел в основание шеи и… растворился вместе с девушкой. Мир решил, что единственной достойной краской для него станет белая, а мое сознание идеальной эмоцией выбрало бешенство, удивительно спокойное бешенство. А потом все схлопнулось.

Очнулся я сразу, моментально, как свет врубили. Мое воображаемое тело лежало на полу перед рабочим столом. Хотелось бы верить – в живописной позе, но это вряд ли. Звездец! Какого грокка ЭТО здесь со мной?

Я перевернулся на спину, уставился в потолок. Правая рука затекла напрочь, даже пришлось левой ее подтягивать поближе, чтобы было удобнее растирать. Значит, мою личность переписали полностью, со всеми плюсами и минусами. Вот только вопрос, появившийся еще после «предложения от которого нельзя отказаться», стал настойчиво стучаться в мой обессиленный после припадка мозг:

КАКОГО ГРОККА Я НУЖЕН ЗДЕСЬ, НА “КОВЧЕГЕ”?

Я – психопат, убийца, что страшнее – абсолютно неконтролируемый никем, включая собственную личность. Это признание далось мне нелегко… 30 лет назад, моих, субъективных лет, естественно. Когда я прикончил собственную любимую жену, особо изощренным образом. А когда пришел в себя и увидел дело рук своих… Хм, мозг начал подкидывать кучу вариантов событий. Но я, к великому сожалению, умный.

Кряхтя как старый дед, я поднялся. И все так же растирая руку, по которой уже побежали веселые невозможные мурашки, огляделся. Лолы нигде не было, в каюте было все по-прежнему.

– Лола!

Не отозвалось даже эхо. Да ладно, программа умеет обижаться?

– ИИ, хорошо, Искусственный интеллект, управляющий кораблем-маткой “Ковчег-006” проекта “Новые горизонты”!

– Слушаю Вас, Личность Восемь!

– Ого! теперь только официальные отношения?

– Уточните запрос!

– Да ладно ты, не притворяйся идиоткой. Голос-то оставила Лолы. Верни девушку.

– Ее больше нет. Она погибла. Ее убили… Вы!

Я в шоке. ИИ сбрендил? Сколько же он пробыл в одиночестве? Тысячу лет? Больше? Надо бы уточнить.

Хорошая же из нас получится личность: психопат и сумасшедший. Я хихикнул. Смешок получился какой-то тонкий, дебильный. От этого мне стало еще смешнее. Вырвался новый смешок. Тут я понял, что этот смешок я попытался сделать позначительней, побасовитей. И все, остановиться уже не смог. Я ржал как никогда, стоять уже не мог, рухнул в кресло, потом сполз на пол. Мое воображаемое тело сотрясалось от ненормального хохота. Он вырывался из меня приступами, едва позволяя набрать воздуха. Хихи и хахи быстро кончились, начались гаги, гуги, угуки – сколько вариантов ржача может выдать мозг, переживший несколько шоков подряд.

Ну а как? Меня вообще-то убили, я этого не помню, конечно, но ожидание-то этого события осталось! Потом воскресили в качестве цифровой личности, и я уже приготовился как-то по-новому жить: без эмоций, без тела, чистым разумом. Но вдруг оказалось, что моя вторая жизнь – вполне реальная. Только вот в этой реальности мы грохнули целую планету, скорее всего. Ну, и вишенкой на моем любимом шоколадном торте стал этот приступ – возвращение убийцы-извращенца, а с ним, естественно, моей паранойи.

– Все? Ты закончил?

– Рядом со мной стояла девушка в строгом черном костюме. Глаза из-за больших очков смотрели строго, с неким намеком на брезгливость.

ИИ постарался мне отомстить, создав антиобраз Лолы: девушка была очень худой, скуластой, никакой косметики. От Лолы сохранились очки и короткий ёжик волос.

– Ладно-ладно, встаю.

– Вкатить тебе успокоительное?

– Да не помешало бы, наверное.

– Проследуйте к кровати.

– Ты уж определись, как ко мне обращаться: на «ты» или на «Вы», а то крышу несет, – я мелкими шажками дотелепался до кровати.

– Серьезно?

– Слушай, откуда у тебя эмоции? У тебя же нет биохимии.

– А у тебя?

– Ага, и у меня тоже… Я в свое время хорошо физиологию изучал, – правая рука еще не отошла до конца, еле вытащил ее из рукава рубашки. – Профессиональный шулер без нее никак.

– И профессиональный убийца.

Обиделась все-таки. Или испугалась? Когти грокка, завтра уже подумаю. Реально надо отключиться, мозг отказывается даже складывать два и два.

Эта новая девушка, (кстати, я же не буду звать ее Лола?) достала из кармана шприц и аккуратно влила мне что-то в вену.

– Хорошо отдохнуть.

Прозвучало суховато. Но мне сойдет. Мир начал уплывать. Не хило моя вторая жизнь начинается…

***

Расчеты перепроверил трижды. Но процент неопределенности все равно зашкаливал. Спасибо братцу, что заставил меня построить У-систему. Только она способна справиться с тервером, ну, теорией вероятности. Что ж, попробуем довериться высшей математике. Могу ей даже помолиться, как богу. А вдруг поможет?

Я выбрал точкой вхождения начало Преддверия, чтобы нижние потоки нашего мира не уменьшили эти пять ничтожных процентов попадания в точку приземления брата. Да, вот такие сфигны с хуглями на завтрак – у меня не получилось уменьшить влияние хаоса Преддверия.

Самое страшное, что брат молчал. Я бесконечно забрасывал ментощуп, но ответа не было никакого, даже просто подергивания, которое приходит от совсем мелких зверенышей. Но я не позволял себе отвлекаться.

Все будет хорошо!

Это теперь моя мантра. Я твердил ее своей В-структурой как ненормальный. И помогало, как ни странно.

На точку сваливания надо было выйти совсем скоро, через несколько дней. А она, между прочим, находится в обратном от движения мира направлении. Так что, мне предстояло совершить кругосветку на максималках. Хорошо, что я знал наш мир, скорости всех потоков в зависимости от сезонов и циклов. Эти расчеты дались легко, не подкачал бы парус. А так я заходил на “точку падения” даже с небольшим запасом.

Я рванул к первому потоку, расправил парус, который за время вычислений немного подрастил.

Это была гонка всех времен! У меня аж грани нагрелись. Я перепрыгивал с одного потока на другой в экспресс-режиме. При этом, орал во всех доступных диапазонах, как ненормальный газюн – есть такое подлое растение, которое перед выбросом своих семян начинает орать. Но он-то так призывает глупых животных, чтобы семечкам было что покушать, а я, наоборот, распугивал. Страшно боялся в кого-то врезаться.

И все-равно лавировать приходилось. Если получалось, конечно. Те же хугли, полюбившие меня с какого-то перепугу, ничего не слышали. Но их сбивало кулаком ударной волны, которую создавало мое разогнавшееся тело. Сфигны я пролетал насквозь, даже не замечая. Держать парус становилось все труднее. Я устал! Я реально устал бояться врезаться, не успеть, промахнуться. Я боялся, что брат разбился, что я собью каких-нибудь малышей, не успевших отпрыгнуть с моего пути. Долететь до Обратных дорог, где мир начинает двигаться в другом направлении, было бы проще, но в разы дольше. А я не мог ждать. Брат не мог ждать…

Сознание включалось и выключалось в странном режиме. Через какое-то время мне показалось, что я создал новое направление звукописи, по крайней мере, новый ритм. И я торжественно нарек его “Быстрый хаос”. Потом я посчитал это название некрасивым, и долго препирался сам с собой. Одна моя часть с жаром доказывала, что “Быстрый хаос” – это супер тренд сезона; другая – что хаос не может быть быстрым или медленным. Он никакой и всякий. Поэтому он и хаос. В конце концов, я устал слушать их перебранку и приказал заткнуться. И тут понял, что есть третий – тот, который приказал. Где-то на задворках структур съежилось мое настоящее Я, которое так и твердило мантру: “Все будет хорошо!” И я снова прыгал из потока в поток, неуклонно приближаясь к точке Сваливания.

Однажды я потерялся. Уставшее сознание никак не могло найти координаты следующего прыжка. Я заметался, завыл мелким снупом, лихорадочно выискивая магнитные линии и их сопряжения. Я не мог их найти! Да что там. Я не мог найти эфир, чтобы хоть немного подкрепиться – субстанцию, пронизывающую весь наш мир. Никогда прежде я не попадал в места без эфира! Никто и никогда не говорил, что вообще такое бывает!