Полная версия
Женщина, которую я любил. История одной любви
Эд Саркисян
Женщина, которую я любил. История одной любви
Посвящается Моему Ангелу Мира и Любви, моей любимой жене Карине, которая не только спасла мне жизнь, но и превратила ее в волшебное путешествие.
От Автора
Либо напиши что-нибудь стоящее, либо делай что-нибудь, о чем стоит написать.
Бенджамин ФранклинТо о чем я хочу поведать, не придумано мной, а испытано на нашей с Кариной любви и опыте. Это не философия жизни, разодетая в элегантную прозу, и не размышления, а конкретные действия. Отношения, как и организм, должны быть здоровыми физически, духовно и эмоционально, и только тогда их можно одевать в красивую романтику.
Идея этой книги зарождалась постепенно, словно кристалл, формирующийся в глубинах сознания. Поначалу это были лишь разрозненные мысли – тихие диалоги с Богом, с Кариной и с самим собой. Они рождались в уединенной мастерской, где я трудился над созданием «Акустического Бара», и постепенно склады-вались в цельную картину.
Сначала я задумывал скромную брошюру – руководство для наших детей, внуков, племянников и всех, кто захочет опереться на наш с Кариной опыт в преодолении жизненных испытаний. Мне не раз предлагали завести блог, но этот формат оказался мне чужд. Да, я делюсь своим опытом в живом общении – на очных и онлайн-выступлениях, – однако ведение блога никогда не было моей стезёй.
Именно друзья впервые заговорили о книге. Поначалу я отмахнулся от этой мысли: я ведь отнюдь не писатель. Но идея укоренилась в моем сознании и долгое время не отпускала. Пока судьба не свела меня с Анной Раффаэли – человеком, которая не просто вдохновила меня, но и искренне поверила в моё начинание, за что я ей безмерно благодарен.
Сначала Анна предложила помощь в качестве гострайтера. Однако после нескольких попыток мы отказались от этого замысла. Я также благодарен Анжелике Дарбинян за ее вдохновение и иронический подход к тексту.
Мне говорили друзья и, я осознал, что книга должна быть написана моим голосом, отражать мои истинные переживания и мысли. Потому прошу читателя о снисходительности к стилю, слогу и манере этих страниц. Я писал так, как чувствовал, – предельно честно.
В качестве синопсиса хочу представить вам стих, который Карина посвятила мне на мой юбилей. Он отображает всю глубину Карины и ее отношение ко мне, к себе и ко всему Божьему миру.
Дорогому, любимому и единственному мужу посвящается!Могла ли я себе представить,Что жизнь сведёт меня с тобойИ, в нарушение всяких правил,Объявит мужем и женой?Мы разные и не похожи,И, видит Бог, вопросов тьма,Уж столько лет меня тревожат,Сводя с некрепкого ума.Но в бесконечности сомнений,Живя уже семнадцать лет,Ценю любовь нашу безмерно —Такой на свете больше нет.Незримым благодатным светомС тобою жизнь озарена,Ведь мы имеем королевство,Казна которого полна,Полна любовью и вниманиемИ бескорыстной добротой.Душа твоя – источник знаний,Которые крадут покой.Увы, мечты о созерцаньеРазмеренности бытияС тобой разбились моментально,Как только замуж вышла я.Но в том и есть судьбы веленье —Дано нам вместе жизнь прожитьИ, взяв у Бога позволенье,Друг друга искренне любить.Люблю тебя за то, что рядом,Что верен детям и семьеИ смотришь самым нежным взглядомНа ту, что выбрал по весне.Эдику от Карины с Любовью! 30.01.2019 г.Глава 1. Институт, или Мое безобразование
Воображение важнее, чем знание. Знание ограничено, тогда как воображение охватывает целый мир, стимулируя прогресс, порождая эволюцию.
Альберт ЭйнштейнВ конце девяностых, после очередного моего фиаско, я инициировал очередной план по «завоеванию мира». У меня под рукой были факс, старенькая печатная машинка и периодический журнал «Товары и Цены». В разделе «Куплю» я обнаружил огромный спрос на кондитерские полуфабрикаты.
На тот момент был один-единственный производитель одного наименования, и он не успевал производить в необходимых объемах, так как спрос чудовищно превышал предложение. И я создал коммерческое предложение о том, что запускаю масштабное производство полного цикла пяти видов коржей для тортов, учитывая, что у меня не было ничего: ни денег, ни сырья, ни производственной площади, ни сотрудников, ни технологий производства.
Тем не менее я разослал предложение всем заинтересованным компаниям. На утро я был завален предложениями о сотрудничестве. Я встретился, практически, со всеми потенциальными покупателями, но мой выбор пал на одну, самую крупную компанию, представителя немецкого бренда Эрман.
Осталось дело за малым – произвести эти коржи. Я нашел небольшую пекарню, где днем пекли хлебобулочные изделия, и я договорился с ними об аренде помещения в ночное время с оплатой в конце месяца. На москворецком рынке нашел двух братьев-иранцев и договорился о поставке сырья с отсрочкой платежа на месяц. Дизайн упаковки я нарисовал цветными ручками и передал в типографию для изготовления необходимого тиража. Тем временем моя мама и сестра разрабатывали продукцию. Так мы запустили производство коржей для тортов пяти наименований. Так как не было времени ждать сертификатов, я их сделал сам. Но этого хватило на пару первых поставок. Нужны были настоящие сертификаты.
Я обратился в компанию «Агро-3», которая специализировалась на производстве и продаже оборудования для пищевой промышленности, а также сертификации продуктов. Компания состояла из профессоров: одни доктора и кандидаты наук. Они обозначили сроки и стоимость – шесть месяцев и три с половиной тысячи долларов. У нас не было ни времени, ни денег, поэтому я решил сделать предложение, от которого они не смогут отказаться.
Я предложил проект универсальной линии по производству выпечки и полуфабрикатов, не имеющих аналогов в России, взамен на сертификат – причем прямо сейчас. По технологической части был у них профессор Клоповский – старый еврей без цензуры. Профессор, чей ум режет сложные концепции, а язык порой режет на манер шпаги – грубо, но метко и правдиво.
– Я бы посмотрел на это… для настроения! – выразился он крепко, с налётом иронии и сарказма.
Мне на тот момент было 25 лет. И вот сидим мы вокруг стола: я, напротив – профессор Клоповский, справа – доктор технологических наук Наталья Владимировна, руководитель отдела разработок и сертификации, образ тургеневской героини, облик которой излучает тихое очарование и внутреннюю гармонию; серо-голубые глаза выражали умиротворённость и доброту, а мировосприятие наполнено пониманием и лёгкостью. А слева – ее коллега, д.т.н. Еркинбаева Роза Канатбаевна; в ее восточных манерах чувствовалась дисциплина и одновременно мягкость, свойственная человеку, привыкшему тонко чувствовать окружающий мир.
Профессор молчаливо и долго рассматривал мой проект, нарисованный карандашом и ручками на вырванном из тетрадки листе в клетку. Потом так же молча и очень медленно складывая проект, выдал:
– Знаешь что ты сделал? – начал он тоном, будто подготавливая к чему-то.
– Нет! – ответил я максимально уверенно.
– Засунул оба моих красных диплома мне в задницу! – с обжигающей искренностью произнес он.
– Я не преследовал такой цели. Я бы ограничился сертификатом! – сострил я.
В этот день мы много общались, шутили и смеялись. Они, конечно, не использовали мой проект, так как у них не хватало производственных мощностей и технологических возможностей для производства такой линии. Но сертификат дали – с условием, что я им покажу свою линию в действии. Только на моей линии между циклами стояли люди, но весь технологический процесс был такой же, как на проекте.
Мне удалось произвести очень благоприятное впечатление на женский профессорский состав, и именно поэтому Роза Канатбаевна с теплотой предложила мне поступить в МГТУ (Московский Государственный Технологический Университет), где они преподавали.
– Не товар надо сертифицировать, а эту голову! – с восхищением говорила она.
– Если я такой умный, зачем мне учиться?
Мое эго раздулось до вселенских размеров. Все-таки «профессура» признала меня умным. Это для меня как получить Нобелевскую премию.
Меня долго пытались склонить к учебе, но я был непреклонен. Однако, когда Роза Канатбаевна упомянула, что среди студентов там большинство – красивые девушки, я сразу же согласился, но лишь на вечерний факультет. Ведь девочки мне нужны были именно вечером. Так я попал в университет, где меня ждала Она.
Глава 2. Мой Ангел Мира и Любви
Самая большая привилегия, которая дана человеку свыше, – быть причиной добрых перемен в чьей-то жизни.
Блез ПаскальЭто произошло холодным октябрьским вечером, когда я в очередной раз бежал вниз по лестнице нашего института, где меня должна была ждать очередная студентка на вечер. Но вдруг мое внимание привлекла девушка, стоявшая вполоборота с опущенной головой, в пролете у окна. Было темно, и только свет от ламп коридора слегка освещал её силуэт.
Она стояла тихонько в стороне, будто боясь привлечь внимание своей простотой и природной красотой. Скромная, еле уловимая улыбка едва касалась губ, заставляя светиться озаряющее личико, украшенное густыми волнами тёмных волос, аккуратно ниспадающих на плечи. Светло-карие, почти медовые глаза смотрели внимательно и доверчиво, словно ожидая одобрения окружающего мира.
Её одежда была столь же неброской, сколь и уютной: чёрное пальто свободного кроя мягко облегало фигуру, подчёркивая её женственность, но не выставляя напоказ. Под ним едва виднелись неприметные сапожки, скромно скрывающие ноги от осеннего холода. Каждым своим движением она излучала спокойную гармонию и внутреннюю силу, которую нельзя увидеть сразу, но невозможно забыть потом.
Когда она подняла голову, сразу стало светлее – от нее исходил какой-то волшебный свет. Я встал как вкопанный и какое-то время не понимал, где я, забыл куда шел и что кто-то ждет меня. Я почувствовал, как в районе солнечного сплетения ёкнуло и стало как-то тепло, спокойно, и появилось очень приятное щекочущее ощущение.
Я не понимал что это, но с спустя месяцы я осознал, что так ощущается влюбленность.
Мир стал однополым, и остальной мир для меня перестал существовать.
Я подошел с максимально уверенным видом и небрежно бросил:
– Привет, давно меня ждешь?
– Вообще-то не тебя жду
– А кого?
– Подругу.
– Круто, давай вместе ждать, заодно и познакомимся!
– Если что, мы уже больше месяца в одной аудитории сидим!
– Ух ты!?
Сделал вид, будто пошутил. Я ее конечно не замечал. Меня интересовали девочки подоступнее.
Мы с ней разговаривали, а у меня было чувство, «как будто» я ее искал всю жизнь и нашел. И вдруг не в тему разговора я выдал:
– Выходи за меня замуж!
Я никогда в жизни не был так искренен, как в тот момент.
– Ты нормальный!? – начала заикаться она.
– Нет, конечно! После тебя я уже никогда не буду нормальным!
Пока она была в шоке, я продолжал:
– Смотри, тут два варианта: или конфетно-шоколадный период, а потом свадьба и дальше бытовуха, или сразу свадьба, а конфетно-шоколадный период до конца жизни. Выбирай!
– Не буду ничего выбирать! И вообще, у меня есть парень!
Я, конечно, рассмеялся на ее «парня». Его «наличие» у нее оказалось даже забавным. И чтобы не затягивать эту игру, я сказал:
– Милая, я игрок, Свой блеф оставь для простаков!
– Нет, он есть! – Сказала она уже с сомнением и легким смущением в голосе.
Как выяснилось, под «парнем» подразумевались: отец семейства, два брата и сестра. И это справедливо означало, что она «занята». В ее семье не было мамы: ее не стало в результате тяжелой болезни, когда Карине было одиннадцать лет. Их было четверо детей, из которых Карина была старшей из дочерей. Она была «за маму» и поэтому так боялась часто отсутствовать дома или так скоро думать о замужестве. Плюс очень строгая и ортодоксальная бабушка с отцовской стороны была серьезным аргументом против этого.
Пришла подруга. Ну как сказать «подруга» – боевик с женским именем, мне аж слегка стало не по себе. Пред нами предстала девушка, чье лицо дышало твердостью духа и отсутствием излишней сентиментальности. Ее выразительные глаза, в которых отражались огоньки смелых замыслов и непоколебимой воли, отчетливо выражали: «Даже не думай!»
Одежда ее была проста и удобна, словно специально созданная для активного образа жизни и быстрого реагирования на любые жизненные обстоятельства. Так что я даже не думал. Карина отказывалась оставаться со мной наедине в кафе, поэтому она брала с собой своего «телохранителя», и только при таком условии мы могли встречаться.
У меня начали ухудшатся финансовые дела. Вдобавок ко всем моим личным проблемам прибавилась подруга Карины, которая съедала и выпивала со мной так много, что под конец вечера я был не в состоянии оплатить счета. Я отправлял Карину и ее защитницу на такси домой, а сам оставлял в залог часы, паспорт или что-то еще, чтобы позже расплатиться по счетам.
В таком формате мы встречались пару месяцев. Я день ото дня все больше влюблялся в нее. Для меня это было новое чувство.
В юношестве я был влюбчивым малым. Но после армии эта влюбчивость переросла в страсть без излишней романтики. Сначала у меня каждый месяц менялись девушки, потом – каждую неделю, а когда я переехал в Москву, то получил безлимитный доступ к телу, и необходимость женской любви в ее истинном значении была осквернена и размыта из-за «бесчувственных» связей каждый день с разными девушками.
У меня был девиз: в конце жизни, когда я обернусь на свою, я хочу увидеть много пустых бутылок и голых женщин. Благодаря обилию секса, алкоголя и наркотиков, у меня произошло онемение всяких чувств.
Но чем больше я влюблялся, тем усиливался страх, что я не достоин её. И чтобы успокоиться, я всё больше пил. Соответсвенно, курил, играл и ходил по кабакам, тем самым отдаляясь от Карины. Моя зависимость постепенно забирала меня у неё.
И я пропал: не выходил на связь и не ходил на учёбу. Но в середине апреля раздался звонок в офисе, где мы сидели с моим другом. Это была Она!
– Привет!
– Привет!
– Ты куда пропал? Ты в курсе, что тебя отчисляют?
– Я и не собирался учиться. Мне нужна была ты, а ты не захотела выходить за меня. Поэтому пусть отчисляют.
– Ты так не шути! Если проблемы с сессиями, я помогу!
Она не воспринимала мое предложение серьезно, потому что у нее было свое представление, как делают предложение.
– Ладно, почти уговорила! Давай встретимся и поговорим! Ты где сейчас?
– Я в воскресной школе при армянском посольстве. Учу армянский язык, танцы, историю и т. д.
– Супер, я тоже хочу учить армянский язык!
– Приезжай, я все покажу!
Судя по моему разговору, мой друг понял, что эта девочка небезразлична мне.
– Ты что, влюбился? – С заговорщическим видом спросил он.
– Походу, да!
– Тогда чего ждем? Поехали заберем!
– В смысле – заберем?
– В прямом! Поехали!
Он был менее романтичным и более практичным, чем я.
– Заберем домой и все!
– Тормози, это же не посылка, чтоб забирать домой просто так! – ответил я, но задумался.
Мне понравился авантюрно-романтический сценарий. Это было по мне.
– Хотя… почему нет! – добавил я уже с горящими глазами.
По пути мы говорили, но я не помню ни слова – разум мой был переполнен бесчисленными мыслями и чувствами. Внутри меня бушевали сомнения: я понимал, что не смею идти против ее воли, но одновременно осознавал, что именно это – мой путь к счастью и спасению. Я собирался поступить нечестно и эгоистично, но тщетно пытался оправдать себя словами «во благо».
Мы приехали к концу занятий. Она уже закончила и ждала нас на улице. То ли день был очень солнечный и теплый, то ли Карина сияла и излучала свет и теплоту, но, когда я посмотрел на нее, то понял – это был контрольный выстрел. Я уже никогда не смогу без Карины.
«Любой ценой! Я решил!»
Мы договорились поехать ко мне и посмотреть армянский юмористический кино-спектакль «Наш Двор». У Карины была кассета, а у меня – видеомагнитофон. Она доверяла мне, и я воспользовался Её доверием. Мы сказали, что у нас дома жена моего друга, моя мама и сестра. И что она в полной безопасности.
У нас дома выяснилось, что жена друга якобы пошла по магазинам и будет поздно. Мы включили фильм. Мама положила нам свой фирменный борщ, который запомнился на всю жизнь. Пока все смотрели на экран, а я смотрел на Ту, что диаметрально изменит меня и всю мою жизнь. Мне казалось, будто она всегда сидела на моем диване, у меня дома, в моей жизни, будто это было ее законное место.
Я видел нечто живое, настоящее, смеющееся, детское, бескорыстное – то, что было в диковинку для меня.
Каждая проявленная Кариной эмоция пробуждала во мне что-то новое, волшебное и трепещущее. Старое заменялось чем-то новым. Происходило внутреннее обновление.
В тот момент я понял: когда смотришь на кого-то, и мир становится светлее, теплее и уютнее – это Любовь. Ты готов обнулиться, очиститься от обломков прошлого, чтобы, войдя в жизнь любимого человека, не нанести вреда, не занести свои испорченные мысли, дабы не осквернить этот храм. Чтобы полностью преобразиться и быть готовым тотально войти в жизнь Карины, мне понадобилось тринадцать лет.
Закончился фильм. Карина встала, поблагодарила и собралась уходить. Началась драма с элементами трагедии для одних и триллера для других.
– Спасибо большое, мне пора домой! – мягко, но с твердым намерением сказала она.
– Ты уже дома, – уверенный снаружи, но с волнением внутри сказал я.
– То есть? – спросила Карина с легкой улыбкой, восприняв это как шутку.
– Помнишь, я сделал тебе предложение?
– Помню! – уже с настороженностью сказала Карина.
– Это уже не предложение, а решение! – сказал я максимально уверенно и был готов к различным сценариям.
На тот момент ей уже исполнилось 18 лет, и я был спокоен, что на одну статью меньше. Она же была в панике, но на мое удивление, не устроила сцен со скандалами. Когда она поняла всю серьезность моих намерений, она тихо села в углу у входной двери и старалась осознать и принять происходящее.
Резко в пьесу ворвалась моя мама и стала нагнетать соразмерно шекспировским драмам. Мой друг, катализатор идеи, остановил её со словами:
– Мать, успокойся, тут решается судьба твоего сына!
Меня очень хотели женить, потому что я был опасным персонажем, так что моя мать глубоко в душе была готова и к такому исходу. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не бухало». Я был из тех, кто уходя из дома, оставлял вопрос: никто не знал, когда вернусь, вернусь ли вообще, принесут ли меня, целым или фрагментарно. Я был одним из тех, кто чудом выжил в девяностые.
Затем на сцену вышла моя тетя и, будучи женщиной боевой, когда она увидела хныкающую Карину на полу, подошла к ней и торжественно заявила:
– Соберись, не позорь нас, к нам уже едут родственники с поздравлениями. Всё будет хорошо, дочка. Ты не одна!
Среди действующих персонажей пьесы была и моя сестра, которая объявила солидарность и окрестила нас моральными уродам:
– Я не хочу в этом участвовать! Дикари!
Я, обуреваемый чувствами, накатил пару рюмок коньяка и отошёл. Дал женщинам пообщаться по-девичьи. На самом деле я боялся сделать хуже, я струсил, если быть предельно честным. Я не знал, что делать дальше: мой опыт общения с дамами здесь не подходил, а другого не было.
Мне нужен был допинг, и мы с моим другом начали отмечать наш «триумф». Я даже на мгновение не задумался о Карине, о её чувствах и эмоциях. Чем больше я пил, тем больше утверждался в правильности моего поступка.
Вечером приехали гости, накрыли на стол, говорили тосты, танцевали. Всё выглядело так, как будто всё уже произошло, и мы просто отмечаем событие. В какой-то момент я позвонил отцу Карины, уже под шафе, и сообщил уверенным тоном:
– Дядь Слав, добрый вечер! Меня зовут Эдуард. Карина у меня, Вы не переживайте!
– В смысле – у тебя? Кто ты и почему она у тебя?»
– Я её люблю, и я её похитил! Так что увидимся завтра!
И бросил трубку. Я ни на минуту не задумался о чувствах отца, который один растил четверых детей.
Карина сидела спокойно. Она не слышала разговора. Я ей сказал, что всё хорошо и что я поговорил с её отцом.
К вечеру она успокоилась, немножко начала улыбаться, кушать, пить и даже танцевать. Она увидела вокруг заботу и поняла, что её не обидят. Я был приятно удивлен. Неужели всё так легко и спокойно?
Как оказалось Карина всё ещё доверяла мне, несмотря ни на что. Она была уверена, что с ней ничего плохого не произойдет и всё будет хорошо. Это всё временно.
Когда всё закончилось, мы пошли ко мне в комнату, и я сказал:
– Карин, ты можешь быть спокойна, я тебя не трону против твоей воли! Я уже поступил незаслуженно грубо, но честно говоря, я не нашёл другого выхода – и не потому, что его не было, просто я боялся упустить тебя. Я тебя люблю. Я тебя полюбил с первого взгляда. Я тебе обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтоб ты была счастлива. Даю слово, что не обижу тебя больше!
Я не имел права прикасаться к ней. Я хотел защитить её. Но от кого? Я же сам её, можно сказать, затащил сюда обманом.
Она по-детски растерянно смотрела на меня с вопросом в глазах: «Почему так? Кто ты? Что меня ждет?»
Я продолжил, понимая, что она боится и у нее много вопросов:
– Давай спать. Утро вечера мудренее. Утром вместе решим, что дальше. Хорошо?
Она неуверенно кивнула и легла на краю кровати, свернувшись калачиком. Я накинул на нее плед, поцеловал в щеку и шепнул на ухо:
– Спокойной ночи, Любимая.
И лег на другом краю кровати. Карина уснула быстро, по крайней мере мне так показалось. Она измоталась за этот беспокойный и стрессовый день. А я, хоть и выпил изрядно, уснул не сразу. Меня охватили чувства: предвкушения, волнения, вины, страха, жалости. Рядом со мной лежала та, которая волновала всё моё существо, рядом с которой я чувствовал безопасность. Единственное, чего я боялся, – это себя. Боялся причинить боль. Боялся быть недостойным её. Но алкоголь убедил меня, что я красавчик, и что ей очень повезло со мной.
Утром я открыл глаза и увидел Ангела. Она смотрела на меня, сидя на краю моей кровати, словно бабочка, как будто гравитация была не властна над ней. Меня ударило током от осознания происходящего.
– Привет! Ты встала уже? – спросил я с виноватым лицом, протирая глаза.
– Привет! Я с трёх ночи не сплю. Пытаюсь осознать происходящее. Скажи, пожалуйста, что происходит? – сказала она спокойным, но слегка просящим тоном.
– Происходит жизнь! Мы сейчас выпьем кофе, позавтракаем и поговорим. Хорошо? – ответил я уже уверенным голосом. Два неуверенных в этой ситуации – это уже слишком. Я должен взять на себя ответственность и предпринять действия, которые устроят уже нас обоих, а не только меня.
– Я не хочу ничего! Я хочу домой! Пожалуйста! – взмолилась она.
И я осознал, какая я эгоистичная скотина, каких я сам ненавидел, но стал таким, ослепленный любовью.
– Конечно. Выпьем хотя бы кофе, и я отвезу тебя домой. Когда ещё мне посчастливится выпить утренний кофе с такой девушкой? – попытался разрядить обстановку.
Я искренне был готов отвезти её домой: во-первых, глубочайшее чувство вины, во-вторых, непосильная тяжесть ответственности, в-третьих, Любовь. Как я могу любить, причиняя боль?
– Хорошо, только кофе – и поедем? – уже более спокойным голосом спросила Карина.
– Я сделаю самый вкусный кофе для тебя! – сказал я и полетел за кофе, как официант, которому сулили щедрые чаевые.
Мы молча пили кофе. Я смотрел на неё и не спеша смаковал кофе и прекрасную картину передо мной. У меня было двоякое чувство. С одной стороны, я пытался растянуть это мгновение до вечности, с другой – хотел быстрее освободить любимую от лап злого чудовища, коим являлся я сам. Но в обеих ситуациях я уже был счастлив.
Любовь – это чувство, которое не ждет взаимности. Не ставит никаких условий, чтобы быть. Любовь просто находится у меня в сердце и растекается невероятно волшебным исцеляющим состоянием по всей моей никчёмной сущности.
– Ну что, поедем? – с недоверием в голосе спросила Карина.
– Конечно! – вскочил я и подал ей руку, показывая готовность сделать всё для неё.