Незапертые двери

‒ То есть?

‒ Да не было ничего! Не боись! ‒ успокоила её Наташа.

Лариса выдохнула с облегчением, видимо, вспомнив попутно про залог их спора:

‒ Ну ладно, без меня там не очень! ‒ строго предупредила она.

‒ Конечно, ты первая всё узнаешь! – уверила её Наташа. И вздохнула с улыбкой: её не покидало любопытство. Хотелось посмотреть, изменится ли что-нибудь в Лёшкином поведении. А в субботу надо было ехать к подруге на свадьбу. «Жаль, не получится побыть здесь как раз, когда что-то наклёвывается. Ну ладно, сегодня есть ещё вечер», ‒ решила она и пошла собираться на улицу.

Глава 4

Сумерки окутывали деревенские улицы, делая силуэты неясными, сизыми. Вдалеке на шоссе возле магазина горел одинокий фонарь, очерчивая жёлтый полукруг света. Кругом была тишина. Только доносились издалека отголоски чьих-то весёлый голосов и магнитофонной музыки.

Придя на крыльцо старой школы, Наташа будто бы равнодушным взглядом скользнула по Алексею, возле которого как обычно уже пристроилась Марина. Что-то внутри неприятно кольнуло. Она поздоровалась и уселась нарочно напротив него. Алексей сразу отвёл взгляд и потянулся в карман за зажигалкой.

Валерик был занят какой-то жутко важной беседой и лишь слегка махнул Наташе рукой. Она отвернулась и закурила длинную ментоловую «Вирджинию», облокотившись на перила, искоса поглядывая на Алексея. Он резко повернулся к Марине:

‒ Дай сигаретку, будь другом!

‒ Лёш, ну у меня бабские только…, ‒ пожала плечами Марина.

‒ Да без разницы, курить хочу! ‒ раздражённо бросил он.

«Ну, и какие думы нас терзают? ‒ размышляла Наташа, заметив досадливое выражение его лица. ‒ Бедная Маринка, так старается, а он ноль эмоций, ну-ну!» ‒ не удержалась она от ехидства.

Вечер прошёл, как обычно. Болтовня о том о сём, ничего интересного. По домам разошлись уже под утро, назавтра уговорились провожать в обед Наташу в Рязань на автобус.

Она лежала в кровати и никак не могла уснуть. Всё о чём-то думала. Решила, было, звякнуть Ларисе, но потом всё-таки не стала: вдруг чем помешает.

Наташа перевернулась на бок. Лёшка всё никак не шёл из головы. Она всё время вспоминала сегодняшний день на озере. Вроде бы ничего такого не произошло, но что-то между ними неуловимо изменилось. Что-то было другое в том, как он на нее смотрел, даже в его голосе.

Она улеглась поудобней, прикрыла глаза и в воображении тут же нарисовался его образ: не особо высокий, но складный, спортивная фигура. Плечи широкие уже по-мужски, не по-мальчишески. Короткая стрижка. Почти что чёрные, на свету слегка отливающие в каштановый, густые непослушные волосы. Правильно очерченные брови вразлёт, светло-карие глаза. Уверенный взгляд, прямой нос, чётко выраженный подбородок. И губы, как будто всегда едва сдерживающие усмешку.

Алексей

«Ещё этот его взгляд, который как будто чувствуешь на себе всегда и волей-неволей оборачиваешься…», ‒ пробурчала она, уже засыпая.

Днём она уехала в Рязань, а ещё через несколько дней вернулась обратно. Привезла с собой пару фото со свадьбы – Лариске показать, хотя та всё ещё сидела в городе и приехать должна была только к выходным. Валерику она не звонила, так что никто не знал, что она уже здесь. Она отнесла домой вещи, взяла несколько бутылок пива, так сказать, проставиться за приезд, и пошла на школу. Там сидели Диман и Вовчик, невысокий восемнадцатилетний паренёк с пронырливым взглядом и всем известной привычкой вынюхивать всякие сплетни. Она отдала им пиво, велев до вечера припрятать.

Вечером собрались все как обычно. А Наташа просто сгорала от нетерпения. Так хотелось увидеть его! Просто до жути! А на школе его не было. Он почему-то не пришёл. Или ещё не пришёл?

Минут десять прошли в нервном ожидании. Она выкурила полсигареты, затушила, поглядывая по сторонам. Как назло, все девчонки только и дергали её, интересуясь, как прошла свадьба, как была одета невеста и прочее в том же духе.

А ей было ну вот совсем не до их расспросов. Она сидела, как на иголках. И спросить-не спросишь толком, а увидеть его до чёртиков хочется! Целых три дня не виделись, сил нет уже никаких!

‒ Слушайте, чё-то Лёшка долго бегает! Может, сожрал уже всю таранку по дороге? – наконец спросил Вовчик.

Наташа втайне порадовалась, что в темноте никто не видит выражение её лица.

‒ Да вон, идёт! – в темноте показался чей-то силуэт в бейсболке и послышалось шуршание пакета. ‒ Ты чего так долго-то?

‒ Тарань-то принёс, а то пиво уже тёплое! – послышались возгласы из глубины крыльца.

‒ Да принёс, не бои́сь, не перегреется! ‒ Лёшка отдал таранку и прошёл на крыльцо. Наташу он заметил ещё издали. Сердце тихонько ёкнуло, заставив слегка замедлить шаг, но он старался казаться спокойным. А сам постоянно поглядывал на нее из-под козырька кепки, опущенного специально пониже.

Наташа с трудом подавила счастливую улыбку. Они поздоровались друг с другом как бы мимоходом, и расселись по разным углам. Но не прошло и пары минут, как она не выдержала. Подошла почти вплотную к Алексею и достала сигарету из только что начатой пачки ментоловой «Вирджинии»:

‒ Лёш, прикури, пожалуйста, ‒ она старалась говорить непринужденно, но чувствовала, как от чего-то вдруг запульсировали виски и подрагивают пальцы. Хорошо, в темноте этого никто не видел. И он тоже. Алексей достал зажигалку, она нарочно нагнулась к самому его лицу. Он чувствовал её дыхание совсем близко.

Лёшка поднёс зажигалку, прикуривая ей и себе. Поднял на неё глаза и улыбнулся.

Глава 5

Наташа с Ларисой шли не торопясь по грунтовой просёлочной дороге. Лариса бурно рассказывала о своём походе в ресторан с Витькой, а Наташа всё больше слушала, думая о своём.

‒ Нет, ну ты представляешь! ‒ как всегда эмоционально рассказывала Лара, ‒ Витёк-то мне даже цветы принёс, прикинь? – Наташа угукнула. ‒ Ну во-от… Идём мы, значит, Витька всё подмазывается ко мне, то приобнимет за талию, то волосы поправит, и всю дорогу про возвышенные чувства распаляется…

‒ Это у него-то – возвышенные? – Наташа хмыкнула.

‒ Ну, это я так выразилась, ‒ махнула рукой Лара.

‒ А-а, я-то уж было подумала, что с ним что-то не то произошло! ‒ с иронией ответила Наташа.

‒ Ну, ты слушай, что ли! – Лариса нетерпеливо одёрнула её и продолжила, ‒ А потом говорит, давай пойдём ко мне, у меня предки укатили, побудем вдвоём, музыку послушаем.

‒ Ну, понятное дело, ‒ вставила Наташа.

‒ Ну я что, дура, что ли? Я ж понимаю, какое там «продолжение» будет! – она сделала Наташе многозначительный взгляд, но ей и без того было ясно, о чём речь, – Ну, и сказала ему, что родители уже заждались, наверно.

‒ Ну, а он чего? Сильно обрадовался, наверно? ‒ Наташа с улыбкой глянула на подругу.

‒ А как ты думаешь? – Лара всплеснула руками, ‒ Этот гад сказал, что он не для того такую кучу денег сегодня спустил, чтоб перед ним так ломались! Даже уговаривать долго не стал, сволочь!

‒ Ну, а ты? Промолчала или как? ‒ Наташа уже в открытую улыбалась.

‒ Я? Я, вот веришь, так растерялась, что не смогла ничего умного ответить сразу! Я ж не думала, что он так заявит!

Наташа рассмеялась.

‒ Не, ну что ты смеёшься? Да, ты говорила мне с самого начала, но вдруг ты в этот раз была бы не права?

‒ Да и вправду! – попытавшись состроить серьёзное лицо, согласилась Наташа. ‒ Лар, козлы – они и в Африке козлы, не ты первая. Так что ты Витьку-то ответила, а?

‒ Сказала, чтоб другую дуру искал, а он сказал, что хоть завтра…, ‒ насупилась Лариса.

‒ Ну, и чего расстраиваешься? Плюнь ты на него! У тебя вон Ромка есть, а ты Витек каких-то выискиваешь.

‒ Ромка! А что Ромка? ‒ презрительно скривилась Лара. ‒ Он всего на год постарше меня, что у него есть-то? Ни-че-го!

‒ Да дело не в том, что сейчас нет. Главное, что у человека стремление есть! Или ты думаешь, он так просто говорит, что хочет дело своё открыть? – продолжала Наташа.

‒ Ой, откроет он! На какие шиши?

‒ Он заработает, увидишь, Ромка упёртый в этом плане! Он вон старается, и калымит, и на основной работе берёт лишние дни, чтоб деньгу подбить. Всё у него будет! Накопит – и будет!

‒ Да это ещё когда будет-то! Я сейчас хочу!

‒ Ну, а сейчас ты Витька получила. Пожалуйста! Бесплатный сыр – он только в мышеловке бывает. Так что думай сама, чего ты добьёшься в итоге.

‒ Да ну тебя! – отмахнулась Лариса. – Ты лучше на себя посмотри! Ты вроде с Валериком, а он вон месяц бухает, а ты терпишь! Что ты его не пошлёшь? Раз тебе всё равно посрать, что он там и как?

‒ Не время сейчас! – поморщилась Наташа.

‒ Это с чего вдруг?

‒ С того! Если я сейчас с ним разойдусь, решат, что я себе кого-нибудь нашла.

‒ А что ты от Лёхи-то хочешь? Так и будешь ходить – глазами стрелять?

‒ Ну, а что ты предлагаешь? Сразу на шею к нему кинуться? – Наташа вздохнула и неожиданно произнесла почти про себя: …Я бы, может, и кинулась, только нельзя пока…

Лариса даже остановилась:

‒ Во-от, значит, как? – она прищурившись качнула головой. ‒ Ну не думала я, что всё так серьёзно!

‒ Чего ты там не думала? – Наташа поняла, что ляпнула лишнее.

‒ Ты в него втюрилась, вот что! Или скажешь, нет? – Лара довольно улыбнулась, понимая, что угадала.

Наташа пожала плечами и вздохнула:

‒ Сама не знаю… чего сразу втюрилась! Нравится он мне просто и всё…

Лариса торжествующе смотрела на неё:

‒ Ну, а он? Он – что?

‒ Не знаю… – Наташа с сомнением на неё посмотрела.

Лариса подёрнула плечами и коротко вздохнула:

‒ Ну, здесь два пути: или ты сама открытым текстом его спрашиваешь, да или нет, или сидишь и ждёшь, пока он дозреет.

‒ Я лучше подожду, – пробурчала Наташа. Она как-то не очень представляла, как это можно вот так подойти и спросить впрямую.

‒ Ага, валяй! И чего ты к этому Лёшке прицепилась?

‒ Отвянь!

‒ Понятно, не лечится!

***

«И вправду не лечится! ‒ подумала Наташа, плюхнувшись на кровать. ‒ Ну в самом деле, получается всё по-дурацки: в открытую здесь никому не скажешь, да и в городе вроде как девчонка у него есть. Сам же тогда говорил, когда ребята спрашивали. Юлькой зовут, кажется. И моложе она на четыре года, то бишь, ей всего пятнадцать. И тут я такая нарисовалась! Выходит, он занят, я тоже не свободна… Да и вообще, кто сказал, что я ему нужна-то? Это я тут сижу себе – выдумываю! Может, у него вообще любовь-морковь со своей городской, а я уже…»

Ночью ей приснился странный сон: Лёшка подарил ей букет из лилий, а они так пахнут, что она просто теряется в их запахе. Он окутывает плотным облаком, аж голова кружится. И вдруг крупным планом его глаза – близко–близко, но как будто за стеклом. А потом стекло пропадает, и она ощущает его руку в своей…

Наташа даже проснулась от реальности этого ощущения.

Остаток ночи прошёл без снов.

***

Алексей сделал очередную затяжку и по привычке оглянулся на дом: не смотрит ли мать в окна. Потом вспомнил, что время два часа ночи, и мать давно спит. Да и к тому же, она уже давно смирилась с тем, что сын вырос, и перестала шпынять его за такого рода проступки.

Он уставился в одну точку, не замечая, что пепел осыпается на джинсы. А перед глазами, как наяву, виделось: вот она подходит к нему, улыбается, карие глаза с золотистыми крапинками озорно щурятся, он берёт её за руку… Он помотал головой: как-то чересчур осязаемо всё представилось.

«Всё! Хватит! ‒ осадил он свои фантазии, ‒ Надо что-то делать, иначе так и буду думать, пока башка не вспухнет! Единственный вопрос: а ей это надо? Или так, просто играет со мной… Кто б сказал наверняка!»

Глава 6

Шумная толпа, распевая песни под гитару, шла по шоссе. Компания примерно из двадцати человек растянулась почти во всю ширину дороги. Немногочисленные машины, проезжавшие в этот час, сигналили, распугивая их. Они отбегали в сторону, пропуская машины, а потом снова возвращались на дорогу. Настроение было весёлое и бесшабашное, они махали встречным фурам и пели песни во весь голос, будоража своим весельем уже засыпающую деревню.

Наташа с Ларисой вышли позже, когда они вырулили на шоссе, никого уже не было видно. Но они шли не торопясь, разговаривая о своём.

‒ Наташ, ну послушай, может, тебе бросить эту затею? Вон, ходишь вся прибалдевшая, в каких-то мечтах!

‒ Ой, отстань! И так тошно, а ты ещё со своими нравоучениями! Стипендию, что ли, жалко стало? – подколола Наташа, вспомнив о пари.

‒ Да блин, причём тут стипендия? Или ты уже на неё покушаешься? – не спустила замечание Лариса. – А я-то думала, что у тебя и вправду чувства, а тут, оказывается, меркантильный интерес! – нарочно провоцировала Лара, чтобы разговорить подругу.

‒ Лара! – обижено воскликнула Наташа. ‒ Да как будто я когда-то…

‒ Да ладно! Пошутила я, а ты уж сразу – обижаться! – улыбнулась Лариса. – Знаю я, что ты на это неспособна, ‒ она примирительно тронула Наташу за плечо, ‒ Пойдём уже побыстрее, все наши там давно.

И они свернули с дороги в лес, откуда доносились громкие смех и пение. В глубине виднелось бросавшее неровные яркие отсветы пламя костра. Чьи-то тени изображали подобие танцев.

«Ты со мною забудь обо всё-ом, эта ночь нам покажется сно-ом….», ‒ доносились с поляны громкие голоса, подпевающие гитарной мелодии.

‒ О, Лёшка твой поёт, ‒ Лариса ткнула в бок подругу, ‒ Здорово он играет на гитаре, мне нравится.

‒ Да, очень даже! ‒ восхищенно поддакнула Наташа. ‒ И голос у него красивый, сильный. С интересным тембром.

‒ Ну да, приятно послушать.

Алексей и в самом деле достаточно талантливо играл на гитаре, мог на слух подобрать практические любую мелодию, поэтому почти всегда в их компании звучали песни, когда они вот так собирались где-нибудь у костра.

Наташа повернулась к Ларисе:

‒ Слушай, сядь со мной, чтоб Валерка не доматывался! Не хочу, чтоб он ко мне лез!

‒ Да ради бога! – слегка подёрнула плечами Лариса.

Наташа не хотела, чтоб их сразу заметили остальные, поэтому они нырнули в тень, к деревьям. Наташа облокотилась спиной о ствол сосны, Лариса примостилась рядом. Наташа не сводила глаз с Лёшки, а он её не видел: перебирал струны на гитаре и смотрел в другую сторону.

Неожиданно раздался резкий окрик над самым её ухом:

‒ Аллё, ты примёрзла, что ли? Где была-то так долго? Уж третий раз спрашиваю, а она как глухая! – Валерик подошёл слишком незаметно, и Наташа вздрогнула от неожиданности.

– Я тебя уже заждался, зай! ‒ продолжил он уже более мягким, каким-то кошачьим голосом. Наташа обхватила себя руками и невольно попыталась отодвинуться от него. Но Валерка притянул её к себе и обнял за талию. Она брезгливо поморщилась: чувствовалось, что он уже успел изрядно приложиться. От него несло самогонкой. Она вопросительно глянула на Ларису. Та пожала плечами: «Мол, что я могла поделать?»

‒ Да так, Лариска просто долго собиралась, ты ж её знаешь, – отговорилась Наташа, инстинктивно отсраняясь всё дальше.

‒ Ну-ну. А я уже соскучился, – Валерик, мурлыкая, провёл рукой по её бедру, Наташа убрала его руку, недовольно вздохнув.

‒ Да неужели? – тихо проговорила она, но Валерик, похоже, её не расслышал.

Её бесило его присутствие. Хотелось оттолкнуть его от себя, сказать какую-нибудь гадость, нагрубить, чтоб только он отстал и ушёл в другое место. Но вместо этого она стояла и молча покусывала ноготь, заметив, что Алексей наблюдает за ней.

«Опять стоят – милуются! А я тут как дурак сижу и всех развлекаю! – стиснув зубы, подумал Алексей, глядя, как Валерик вьётся около Наташи.

‒ Слышь, Диман, налей мне чего-нибудь! ‒ он обернулся и взял стоявший рядом на пеньке пластиковый стаканчик.

Наташа стояла, не обращая внимание на повисшего на ней Валерика, и продолжала следить взглядом за Алексеем.

‒ Ты гляди, пьём и не закусываем! С чего бы? ‒ шепнула ей Лариса, с опаской косясь на Валерика, но тот уже был занят разговором с кем-то, по-прежнему не отпуская от себя Наташу.

Лёшка отложил гитару, похлопал себя по карманам джинсовки в поисках сигаретной пачки. Не найдя, стрельнул у кого-то и затянулся.

Наташа тоже взяла сигарету. Он сделал несколько глубоких затяжек и щелчком выбросил окурок в костёр. Наташа вертела между пальцами длинную сигарету. Сигарета сломалась пополам. Ну и к чёрту её!

Спустя какое-то время к нему подошла Марина:

‒ Слушай, Лёш, спой чего-нибудь ещё? Помелодичней, а? Пожа-алуйста! – попросила она, приобнимая его за плечи.

Он оглянулся на Наташу: Валерик по-прежнему стоял как приклеенный на том же месте. Лёшка шумно выдохнул и нехотя взялся за гитару.

‒ Помелодичней, говоришь? – он задумался. ‒ Сейчас…, ‒ Лёшка поискал в траве пустой пластиковый стаканчик, ‒ Налейте вина исполнителю! ‒ произнёс он, выставляя вверх несчастный помятый стаканчик, как будто это был королевский кубок. Ему плеснули чего-то слегка мутного из пластиковой бутылки. Он поднял стаканчик, взглянул на Наташу, кивнул ей. Залпом выпил. Поморщился, выдохнул. И, на секунду задержав руку над струнами, сыграл пару аккордов, а потом тихим голосом запел какую-то простенькую песенку с незамысловатым мотивом, тем не менее отвечавшую на данный момент его мыслям.

Моя и не моя,

Дождливый летний день,

И он опять с тобою рядом.

Далёкая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя я провожаю взглядом.

Далё-о-кая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя …я про-во-жа-аю взглядом…

Марина покачивалась в такт музыке. Наташа смотрела на него, закусив губу. Валерик пытался прижечь окурком комаров…

…Моя и не моя,

Я больше не могу

Смотреть, как он тебя целует.

Любя одну тебя,

Тебе одной молчу,

О том, как я тебя ревну-ую…

Алексей с какой-то ожесточённостью ударял по струнам и пел всё громче.

Наташа вздохнула с облегчением – Валерик наконец куда-то отошёл. Она присела рядом с Ларисой.

…Моя и не моя,

Ну неужели ты

Не видишь,

Что ему…

Лёшка быстро поднял глаза на Наташу,

‒ …чужа-ая?

Хорошая моя,

Он разобьет мечты,

Осколки мелко размета-а-я,

Хорошая моя,

Он…

Она не отрываясь смотрела на него, почему-то чувствуя какой-то озноб, хотя от костра было тепло, да и вечер был не холодный. Его голос стал тише:

…Моя и не моя,

А за окном капель,

И ты идёшь промо-окшая домой…

Тут Лёшка замедлил темп и сделал паузу, подмигнув Наташе с лёгкой улыбкой:

Любимая моя,

Тебя я обниму,

И слёзы… со щеки… смахну ру-кой… ‒

‒ с расстановкой пропел он последнюю фразу, ударяя аккордами по струнам и объявил:

‒ Всё, концерт окончен! ‒ и потянулся за пачкой синего «Дуката», лежавшей на земле.

Марина очнулась от мерного покачивания, не сразу сообразив, что мелодия закончилась:

‒ Ну Лёшечка, давай ещё какую-нибудь, ну пожалуйста! Ну? ‒ она заискивающе посмотрела на него.

‒ Ну, так и быть. По просьбам трудящихся! ‒ и он заиграл «Чижа» «О любви», остальные с удовольствием подхватили мотив.

Наташа сидела, крепко сцепив руки в замок. Плечи напряжены. Глаза неотрывно сфокусированы на его лице. Лариса посмотрела на неё, проследив за её взглядом:

‒ Да-а, ты втрескалась «по самое не хочу», подруга!

Наташа воскликнула, резко сбросив с себя оцепенение:

‒ Не могу уже, понимаешь? Сил моих нет! – от нетерпения она притопнула. ‒ От Валерика воротит, а он как назло лезет! А к Лёшке – нельзя! И я должна себя вести как ни в чём не бывало! – она с досады со всей дури саданула кулаком об сосну, рядом с которой стояла, и тут же отдернула руку: ‒ А, зараза, больно как! ‒ вскрикнула она. Аж слёзы выступили. Наташа тряхнула саднящей рукой.

Лариса на неё шикнула:

‒ Слышь ты, потише буянь-то! – и добавила, уже негромко засмеявшись. ‒ Зачем ты ему покалеченная нужна-то?

‒ Да не ржи ты! В самом деле больно! – поморщилась Наташа, глядя на ссадину на ребре ладони.

‒ Наташ, дай руку посмотреть! – сзади стоял Алексей. Она от неожиданности вздрогнула.

‒ Да чего смотреть-то? – смутилась Наташа, испугавшись, что он слышал их слова. ‒ Ну царапина как царапина…, ‒ пыталась как-то объяснить Наташа, чувствуя, что совершенно по-идиотски краснеет из-за того, что он застал её врасплох.

‒ Наташ!!! ‒ Лара пыталась усиленно сказать глазами то, чего не могла вслух.

Лёшка осторожно осмотрел её руку, аккуратно смахнул песок и частички коры – рука была содрана до крови, из ранки торчала маленькая щепка:

‒ Наташк, тут заноза, давай вытащу? ‒ предложил он, глядя на неё вопросительно.

Она было попыталась что-то возразить по поводу того, что нечего, мол, тут столько возиться, толком-то и раны никакой нет, но Лариса снова одарила её таким взглядом, что Наташа умолкла и перестала сопротивляться.

Лёшка наклонился к её ладони. Наташа ощутила тепло его дыхания на своей руке. Слегка вздрогнула.

– Больно? – спросил он. Она мотнула головой. Он потихоньку зубами вытащил занозу.

‒ Ну всё! – сказал он, всё ещё держа её за руку. Наташа произнесла робкое «спасибо».

А ему вдруг так захотелось прижать её руку к своим губам и не отпускать! И пускай бы все видели – чёрт с ними!

Но нет. Он отпустил её ладонь и отошёл на шаг. Сорвал листик подорожника и приложил к ранке.

– Всё, лечись! – улыбнулся он, смотря на неё. Потом вдруг смутился, быстро отвёл глаза и отошёл к костру.

Глава 7

Лариса отправилась ночевать к Наташе. Её бабушка уехала в соседнюю деревню к сестре и осталась там на пару дней, чтобы помочь по хозяйству, а Лариса одна ночевать боялась. Наташа была только рада. Ей позарез нужно было выговориться! Но так, чтоб не просто в подушку, а с отдачей.

Наташа привыкла, что они с Ларисой всегда всё друг другу рассказывали. Делились всем без утайки, начиная от детских секретиков и заканчивая любовными переживаниями.

Они были знакомы с шести лет. Познакомились там же, в деревне: в своё время их мамы дружили между собой, а потом и они стали постоянно друг с другом общаться, приезжая к бабушкам на каникулы. Позже стали ездить друг к другу в гости.

В своё время родители Лары, отучившись в Рязани, по распределению уехали в районный город, да так там и остались, обжившись на новом месте. Лариса там и родилась, и выросла. А потом уже они с Наташей опять-таки вместе поступили в университет и умудрились попасть в одну группу. Лариса переехала в Рязань. Родители снимали ей на время учёбы квартиру, в которой она жила ещё с двумя сокурсницами, чтобы меньше было платить за жильё.

Лара

Они были совершенно разные и по внешности, и по темпераменту. Лариса была высокая, почти метр восемьдесят, худая, но тощей не выглядела. У неё были светлые, пшеничного оттенка волосы, стриженные под длинное каре. Они вечно пушились и торчали во все стороны, как она ни старалась их уложить. Серые глаза с тёмными ресницами, русые, хорошо-очерченные брови, немного широкие скулы, тонкий нос, изящная шея. Не сказать, чтобы красавица, но очень миловидная. Она слегка стеснялась своего роста и редко носила каблуки.

Наташа была среднего роста, примерно, метр шестьдесят три – метр шестьдесят пять, худенькая, слегка смуглая. Пропорциональная стройная фигура, из-за чего визуально она казалась выше, чем на самом деле. Глаза у неё были большие, миндалевидные. Светло-карие, с едва различимыми золотистыми крапинками. Глаза, наверное, больше всего привлекали в её лице. У них был такой оттенок, что при определённом освещении казалось, будто они светятся. Как янтарь на солнце. Прямой нос, аккуратная линия чуть пухлых губ, мягко очерченный подбородок. Но самое большое богатство её, чему всегда, правда, исключительно по-доброму, завидовала Лариска, были длинные, до середины спины, вьющиеся тёмно-русые волосы. Хотя сама Наташа искренне не понимала, что такого диковинного в этом все находят. Ей казалось, что от них больше проблем, чем пользы. Она обычно собирала их в пучок или заплетала в косу, чтоб не путались.

Наташа